Совсем недавно я вспомнила легенду, которую много лет назад рассказала мне бабушка. В ней говорилось о том, как давным-давно, ещё в самом начале времён, шла долгая и изматывающая борьба между силами Света и силами Тьмы. Иногда побеждал Свет, и тогда во всём большом мире наступали спокойствие и благополучие. Вот только состояние это не длилось долго: среди людей или иных созданий всегда находился кто-то, кто взращивал в душе зависть, корысть и гордыню. И когда переполнялась мера, тогда маятник качался в другую сторону, и побеждала Тьма. Привычное разуму – рушилось, в мир приходил Хаос.

Проходили столетия, много раз менялись местами Свет и Тьма. Надоело это Великому Творцу, и решил он однажды установить равновесие, некий баланс сил. Нашёл на земле Творец сто восемь женщин, живших по всему миру в разных странах, и обладавших особой силой, которой наградила их от рождения матушка Земля. Каждой из них он послал хрустальную бусину – окаменевший кусочек чистого света. Сто восемь бусин защитного ожерелья. Каждая из бусин обладала заветной силой и защищала свою обладательницу, но соединённое вместе хрустальное ожерелье оберегало от Хаоса и Тьмы всю планету. Бусины на протяжении веков передавались женщинами своим потомкам-девочкам. Но только тем, в ком тоже проявлялась великая сила матушки Земли.

Обладательниц хрустальных бусин называли Хранительницами, ибо они по-настоящему хранили великий баланс этого мира. Каждая из ведьм-Хранительниц, выполняя замысел Великого Творца, несла в жизнь планеты Свет. Каждая из них являлась проводником и усилителем Силы Матушки-Земли Ар и Отца небесного Ра. Соединяя энергию земли и неба, создавала с подругами-Хранительницами ожерелье – защитный кокон добра, препятствуя проникновению Тьмы в наш уголок мироздания.

Если вдруг одна из Хранительниц умирала, не успев передать бусину по наследству, Тьмы в мире прибавлялось стократно, и он оказывался на грани катастрофы. Начиналась большая война, эпидемия или стихийное бедствие. И продолжалось это до тех пор, пока ожерелье не было восстановлено полностью.

Я пока одна из них. Ста восьми женщин, держащих в своих руках большое равновесие мира. И моя дочь очень скоро должна стать преемницей. Таков закон и такова воля Великого Творца.

Почему именно сейчас вспомнилась эта легенда, не знаю. Возможно, я почувствовала какую-то надвигающуюся угрозу? Тьма и дальше ворочалась, не желая упокоиться, и протягивала щупальца Хаоса в самое сердце планеты. Противостояние нарастало.

***

– Внимание! Полиция! Всем отойти на десять шагов! – чётким командным голосом Стас раздавал указания, ещё только проталкиваясь в круг. Затем склонился над лежащим на земле Звениславом и проверил пульс, встал, нахмурившись, достал телефон и быстро набрал номер:

– Дежурный, докладывает подполковник полиции Станислав Громов, Управление МВД России по городу N-ску, примите информацию…

Народ попятился в стороны, однако далеко не сдвинулся. Ничего не поделаешь, человеческое любопытство – страшная штука.

Закончив доклад, Стас тем временем снова обратился к окружающим:

– Мне нужны добровольцы, человек пять-шесть, желательно мужчин и быстро!

От толпы отделилось несколько фигур.

– Что делать нужно? – спросил немолодой кургузый крепыш, один из добровольцев.

– Нужно оцепить это место по периметру в десять-двенадцать шагов, – деловым ровным тоном начал инструктировать вызвавшихся Стас, – и охранять его до приезда полиции, не допуская посторонних лиц, ну и самим здесь ничего не трогая. Возможно, тут могли ещё остаться какие-то следы, а, если повезёт, то и улики, важно их сохранить. Этот человек мёртв.

По толпе прокатился волной глухой вздох, кто-то тихо всхлипнул. Стас повернулся ко мне:

– Злата, иди в гостиницу пока совсем не стемнело. Я останусь здесь до приезда местной полиции, нужно многое сделать.

Всё происходящее повергло меня в неслабый шок, поэтому я смогла выдавить только два слова:

– Хорошо, пойду.

И снова посмотрела на тело Звенислава. Удивительное дело, но я не видела того, что произошло на этой горе, а значит, до настоящего момента данный человек занимал какое-то место в моём сердце, так или иначе, оставаясь для меня близким.

