Сегодня с утра шёл дождь, и Арине пришлось надевать плащ. Буквально за несколько дней погода окончательно испортилась. Пришла настоящая осень. Возвращаясь из университета, девушка думала о том, что через несколько дней её день рождения. Так быстро пролетело время! Вроде бы только вчера они вернулись из Аркаима, а прошло уже целых три недели. Дни бежали, как лошади на скачках. Галопом. Внешне ничего особенного не происходило, если не считать того, что мама за это время очень похудела и заметно осунулась. Она больше не заводила разговор. Ни об отце, ни о том, что ей надлежит стать преемницей. Они сейчас вообще разговаривали мало.

Арина часто думала о том, что услышала от матери на горе Власти, но ни смириться с этим полностью, ни принять до конца никак не могла. Человек, воспоминания о котором она хранила в сердце, как величайшую ценность, её отец, всегда бывший непререкаемым авторитетом и героем, неожиданно оказался преступником и убийцей. Подобное известие обескуражит кого угодно. Порою девушке казалось, что мама специально придумала эту историю. Чтоб оправдать свое поражение. Оправдать смерть отца, которого не смогла уберечь. Либо для предания ситуации большего пафоса, в надежде заставить её, Арину, взять на себя обязательства, которые той принимать не хотелось.

Как бы там ни было, девушка хорошо помнила, что в Аркаиме с ней происходило нечто невразумительное. Сначала на горе Разума. А затем и на Чеке. Да не только с ней, но и с мамой тоже. Маме было невероятно тяжело, а затем она и вовсе потеряла сознание. Такое ни придумать, ни специально сыграть невозможно. Да и чувствовала себя Арина после возвращения совершенно иначе. Стало казаться, что у неё теперь всегда много сил, или она совсем разучилась уставать. Даже если не спала и не ела долгое время. Только эта сила не доставляла девушке никакой радости. Наоборот. Арина стала гораздо меньше контактировать с окружающими, замкнулась в себе и будто замерла.

Раньше, ещё в детстве, она неоднократно слышала от мамы рассказы и про род Скальных Соколов, и про миссию Хранительниц, и про то, что мама получила дар от бабушки в виде хрустальной бусины. Но это всегда было как-то вскользь и так похоже на сказки, что девушка никогда не принимала сказанное всерьёз. Она неоднократно расспрашивала маму, почему та получила дар от бабушки, а не от своей матери. Ведь если это миссия рода, то почему должна передаваться через поколение? На что мама ответила нечто путанное, типа не все могут наследовать силу, не все способны её принять и использовать во благо мира. Со временем сказочные рассказы стали всё более редки, пока совсем не остались в детстве. Потихоньку к теме в разговорах с дочерью Злата стала возвращаться буквально пару лет назад.

«Почему же она решила, что я смогу? Вдруг у меня тоже недостаток сил? Или кризис веры. Я ведь не верю во всю эту чепуху! И не желаю участвовать в клоунских маскарадах!» – часто думала девушка.

Мама утверждала, что передача уже произошла. Там, на горе. Но об этом она упомянула только раз, сразу после возвращения с Аркаима. Заметила напряжённое раздражение дочери и больше к этой теме не возвращалась. Разве что однажды отметила, что остался всего один шаг. Тот, который случится в её, Аринин, день рождения. Завершающая передача силы. Арина тогда промолчала, но напряглась ещё больше. Девушка решила, что не пойдёт на поводу у традиций и не позволит матери втянуть её в эту сомнительную историю. Никакую силу она принимать не собирается. А мать будет должна понять её и принять её выбор. Иначе она просто уйдёт из дома.

Однако, анализируя события прошлого лета, Арина всё чаще приходила к выводу, что странных событий в её жизни действительно многовато, и объяснить их здравым смыслом не всегда возможно. Особенно видения и ощущения.

Сейчас девушка торопливо бежала домой под холодным дождём. Кутаясь в плащ, она успевала подумать, что события последних месяцев её жизни действительно напоминают увлекательный киношный сериал. Хорошо продуманный, срежиссированный неизвестно кем.

Встреча с Радомиром, его приезд в Аркаим, совершенно неожиданное предложение на горе Счастья. Чем не романтическая история мыльной оперы? Разве что её отказ не очень вписывался в канву сюжета.

Она не могла не признать, что Радомир воспринимал её по-особенному. И как личность, и как девушку. Вокруг было много различных мужчин, которых она интересовала. Но истинное уважение к себе Арина почувствовала только тогда, когда пообщалась с Радомиром.

