Итак. Сколько ещё осталось у меня времени? Когда, в какой момент случится тот самый переход? Передача силы. От меня к дочери. И что будет потом? После событий прошедшей ночи я никак не могу прийти в себя. Почему?

Я – Златодара Ковальская, потомственная ведьма, истинная Хранительница. Я знаю, как держать великий баланс на земле, как хранить мир и гармонию. Я вижу будущее, могу дать силу другим и исцелить. Но не себя. Как же я смогу передать сейчас силу дочери, если чувствую такое опустошение и изнеможение?

Я медленно поднимаюсь на гору Разума. Чувствую, как мои босые ноги наступают на острые камушки. Но боль тела заглушает боль сердца, которая пульсирует внутри. Иногда мне кажется, что я похожа на мягкую игрушку, которую сначала полностью выпотрошили, а затем выбросили на свалку.

Да, у меня было не простое утро. И совсем не простая ночь. Я встретила человека, которого считала умершим. Которого помнила и любила. И корила себя за то, что не смогла уберечь.

Эта встреча откатила меня назад, в прошлое. А ещё я вдруг поняла, осознала, что в мире есть вещи, которые мне не хочется принимать никак. Я не хочу принимать предательство и обман, насилие. И смерть, как результат такого насилия. Я – Хранительница, которая держит мир в балансе. Я не имею права на оценки и человеческие слабости. Однако мне так хочется, чтобы этого самого насилия в нашем мире стало гораздо меньше. Ведь его так предельно много вокруг.

Я переношу внимание на боль в ступнях. Сколько же острых камушков на подъеме! Воистину, путь разума и вдохновения тернист и труден. Я иду и думаю, что скоро, совсем скоро передам свою силу дочери. Много раз представляла себе этот момент, но не так. Я и подумать не могла, что накануне перехода встречу человека, который двадцать один год назад подарил мне эту девочку. Мою преемницу. Арину.

Да, Родион присутствовал в моей жизни. Он оставил там светлый свет любви и грусти. Таким я помнила его, таким любила. Но прошлой ночью всё изменилось. Странно. Я жила с ним так долго, но и предположить не могла, что внутри, в самой сердцевине того, кого люблю, есть червоточина. Хотя… Мир состоит из полярностей. Я всегда это знала. Именно поэтому, задачей каждой Хранительницы является баланс и безоценочность. Но, сказать легко. Сделать сложнее.

Весь мир состоит из перетекания полярностей: мужского и женского, черного и белого, хорошего и плохого. Сам мир дуален. Но целостен. Именно осознавая эту целостность, каждый может постичь истину. Но мы цепляемся за крайности и пытаемся удержаться в них. Такое вполне допустимо, если ты человек, другой человек. Но, не я! Не все простые вещи мне доступны. Моя задача – держать равновесие, И жить без оценок и суждений. Нелегко, но возможно.

«А может, эта встреча не случайна? Может это Матушка земля Ар так проложила наши пути? Чтобы проверить мою твёрдость, решительность, готовность к передаче?», – внезапно приходит в голову.

Ментально допускаю данный тезис и продолжаю путь. Навстречу идут люди. Разные, много. Это те, кто приехал на большом автобусе. Тихо радуюсь, ведь там, на вершине горы теперь осталось совсем немного народу. Я вижу Арину, которая стоит верхом на камне, широко раскинув руки навстречу ветру. Стаса, сосредоточенно бредущего по каменой стирали. Радомира, застывшего и внимательно рассматривающего землю у себя под ногами, будто в поисках чего-то важного. Ещё пару человек стоят на правом склоне. И всё. На горе никого больше нет.

В этот момент непроизвольно вспоминаю о Мире. Да, ей и, правда, было бы полезно побывать здесь, получить вдохновение. В последнее время она частенько жаловалась, что новых идей и проектов возникает совсем мало. Творческий голод или тупик? Странно, а ещё говорят, что любовь вдохновляет. Выходит не всех, и не всегда.

Но я же хотела мысленно взять её с собой – вспомнила вдруг утренний разговор с дочерью. Поможет ли это подруге? Не помешает уж точно.

Действительно, много лет мы с Мирой работали в связке. Я давала ей поддержку, энергию и вдохновение, плюс «закрывала рты» всем, кто пытался навредить её творчеству. В обмен на это Мира была благодарна финансово, практически половина её гонораров отправлялась на мой счёт.

