«Матушка Земля Ар! Я знаю, как ты нуждаешься в моей защите. Но ещё больше я нуждаюсь в твоей любви и твоём прощении. Я не смогла передать свою силу и свою миссию дочери. Она не захотела быть преемницей. Возможно, в этом есть и моя вина тоже. Я не знаю. Сколько времени прошло, но я до сих пор не понимаю, есть ли в том моя вина.

Матушка Земля Ар! Сегодня я снова обращаюсь к тебе! Я – твоя дочь, Хранительница, потомственная ведьма, Златодара Ковальская. Прошло почти три года с тех пор, как я прожила опыт передачи своей силы и последующего её возвращения. Хорошо помню, как это было. Много боли. Множество терзаний и сомнений, на грани преломления души. Но сейчас это не имеет никакого зна- чения. Сейчас самое важное – это твоя безопасность. Я старалась как могла. Но потерянная сила возвращалась слишком медленно. Учитель сказал, что полностью, на прежний уровень, мне удастся подняться только через четыре года. Три из них уже практически прошли. И события этих лет хорошо показали, что может произойти на планете, когда нарушено обережное ожерелье.

Сначала пришла болезнь. Люди зачастую бывают беспечны. Ты терпишь их безрассудство и безответственность. Ты прощаешь им многое. Несмотря на то, что они с тобой порой так жестоки. Ты защищаешь и спасаешь, поддерживаешь, наставляешь. Ты любишь их. Но в этот раз всё сложилось по-другому.

Болезнь навалилась сразу и одновременно с разных сторон. Она захватывала разные края очень быстро. Люди надели маски и закрыли свои лица. Страны отдалились друг от друга, каждый стал сам за себя. Началось великое разделение.

Только человеческую природу изменить очень сложно. И быстро это не происходит. Увы, как и раньше – люди оставались людьми, такими же беспечными, безрассудными и самонадеянными. Они не верили в серьёзность ситуации. Даже когда стали умирать. Умирать помногу. Однако это было лишь начало. Я знаю, что ровно год назад в полнолуние Голубой Луны ты, Матушка, начала своё восхождение в духе. А это значит, что твоя энергия стала меняться. С каждым днём она становится чище и ярче. И не все люди способны её принять.

Наступило время больших перемен. Мир стремительно падал в эпоху преобразований. Хаос усилил своё наступление на планету. Снова проснулись тёмные силы разрушения и стали наполнять мир ненавистью, злобой и враждой. А затем крушить. У нас, у Хранительниц, теперь много работы. И её всё больше. Мы должны регулярно стоять в дозоре и держать обережное ожерелье, неусыпно следя за его целостностью, быть проводниками и усилителями Силы Матушки Земли Ар и Отца небесного Ра. Это тяжёлая и изнуряющая работа, в ней нет перерывов и выходных. Ведь силы разрушения постоянно стремятся захватить сердце нашего мира, и противостоять им становится всё сложней и сложней».

– Ах, вот ты где! – раздаётся за спиной, и я поворачиваюсь.

По тропинке, прямо от дома, размашистой походкой ко мне идёт Стас. Этим летом по приезду в Окунево мы снова остановились в «Ладном подворье». Арендовали большой дом, который называется «Страга». Стоит он немного особняком, практически в лесу. Внутри есть настоящая печка, на которой мне нравится спать.

– Да. Как обычно, вышла встречать рассвет, – отвечаю я и иду ему навстречу.

На этот раз в Окунево мы приехали вдвоём. Мира теперь почти постоянно жила в Москве. Приезжать стала редко. Сначала из-за карантинных ограничений, связанных с ковидом, ну а потом – из-за большой загруженности по работе. Издательство торопило её с окончанием новой книги. И хотя она теперь жила далеко, наше сотрудничество продолжалось. По тем суммам, что Мира перечисляла мне, было понятно, что автором она стала действительно востребованным.

Мой старший сын Ярослав ещё два года назад уехал на Бали. Работал удалённо и, насколько я знаю, обратно возвращаться не спешил.

Арина из дома тоже уехала – сразу после получения диплома. Какое-то время была в Москве. Мира предлагала ей пожить в своей московской квартире, пока они с мужем жили на даче, но та отказалась. Пошла работать, сама сняла себе жильё и занималась на языковых курсах. Усиленно учила английский и зачем-то словацкий. Я не понимала её. Она значительно отдалилась и закрылась. Звонила редко, на вопросы отвечала кратко и сухо.

После событий той осени, когда передача так и не завершилась, в наши отношения проскользнул холодок. Пока я восстанавливалась, она постепенно уходила в себя и стала жить своей, совсем незнакомой для меня жизнью. Попытки поговорить по душам или расспросить о чём-то подробно ни к чему не приводили.

Совсем недавно дочь позвонила мне и объявила, что собирается ехать учиться за границу. Конечно же, я её поддержала. Хотя мне так не хотелось её отпускать. Нам всегда тревожно и боязно перед неизвестностью.

Но свою дочь я знаю хорошо. Даже если буду не согласна, она всё равно сделает по-своему.

Так что теперь я осталась совсем одна. Если не считать Стаса. Он один постоянно рядом, был и есть. Стас недавно вышел на пенсию и устроился на работу в охранную фирму. Часы работы теперь у него были строго регламентированы, выходные и отпуск – как положено. По сравнению с предыдущей службой, как считал мой приятель, свободного времени у него теперь – вал, львиную долю которого мы проводили вместе. Ко мне он относился тепло и с заботой. Но не более того. Мы по- прежнему оставались просто друзьями.