Недавно приехала Мира. Из Египта они с Игорем вернулись раньше, хотя планировали задержаться подольше. Скоро у Миры должна выйти новая книга, которую она написала весьма стремительно. И почему-то, перед презентацией очередного шедевра, Мире было крайне важно повстречаться с её матерью. Арина догадывалась, вернее, даже точно знала, зачем. Злата помогала Мире.

Как и чем, девушка не понимала, однако хорошо видела результаты. Уже скоро пять лет, как деньги из Мириных гонораров, которыми та почему-то щедро делилась с матерью, крепко пополняли их семейный бюджет. Арина понимала, что Злата как-то причастна к популярности Миры как автора и её произведений, однако скептик-материалист в её голове тут же находил объяснение в постоянной психологической поддержке и вдохновляющем общении между подругами. Какую-либо магию и энергетическую помощь мозг девушки полностью отрицал.

А ещё Арина часто думала о будущем. О том, сможет ли реализовать себя в профессии, которую выбрала когда-то и которую получала сейчас в университете. Всё чаще она сомневалась в верности своего выбора. И всё чаще в душе поднималось странное предчувствие надвигающейся беды. Особенно оно усилилось после летних каникул и двух поездок: в Окунево и в Аркаим. Плюс странный сон, который не давал ей покоя. Чернобыль. Какая-то связь в этом, наверное, была. Но девушка её не видела и не понимала. Да просто не хотела ничего ни видеть, ни понимать. Хотя чем меньше дней оставалось до дня рождения, тем больше поднималась внутренняя тревога, тем чаще она просыпалась ночью и не могла больше уснуть. Напряжение росло, и с этим нужно было что-то делать, стали появляться мысли о возможном визите к врачу, пусть пропишет какое-то успокоительное, на крайний случай – даст дельный совет.

Девушка забежала в подъезд за минуту до того, как дождь стал проливным: «Успела, слава Богу!» – подумала и зашла в лифт.

На кухне она застала привычную компанию: Злата, Мира и Стас пили чай. Правда, знакомая обстановка обрела и новые штрихи – кольцо с большим бриллиантом на безымянном пальце правой руки Миры не могло не привлечь отдельного внимания. Вроде всё как обычно, с той лишь разницей, что у маминой подруги теперь где- то был муж. С ним она теперь планирует свои поездки, рядом с ним пишет свои книги и решает все свои дела. Очень скоро Мира может уехать отсюда навсегда. А что ещё осталось в этом городе, что держит её? Пожалуй, только их связь с мамой, которая, в этом Арина была уверена, даже на расстоянии не исчезнет.

– Как дела, студентка? – весело спросила Мира.

– Идут потихоньку. На диплом выхожу, – ответила девушка. Она давно Миру простила, осознавая, что насильно мил никому не будешь.

– Давай с нами чай пить, – позвал Стас.

– Сейчас!

Арина сняла мокрый плащ и повесила его на вешалку у входа. Мокрые капли стали падать на пол, издавая монотонный звук.

– Ух, ты! весь дождь собрала! – заметил Стас.

Девушка улыбнулась в ответ и ушла в ванную мыть руки. Закрыла за собой дверь и подумала, что хорошо бы сейчас остаться наедине, а не развлекать компанию взрослых пустыми разговорами. Открыла воду и подставила руки под теплую, упругую струю. Вода просачивалась сквозь пальцы, пузырилась, приятно щекоча ладони. Стоило немного прикрыть глаза, и накатывала приятная истома. Но уже через мгновение снова поднялось ощущение надвигающейся беды, которое теперь не оставляло её надолго. Опять припомнился сон про Чернобыль. Зачем? Почему ей всё это снится с такой регулярностью? И почему во всём это присутствует ощущение какой-то незаконченности, незавершенности. Вот же ребус.

С одной стороны, вроде бы и получила информацию – она была там, в прошлой жизни. Пусть странный, но всё же ответ. Если принять теорию реинкарнации, возможно в этом что-то действительно есть. Но никак не покидало ощущение, что это не просто сон-воспоминание, предупреждение сон напоминал гораздо больше. Грозное напоминание и предупреждение, заставляющее всё её тело сжиматься в комок.

– Ей, студентка! Ты не уснула там? – голос Стаса вернул девушку к действительности.

– Иду, иду, – Арина закрыла кран, вытерла руки и пошла за стол.