Да, сейчас у нее новый период жизни, рядом с новым мужчиной. Наверное, всё это забирает много времени и сил, поэтому она и не пишет.

Хорошо, пусть отдыхает в своем Египте, я же сейчас на неё настроюсь и пошлю привет и вдохновение прямо с горы Разума. После такого подарочка Мира точно напишет пару новых книг. Ей они добавят популярности, а мне продлят безбедное существование ещё на несколько лет.

Стоп! О чем я только думаю? Несколько лет? А есть ли они у меня? Ведь скоро передача силы. А дальше – останется только ждать, когда позовёт небесный колокол. Мой учитель не раз говорил мне:

– Жди небесного колокола! Он должен зазвучать сразу после того, как ты передашь силу своей дочери.

– А что будет потом? Что случится со мной? – спрашивала я.

– Придет время – всё узнаешь, – обычно отвечал он.

«А может всё, что случилось здесь, это предупреждение? И мне пора подводить черту?» – меня продолжали одолевать сомнения.

Но от этих мыслей ощущения не изменились. Грусть и печаль не случилась. Я по-прежнему была внутри пустой, с полным отсутствием эмоций. Лишь выжженность и усталость.

Новый порыв ветра срывает с головы платок. Я не успеваю его поймать, и ветер уносит добычу вниз по склону, забавляясь и играя.

Тут-то и приходит чувство освобождения. Освобождения тотального, всеобъемлющего, которое рождает совсем новое, непередаваемое ощущение истинной свободы.

«Матушка! Любимая Матушка Земля Ар! Поведай мне, это было подношение? И этот простой платок – символ моей свободы?».

Ответа нет, но ощущение внутри нарастает и раскрывается.

«Наверное, так оно и есть» – укрепляюсь в своём предположении.

Тем временем я уже на горе. Арина продолжает стоять на камне, аки ловец ветра. Внимает стихии. Она молодец, лишних вопросов не задает. Ведомая силой, многому учится самостоятельно. Со многим уже научилась справляться.

Перевожу взгляд на Стаса. Он закончил обязательную программу и полностью прошёл каменную спираль. Теперь вон сидит на склоне, глядя вдаль. Понимаю, что ночное происшествие тоже не прошло для него бесследно. Не поразило и обескуражило как меня, всё-таки он мужчина и профессионал своего дела, в его работе бывало всякое, но уязвило до глубины души. Он многое видит, понимает, а теперь ещё и знает, но повлиять на ситуацию, вмешаться не может. Ведь тогда придется рассказать о том, о чём рассказать нельзя. Объяснять то, о чём он не всегда имеет даже общее понятие. И не затронуть меня. Это не его тайна. Да и доказательств никаких нет. Только слова.

Я смотрю издалека на его широкую сильную спину, бритый затылок и ловлю себя на том, что испытываю к нему глубокую нежность и, где-то, совсем немножко, материнскую любовь. Мне почему-то хочется подойти, обнять его за плечи и поцеловать в макушку. Будто это не я, а он нуждается в поддержке и защите.

Мне хочется ощутить запах его волос, прильнуть к его груди, почувствовать осторожное прикосновение пальцев на коже. Возможно, сейчас во мне проснулась женщина. Допускаю. Ведь много лет он был для меня продолжением Родиона. Того, кого очень любила я. И который погиб, с честью исполнив служебный долг.

Перевожу взгляд на несколько пирамидок, выложенных из камня. Видимо их построили недавние посетители. На счастье. А можно ли действительно, так привлечь счастье? Я – Златодара Ковальская, потомственная ведьма, могу ответить на этот вопрос.

Счастье любит чистоту и смирение. В нечистой душе оно задерживается недолго. И тут никакая пирамидка не поможет.

Обхожу вершину и сажусь на склоне горы. Далеко внизу вижу красную тряпку своего платка. Ветер забавляется с ним как с долгожданным трофеем, то поднимая вверх, то бросая на землю. «Так и в жизни. Волна вверх, волна вниз. Порою не знаешь, не чувствуешь, когда случится новый рывок. Вот и я тоже не знаю, сколько у меня ещё есть времени, и когда я услышу звук небесного колокола».

Мой взгляд снова притягивает фигура дочери. Она закончила свои познания стихий и спускается с камня. Её, выкрашенные в розовый цвет волосы, разведаются вокруг головы, напоминая то ли облако, то ли ореол. «Видимо у них с Радомиром уже был разговор» – пытаюсь угадать я. – «И вероятно, он сделал ей предложение. Интересно, что она ответила?».