– Знаешь, я вчера разговаривал с Владом. Он сказал, что на Темеряк мы не проедем, – Стас подошел ближе.

– Почему? – я перевела взгляд в сторону солнца, которое тем временем поднималось всё выше и выше. Его золотистые отблески так отражались в реке, что издали, казалось будто Тара – это большая зелёная змея, которая греется на солнышке.

– Дожди сильные шли несколько дней подряд. Влад говорит в лесу очень мокро, и можем застрять. Ты же сама знаешь, какие тут в лесу дороги.

– Да знаю я, знаю, – ответила с сожалением. А самой подумалось, эх, был бы Валера, он смог бы обязательно что-то придумать. Валера подрабатывал нашим постоянным водителем по Окунево и его окрестностям. Но зимой случилась беда – Валера заразился ковидом и умер. Я всегда вспоминаю о нём, как о добром и светлом человеке, который всё мог. Вот только теперь Валеры не было. И, похоже, мои планы стали неосуществимы.

– И всё же мне очень хочется попасть на Темеряк, – никак не унималась я, – может, как-то попробуем?

Темерякское урочище – это берег реки Иртыш. Раньше там было старое славянское капище. Для меня это не просто знаковое место, но возможность получить новую порцию силы. Там я смогу вволю пообщаться с Матушкой, получить подсказки и видения. Правда, в этот раз, нам туда, похоже, не попасть.

– Да вот хотя бы спросить Радомира. Думаю, он мог бы нас отвезти, – не теряла надежды я.

– Спросить, конечно, можно. Но тогда уж лучше Тарислава. Тот более отчаянный. Радомир – осторожный и продуманный, он не поедет.

– Спроси, пожалуйста, – согласилась я.

– Хорошо, пойду, поищу его.

– А не слишком рано?

– Это же деревня. Тут люди встают рано.

– Ну не скажи! – намекнула я на дочку Влада – Ксению, которая вместо него стала хозяйкой «Ладного подворья».

Эти несколько дней, с тех пор как мы приехали в Окунево, я нет-нет, да и наблюдала за ней. Ксения выходила из дома только к обеду. Несмотря на то, что недалеко во дворе строился новый дом и, вроде бы, велось какое-то подобие активных дел, везде царил беспорядок и запустение. Кафе больше не работало, магазин сувениров тоже. Двор зарос высокой травой, которую, видимо, за всё лето ни разу не косили. Огород тоже был весь в траве. Я вспоминала, как раньше здесь было ухожено и приятно. Теперь же всё выглядело безнадзорным, брошенным, сиротливым. Кстати, как и сам дом, в котором Ксения жила с мужем и двумя маленькими детьми. Разобранные старые, ржавые машины, строительный инструмент и материалы, грязные детские игрушки и старые калоши – это кладбище вещей, валяющихся в высокой траве, которая доходила мне до пояса, походило на последствия набега. Очень древнего и забытого набега.

Я стояла на крыльце «Страги» и думала, как всё в этом мире непостоянно. А среди ценностей, которыми мы обладаем, пожалуй, самым важным является именно время. Величина, которую не замечаем, не ценим и безбожно эксплуатируем. А оно утекает сквозь пальцы безвозвратно, и уносит с собой то, что ещё вчера создавали, тратя все свои силы.

Я заметила Стаса, когда он подходил к калитке.

– Ну, что там? – крикнула, не дожидаясь, пока он закроет за собой и подойдет ближе, – едем? Что сказал Тарислав?

Стас не ответил, пока не подошел почти вплотную.

– Злата, тут не все местные, не кричи так, кто ещё спит.

Он подошел к крыльцу, но подниматься не стал и остановился. Я стояла выше, но теперь была с ним практически одного роста. Мои глаза находились как раз напротив его глаз.

«Интересно, почему мы так и не смогли быть вместе?» – неожиданно пришло мне в голову.

Смотрела в его глаза, такие ясные, чистые, полные внимания и заботы, и мне так хотелось, как и раньше, раствориться в них. Прижаться к его плечу, провести рукой по голове. Только я оставалась на месте. Что мне мешало? Мира? Да, возможно. Я понимала, что его рана так и не зажила. И что он так и не смог принять её решение. Поэтому он ждет. По-прежнему ждет её.

Но меня останавливало не только это. Ещё я чувствовала серую зловещую тень, что тоже стояла между нами. То была тень монстра, который способен убить, предать, разрушить. Это чудовище убило моего любимого мужа Родиона. Оно полностью поглотило его и запачкало мою память. Иногда я настраивалась на него, чтобы посмотреть – как он живет? Человек по имени Святослав. Понёс ли он справедливое наказание за убийство? И понимала – нет! Он живет, как жил раньше. И разрушает души других, предавая их. Как когда-то предал нас с Ариной.

– Он не поедет.

Голос Стаса выдернул меня из тумана лирических мечтаний и невесёлых раздумий.

– Что ты сказал? – удивлённо переспросила я.

– Он не поедет. Сказал то же самое, что и Влад. В лесу очень мокро, до Темеряка дороги нет. И Дима Ялта, не поедет. Я к нему тоже уже успел заглянуть по пути. Поэтому, увы.

– И что будем делать теперь? – растерялась я. Почему-то была уверенна, что уж кто-кто, а Тарислав согласится.

– Ну, что делать? Думаю, поспрашиваем Радомира. Если и он откажется, тогда может на Шайтан-озеро махнем. Как ты на это смотришь?

– Да. Давай используем свой последний шанс. Вдруг с Радомиром получится? – мне так не хотелось отказываться от своей затеи.