Она села рядом с матерью. Та посмотрела на дочь и, улыбнувшись, кивнула. Мама в последнее время очень изменилась, и далеко не в лучшую сторону. После возвращения с Аркаима она очень похудела, все черты её лица заострились, и даже взгляд стал острей и пронзительней. Злата смотрела так, будто видела любого насквозь, и проникала в самую его душу. Говорила она теперь медленно, мало, и почти всегда – по делу. На вопросы отвечала конкретно и односложно. Куда-то ушли её мягкость и обаяние, слетели, как мишура, под которой обнажился твердый, холодный, металлический стержень. Арина видела, что с матерью что-то происходит и несколько раз пыталась её расспрашивать. Но Злата в ответ только грустно улыбалась:

– Переход, детка. Переход, – отвечала она.

– Ну, давай! Давай об этом поговорим! Скажи, что я могу сделать, чтоб тебе стало легче? – настаивала девушка.

– Сейчас нет никакого смысла разговоры говорить. Скоро твой день рождения, тогда ты и без разговоров всё поймешь.

Арину прилично злили такие ответы. Девушка чувствовала, что причина маминых страданий, в значительной степени, кроется в ней, в Арине, и уже сто раз пожалела, что тогда, на горе Разума, не сказала матери категоричное нет. В таком случае никакой передачи и никакого перехода наверняка не случилось. Они бы жили как раньше. Возможно до тех самых пор, пока у Арины не родилась дочь, которая и стала той самой преемницей. А значит мама жила бы долго и счастливо. Но Арина согласилась, и передача началась. Именно поэтому девушка часто злилась на саму себя, иногда подумывая о том, что пока окончательная передача ещё не случилась, можно что-то предпринять, чтобы остановить этот процесс.

– У меня есть предложение, – вдруг заявила Мира, – а давайте куда-нибудь поедем вместе!

– Например, куда? – повернулся к ней Стас.

– Например, в Индию. А что? Северное Гоа – отличное место и для отдыха, и для полной перезагрузки, – предложила Мира.

– Идея хорошая, – Стас посмотрел на Злату, – а ты что думаешь по этому поводу?

Арина тоже повернулась к матери. Она видела, как медленно та берет ложку, медленно набирает сахар, и ещё более медленно размешивает чай. Вид у неё был болезненный и отсутствующий.

– Да, идея неплоха, – деревянным голосом ответила Злата, – другой вопрос: когда? Нужно определиться по времени.

– Ну, например, в марте. Сейчас сентябрь. Зимой мы вряд ли куда сподобимся. У меня до конца февраля работы – вал, заказ от издательства, реклама, презентации. Да и Игорь зимой не сможет. А вот в марте – самое время.

Арина отметила, что при упоминании Игоря, Стас заметно поморщился, однако стоически промолчал.

Но Злата молчать не стала:

– Думаешь, Игорю нужно ехать с нами?

– Ну… он же мой муж. Куда его деть? Думаю, нужно. А что? Есть возражения? – было видно, что Мира чуть-чуть напряглась.

Арина сориентировалась быстрее всех:

– Да! Возражения есть! Давайте пить чай! А детали будущей поездки обсудим как-нибудь в другой раз. Ведь до марта ещё целых полгода. Мало ли, что за это время может произойти.

– А ведь Арина права! – поддержал девушку Стас, – давайте пить чай!

Девушке показалось, что Стас сейчас вмешался специально, чтобы убрать неоднозначность момента. Ещё там, в Аркаиме, между мамой и Стасом установилась какая-то интересная, ни на что не похожая, связь. Это не были отношения мужчины и женщины, отношения двух друзей или партнеров. Это было нечто иное, очень тонкое, почти хрустальное взаимодействие. Сейчас данная связь только усилилась, и было видно невооружённым взглядом, как Стас любым способом пытается маму защитить, вывести из-под малейших неоднозначных ситуаций. Сама же Злата наоборот уходила внутрь, сворачиваясь и прячась, стараясь совершать минимум необходимых действий.

Арина заметила, что такое поведение матери проявляется не только в отношениях со Стасом. Она прячется от всего мира, как маленькая улитка, что полностью свернулась, и только маленькие рожки ещё выглядывают из панциря.

«Что же происходит с мамой все эти три недели? Неужели так влияет передача? И зачем мне эта передача, если из-за неё я могу потерять родную мать?» – всё чаще задумывалась девушка.

– Стас, пожалуйста, подлей мне чаю! – обратилась она к сидящему рядом маминому приятелю. – И тортика хочу ещё! – теперь она повернулась уже к Мире, которая, поджимая губы, по-прежнему сохраняла признаки напряжения. – Кстати, как тортик-то называется? – спросила с ухмылкой.