Я понимаю, что у Арины свой путь. И вряд ли им с Радомиром идти в одну сторону. Но кто знает? Со временем всё больше понимаю, что совсем не знаю своей дочери.

Закрываю глаза и обостряю свои ощущения, внутренний слух. Несколько мгновений улавливаю лишь дуновения ветра. Потом всей поверхностью кожи начинаю воспринимать нарастающую, идущую извне, вибрацию. И, наконец, в моё сознание приходит звук. Он похож на утробное урчание большого зверя. Я, притихнув, замираю.

«Матушка Земля Ар! Это твой голос?» – спрашиваю смиренно. – «Это твое наставление? Скажи, что мне делать и как дальше быть? Ведь всё, что произошло здесь, выбило меня из колеи окончательно. Сейчас я не знаю, каким будет мой следующий шаг и что мне следует предпринять в этой ситуации».

– Мамуля, ты в порядке? – слышу я голос дочери и поворачиваюсь.

Арина стоит недалеко. В её розовых волосах неизвестно откуда взявшиеся цветы. Глаза улыбаются.

«Удивительное дело, – думаю я, – эта девочка сочетает в себе не сочетаемые вещи. С одной стороны, она такая, как и большинство девочек её возраста: нетерпеливая, яркая, импульсивная. С другой стороны в ней есть какая-то обстоятельность, натуральность и естественность. Видно, что она чувствует природу и невидимую энергию, очень многое интуитивно знает и понимает. Но не всегда может об этом рассказать. Или просто не придает этому значения. В силу своей молодости».

– Как ты? – повторяет она вопрос.

– Все хорошо, – старательно улыбаюсь в ответ.

– Мамуль, я хочу задать вопрос, – как-то несмело начинает дочь. Это совсем на неё не похоже и я мысленно собираюсь.

– Какой вопрос?

Видимо она чувствует мою настороженность и улыбается, чтобы смягчить обстановку.

– Мне кажется… ну, в общем, я слышу звук колокола, который звучит внутри горы. Мне кажется? Или звук действительно есть?

– Звук есть, – машинально отвечаю я.

И вдруг понимаю: Арина права. Этот звук похож на звук колокола, что звучит внутри большой, огромной горы.

«Неужели? Это ответ Матушки Земли? Звучит колокол! Значит, пришло моё время…», – только и успеваю подумать я.

И уже в следующий миг ощущаю, как невидимая энергия начинает вытекать из моего тела прямо во чрево горы. Силы иссякают быстро, буквально через несколько секунд окончательно покидая меня.

– Мам, ты точно в порядке? Побледнела так, – Арина подходит ближе.

– Нормально всё, – отвечаю я и вижу на лице дочери удивление. – А у тебя все в порядке? – спрашиваю в свою очередь.

– Странное чувство, – отвечает она, – мне кажется, что какой-то невидимый поток выходит из горы и входит в мои ноги и руки.

– Да. Всё правильно. Пришло время. Звучит небесный колокол. Теперь сила переходит к тебе. Скоро твой день рождения. И тогда процесс будет завершён полностью.

Арина садится рядом и прижимается ко мне. Такое впечатление, что в этот момент мы – единое целое. Буквально. Я обнимаю её за плечи и ощущаю, что «энергетический обмен» стал замедляться, а затем и вовсе сошёл на нет. Странно, в подобном случае всегда ожидается нечто особенное – например, тотальное опустошение, сильную слабость, изнеможение. Ничего такого не происходит, лишь создается иллюзия, что все мои, разогнанные до предела в настоящий момент, органы чувств, прикрыли толстым слоем ваты. Всё менее резко. Всё менее остро. Всё менее чётко. Глаза закрываются сами собой.

«Матушка Земля Ар! Ну, вот и пришло время. Моя дочь полностью готова принять на свои хрупкие плечи эстафету Хранительницы. Когда процесс передачи энергии завершится полностью, я вручу ей хрустальную бусину и наставления, с которыми она пойдет по жизни. С этого момента она займет своё законное место в хрустальном ожерелье: твоем обереге, Матушка Земля Ар! Я же пойду на звук небесного колокола. В небытие. Да, быть Хранительницей непросто. Я добросовестно несла этот крест всю свою жизнь. Спасибо, за эту огромную честь, что выпала на мою долю».