– Сомневаюсь, конечно. Но за спрос денег не берут. Схожу к нему, переговорю.

Стас развернулся, на ходу насвистывая что-то ритмичное.

– Ступай, ступай, переговорщик, – бросила я в спину приятелю и пошла к кострищу, что было недалеко от дома.

«И всё же, почему так? Где она, справедливость? Добрый, светлый человек по имени Валера от внезапной болезни умер. А убийца Святослав жив и свободен в своих делах».

Я села на бревно, что лежало рядом с кострищем, закрыла глаза и подставила лицо восходящему солнцу. Оно было по-утреннему ласковым и нежным. Солнце тоже давало мне силу, очищало мои мысли, и наполняло сердце радостью.

Природа уже проснулась. Воздух всё больше наполнялся разными звуками. Я слышала щебет птиц, фырканье лошадей, мычание коров. Новый день входил в свои права.

– Нет, не поедем мы в этот раз на Темеряк, – сказала вслух и сама вздрогнула от своего голоса. Открыла глаза и увидела Стаса с Радомиром, что направлялись прямо ко мне. Радомира я не видела почти три года. С тех самых пор, как мы попрощались в Аркаиме, после убийства Звенислава. Он заметно возмужал, раздался в плечах, заматерел. Теперь у него была пышная борода, как у приходского батюшки, и строгое, серьёзное лицо без намёка на улыбку. Длинные волосы, стянутые в хвост, холщовая рубаха, подвязанная широким, шитым поясом. Мне он показался богатырём из древний сказок. Такой себе Добрыня Никитич.

– Доброе утро, Злата, – поздоровался «Добрыня».

– Привет! Тебя и не узнать сейчас, – улыбнулась я.

– Неужели постарел? – прищурился парень.

– Да нет. Возмужал. Ну что? Повезешь нас на Темеряк? – спросила, заранее зная ответ.

– Я бы рад, да только туда сейчас не проехать никак. Очень мокро в лесу, развезло. Дима с Тариславом пробовали. Но так встряли, что пришлось всей деревней их вытаскивать. Давай в следующий раз. Обещаю, что отвезу.

– Эх, жаль… – я никак не могла успокоиться.

– Да ладно тебе, – вмешался Стас, – в другой раз обязательно попадём. А сейчас давай двинем на Шайтан-озеро. Мы ведь там тоже три года не были.

– Ну, коль вариантов нет, поехали на Шайтан, – смирилась я.

– Почему нет? – вмешался Радомир. – Есть. Можно прокатиться по всем знаковым местам Окунево. На Тюп. Там, кстати, совсем недавно фигуру Бога Рода поставили. Прямо на ведьмином круге. Помнишь это место?

Да, конечно, я помнила. Это было удивительное место, где трава росла по кругу. И коровы, которые паслись на Тюпе, тоже топтали свои коровьи тропинки исключительно по кругу. В народе это место называли ведьмин круг, а я всегда чувствовала необычный прилив силы, когда попадала туда.

– А ещё, куда бы ты нас повез? – спросил Стас, входя в азарт.

– Понятно, что на Пуп. Там поставили фигуру Ладушки. Женщины без конца ездят туда с молоком коровьим. Подношение Ладе делают. Чтобы замуж выйти или забеременеть. Моя вот тоже не раз там была.

О чём он говорит, я сначала не поняла, но потом дошло. Вспомнила, как Арина упоминала, что вскоре после их расставания Радомир женился. Она тогда ещё горестно посетовала, как быстро он забыл о своей любви к ней. Однако время от времени ребята перезванивались и обменивались новостями.

– Зачем ездила? – спросила я механически.

– Ребенка хотела, – ответил Радомир просто, но заметно потише.

– Получилось? – зачем-то уточнила я. Видела, что от этого разговора ему неловко, а остановиться не могла.

– Да. Уже семь месяцев. Дочку ждем, – ответил он, по-прежнему не таясь, лишь отводя глаза.

«Странно. Почему же я не вижу его будущего? Он мне не родственник. И их с Ариной история, похоже, завершена. Почему линия его будущего для меня закрыта? Как мы связаны? Что уготовано там, впереди?».

– Ну, хорошо. И на Тюпе, и на Пупе мы были. А куда бы ты повёз нас в новинку? – вмешался Стас, осознавая всю неловкость мизансцены.

– Ну, к Перуну на поляну отвез бы, к Матушке или на Потаённое озеро, – Радомир постепенно приходил в себя.

– Потаенное озеро? А что, его уже нашли? Ведь была куча версий, разные озерца и болотца определяли на эту роль. Теперь уже точно знают, где оно? – Стас продолжал шевелить Радомира вопросами.

– Да, версий было много. Говорили про это озеро, что оно где-то рядом. А ещё, что оно – то есть, то его нет. А тут недалеко озеро появилось Конопляное. Его раньше не было. Вернее, не так. Сначала оно было. Потом исчезло совсем. А теперь появилось снова. Там поставили фигуру Велеса. И туристов туда возить стали, – Радомир запинался. Он спешил рассказать всё, что знал, лишь бы не возвращаться к предыдущей теме.

В какой-то момент мне стало его жаль. Я ведь понимала, что к Арине у него действительно были чувства. И, возможно, он женился так быстро по одной простой причине. От отчаянья. А вот то, что его будущее оставалось от меня закрытым и дальше, понимания никак не находило.

– А давай поедем везде. И на ведьмин круг, и к Ладушке, и к Перуну, и к Вселенской Матери, и к Велесу. Ну а потом, на Шайтан-озеро махнем, – Стас решил всё разом, и за меня тоже. Я была рада, что он это сделал.