Попятившись назад и развернувшись, я медленно пошла вниз, шла и думала о том, какой удивительной бывает жизнь и как витиеваты её узоры в наших судьбах. Мы так давно не виделись со Звениславом, а встретилась в этом необычном месте лишь только для того, чтобы расстаться навсегда. Завершить. Так вот почему здесь мне постоянно чувствовался запах свежей крови! Так вот почему мне сказали, что здесь я завершу что-то из своего прошлого! Я-то думала, что всё давно закончилось. Оказывается – нет.

Сумерки медленно перетекали в темноту. Спускаясь по склону горы, приходилось сосредотачиваться на каждом шаге. И хоть тропинка в этот раз была выбрана самая пологая, однако мокрая от выпавшей росы трава, была ужасно скользкой, и временами я скатывалась по ней, как по льду. Вздохнула с облегчением только тогда, когда дошла до лестницы, что вела к подножию горы. Почувствовала себя увереннее, ведь ступеньки под ногами были более надежной опорой, чем мелкие камешки вперемешку с мокрой травой. Здесь было совсем темно, всё подножье поросло густыми зарослями деревьев и кустов, которые и в светлое время суток давали густую тень. Я полностью сконцентрировалась на процессе и старалась ни о чём не думать, хотя мысли поджидали меня за каждым поворотом тропинки, и как безжалостные убийцы с ножами начинали терзать меня вопросами и предположениями.

«Почему это случилось? Что он сделал не так? Ведь если Сила решила, что ему пора уходить, значит, он действительно заблудился? И почему я ничего не вижу? Совсем ничего? Неужели до сих пор люблю его? Или ощущаю родным? Какой-то бред».

Когда я спустилась к реке, то вдруг осознала, что осталась совершенно одна. Часть людей прошла мимо, и галдела где-то там, за рекой. Часть осталась на горе. Видимо, чтобы утолить своё любопытство. Все-таки Стас был сто раз прав, организовав импровизированный кордон. Иначе ни о каких следах речь не шла бы уже минут через пятнадцать. Ведь сколько народу проходит там – тьма.

И тут, когда уже почти стала на мостик, мне вдруг показалось, что за спиной случилось какое-то движение. Я резко оглянулась и чуть не упала. Темень стояла плотной стеной, разглядеть позади хоть что-то не представлялось возможным. Однако холодная волна страха резко поднялась в груди, сдавила сердце. Постояв немного и убедившись, что за спиной всё спокойно, я аккуратно поставила ногу на мостик и неожиданно услышала тихий, шершавый голос:

– Злата! Златка!

Я оглянулась опять, но там по-прежнему не было никого. Внутри поднималась волна гнева на саму себя. Ну что это за фокусы? Что-то тебе кажется, что-то мерещится. Всех можешь видеть насквозь. И прошлое, и будущее, и настоящее. А сама себя никак не видишь. Да еще и боишься, как зайчишка. Махнула рукой и решительно пошла по мостику через речку. Когда уже почувствовала под ногами землю, ещё раз оглянулась. На той стороне реки было темно и пусто.

«Может так со мной хозяева этих мест разговаривают» – подумала, остановившись. – «Хотя странно. Голос вроде был человеческий. И даже знакомый. До боли знакомый. Чей же? Ладно, проехали. Показалось. Просто показалось».

Выдохнула с облегчением и пошла дальше. Но как только сделала несколько шагов, вновь услышала:

– Злата! Златка!

Больше никакой ошибки быть не могло. Это определённо звучал мужской голос, который звал именно меня. В этот раз, обернувшись, я заметила на мостике высокую человеческую фигуру в белой футболке. Вероятно кто-то из тех, кого я сегодня встречала целый день, возвращался с горы. Компания Звенислава. Люди в белых футболках с надписью «Миротворец». Кто-то из них сейчас догонял меня и звал по имени. То ли от ночной прохлады, то ли от вернувшегося страха, меня затрясло мелкой дрожью. И, пересиливая страх, я крикнула:

– Вы кто? Кто Вы? Я не знаю Вас.

Фигура приближалась, всё тот же хриповатый, шершавый голос продолжал:

– Знаешь. Ты меня хорошо знаешь.

И в этом голосе чужого, незнакомого мне мужчины, я уловила такие щемящие, родные, любимые нотки, что не поверила собственным ушам. Этого просто не могло быть.