– Мам! Смотри! – Арина показывает рукой вперед

Я поднимаю глаза и вижу тёмный силуэт, что отпечатался на фоне яркого солнечного диска. Большая сильная птица стремит свой полёт в вышине.

– Сокол, – говорю тихо.

– А может беркут? Или ястреб? Не знаю, живут ли соколы в этих краях, – подходит к нам Радомир.

– Это сокол. Точно сокол. Наша родовая птица, – повторяю я.

Солнце постепенно поднимается в зенит. Чувствую, мне изрядно напекло голову. Ведь, оставшись без платка, я уже больше часа находилась на открытом солнцепеке.

– Пора. Солнышко уже высоко, а дел ещё предостаточно. Нужно собираться, – поворачиваю голову в сторону Стаса. Он сидит неподалеку, закрыв глаза.

Я наблюдаю, как от моих слов дрогнула его спина и добавляю:

– Ещё гору Власти искать, а потом дорога дальняя…

– Да. Пора, – Стас поворачивается ко мне. – Знаешь, о чём я сейчас думал? – странно хмурит бровь и через паузу добавляет:

– Конечно же, знаешь. Ты меня, как облупленного, насквозь видишь.

Как могу, пытаюсь поддержать эту игру. Не объяснять же, что с прошлой ночи перестала видеть его совсем. Однако мне не составляет труда догадаться:

– Ты прав, знаю. Ты думаешь о Мире.

– Да, о ней. Хотя вроде бы и не собирался. Не до того было. Последние сутки особенно хлопотными выдались, не мне тебе объяснять, а вот – нате ж. Как только уходишь от мелочей, от суеты, так сразу лезет в башку разное, подспудное. Думаешь, не понимаю? Всё понимаю. Не мальчик. А сделать с собой всё равно ничего не могу, – поковырял ботинком комок земли. – Эх, как же было бы здорово, если б она была здесь, с нами.

– Слушай, Стас… ну нельзя же так, нужно отпускать. Принять положение вещей таким, каким оно есть на самом деле. Мира теперь замужем, она свой выбор сделала, у неё свой путь, – утешаю, сама не особо веря в свои слова и ощущая внутри досаду от его переживаний.

– Вот же если да кабы, да во рту росли грибы, – Арина пытается всё перевести в шутку. Но беспокойство в её глазах подсказывает, что внутри девушка серьёзна как никогда, и, скорее всего, о многом догадалась.

– Полагаю, гора Разума вдохновила всех на полную катушку, – вовремя вмешивается в разговор Радомир, который стоял, молча, – а там пирожки остывают. И чай. Пора.

– Да, пойдёмте, – решительно сказала я и встала.

Когда мы вернулись к машине, Арина достала пакет с пирожками и прямо на капоте расстелила полотенце.

– Ну вот! Сейчас попробуем!

– Подожди! Давай, что ли, за чаем сходим, – остановил её Радомир.

В вагончик, чтобы принести чай, они отправились все втроем. Я осталась одна. Вечер трепал волосы на непокрытой голове, в теле скопилась усталость, которая никак не покидала меня с той самой вечерней встречи. Почувствовала прикосновение к плечу. Будто заранее знала – это Учитель.

– Ты пришел. У меня всё так плохо? – спросила совершенно спокойно.

– Нет. Всё хорошо. Просто пришло время, сейчас тебе нужна окончательная решимость и храбрость, чтобы довести до конца начатое.

– Я смогу?

– Конечно. Ты же сильная. Настоящая ведьма.

Я вижу, как Стас с ребятами появляются из вагончика и направляются ко мне. И в ту же секунду за своей спиной пустота. Учитель ушел. Да, всё что происходит сейчас со мной, я должна пройти в одиночку. Пережить, отпустить и передать эстафету дочери.

* * *

Гора Счастья заметно ниже горы Разума, однако подъём на неё тоже достаточно крут. Наверное, потому, что путь к счастью нелёгок и требует значительных усилий. Странно, но мне в этот раз почему-то совсем не хотелось подниматься. И, кстати, такой горы не было в перечне, который мне достался в краю пяти озер.

Но Стас был непреклонен:

– Будем подниматься, – сказал, как отрезал, – вдруг больше сюда никогда не приедем. Пожалеем потом.