– Не устанете? – спросил Радомир осторожно.

– О, нет! Мы выносливые, – снова опередил меня Стас.

– Ну, тогда через тридцать минут я подъеду к калитке, – поставил точку в прениях Радомир.

– Идёт. Злата, пошли собираться, – Стас потянул меня за руку. Я встала с бревна, на котором сидела, и не спеша направилась к дому, поглядывая в спину удаляющемуся Радомиру.

– Перестань его гипнотизировать своим презрительным взглядом, – Стас пристально посмотрел мне в глаза, забирая из рук сумку, которую я собрала в дорогу.

– Никого я не гипнотизирую, – слабо огрызнулась, – просто предателей не люблю.

– Он не предатель. Арина сама ему от ворот поворот выписала. Вспомни, – Стас пытался защитить Радомира, как мог, восстанавливая справедливость.

– Ну да. Она его отвергла, а он месяца через два женился. Быстро же он переобулся. Сначала одну любил. Затем стремительно полюбил другую.

– Злата, не язви. Это не твоё. И перестань уже сверлить его глазами. Судя по твоему рассеянному и задумчивому взору – будущее парня ты до сих пор не видишь. А значит он, так или иначе, с тобой или с твоей дочерью в дальнейшем связан. Не руби сук, на который возможно придётся присесть.

– Слушай, ты, философ, отстань. Никакого будущего ни у меня, ни у Арины с ним нет. Не фантазируй. Видимо сила моя местами не совсем вернулась, вот и не вижу его пока.

– Тогда расслабься. И наслаждайся поездкой. А если не хочешь ехать именно с ним, скажи лучше сейчас. Я позвоню Диме или Тариславу. Не хотелось бы поездку испортить.

– Не нужно никому звонить. Я уже успокоилась.

Мы прикрыли калитку, и вышли прямо на улицу. День стоял как по заказу погожий, солнце уже потихонечку начинало припекать, но до настоящей жары было ещё далеко. То здесь, то там сновали местные, туристы и отдыхающие, изредка появлялись машины. Жизнь в деревне постепенно набирала обороты.

«Буханку» Радомира, которая двигалась, огибая неровности рельефа, в нашу сторону – увидели издалека. Обернулся парень быстро. Дом Радомира стоял на краю деревни, у самой от опушки леса, ехать до «Ладного подворья» всего ничего.

В кабине, рядом с Радомиром сидела молодая женщина.

– Слушай, Стас, он что, жену свою с нами покатать хочет? Или что? Нет! Так не будет. Лично я категорически против!

– Да перестань ты! Ещё ничего неизвестно, а ты уже психуешь! Подожди, – пытался успокоить меня Стас. Я же никак не могла вернуть себе равновесие.

«Зачем он её приволок? К чему? Похвастаться? Показать мне, как он счастлив? Чтобы я рассказала об этом Арине? Фу, как мелко, противно и пошло» – злость накрывала волнами, заставляя всё моё тело мелко дрожать. Стас подошёл сзади и обнял меня за плечи:

– Да, успокойся же ты!

Машина остановилась, и Радомир выглянул из кабины.

– Садитесь! – крикнул он, а потом добавил. – Думаю, вы не будете против, если мы Катю до магазина подбросим, ладно?

– Ладно-ладно, – нашёлся миролюбивый Стас. Я промолчала.

– Доброе утро! – Катя открыла окно и приветливо кивнула. Она была рыжей и конопатой. В отблесках июльского солнца казалось, что девушка светится изнутри ярким янтарным светом.

– Доброе утро! – опешила я и поспешила залезть в машину.

Пока ехали к магазину, мы все молчали. Потом я видела, как она выходит из машины. Маленькая, беззащитная, с большим животом. Обращается к мужу ласково, и в то же время как-то просящее. В одно мгновение в сердце поднялась невыносимая боль. И я разозлилась на саму себя. Да, эта девочка просто любила. Я ощутила её жертвенность, тоску и печаль. Она понимала, что муж вряд ли когда-нибудь ответит ей взаимностью, но готова была ради него на всё.

Катя оглянулась и заулыбалась. Я в ответ помахала ей рукой. Стас удивленно поднял брови, наблюдая эту картину. Ну и пусть себе думает что хочет. Я никогда не скажу ему, да и никому в целом мире то, что увидела и почувствовала. И то, что её солнышку осталось светить недолго. И то, что маленькая девочка, которую она ждет, не сможет прийти в этот мир.

Фигура Бога Рода возвышалась в центре ведьминого круга. Серьёзно, монументально, зримо. Я подошла к ней и обняла насколько хватало рук. Дерево, из которого она была сделана, уже успело нагреться, мягкое приятное тепло стало наполнять моё сердце, полилось внутрь живым потоком. А, может, солнце здесь было вообще ни при чём? Может это поддержка и благословение?

«Матушка Земля Ар! Дорогая моя Матушка! Помоги мне, своей Хранительнице, справится с болью, которая разрывает моё тело. Я не знаю, почему это происходит. Не могу понять причину. Но с момента нашего приезда сюда, я постоянно чувствую эту боль, что усиливается и усиливается. Почему? Зачем? С чем это связано? С кем-то из моих близких? Или тебе, Матушка, угрожает большая опасность?».

Матушка молчала. Я ощущала только льющееся мягкое тепло, уходящее в глубины моего естества и больше ничего.

– Наши женщины частенько сюда приходят, – рассказывал тем временем Радомир Стасу.

– Зачем? – прагматичный ум бывшего полицейского по-прежнему принимал во внимание только факты и прямые доказательства, а к любым проявлениям необычного характера относился весьма скептически и настороженно.