– Торт называется «Негр в пене», – ответила Мира машинально.

– Как-как? – девушка захохотала. – Негр в пене? Вот это да! Страшно даже представить. Это что, раб, которого загоняли до пены? Да ещё и съесть предлагают? Жесть, как она есть!

– Тут ты права, – согласилась Мира, – люди часто не думают о том, как слова и названия влияют на нас. Помните: как вы лодку назовёте, так она и поплывет! Но торт и вправду вкусный.

– Не сомневаюсь! – Арина подмигнула Мире, – только я почему-то чувствую себя каннибалом… Кстати, дорогая Мира, если не ошибаюсь, писатели призваны нести в мир культуру, повышать наш духовный уровень через своё творчество. А ты к нам с тортом – «Негр в пене». Непорядок, – девушка как могла, пыталась расшевелить и развеселить присутствующих, которые изрядно приуныли.

– Каюсь! С названием торта не ознакомилась, просто попросила дать самый вкусный. Вот мне его и дали. А что касается культуры слова, то мы сейчас в такое интересное время живем, когда писателей и поэтов больше, чем читателей. Открой интернет. Там сколько всего «разумного, доброго, вечного», что так далеко от культуры – оторопь берёт. И стихов, и песен, и прозы – просто обвал словесных изысканий. И каждый, кто хоть что-то выдумал и написал, считает себя великим. Нет, я никого не критикую, однако факт имеет место быть.

– Ого, надо же! Видно я ненароком задела больную тему, – улыбалась Арина во все тридцать два, – но согласись, что только в сети можно с лёгкостью найти столько интересной информации.

– Да, Можно. Только я теперь и не знаю, чего от этой информационной паутины больше – пользы или вреда? Постоянно сидим в интернете. Разучились думать, книги читать, ходить в библиотеки, смотреть в глаза любимым. Все онлайн, и все нигде. Всё поголовно виртуальное, реальности почти не осталось.

Мира перевела дух и внимательно посмотрела на Арину:

– Как хорошо, что ты, девочка, выросла не такой…

– Да нет. Что ты, я такая же, как и все. И тоже много времени зависаю в сети. Хотя, и тут отдаю тебе должное, мне это с каждым днём всё менее интересно. Наверное, потому, что у меня были такие крутые воспитатели, как вы.

– О, да! Мы круты, просто сама круть, надуватель для щёк, парниша, выключить не забудь, – подхватил Стас речитативом, в хип-хоп манере.

Все засмеялись, и только Злата осталась заморожено неподвижной.

– Ты права, Мира, – вдруг заговорила она тихо и спокойно. – Как ни странно, но мир стал деградировать в бешеном темпе. Человечество разучилось делать многие вещи. И даже любить по-настоящему разучилось. Но скоро всё начнет меняться. Иллюзии и ложь, что создали вокруг нас, начнут постепенно рассеиваться, мы получим способность разглядеть истину. И родится новый мир. И новое будущее.

– Мрачновато звучит, – нахмурился Стас, – как пророчество.

– Это и есть пророчество, – ещё тише ответила Злата.

Разговор оборвался, повисла тягостная тишина.

– Ладно, мне пора, – Арина резко встала с места.

– Куда? – три головы повернулись в её сторону.

– Дела. У меня тоже есть дела. Я уже большая девочка!

Вышла в прихожую, одела ещё влажный плащ, и быстро вышла из квартиры. Оставаться там стало невыносимо.

– А давайте обсудим, что подарить девочке на день рожденья, – вдруг предложила Мира, – ведь всего-то три дня осталось. Нужно придумать что-то такое, г-мм, нужное и полезное одновременно.

– И чтобы радость ей принесло, – поднял указательный палец Стас.

– Билеты в театр, – механически ответила Злата, – она же любит театр без памяти.

– И новое платье на выход, – добавила Мира.

Тем временем Арина выскочила из подъезда и направилась в парикмахерскую, которая находилась неподалёку.

В парикмахерской было пусто. Холодный осенний дождь распугал всех посетителей, поэтому, мастер Оксана сидела в кресле сама и листала модный журнал. Арина была с ней знакома. Девушка заходила сюда несколько раз: постричь чёлку или выкрасится в модный цвет. Последний раз она была здесь летом, когда решила превратить свои волосы в розовое облако.

– Арина? Привет, – Оксана подняла глаза. – Челка или покраска? Что сегодня?

– Ни то, ни другое. Я хочу стрижку.

– Стрижку? Зачем? У тебя такие роскошные волосы.