От его слов Радомира слегка передёрнуло, но он сохранил стоическое молчание. Причины происходящего мне были неизвестны. Возможно, это как-то связано с Ариной. Посмотрим.

У подножия горы колосилось спелым жнивьём бесконечное поле. Жёлтое, волнующееся под ветром море, то здесь, то там расцвечивали, попадающиеся среди солнечных колосков, васильки, ромашки и маки. Арина набрала целую охапку:

– Сделаю дома букет – сухоцвет из колосьев и цветов Аркаима, – слегка запыхавшись, улыбалась она.

Радомир смотрел на девушку немного настороженно. Без малейших усилий я видела его к ней живой интерес, ощущала быстрорастущую привязанность, ловила его беспокойство. Что касается дочери, то она была абсолютно спокойной.

– А, знаете, я ещё раз убеждаюсь в том, что этот город могли построить только арии, – Арина вдруг поворачивается ко мне, – ну, скажи мам, я ведь права?

– Всё не покидает желание поспорить со специалистами? Ученые делают свои выводы… – начинает Стас.

– Пусть что хотят, то и делают! Мне их мнение не интересно! – как отрезает она и снова обращается ко мне: – Скажи, мам!

– Это очень древний город, – говорю устало, – и здесь жил великий народ. Но сейчас здесь так много разных наслоений, что почувствовать суть практически невозможно.

Диспут затухает не начавшись. Вставить своё веское мнение больше никто не желает, и мы в полном молчании поднимаемся на гору. Здесь совсем пусто. Меня это не может не радовать, поскольку присутствие чужих людей в последнее время сильно утомляет и отвлекает.

Я ухожу в сторону. Сейчас мне важно понять то, что происходит внутри. Я понимаю, что передача началась, и небесный колокол подал первый сигнал на горе Разума. Впереди ещё гора Власти. Что будет там? Финал? Хватит ли у меня сил? И чем закончится передача? Смертью?

Сажусь на склоне. Мне не хочется никуда идти. Слушаю себя. Однако ничего не происходит. Яркое солнце, порывистый ветер и прекрасный вид, который открывается с горы, застилает взор. Никаких особых ощущений это не вызывает. Стас подходит и садится рядом. Он молчит. Я молчу тоже.

Ветер поворачивается в мою сторону и доносит обрывок разговора Арины и Радомира:

– Нет, Радомир, нет, – говорит девушка, – год, это слишком много, слишком большой срок. Я ничего не могу тебе обещать, и ничего не хочу требовать от тебя. Стоит ли удерживать ветер в руке…

Поток воздуха меняет своё направление и следующих слов уже не разобрать. Лишь фигуры и скупые жесты двух молодых людей. Однако я понимаю, что была права – Радомир решился на предложение моей дочери:

«А она ответила ему «нет», и не где-нибудь, а на горе Счастья. Достаточно жёстко, или даже жестоко. Хотя… Иногда возможность быть честным, отказ от обязательств, обретение свободы и есть истинное счастье. Знает ли об этом моя дочь? Или сейчас голос энергии, которая уже проснулась внутри её тела и осваивает новое вместилище, говорит за неё?».

Стас поворачивается в мою сторону, я что, размышляла вслух?

– Похоже, между ребятами что-то происходит, – говорит он мне с видом печального заговорщика.

– Похоже, – отвечаю и отвожу взгляд. От Стаса, от ребят, за горизонт.

– А славная бы получилась пара, – вздыхает он, и я понимаю, что он так и не прекратил думать о Мире. Чувствую неприятный укол в сердце.

– Всему свое время, – продолжаю смотреть вперед, – и если у них есть общее будущее, то оно обязательно случится.

– А я думаю, что нужно ценить время. Каждую крохотную секунду в этом постоянном «сейчас». И это мгновение тоже, – продолжает рассуждать он. – Возможно, ничего подобного больше никогда не повториться. Вот откажет парню, а потом пожалеет…

– Кто пожалеет? Арина? – я поворачиваюсь к нему всем корпусом. – Ну, насмешил! Ты что, не знаешь нашу дочь?

И тут же осекаюсь, будто налетая на каменную стену. Понимаю, что сморозила что-то не то. Неловко пытаюсь выкрутится:

– Нашу, в смысле мою, Мирину и твою. Она же у нас одна на троих. Как дочь полка.