– Чтобы силу получить и поддержку, укрепиться духом. Мало ли.

– И что? Получается?

– Не знаю. Катя говорит – это место женской силы. Она сама сюда часто приходит. Если верить, наверняка работает, – пожал плечами Радомир.

Я слышала разговор, но казалось, что их слова проникают ко мне с трудом, как через толщу воды. Вдруг, неожиданно, ощутила, что кто-то обнял меня за плечи. Повернулась, рядом стоял старик. Белые волосы, длинная борода и славянская холщовая рубаха. Так хотелось спросить, кто он. Но старик лёгким движением приложил палец к губам, а затем осторожно дотронулся моего лба.

– Я Род, – отчётливо услышала в своей голове. И вроде бы давно уже стоило привыкнуть, к таким необычным посещениям, однако, в этот раз, справиться с волнением никак не могла.

– Не переживай. Меня никто не видит, кроме тебя, – продолжил он, – я пришел, чтобы предупредить. Впереди большие перемены, каких уже давно не было. Мир никогда не станет таким, как раньше. Тебе понадобится много сил. И таким как ты, тоже.

– Что я могу сделать? – спросила мысленно.

– Делай то, что делаешь. Делай хорошо, насколько способна. Держи мир на земле. Береги Матушку. Крепи ожерелье.

– Но сила ко мне до сих пор не вернулась. Боюсь, что не справлюсь. Как быть?

– Справишься. Сегодня сила вернется к тебе окончательно. А потом и большей мерой прибудет. Моё благословение поможет тебе.

– Неужели всё так страшно? – в моё тело стала проникать мелкая дрожь.

– Посмотри вокруг! – он отвел руку в сторону, – ивы гибнут. Видишь?

Я огляделась и поняла, насколько он прав. С момента моего последнего посещения Тюпа деревьев и впрямь стало гораздо меньше.

– Вижу. А почему? Почему они гибнут?

– Люди изменились. Озлобились, очерствели. Слишком многое Матушке приходится терпеть. Она устала. А сейчас приходит время расплаты.

– Мне страшно, – дрожь в теле постоянно нарастала.

– Нет. Бояться тебе нельзя. Час не тот. Страх – плохой советчик. Заграда силе. Помни, сейчас так важно удержать этот хрупкий баланс.

– Неужели смогу?

– Сможешь, милая, сможешь. Женщина – это природное вместилище жизни, и продолжение нашей Матушки. Ты, и такие, как ты, способны удержать её от разрушения. Закрой глаза и перестань дрожать. Прими моё благословение достойно.

Я закрыла глаза и мгновенно погрузилась в тёплое приятное облако, окутавшее меня со всех сторон, будто кокон. Каждой клеточкой ощутила многообразие той силы, что возвращалась ко мне. Это было похоже на вкусную родниковую воду в засушливый, знойный день. Всё моё тело пило эту новую, чистую энергию большими, жадными глотками.

– Злата! Эй! Уснула, что ли? – услышала как сквозь пелену голос Стаса и открыла глаза.

Он стоял рядом и аккуратно тряс меня за плечо. Старик бесследно исчез, и только ивы, что окружали ведьмин круг, тихо нашёптывали:

– Ты сможешь… можешь… можешь…

– Ты в порядке? – заботливо поинтересовался Стас, заглядывая мне в глаза.

– Да. Я в полном порядке, – ответила бодро, осознавая, что тело перестало трястись совершенно. Наоборот, в нём появилась бодрость и, неведомая уже давно, сила.

– Можем ехать дальше? – осторожно поинтересовался Радомир, который стоял чуть поодаль и наблюдал за всей этой картиной.

Мне показалось, что он что-то почувствовал. Взгляд и выражение лица на секунду стали другими. Однако, вероятнее всего, мне это просто показалось.

По дороге от Тюпа к Пупу мы нагнали Катю, которая шла к своему дому из магазина с большой сумкой в руках.

– Я подхвачу её, – спросил Радомир вполоборота, не отрываясь от руля.

– Конечно! – хором ответили мы со Стасом.

Машина остановилась, Радомир выскочил из кабины и быстрым шагом направился к жене, забрал у неё из рук сумку, о чём-то спросил, открыл двери авто.

– Катя, разве можно такие сумки таскать? – спросила я назидательно, когда молодая женщина, не без труда, разместилась в кабине.

– Ну, что вы! Я привычная. Деревенская. Всю жизнь приходилось что-то таскать, – ответила она и снова повернулась ко мне. Её лицо было на удивление умиротворенным и расслабленным.

«Наверное, именно так и должна выглядеть женщина, которая ждёт ребенка» – пришло мне в голову.

– Но сейчас тебе нужно беречь себя особенно, – голос Радомира был спокойным, но твёрдым и уверенным. Я впервые, за всё время нашего знакомства, поняла, что в парне присутствует и настоящий стержень характера, и разумная мужская сила. Эти, незримые для меня ранее, качества чётко высвечивались в нём через понимание и заботу.

– Ведь ты теперь в ответе не только за себя, но и за нашу дочь, – решительно продолжил он. – Если собираешь прикупить столько всего – предупреждай, мне проще перестроить свои планы, чем потом переживать.

«Вот он как умеет. А я считала его тютей. Думала, он слабый и ведомый. Но не тут-то было. Продуманный, с таким характером он и мою Арину смог бы удержать».