– Я не знаю Вас! – бросила в темноту будто камень.

Незнакомец уже вполовину сократил разделявшее нас расстояние:

– Знаешь. Знаешь, моя волшебница Злата.

Последние сомнения исчезли – я слышала голос Родиона. Моё сознание уже перестало быть вполне уверенным в происходящем вокруг. То ли это сон? То это ли явь? Кто передо мной? Привидение? Дух? Или живой человек? Стояла как вкопанная и наблюдала, как сквозь попятившуюся темноту проступали всё новые и новые черты подходившего человека.

Он остановился прямо передо мной, больше не скрываясь и не таясь, давая возможность подробно себя рассмотреть: довольно высокий, суховатый, но крепкий мужчина с длинными волосами, собранными на затылке в хвост. С длинной бородой, в белой одежде и надписью «Миротворец» на груди. Чужой и незнакомый. Но вглядевшись ему в глаза, я вдруг поняла – нет, не чужой. На каком-то глубочайшем рефлексе потянула к нему руки:

– Родион? Ты? Правда, ты? Откуда?

– Слишком много вопросов, – ухмыльнулся он, – слишком много вопросов…

– Ты живой? – я не знала, что спросить ещё. Появилась странная растерянность и беспомощность. Тело трясло сильнее и сильнее. Он взял мои руки в свои, и я ощутила живое человеческое тепло. Понимая, что любые вопросы сейчас прозвучат предельно глупо, никак не могла остановиться:

– Как? Ты живой. Но… почему?

– Почему что? – он поднял руку и мимолётным движением легко коснулся моего лица, провёл по волосам. И эти прикосновения были такими знакомыми, такими родными, что у меня подкосились ноги.

– Почему я не умер? Или почему я жив? Что именно ты хотела меня спросить? Впрочем, какая разница. Слова, слова… Пойдем. Не стоит стоять на месте. Ты же убедилась, что я не привидение, что я живой, – голос Родиона был тих и спокоен, в то же время в нём присутствовала значительная доля сарказма.

Он взял меня под локоть и повел за собой. Чувствуя его силу, я не сопротивлялась, да и при всём желании не смогла бы этого сделать.

– И всё же… почему? – не могла успокоиться я.

– Так было нужно, – сухо ответил Родион, и я уловила в его голосе едва проступающие, но так хорошо знакомые нотки раздражения. Возвращаться, пускай лишь только в памяти, к моменту нашего расставания было крайне болезненно.

– Моей жизни угрожала опасность. Да и вашим с Ариной тоже. Практически неотвратимая, – продолжал мой «муж», с большим усилием выдавливая фразу за фразой. – Я принял это решение спонтанно. Просто сложилась благоприятная ситуация, и её нельзя было упускать. В той операции на заливе погиб другой человек, случайный гражданский. Утонул. Тело так и не нашли. На берегу осталась куртка с моими документами. Дежурка подтвердила, что в данном секторе из сотрудников находился только я. Ещё отыскались какие-то свидетели, хотя, что они могли там разглядеть на таком расстоянии, непонятно. В общем, с Родионом Стаховым было покончено. Навсегда. Мстить вам после моей «смерти» уже никто бы не стал. В этом я был уверен, и это было главным.

Он говорил тяжело и неохотно. Не потому, что хотел выговориться или покаяться, а потому, что чувствовал себя должным объяснить хоть что-нибудь. Или ему было просто неуютно шагать рядом под градом моих вопросов.

– Значит, опасность угрожала всем нам. И ты решил сбежать, – задохнулась от обиды я. – Бросил меня с двумя детьми. Как благородно! С ума сойти! Он нам, видите ли, жизнь спасал. И как ты жил все эти годы? Спал спокойно? Кошмары не снились?

– Нет. Не снились, – холодно отрезал он. – Тебе сейчас не понять моего тогдашнего состояния, тяжелейшего груза ответственности, ежеминутного ощущения беспомощности и тупика. У меня был нелёгкий выбор, и я его сделал – начал новую жизнь с чистого листа. Ушёл в лес. Нашёл общину живущую по обычаям предков, в ней и остался. Теперь я один из них. И не просто «один из» – я их учитель, наставник. Если хочешь – пастырь. Мы живем в природе, соблюдая её законы. Мы творим мир. В себе, вокруг себя, на планете. Когда я пришел к ним тогда – сказал, что являюсь посланником. И они мне поверили. Эта вера укреплялась с каждым годом, с каждым днем.