Стас растеряно смотрит на меня, сквозь меня. А я понимаю, что снова говорю не то и не туда, задевая больную для него тему. Мира! Да, опять она! Дорогая моя подруга, извини, конечно, но тебе кажется снова пора в Египет. К своему Игорю. Иначе наш разговор точно ничем хорошим не закончится. Пока! Продолжаю пытаться как-то вырулить и спасти ситуацию:

– Да, во многом ты прав, – начинаю, стараясь быть максимально осознанной, – мгновение не повторится. В уникальности и есть его главная ценность. А надо ли, чтобы оно повторялось? Надо ли цепляться за уходящее? Допускаю, что сейчас Радомир влюблен. Но она то, нет. Я слишком хорошо чувствую свою дочь. Увлечена? Возможно. Но не влюблена. Ей скоро будет только двадцать один. Всё ещё впереди.

– Конечно, у неё многое впереди. Не то, что у нас…

– Ну, у нас наверняка тоже есть там что-то, – говорю я, не очень уверенно.

– Кстати, а что бы ты ответила мне на один вопрос? – Стас вдруг становится неожиданно серьёзным, а его взгляд – чрезвычайно пристальным.

– На какой вопрос? – не понимаю я.

– Может нам быть вместе? Как думаешь?

– Вместе? – опять не понимаю. – Как?

– Обыкновенно, как люди. Жить вместе. Стареть вместе…

– Тебе что, голову солнцем напекло? – спрашиваю осторожно.

– Ты даже не задумалась. Ну почему сразу нет? У нас ведь так много общего! – я понимаю, что Стаса несет.

– Потому, что я живая, а не деревянная – клин, для вышибания другого клина из меня так себе. И на роль обезболивающего средства подхожу не очень. Я человек, а не лекарство от несчастной любви. Понимаешь? Че-ло-век…

Он опускает глаза:

– Извини. Но ты не совсем права. Я не вижу в тебе клин. И не ищу спасения. Да, мои мысли нет-нет и возвращаются к Мире. Но вот с прошлой ночи о тебе я думаю гораздо больше, и чаще. Мне бы не хотелось упустить это мгновение как шанс. Не буду говорить о любви. Зачем? Наверное, мы в том возрасте, когда намного важнее быть просто собой. Ты сказала, счастье – это возможность быть честным? Вот я честно и говорю: в моем сердце больше нет несчастной любви. А, скорее всего, никогда и не было. Я ощущаю отверженность. Мужчине всегда очень трудно принять тот факт, что ему предпочли другого, без видимых причин. Только разве можно заставить человека быть рядом? Силой, давлением, манипуляцией? А мне нужно взаимопонимание. Лишь оно может склеить меня в единое целое из оставшихся кусков, залечить мои шрамы. Согласна?

– Согласна с чем? Залечить твои шрамы?

– Нет. Вернее да, но не только. Быть рядом. Жить вместе.

– Стас, вы, что с Радомиром сговорились? Заводить такие разговоры на горе Счастья? Ты хочешь, чтобы я ответила тебе, как Арина?

– Нет, не хочу. Я вообще не хочу, чтобы ты отвечала здесь, в Аркаиме. Просто обещай подумать. И ответишь мне, когда для себя окончательно всё решишь. Или ещё проще – когда Арине исполнится двадцать один. Вот в её день рождения и спрошу. А ты ответишь. Договорились?

Вот как на него обижаться? Я улыбаюсь:

– Договорились!

Когда мы вернулись в Аркаим, было два часа дня.

– Ну что друзья, тут перекусим, купим ещё что-то по мелочи, если забыли, и вперед! – настроение у Стаса явно улучшилось. Мне показалось, что после разговора на горе Счастья у него посветлело даже лицо.

– Я не поеду с вами, – вдруг произнёс Радомир, – прямо отсюда вместе с друзьями поедем в Окунево.

Он, в отличие от Стаса наоборот как-то сжался и посерел.

Мне было жаль парня. Хотелось сказать слова утешения на прощанье. Но на ум ничего толкового не приходило. В конце концов, ему нужно это пройти! Если сможет, значит, станет мужем Хранительницы. Той, что будет всю жизнь держать оберег над землей. И над его головой тоже. Рядом с такой сильной женщиной должен быть несгибаемый мужчина. А не сможет пережить ожидание-испытание – значит, не достоин. Всё просто. И по-другому никак.