Но об этом думать было слишком поздно. Радомир был женат. И ждал рождение своего первого ребенка. А Арина… Она полностью отдалилась, и я даже предположить не могла, какие теперь у неё планы на будущее. Моя дорогая, любимая девочка! Ну почему случилось именно так? Что я сделала не правильно? Где перегнула палку? Неужели сама перспектива стать Хранительницей была тем самым моментом, что разделил и отдалил нас?

– Как вы съездили? – подала голос Катя, – понравилось на ведьмином круге?

– Я там не впервые, – ответила машинально, продолжая размышлять о причинах, разделивших нас с дочерью.

– Люблю это место. Раньше часто туда ходила, – продолжала она.

– А сейчас не ходишь? – спросила я всё так же машинально.

– Редко. Сейчас по хозяйству дел немало, – она посмотрела на Радомира и засмущалась.

«Как же она его любит! Видно, что вся прямо светится от этого чувства. Да, вряд ли моя дочь могла дать ему подобное счастье. Она скорее из тех женщин, которым нужно, чтобы любили их» – мои мысли снова и снова возвращались к Арине.

Тем временем мы доехали до дома Радомира и Кати. Автомобиль запылил по обочине и остановился. Выждав пару секунд, пока пыль снесёт ветром, Радомир помог сначала выйти жене, а затем, подхватив сумки, направился следом за ней к дому. Я невольно засмотрелась им вслед. Взгляд охватил картинку в целом, и остановился на Катиной спине. Из-за тяжелого, большого живота, та слегка выгибалась. Молодая женщина показалась мне такой хрупкой и беззащитной, что становилось страшно. Как в тумане я увидела заплаканное лицо, растрепанные волосы, и весь её, покорёженный и сжатый от боли, облик. Опять накатило осознание, что маленькой девочке, которую Катя носит под сердцем, прийти в этот мир не дано. Знание будущего – тяжёлая ноша, особенно, если ничего изменить нельзя. Всё, что вижу и чувствую, только мой крест. Говорить – бессмысленно. Даже Стасу. Поэтому пусть всё идет своим чередом.

– Что-то ты притихла, – Стас дотронулся до моей руки. – Устала?

– Немного, – нехотя пробормотала я.

– Тогда, может, дальше не поедем? Перенесем на завтра?

– Поедем. Но сначала немного подкорректируем наши планы. Давай на Пуп сходим завтра, сами. И к Перуну на поляну, и к Вселенской Матери. Это не так далеко от деревни, можно дойти пешком. А сейчас отправимся на то озеро, которое то есть, то нет, Конопляное. Любопытно мне дознаться, действительно ли оно Потаенное, или очередную легенду для туристов придумали. А потом на Шайтан.

– Уверенна? Выдержишь?

– Да. Я в порядке, – слукавила чуток. Почему-то эти, связанные с Катей, откровения меня немного подкосили.

Солнце в ту пору выставило тумблер яркости на максимум, поднявшись уже почти в зенит, откровенно припекая, и никого не стесняясь.

– Я бы окунуться не против, господа – жарко. Надеюсь, сможем, – Стас потянулся сидя на своем месте.

– Ну, знаете. Лично я в Шайтан-озере купаться не собираюсь. А про Конопляное не слышала ничего внятного: купаются там, не купаются. Что скажешь, проводник?

– Нет. В Конопляном купаться нельзя. Это озеро, и озеро-то не совсем. Скорее такое себе озеро-болотце, – вернувшийся к машине Радомир, не остался незамеченным. – Вот! Возьмите! – и протянул мне бумажный пакет.

– Что это? – я взяла пакет и посмотрела на него.

– Пирожки с земляникой. Катюха с утра напекла, – такая отчётливая гордость в его голосе, одновременно и радовало меня, и расстраивала. Радовала потому, что он действительно ценил свою маленькую жену, которая была предана ему всей душой. Расстроило, потому, что снова возвращало к воспоминаниям об Арине.

Стас забрал у меня пакет и развернул. В машине моментально стал расползаться опасно-обалденный запах свежей сдобы. Он взял один пирожок в руки и откусил больше половины.

– Божественно! – прошептал, активно жуя. – Злата, бери! – протянул пакет мне.

– Я пока не хочу. Позже.

– Позже есть будет нечего. Это невероятно вкусно! – констатировал Стас и отправил себе в рот остаток пирога.

– Ну, что, поехали дальше? – уточнил Радомир.

– Едем. Но мы тут решили немного маршрут подправить. Давай сейчас на Конопляное озеро поедем. А потом на Шайтан.

– А на Пуп, поляну Перуна? После?

– Нет. На сегодня хватит и этого. Мы ещё два дня в Окунево, сами сходим, пешком. Ведь это не так далеко. Да и прогуляться по лесу будет полезным. А если уж совсем лень-матушка одолеет, – поедем на своей машине. Думаю, ещё пару-тройку часов такой жары и уже всё вокруг подсохнет. Завтра можно будет проехать без проблем, – пояснил ему Стас.

Мне же говорить не хотелось. Тело распирало от ощущения новой силы, которая почему-то не освежала и бодрила, а наоборот, изнуряла и выматывала.

– Ну, Конопляное, так Конопляное, – и Радомир завел машину.

С нашего последнего визита в Окунево, здесь действительно многое изменилось. Первое, что меня порадовало, так это, что многие местные дороги, наконец, отремонтировали. В этот раз мы со Стасом поехали тем самым маршрутом, через город Тара. Дорога, практически на всём протяжении, была хорошей. Через Иртыш установили паром. Лично я впервые переплывала реку на пароме, и мне это очень понравилось. Но в окрестностях Окунево дороги по-прежнему были разбиты, Радомиру приходилось проявлять недюжинное водительское мастерство на грани искусства, лавируя между ямами и колдобинами.