– Послушай, я не твой адепт. Не нужно мне сейчас «напевать красивых историй». Ты просто предал нас, свою семью, самых близких. Любивших тебя, доверявших тебе. Оставил. А теперь пытаешься оправдаться. Глупо.

– Я не оправдываюсь. Не имею такой привычки.

– А что же тогда ты делаешь? Пытаешься убедить меня в том, что люди двадцать первого века вот так сразу поверили, что ты не беглый зэк или преступник, а проводник? Ерунда!

– И это говоришь мне ты? Волшебница Злата? Та, что приносит удачу? – засмеялся Родион. – Та, что всегда говорила мне: люди верят, и будут верить в чудо. Они так устроены. Вспомни, сколько лет ты сама зарабатывала на этой вере очень приличные деньги. Забыла? Эх ты, ведьма.

– Я никогда никому не врала. А ты врешь! – отрезала я.

– Ах, да! Я вру. Вру. Ну и что? Кому от этого плохо? Всем хорошо! И не тебе меня судить. Кстати, а ты по-прежнему не видишь мою жизнь. Иначе бы знала обо мне чуть больше чем ничего. Помню, помню. Это значит, что ты меня всё ещё любишь. Так, Златка, так?

– Глупости! – я выдернула свой локоть из его руки. – Ты предал нас, и я научилась жить одна.

– Ну что ты повторяешь: одна, одна. А этот мент, что приехал с тобою? Он тебе кто?

– Он просто друг и хороший человек, – выдохнула я.

– Ну-ну, – хмыкнул Родион, – тебя, как всегда, тянет на погоны…

– Скажи, зачем ты появился сейчас? – обида продолжала стучать в моей груди.

– Я не появился. И даже не собирался этого делать, – жёстко и максимально холодно ответил Родион, – не сложись обстоятельства, таким образом, ты бы никогда не узнала, что я жив. Это никак не входило в мои планы. Но ты приехала в моё место. Каждый год я привожу своих людей в Аркаим. Никогда бы не подумал, что этот старый город как-то заинтересует и тебя. Ты же всегда обходилась малым и утверждала, что сила земли доступна тебе везде. В любом уголке планеты. И нет необходимости искать особые места. Что же изменилось с тех пор?

Способность владеть собой постепенно ко мне возвращалась. Я взяла паузу, пропустила мимо ушей последний вопрос Родиона, сосредоточилась на дыхании, ступая с ним синхронно шаг в шаг. Приводя мысли в порядок и мало-помалу успокаиваясь.

– Я узнал тебя сразу. В тот же момент, как увидел вас с этим ментом, выходящими из гостиницы. А вот ты меня в упор не разглядела. Даже не почувствовала. Странно. Ты же ведьма. По идее, на таком-то расстоянии должна была учуять. Или забеспокоиться, что ли. Но я рад, что не смогла. И, наверное, если б не этот дурак Звеник, так и не открылся бы тебе.

– А причём здесь Звенислав?

– Ну как! Это же твоя прошлая любовь. Я ничего не путаю?

– Не путаешь. А знаешь откуда?

– Ты меня обижаешь. Все эти годы я нет-нет, да и наблюдал за тобой. Мне было очень интересно, как живет-поживает вдова погибшего при исполнении служебного долга сотрудника правоохранительных органов. Оказывается, хорошо поживает. Весело. Меня судишь, а сама…

– И что же тебя сподвигло изменить свои намерения, найти меня, выйти из тени, перестать быть невидимкой?

– Многое. Где бы ты ни оказалась, всё неожиданно начинает крутиться вокруг тебя. Все просто сходят по тебе с ума. И Звеник – твой бывший ухажер, и этот мент, что на горе остался – твой ухажер нынешний тоже. Весёлая вдова.

Было видно, что у «моего мужа» огромное желание зацепить меня побольнее, поэтому успокоилась окончательно и настойчиво повторила:

– Так почему же ты всё-таки решил подойти? Зачем я тебе? Чего ты испугался?

– Не испугался. Не удержался в какой-то момент – да, дал слабину, ничего более, – проронил он зло. И я поняла, что Родион врет. У его поступка была вполне определённая причина.

– А как тебя по-славянски зовут? У тебя ведь есть новое имя?

– Есть. Меня зовут Святослав.

– Ясно. Почти князь.