Да, связь между ними уже есть. Арина не влюблена, но ей приятно его присутствие. Он влюблен. Но ещё не готов принять её целиком. Вместе с её миссией. Поэтому время здесь лучший доктор и судья.

Я ловлю себя на мысли, что в какой-то момент перестала видеть события из будущей жизни Радомира. Как и Стаса. Раньше видела. Сейчас нет. Что-то изменилось? Видимо да. И случилось это совсем недавно, там, на горе Счастья. Или же это потому, что я уже не та?

– А давайте опять к дяде Коле! – предложила Арина, – еда у него вкусная! Как раз для нашей компании.

– Хорошая идея! – поспешил согласиться Стас, видимо, проголодавшись. Что там мужику эти пара пирожков да чай.

Радомир промолчал. Я, стараясь не выдавать себя, тихонечко наблюдала за ним и прекрасно понимала, какой напряженный мыслительный процесс идет внутри его головы.

Дядя Коля встретил нас радостно:

– О, странники! Откуда? Куда?

– Были на горе Разума и горе Счастья, – ответил ему Стас, – сейчас твоей шурпы похлебаем, медовухи купим и поедем дальше. Сначала на Чеку, а затем и домой.

– Значит ещё на гору Власти осталось. Ну-ну… Всем власти охота, – как-то грустно заметил дядя Коля, наливая шурпу в тарелки, – наверное потому так насилия в мире много…

– Кстати, а что про ночное происшествие говорят? – вдруг спросила Арина, и мне показалось, что она что-то знает. Я невольно подобралась внутри: неужели? Однако уже через секунду поняла – она знает только то, что знают все.

– Много чего говорят, – дядя Коля поставил тарелки на стол, – но это больше на сказки похоже. Про то, что хозяева этих мест взяли жертву… Но кто-то же это преступление совершил? И, думаю, это был вполне себе реальный человек, из плоти и крови.

– Это уж точно, – согласилась дочь.

Остальные, молча, кушали. Разговор никто продолжать не стал. Я украдкой посмотрела на дочь: «Неужели не чувствует?».

Внешне Арина была абсолютно спокойна. И если она о чем-то и думала, то это вряд ли были события прошлой ночи. Скорее всего, её волновало произошедшее объяснение между ними с Радомиром.

Ребята окончили кушать первыми, и ушли немного прогуляться. Мы продолжали молчать. Возвращаться к разговору о личном не хотелось, обсуждать дела в присутствии посторонних – тем более.

– А что Вы думаете про это преступление? – вдруг прервал молчание дядя Коля. – Ребята сказали, что Вы из органов.

– Проболтались, – Стас старался говорить спокойно, однако я поняла, что он немного напрягся. – Ничего не думаю. Чтобы что-то предполагать – нужна информация, её у меня нет. В этом деле разбираются местные правоохранители – полиция, СК

3

. Не моя земля, не моя компетенция.

– Но ведь у Вас же есть свое мнение? Кто убил? Почему? – не сдавался дядя Коля, хитровато прищуриваясь.

– Мнение по поводу убийства у меня не сформировалось. Зато оно есть, и заметьте, совершенно определённое, про Вашу медовуху. Она замечательная. Я бы приобрёл пару бутылок. Это можно? – ловко перевел тему Стас.

– Да-да, конечно, – засуетился дядя Коля. Предприниматель в нём мигом победил любопытствующего обывателя.

Когда мы вышли из кафе и направились к машине, рядом с ней я увидела Арину и Радомира, которые, похоже, прощались.

«И все-таки, между ними уже есть связь. Тонкая, невесомая, почти незаметная. Но есть…» – подумала мимоходом.

– Прощай русалка, – услышала я слова Радомира.

– Почему русалка? – удивилась Арина.

– Окунево вспомнил и тот момент, когда увидел тебя впервые: лето было в разгаре, ты плыла по реке с распущенными волосами…

В его голосе я уловила, сколько нежности и любви, что даже моё сердце защемило от переполненности.

«Парень, не сдавайся!» – заклинала я. – «Дерзай! Будь смел! Ей нужен именно такой спутник как ты. Просто ещё не пришло время. Не теряй надежды, борись».

Радомир приобнял Арину, потом протянул на прощанье руку Стасу и кивнул мне. Пришла пора расставания.

– Спасибо за компанию, – грустно улыбнулся он, – мне пора.

– Радомир! – позвала его Арина, когда он уже повернулся, чтобы уйти.