– Вот и хорошо. Я их тебе продам. Вдруг кому на парик сгодится!

– Ну что ж, решила, так решила! Садись! Будем делать креативную стрижку. Есть идеи и пожелания?

– Нет, я тебе доверяю.

– Ну, вот и хорошо. Начнем? – Оксана деловито осматривала будущий фронт работы, накрывая плечи Арины пеньюаром.

Когда девушка вернулась домой, то застала всё ту же компанию в полном составе, за тем же столом. Чай давно остыл, торт лежал нетронутым на тарелках, разговор почти не клеился. Арина сняла плащ и зашла в комнату.

– Ну как? – спросила у изумленной публики. – Красиво?

– Вот это да! – Стас захлопал в ладони. – Супер! Мне нравится!

– Господи, зачем? – не удержалась от вздоха сожаления Мира. – Зачем ты срезала волосы?

– Тебе не нравится моя новая стрижка? – хмыкнула девушка, приподняв бровь.

– Это не стрижка, это форменный протест. Я правильно понимаю? – Мира смотрела на Арину изучающе.

– А Вы проницательны, госпожа писательница, – девушка крутанулась вокруг своей оси. – Зрите в корень.

– Хорошо-хорошо, проницательна. Так что всё это значит, против чего мы протестуем?

Арина повернулась в сторону Златы.

– Мы протестуем против невозможности быть самим собой, против отсутствия свободы выбора. Да, мам, протестуем. Я хочу всё это остановить. Скажи только как. Что я могу сделать, чтобы это всё прекратилось?

– Что прекратилось, что остановить? – недоумевала Мира.

– Мама в курсе, о чём я, – Арина не отрывала глаз от окаменевшей Златы. – То, что ты так желаешь мне передать – я не приму!

– Примешь. Ты должна. Ты просто обязана. Ты – преемница!

– Никому и ничего я не должна! – выпалила девушка и убежала в свою комнату. Она слышала, как хлопнула входная дверь. Вероятно, гости ушли. Потом послышался шум воды – это мама мыла посуду. Девушка не выходила. Она решила дождаться пока мать сама не придет к ней. Чувствовала, как колотится сердце, надела наушники и включила музыку на полную громкость. Nirvana рвала в клочья барабанные перепонки и сознание, выворачивала наизнанку текущую реальность, погружала в забытьё.

Прошло довольно много времени, но мать так и не появилась. Арина посмотрела на часы – почти полночь. Разделась и легла в постель. Она надеялась, что мама сейчас всё-таки зайдет к ней поговорить. Но этого так и не случилось.

***

А ночью Арине снова приснился сон. И на этот раз он был другим.

Нет, вначале традиционно появился всё тот же коридор и страшное чудовище с миллионами глаз на страшном теле. Жуткое слово «Чернобыль» всё так же звучало набатом, билось безудержным пульсом в растревоженных венах, пронизывало насквозь. Она бежала по коридору, прекрасно понимая, что бежать некуда. И лишь взывающий сверху голос не позволял отринуть последнюю надежду:

– Сюда, Ария! Сюда!

Невидимая сила тянет её наверх, уносит в сторону, крутит, переворачивает и снова медленно опускает на землю. А там уже всё изменилось. Знакомого страшного коридора больше нет, но то, что приходит ему на смену, не менее ужасает. Серые фигуры в защитных комбинезонах, с лицами, закрытыми масками, носят чёрные пластиковые мешки, и, будто пакеты с мусором или картошкой, бросают их на длинный конвейер. В мешках то, что когда-то было людьми. Конвейер быстро увозит добычу в жадное, раскалённое жерло огромной печи. Но ретивые механизмы явно не справляются. Пластиковых мешков всё больше, не все из них успевают отправить по назначению, а просто складывают штабелями на пустующей автомобильной парковке. Количество штабелей растёт. Вокруг удушающее зловоние горелой человеческой плоти и жжёного пластика. Арина цепенеет в безмолвном крике.

Последующие события происходят совсем без полётов и прочих спецэффектов. Просто кто-то щёлкает переключателем, и вот она уже в абсолютно белой, по виду стерильной, большущей комнате, сидит на чём-то мягком и бесформенном. Вокруг глухая тишина. И никого.

– Что это было? Что это значит? Что это такое? – кричит она, бросая слова в белоснежную пустоту. Но голос срывается на шипящий хрип.

– Болезнь, – отвечают ей. – Новая болезнь.