– Почему почти?

– Да не дотягиваешь ты до князя, – мстительно улыбнулась я. Улыбка вышла кривой.

Какое-то время шли молча. Приведя себя в относительный порядок внутри, мне всё равно было тягостно и противно. Очень хотелось убежать вперед, либо наоборот, отстать. Пусть уходит. С этим человеком говорить больше не о чем. Народу на дороге попадалось мало, разве что отдельные запоздавшие путники редко вышагивали навстречу по своим делам. Я вглядывалась в их лица и мечтала встретить Арину с Радомиром. Вот было бы здорово! Тогда наконец-то получилось бы закончить, завершить это удручающее общение. Я чувствовала себя совершенно расстроенной и подавленной.

– Я хочу видеть свою дочь! – неожиданно произнёс Святослав.

– Она здесь. Но я не советую тебе подходить и заговаривать с ней. В её жизни есть один-единственный, любимый папа-герой. Вряд ли она сможет понять тебя.

– А если я подойду как чужой? Просто познакомиться?

– Глупо. Она обязательно что-то почувствует. Я уверенна. Зачем её беспокоить?

– Но ты же не почувствовала, – самоуверенно ухмыльнулся он, – по-прежнему любишь меня?

– Нет. Не тебя. Я люблю своего погибшего мужа по имени Родион. А тебя я не знаю. Ты чужой человек.

Он не ответил. Опять потянулось тягостное молчание таких близких и таких совершенно чуждых друг другу людей. Внутри меня бушевала буря. Появилось желание убежать назад, вернуться, чтобы рядом со Стасом дожидаться полицию. Ощущение было сложное, мучительное. Но я старалась быть с собой честна. И с той ситуацией, что так неожиданно пришла в мою жизнь. Справляться с которой не имелось ни сил, ни готовности. Да и разве можно к подобному подготовиться заранее?

«Матушка Земля Ар! Помоги очиститься! Поддержи! Не могу больше!» – хотелось крикнуть в темноту сгущающейся ночи.

И тут я почувствовала рядом костер. Нет-нет, его не было наяву, он разгорался где-то внутри меня, делая тело горячим, а восприятие острым. Тот самый костер, что жгли мы сегодня со Стасом на Уступе Предков. Жаркие языки пламени обжигали меня изнутри. Стало больно, невыносимо больно. Но только на одно мгновение. Потом пришла тишина и облегчение. Я увидела, как сбрасываю в костер свои воспоминания, мечты и ожидания, свою любовь и преданность, свою память. Все то, что хранило моё сердце. И то, что связывало меня с любимым мужем. Родионом. Теперь я не просто поняла, но и приняла его смерть. Да, он погиб при исполнении служебного долга. Тогда. Много лет назад.

Человек, который шёл рядом со мной был другим, далёким и совершенно чужим. Мой муж никогда бы не поступил так, как он. Потому что любил меня и нашу семью. Он сумел бы найти выход из любой ситуации и не оставить нас. Этот же человек имел совсем другие ценности и другие намерения. Он был мне не знаком.

– Слушай, а там, на горе Любви ты ничего особенного не видела? – вдруг спросил Святослав.

– Нет. Не видела, – сухо ответила я.

– Ну, нужно ведь будет разбираться, кто совершил это преступление, почему, кому это выгодно, – продолжал он размышлять вслух.

– Тебе так интересно? Так почему же ты не остался с добровольцами дожидаться приезда полиции? – спросила я устало.

И вдруг почувствовала новую волну огромной тяжести, которая в одно мгновение опустилась на грудь.

– А зачем? Звенислава уже не вернешь. А людей нужно успокоить. Расскажу им, что это дух сих сакральных мест забрал к себе душу Звенислава. Что есть большое благословение, и большой подарок для всех нас – правильно верующих, и правдиво живущих.

– Ты так говоришь, будто речь идет не о человеческой жизни, а о чём-то малозначительном, – удивилась я.

– Ничего странного. Разная жизнь стоит по-разному, – хмыкнул Святослав.

– Похоже на жертвоприношение. Кровавое жертвоприношение, – меня внутри передернуло.

– Ты почти права. Звеник умер недаром и вовремя, – холодно заметил мой визави. – В последнее время он очень глупо себя вёл.

– Вы делили власть? – догадалась я.

– С кем? Со Звениславом? Смешно. Он и мизинца моего не стоил.