Озеро Конопляное и впрямь находилось недалеко от деревни. Гораздо ближе, чем остальные четыре – Линево, Щучье, Данилово и особенно Шайтан. Размером небольшое, полностью заросшее камышами и высокой прибрежной травой, оно и, правда, больше напоминало болото, чем собственно озеро. Прямо на единственной протоптанной к озеру тропинке стояла высокая, деревянная фигура бога Велеса. Густая стена деревьев окружала водоём со всех сторон.

Я сорвала у тропинки несколько ромашек и подошла к фигуре древнего бога. Обняла его и застыла. Нагретое солнцем дерево пахло мечтами, детством и прогорклой полынью, на мгновение вдруг сильно захотелось спать. Я продолжала стоять, чувствуя, как приятная истома наполняет тело. Возможно, подсознательно ждала, что случится нечто-то необычное. Но ничего особенного не происходило. Чем дольше я стояла, тем больше мне хотелось спать. И вдруг послышался зов. Тонкая, едва уловимая, вибрация потянулась от озера ко мне, и на грани слышимости я распознала шёпот:

– Иди… иди сюда, ко мне… я дам тебе то, что ты хочешь…

Оглянулась, Стас лежал прямо на траве, раскинув руки в стороны и зажмурившись от яркого солнца. Радомир сидел в машине, что-то изучая в своем телефоне. Прислушалась опять. Шёпот повторился уже отчётливей:

– Ну, иди же сюда… быстрее… давай…

По тропинке я двинулась прямо к озеру, чувствуя, что зов идет именно оттуда. Ступала осторожно, путь короткий, но незнакомый.

– Кто ты? – спросила мысленно, обращаясь к невидимому собеседнику.

– Я – озеро. Иди сюда, я расскажу тебе то, что ты хочешь услышать.

– Как твое имя, озеро? – полюбопытствовала я.

– Конопляное, – услышала в ответ тихий шёпот.

– Ты и есть Потаённое озеро? Это правда?

– Правда… правда… да…

Однако что-то в его словах настораживало, остерегало верить сказанному, мне показалось, что озеро лукавит.

– Нет, ты не Потаённое. Ты обычное озеро.

– Нет, не обычное. Иди ко мне… я отвечу на все твои вопросы.

Я шла по тропинке всё дальше и дальше, не замечая даже, как высокая крапива жалит мне ноги. Озеро манило меня, тянуло, звало. Невероятная, необычайная сила живого существа присутствовала в нём. Однако Потаённым оно не было. В этом я была уверенна почти полностью. Зашла на небольшой мостик и села. Идти дальше смысла не было, поскольку там плотной стеной стояли камыши и осока, которыми мостик зарос со всех сторон. А продираться несмотря ни на что – совершенно не хотелось.

Истома, что появилась в теле рядом с деревянным Велесом, внезапно вернулась. Я устроилась поудобнее, прикрыла глаза, успокоилась и ментально открылась. Перед глазами сразу появилась Арина. Я видела, как она поднимается по трапу, садится в самолет, выходит из аэропорта по приезду. Узнать город не составляло труда – это был Питер.

«Странно, она же хотела уехать за границу» – подумала и сразу же увидела, как дочь садится в большой красивый автобус.

«Ага, значит это просто такой путь. Сначала Питер, затем Прибалтика. Интересно, куда же она собирается попасть? В какой стране планирует учиться? Наверное, всё же в Словакии, коль учила словацкий».

Тем временем картинка сменилась, и я увидела Миру. Она медленно шла сквозь мелькание разноцветных городских огней и плакала. Красивая, яркая, ухоженная. И очень несчастная.

«Как это? Что случилось? Почему она плачет?» – не особо надеясь на разъяснение, озабочено задавала вопросы я непонятно кому.

– Иллюзии иногда рушатся, и наступает прозрение. Тогда вариантов немного. Либо принятие, либо сожаление. Видимо, твою подругу накрыло глубокое сожаление, – послышалось в ответ.

– У неё какая-то беда? – забыв, что общаюсь не с человеком, а с озером, я задала вопрос вслух.

– Тише, тише, – прошелестело в ответ оно, – меня никто, кроме тебя, не слышит. Не пугай мужчин. Иначе решат, что ты разговариваешь сама с собой. Негоже это.

– У неё беда? – прошептала я едва слышно.

– Нет. Просто подруге твоей очень одиноко. Рядом с ней сейчас нет ни друзей, ни близких. А у людей слабых одиночество зачастую рождает сиротливость и уныние. Вот и всё.

– А Игорь? – снова шёпотом спросила я.

– Игорь? Он ей не друг, – как-то странно ответило озеро.

Мне хотелось задать ещё множество вопросов, но картина сменилась, и я застыла. Земля вставала дыбом и с натужным уханьем разлеталась во все стороны. Воздух звенел как натянутая тетива, и густел от наполненности смертоносным металлом. Выли мины, свистели осколки и пули, глухо кашляли пулемёты и автоматы. Вокруг стоял отчаянный запах дыма, пороха, горелой и разлагающейся человеческой плоти. Почва была вовсю изрыта воронками и многочисленными шрамами окопов. На дне окопов прятались люди, но сталь, чугун и свинец находили свои цели и там.

От такого видения я даже на миг зажмурилась, смотреть было больно. Но уже в следующую секунду взгляд выхватил человека в землисто-серой, когда-то военной, разномастной форме, который пробирался по дну окопа практически ползком. Я долго всматривалась, и не без труда узнала его, это был Святослав. В его поведении сквозил немалый опыт и острое, почти звериное, чутьё опасности. Двигался он осторожно, часто замирая и вслушиваясь. Как ни пыталась я отстраниться от увиденного, но тут же ощутила, как в сердце поднимается злость.