Щёлк! Она опять на твёрдой земле. И земля горит. Покрывается отвратительными оспинами частых воронок. Перед глазами девушки, на города, посёлки, деревни падают, едва заметные, чёрные острые тени. И гремят взрывы. Рушатся здания. Людей разрывает на куски, хоронит в завалах. Повсюду огонь, летящий металл и погибель. Страх плотным комком подступает к горлу, не даёт дышать.

– Нет! Я не хочу больше на это смотреть! Не хочу! Что это такое? Зачем это мне?

Щёлк! Белая комната. Тишина. Ответ приходит внезапно:

– Это смерть, – отвечают ей. – И это будущее.

– Здесь случилась какая-то катастрофа? Такая же, как в Чернобыле? – вопрошает она, не узнавая собственного голоса.

– Нет, – отвечают ей, – нет.

– Так что же случилось? Почему я вижу такое будущее?

– Ожерелье слабеет. Хаос силён. Скоро всё узнаешь, – приходит ответ, – скоро узнаешь.

***

Арина проснулась в холодном поту с головы до ног. Будильник показывал три ночи. В доме стояла гробовая тишина.

Она потерла лицо руками и отправилась на кухню пить воду.

«И всё же, почему я должна это принять? Почему у меня нет выбора? Мама слабеет на глазах, если так пойдет и дальше, всё может закончиться плачевно. Пусть она сама продолжает делать то, что делала раньше. Я же не хочу, и не буду. Сдается мне, что эти разговоры про Хранительниц несколько преувеличены. Как может от меня зависеть будущее мира? Никак. Просто абсурд. Выдумка. Способ манипуляции моим сознанием. Нет уж. Ничего не выйдет. Откажусь – и точка».

От таких размышлений становилось легче. Она подошла к окну и посмотрела в темную пропасть осенней ночи.

«Нужно маме ещё раз сказать, что я всё решила. Пусть оставит себе эту почетную миссию, мне она не нужна».

Снова легла в кровать, но сон возвращаться никак не хотел.

Уснуть в ту ночь так и не получилось. Когда новый день забрезжил рассветом, она поднялась с постели, потянулась и прислушалась. В комнате матери было тихо. Девушка вышла на балкон, но скоро всерьёз продрогла.

Утро было светлым, солнечным, вот только по-осеннему зябким. Сентябрь уже проходил свою середину. В этом году холод, на пару с протяжными дождями, на вахту заступил совсем рано, быстро сменив тёплые длинные дни, и завоёванное лидерство уступать не собирался.

Капельки влаги срывались с поручней балкона, и летели вниз, будто непрошеные слёзы. Арина замёрзла, но продолжала стоять. Её решение было окончательным. Девушка уверилась, что преемницей ей не быть, нет. Она имела право жить свою жизнь, и не собиралась отказываться от этого права.

В комнате матери по-прежнему было тихо. Арина вернулась в комнату, достала из ящика стола Бенедикту. Зажала в руке. Камень дарил ей свое мягкое тепло, как будто посылал поддержку. Да, она имеет право на свою собственную жизнь. И поэтому не будет следовать тем традициям, которых сама не понимает, не поддерживает, и которые её откровенно раздражают. Прислушалась. В квартире безраздельно властвовала тишина, лишь только на кухне тикали старенькие часы, которые девушка помнила ещё с детства.

«Странно, – подумала она, – почему мама до сих пор не выходит завтракать? Ведь она всегда встает так рано? Ещё и меня поднимает».

Подошла к материной комнате, приложила ухо к двери. За дверью – ни звука. Немного постояла и тихонько постучала по деревянной поверхности костяшками пальцев. Ответа не последовало. Арина нажала на ручку двери и заглянула. Мама лежала на кровати, повернувшись к ней спиной.

– Мам! – позвала Арина негромко. Ей никто не ответил.

– Мама! Мамочка! – девушка звала громче. Злата даже не пошевелилась.

Арина резко подскочила к кровати, обхватила мать за плечи.

– Мама! Мамочка! Мамулечка! Что случилось? – она трясла материнское тело, которое напоминало ей безжизненную тряпичную куклу. – Что с тобой?

Слезы текли по лицу, тело дрожало мелкой противной дрожью, по спине струился холодный пот. Но всё было бесполезно. И тут она заметила размытую серую тень, что стояла у изголовья кровати.

– Кто ты? Что ты здесь делаешь? Что здесь происходит? – Арина ощущала, как страх заполняет её внутренности. Неужели она не успела, и ничего уже нельзя повернуть назад? Неужели передача завершена, и теперь слишком поздно? Мама ведь говорила, что процесс завершиться только в день её рождения. Впереди ещё два дня. Так что же происходит сейчас?