– Конечно-конечно. Вот хоть убей, я другого понять не могу, – перевела разговор ближе к своим мыслям, – сколько лет находилась рядом с тобой, и не просто рядом – ближе не бывает, но так и не поняла, что ты за человек. Как же так?

– Я и сам, вероятно, себя не знал. Когда жил с тобой, в ином мире – был одним. Потом пришлось измениться. Не поверишь, процесс выживания такая хитрая штука, что изменит любого. Если, естественно, ты не слабак. Тогда что – складывай лапки, иди на дно. Я не такой, мне очень важно было выжить. И снова найти свое место под солнцем, донести мою правду.

Мы продолжали идти бок о бок, но мне постоянно хотелось ускорить шаг. Было ощущение, что рядом со мной не человек, а большая скользкая холодная змея, обвивающий кольцами питон. Опять вернулось изнуряющее давление в области груди, я почти задыхалась. Пришлось остановиться.

– Что с тобой? – насупился Святослав. – Тебе плохо?

«Нет, замечательно!» – хотелось со всех сил бросить ему в лицо, но ответить я не успела. Передо мной внезапно предстала картина последних событий. Гора Любви, вечер, люди, бредущие по каменной спирали. Затем Звенислав, стоящий на каменном выступе горы. Он что-то увлечённо рассказывает женщине в белом, смешно помогая своему повествованию размашистыми жестами. Та улыбается ему в ответ, обнимает и отходит в сторону. Я видела, как Звеник спустился немного по склону, как раскинул руки и закрыл глаза. А потом сзади появилась неясная серая фигура. Через мгновение тело Звенислава уже лежало на земле. Человеком, что стоял над телом был он, Родион-Святослав.

– А ведь это ты убил Звенислава, – громко и вслух произнесла я.

– Да ладно. Не прошло и полгода. Неужели увидела? – удивился Святослав и слегка прищурился.

– Увидела, не сомневайся, – ответила холодно и невозмутимо.

– Интересно, интересно. Значит, действительно разлюбила. И меня, и его. Но, видишь ли, милая, тебе ведь никто и нисколечко не поверит. Во-первых, никаких доказательств нет. А во-вторых, ты обо мне теперешнем совершенно ничего не знаешь. Кроме моего нового имени.

– Я не собираюсь тебя сдавать, – усталость пресекала любую попытку дальнейшего разговора, в горле пересохло, губы не слушались. – Но скажи, я же права?

– Да. Ты абсолютно права. Больше ничего тебе не скажу. Сама всё знаешь, – как-то тихо заметил он.

– Знаю, – еле слышно произнесла я и замолчала.

Тем временем мы дошли до гостиницы. Возле неё собралась достаточно большая, заметная издалека, группа людей в белых футболках, обсуждавших что-то между собой весьма экспрессивно.

– Ладно, Злата, мне пора, – вдруг засобирался Святослав.

– Иди, – мне казалось, что я опустошена и выпотрошена полностью.

– Я посмотрю на дочь лишь издалека. Ты права. К ней подходить не стоит. На том и порешим. А на будущее запомни – Родион умер. Погиб безвозвратно. Ты его безутешная вдова уже давно. Святослав тебя не знает и никогда не знал. Не пытайся меня сдать. Хлопотно это. Прощай!

Я ничего не ответила, отведя глаза в сторону, и в какой-то момент почувствовала, что его рядом нет. Будто растворился в темноте, как и не было. Хотя, скорее всего, просто затерялся в толпе «миротворцев», мимо которых я сейчас как раз проходила. Невольно расслышала отдельные обрывки фраз, они обсуждали сегодняшнее событие.

Мне хотелось развернуться и крикнуть в толпу: – Среди вас убийца! Берегитесь! Это страшный человек! Его зовут Святослав!

Но я не сделала этого. Просто прошла дальше, прямо к своему номеру. Шла и чувствовала, как сила продолжает покидать меня, и единственным желанием оставалось – поскорее лечь в кровать.

Свет зажегся в номере предательски ярко, высвечивая всю незамысловатость и убогость окружающего пространства. Бросив ключи на тумбочку, я дошла до постели и упала поверх одеяла, не переодеваясь и даже не сняв обуви. Замерла. Затаилась. Да, скоро придёт Стас. Ему будет можно рассказать всё, что случилось. Он поверит, точно поверит. Но поможет ли это расследованию? Вряд ли. Ведь нужны доказательства, а не видения странной женщины-ведьмы. А как поступить с Ариной, рассказать? Ведь её это тоже касается. С другой стороны: зачем? Она приехала сюда, чтобы получить благословение перед принятием эстафеты Хранительницы. Стоит ли омрачать данный процесс рассказом о трусливом, малодушном человеке, который когда-то был её отцом? Хотя нет. Её отец погиб исполняя служебный долг, самоотверженно сражаясь за справедливость. Пусть так и остается.