– Он воюет? – спросила тихо.

– Да, – прошептало озеро.

– На какой стороне? – поинтересовалась непонятно зачем.

– На другой, – снова шепнуло озеро.

И в это время очередной снаряд попал прямо в зев окопа. Я видела будто в замедлении, как нечто, похожее на бесформенную тряпичную куклу, вместе с тоннами грунта, подбросило вверх, перевернуло в воздухе и швырнуло на землю. Потом это место заволокло плотным дымом, и видимость пропала вовсе. Мне казалось, что сердце вот-вот сломает клетку рёбер и вылетит из груди. Выдохнула, вдохнула, выдохнула. Медленно открыла глаза и постаралась ментально настроиться на Святослава. Вспомнила образ этого рокового человека и уже через несколько секунд смогла понять, что среди живых его больше нет. На мгновение стало страшно. Ломило виски, темнело в глазах. Наползало огромное, ни с чем несравнимое ощущение тотального опустошения. Медленно-медленно встала и побрела по тропинке обратно.

– Эй, куда ты? – шептало вслед озеро. – Останься! Я расскажу тебе много интересного…

– Мне хватит, – отвечала я, уходя и не оглядываясь.

– Только никому не говори мою тайну, – озеро продолжало шелестеть мне вслед.

– Не скажу. Пусть думают, что ты и есть Потаённое.

– Пусть думают. Тогда они точно ко мне придут. А мне так нужна их энергия и сила…

Я еле-еле дошла на лужайку, где лежал Стас, и устало опустилась рядом. Нужно было найти что-то новое для победы над надвигающейся апатией.

– А знаешь что? Давай и на Шайтан сегодня не поедем. Вернемся в деревню, сходим в лес, наберем грибов, сварим похлебки и пойдем купаться на Тару.

– А что? Идея. Я тоже сейчас лежу и думаю о том, чтобы окунуться. Страсть как тянет. Жарко. Поэтому прямо сейчас махнём на Тару. А уж потом за грибами. Или куда там ещё. Согласна?

– Согласна. Немного отдохну и поедем.

Я иду в тень деревьев, выбираю березу, что растет немного в стороне и сажусь, прислонившись спиной к её стволу.

«Матушка Земля Ар! Дорогая моя Матушка! Сколько всего происходит сейчас в мире, вокруг нас. Опасного и страшного. Я знаю, что мы, Хранительницы сделаем всё, чтобы удержать баланс и восстановить мир. Но хватит ли у нас сил? И у меня в частности. Что это за странное место, и почему я оказалась здесь? Почему стало так страшно, вместе с пониманием, что Святослава больше нет в живых? Мне страшно и сейчас. Я волнуюсь за свою дочь и свою подругу. Но больше всего сердце болит за тебя, дорогая моя Матушка!».

Казалось, рядом не шелохнулся и лист, вот только я хорошо почувствовала ледяную прохладу и открыла глаза. Серая фигура Учителя стояла рядом:

– Ты задаешь слишком много вопросов, Злата, слишком много.

– Просто сомневаюсь. Ведь имею я право на сомнение?

– Нет. Только не сейчас. Сейчас ты не должна сомневаться в себе. Именно сегодня ты полностью восстановишься в своей силе. Так нужно. Нас всех ждут непростые времена. Однако Хранительницы справятся. Держи себя в равновесии всегда, и твоя сила будет пребывать с тобой. Пришло время не просто держать обережное ожерелье, но и помочь нашей Матушке пройти великое перерождение. У вас, Хранительниц, будет очень много работы. Будь готова к этому.

– Я готова. Однако можно спрошу ещё об одном? – было осознание, что ответы на вопросы до конца я так и не получила. Мне хотелось ясности. Предельной ясности. И это было так по-человечески.

– Я знаю, что ты хочешь спросить. Да, Святослав погиб. Он понёс справедливое наказание в меру содеянного. И отныне от своего прошлого ты свободна. Память есть память, однако жить нужно сейчас, а не вчера. Какое-то время рана ещё поболит, но скоро нас захлестнут новые времена, и все минувшие боли останутся в прошлом, хватило бы места на приходящие.

– Новые времена? Что это за времена?

– Не задавай много вопросов. Живи, смотри и внимай. Всему своё время. Ты же ведьма. Значит ведаешь. И в нужный момент получишь откровение и наставление.

– Что я должна делать в настоящий момент? – спросила, ощущая, что в сердце стало действительно легче.

– Оставаться адекватной, сильной, мудрой. Старайся упрочить ментальные связи с сёстрами-Хранительницами. Крепите ожерелье, будьте стойкими. Да и просто делайте свою работу, которую вы делаете уже много лет. А сейчас закрой глаза и прими финальный поток силы. Процесс восстановления нужно завершить.

Я закрыла глаза и снова прислонилась спиной к берёзе. Почувствовала, как ускорилась в жилах кровь, как сильнее застучало сердце, и вековая сила Земли, сила моих прабабок, сила стихий, стала прибывать. И прибывала до тех пор, пока внутри меня не расцвел огромный, синий цветок, который разом увеличился до гигантских размеров и растворился в дымку, что окутала меня с ног до головы.

Многое стало легко и понятно. Многое пугало своей глубиной. Но главным было чёткое осознание: новые времена действительно наступили, прямо сейчас. И у этих времён свои, безусловно, свои, новые правила.