Напряжение росло. Тихо зашелестела тень:

– Я учитель. Я всегда помогал ей. И сегодня пришел помочь.

– Так помогай! Видишь, ей совсем плохо! – крикнула девушка.

– Я не могу. Сейчас ей можешь помочь только ты.

– Как? Что я могу сделать?

– Либо принять силу и облегчить её переход. Либо не принимать. И тогда сила вернется к ней. Очень медленно, но вернется.

– Что значит – облегчить переход? Она умирает?

– Нет. Вернее, не обязательно. Она может уйти, но может и остаться.

– А если я не приму? Тогда она точно останется жива?

– Нет. Не точно. Вероятность одинакова.

– Но ты же сказал, что сила вернется к ней, если я откажусь.

– Да, сила вернется, но временно. Пока не появится новая преемница.

– А сейчас-то что? Что мне делать сейчас? – Арину всю колотило, тело матери по-прежнему оставалось безжизненным и неподвижным.

– Звони 112, – прошелестела тень и медленно растаяла в воздухе.

***

Два последующих дня девушка провела в тревожном ожидании. Маму увезли в больницу, и она до сих пор не пришла в себя. Каждый раз, когда Арина звонила, чтобы справиться о состоянии матери, ей говорили одно и то же. Состояние – стабильно тяжелое.

За всем этим, день рождения Арины наступил незаметно. С утра девушка ездила в больницу, но там её ничем особенным не порадовали. Затем пошла в университет, чтобы хоть как-то развеяться, занять себя и отогнать назойливые, по-прежнему не дающие покоя, мысли. Отключила телефон. Зачем? Наверное, боялась, неожиданного звонка из больницы. А может просто не хотела отвечать на всевозможные поздравления и выслушивать тонны банальных пожеланий. Ей было сейчас реально не до того.

О том, что мама в больнице, Арина никому не распространялась. Ей почему-то казалось, что если это держать в тайне, то маме точно станет легче, и она скоро поправится. А если в скорости окажется дома, то может её отсутствия никто и не заметит.

После занятий, недалеко от университета, забежала в кафе, заказала чашку кофе, наконец-то, включила телефон. Не прошло и секунды, как получила входящий. Это был Стас.

– С днем рождения! С настоящим совершеннолетием! Всех благ! – послышался в трубке звучный голос приятеля.

– Спасибо, – устало ответила девушка.

– А что так грустно? День рожденья же. И, кстати, что с телефоном у матери? Никак не могу ей дозвониться.

– Нет, не грустно. Просто устала. А про мамин телефон не знаю ничего. Может, сломался?

– Может и сломался, – согласился Стас, – вечером посмотрим. После работы собирался к вам заглянуть. Ладно, пока!

Арина хотела сказать, что приезжать не нужно, обосновав посыл какой-то выдуманной причиной, но Стас уже бросил трубку.

Не успела девушка отхлебнуть и пары глотков кофе, как телефон зазвонил опять. Это нарисовалась Мира. Арина механически отвечала на все поздравления, невпопад «дакала» в трубку, или просто отмалчивалась. Исполнение ритуальных танцев, особенно сейчас, не вызывало у неё и малейших положительных эмоций, если не сказать больше.

– Заеду к вам вечерком, – резко на полдороге завершила разговор Мира, не оставляя Арине шансов «скинуть её с хвоста».

«Ну и ладно. Пусть приходят. Там я им всё и выложу!» – подумала с раздражением девушка. Отхлебнула кофе, по чашке пробежала черная капля и оставила на столике неприятное пятно. За окном кафе, прямо как в песенке, немногочисленные прохожие спешили через лужи по своим делам. Вот только настроение у именинницы было далеко не весёлым. Телефон ожил и дал о себе знать. В этот раз решил отметиться Радомир.

– Праздрявляю днём рожденя желаю счастья в личной жизни Пух! – радостно, сливая все слова в одно, кричал он в трубку.

«И всё-таки дурацкая у него улыбка», – подумала как когда-то Арина, а вслух, неожиданно для себя, выпалила:

– Привет. Спасибо за поздравления. Я, кстати, сама хотела тебе звонить. Помнишь наш разговор на горе в Аркаиме? Ты мне тогда ещё замуж предложил. Помнишь?

– Да, помню, – осторожно, будто ступая по тонкому льду, ответил Радомир. Арине показалось, что до её слуха доносится в трубке стук его сердца. С одной стороны, она не хотела его обижать. Но вот с другой – за эти дни было столько всего передумано и принято решений.