«А как там дела у Стаса?», – подумала вдруг. Я всегда раньше могла хорошо видеть его будущее. Впрочем, как и будущее многих других людей. И всегда знала, что его ухаживания за Мирой ничем хорошим не закончатся, а Мира выйдет замуж совсем за другого. Поэтому старалась, как могла ненавязчиво подсказывать ему правильную линию поведения. Не то чтобы это спасло отношения с писательницей, но, по крайней мере, минимализировало душевные потери. Он уважал моё мнение и прислушивался к нему, хотя, как и большинство мужчин, был достаточно категоричен и упёрт.

Вот и сейчас я попробовала настроиться на него, чтобы узнать, когда он вернется, но ничего не увидела. Ощущение было такое же, как по приезде в Аркаим, когда мы заселялись в гостиницу. Его линия будущего просто отсутствовала. «Странно. Что это значит?» – не поверила сама себе и снова попыталась увидеть Стаса на горе Любви. Но у меня опять ничего не вышло.

«Возможно, я просто очень устала. Или… Неужели? Когда произошла эта замена? Почему?» – мне очень хотелось всё вспомнить, обдумать, но сил не осталось совсем.

Я немного повернулась, потянула одеяло на себя. Тёплая пелена сна захватывала мягко, но цепко, сопротивляться ей не было никакой возможности.

То ли это был сон, то ли ночное видение, но перед моим взором предстало это самое место много лет назад. Я стою в необычном красивом наряде с множеством украшений на руках, шее, голове и наблюдаю за схваткой двух героев. Один странно напоминает Стаса, второй – Родиона. Победа в схватке любого из них открывает мне дальнейшую дорогу. Но разную. И я пойду лишь за победителем. Поэтому, наблюдаю за схваткой в молчаливом волнении. И где-то на грани яви и сна слышу голос:

«Отпускай уходящее. Отпускай. Пришло время. Ибо только завершение дает рождение новому витку. Новой жизни».

– Злата! Злата! – услышала я негромкий знакомый голос. Открыла глаза. У кровати склонился Стас.

– Что? Что случилось?

– Ничего. Просто ложись нормально под одеяло. По ночам здесь бывает зябко. Давай помогу. Вот теперь спи. Извини, что разбудил.

– А который час? – спросила спросонья.

– Два часа ночи.

– Поздно уже.

– Можно сказать и так. Мы только недавно закончили. Помогал ребятам опрашивать население. А то, дело вон какое, а людей как всегда не хватает, – он присел в ногах, на самый краешек постели, продолжая поправлять одеяло. – Пока комитетские сюда добрались, половина возможных очевидцев уже разбрелась кто куда. Потом криминалистам удалось обнаружить кой-какие следы, но не густо. Только я тут вот о чём спросить хотел. Ты же наверняка уже знаешь, кто преступник? Ведь знаешь. Да?

– Угадал. Да, я знаю, кто убил. И знаю почему. Но сам понимаешь, что это ровным счётом ничего не значит.

– Понимаю, – Стас почесал бровь, – более того, вмешиваться и как-то влиять на ход расследования не имею ни возможности, ни желания. Просто любопытно.

– Профессиональная привычка раскрывать все дела, – улыбнулась я.

– Считай так.

– Звенислава убил человек по имени Святослав. Он главный среди этих «людей в белом», – ответила сонно и устало.

– А почему? – не унимался Стас.

– Банально. Власть, деньги. Всё, как всегда, – я чувствовала, что нестерпимо хочу спать.

– Ладно. Спи, – сказал Стас, – я выйду, покурю.

– За день не накурился? Поздно уже, – заметила я.

– Спи, мне ещё кое о чём нужно подумать, – сказал он и встал с кровати.

Я закрыла тяжёлые веки и прямо-таки упала в сон. Вот только за миг перед этим пришло понимание, что в сердце стало гораздо легче. Наверное, мне и вправду удалось закончить нечто большое и незавершённое ранее.