– Я не хочу тебя больше обнадёживать. Я не знаю, что будет завтра. Где я буду жить, чем заниматься и что вообще может произойти. Поэтому, ты свободен!

– Свободен? Свободен от чего?

– От любых обещаний. Можешь делать всё, что хочешь, не считаясь со мной, не принимая меня во внимание.

– Значит, ты отвечаешь мне – нет? – голос парня стал напряженным и хрупким.

– Да! Я отвечаю тебе «нет»! Живи свою жизнь, без меня, – и бросила трубку.

***

Вечером Арина решила, что нужно накрыть стол. Хоть немного. Ведь должен приехать брат. Плюс Мира со Стасом. Придётся всем объяснять отсутствие мамы. Купила торт, засунула в духовку курицу, сделала салат. Ходила туда-сюда по квартире, что-то делала, а сама размышляла о разговоре с Радомиром. Нет, парня было не жалко, как не вызывал сожаления и сам факт расставаться. Она точно знала, что жизнь необходимо кардинально менять. Как и в какую сторону, ей было пока неизвестно. Но это дело наживное. А вот то, что личные отношения будут тормозить её развитие – несомненно.

Звонок на телефоне опять был отключён. Хватит поздравлений и прочих словесных излияний. Не сегодня. Но вибрирующий звук аппарата всё же нарушил её мозговой штурм будущих вершин. Посмотрела на номер, незнакомый. Взяла трубку. Звонили из больницы. Дежурный врач ровным голосом сообщила, что Злата Ковальская пришла в себя. Её состояние стало улучшаться.

«Ну вот. Значит, сделала я всё правильно. Жизнь матери дороже любых миссий. Причём странных и непонятных. Мне же – нужно вырваться. Свою жизнь построить самостоятельно, не по указке. У меня есть на это право. Да-да, нужно уезжать. Сейчас подожду, пока мама поправится и окрепнет, получу диплом и уеду. Куда? Да вот хоть в Европу. Попробую. А что? Время у меня есть. Могу поступить в университет, например, в Братиславе или Праге, там неплохая филологическая школа. Идея вполне рабочая. Поступить в магистратуру, отучиться пару лет. А дальше? А дальше будет видно…».

***

«Она не будет твоей преемницей. Она отказалась» – услышала голос, сквозь плотную, мутноватую пелену и открыла глаза.

Больничная палата интенсивной терапии. Что она здесь делает? Как здесь оказалась? И главное: почему? Ответов не было. Злата повернула голову и сразу ощутила острую боль в затылке. Что произошло? Тело было непослушным и каким-то тяжелым, а в ушах звучало рефреном: «Она отказалась… она отказалась… она отказалась».

И вдруг женщина почувствовала присутствие Учителя.

– Что случилось? – спросила тихо.

– Она отказалась, – коротко повторил он.

– И? Что теперь будет?

– Ничего. Пока ничего. Смены не будет. Мы не можем так рисковать. Ожерелье ослабевает. Хаос силён. Ты останешься Хранительницей до тех пор, пока не появится достойная замена.

– А она появится?

– Да. Обязательно. Нужно только подождать.

– А как же моя сила? Она вернется ко мне?

– Да, вернется. Только очень медленно.

– И сколько нужно времени?

– Три года. Возможно четыре. Сила будет возрождаться постепенно.

– Но как же Матушка? Ей ведь нужна защита.

– Нужна, очень нужна. Вот только сейчас тебе стоит подумать о себе. Быстрее восстановишься, и толку будет больше. Сёстры-Хранительницы безмерно устали. Ожерелье ослабевает. Хаос силён. Поправляйся!

– Да-да. Ты прав, – Златодара устало закрыла глаза.

***

В это время Арина накрывала стол. Скоро придут гости, праздновать её день рождения. Их нужно будет угощать, а за одно, рассказывать им о том, что случилось с мамой.

«Да, я всё сделала правильно. Не хочу, не буду заложницей старых родовых легенд. Решено! Получаю диплом и еду в Европу!».

Раздался звонок в дверь, и Арина поспешила в прихожую, открывать. Девушка была уверенна, что сегодня гостей много не будет. Брат, Мира и Стас. Пожалуй, всё, вот и отлично. Она, конечно, расскажет им про маму, но и словом не обмолвится о своём решении. Ведь главное, что она сама для себя всё решила. Это её право и её жизнь, и она проживет эту жизнь так, как захочет сама!