Парень остановился и оглянулся. Девушка порывисто подошла к нему и сказала:

– Русалка говорит тебе до свидания. До новой, скорой встречи!

И, приподнявшись на цыпочки, поцеловала его в щёку.

У меня защипало в носу, на глаза, почему-то набежали слезы. Я отвернулась в сторону, чтобы никто их не разглядел, и краем глаза заметила тень большой птицы, которая мелькнула под облаками.

«Сокол! Ты снова здесь? Мне нужно приготовиться?».

– До свиданья, – послышался голос Радомира, и я поняла, что напряжение его оставило. Надежда вернулась.

Потом я смотрела на его удаляющуюся спину и размышляла, что если мне не видится будущее этого парня, значит, терпения него хватит. Где-то там, в будущем, их с Ариной пути снова пересекутся. Дай-то бог.

***

Гору Власти искали долго. Вернее не так, её было видно издалека, ведь среди гор Аркаима она самая высокая, однако рядом находилось ещё несколько гор, и было совсем непонятно, какая из дорог ведет именно к Чеке. Мы кружили по полю то в одну, то в другую сторону и никак не могли разобраться во всём этом дорожном многообразии. Навигатор сходил с ума, то и дело, посылая нас в тупик. Приходилось возвращаться и начинать всё снова.

– Заколдованное место какое-то, – начал заводиться Стас, – если в течение получаса дорогу не найдем, домой поедем. Только время теряем!

Арина, молча, смотрела в окно и совсем никак не реагировала на наши блуждания. Мне кажется, она снова и снова переживала расставание с Радомиром. Возможно, оставались какие-то сомнения, и нужно было убедить себя в правильности сделанного выбора.

Я настроилась и мысленно произнесла:

«Матушка Земля Ар! Помоги мне найти дорогу к горе. Ведь я должна там побывать! Должна! Прежде, чем закончится передача, что началась на горе Разума. Не обойди меня вниманием своим в нужную минуту».

– О, смотрите, птица! Она летит прямо перед машиной! Вот кто нам дорогу покажет! – неожиданно громко воскликнула Арина, встрепенувшись как ото сна и показывая на маленькую птичку, которая и правда летела прямо перед автомобилем.

– Птица дорогу покажет? Что за чушь? Нашла поводыря, – Стас уже порядком был зол, а слова Арины раззадорили его ещё больше.

– Не спорь! Просто езжай за птицей. Считай, что это навигатор.

– Фигня какая-то! – не унимался Стас, однако, к моему удивлению, действительно поехал вслед за маленьким проводником.

– А откуда ты поняла про птицу? – спросила я дочь, когда увидела, что мы действительно подъезжаем к подножию горы. Неподалеку стояла табличка с надписью: «гора Чека».

– Хозяева этих мест сказали, – беззаботно ответила девушка.

– Как сказали? – не могла успокоиться я.

– Да просто пришло в голову, и все. Мам, не допрашивайся. Сама не знаю ещё как. Но работает.

Я подумала, что Арина стала включаться гораздо активнее. Если она слышит хозяев этих мест, значит, передача идет непрерывно, ощущаю я то или нет. Скоро энергия совсем покинет меня, а Арина станет полноправной Хранительницей. Она уже сейчас чувствует не только материальный мир. Что же будет после горы Власти? Я совсем потеряю свою силу? Вероятно да, зачем мне теперь.

Глубоко внутри становится грустно, немного обидно, и даже горько. Как человеку, который вполне полноценно прожил полжизни, но однажды недобрым утром оказывается в инвалидном кресле. Я вдруг поняла, что не успела сделать очень многого, и половины от того, что могла. Ведь полномочия у Хранительницы огромные. Только я так много времени была занята собой и своей жизнью, что упустила большинство возможностей.

Странно, ведь Арина моя дочь, девочка, которую я безмерно люблю и желаю только лучшего. Но в тот момент меня уколола жгучая зависть. Ведь у неё всё впереди. А мне остается лишь щепотка времени, чтобы дождаться окончательного перехода.

Какая-то часть меня, ещё продолжала отчаянно сопротивляться, противилась переходу и близкому небытию – ей так хотелось простого человеческого счастья, любви, жизни. Я ведь человек, женщина, в первую очередь женщина! Хотя нет, неправда. В первую очередь я Хранительница, ведьма! И лишь только потом женщина и всё прочее. Я сумею, мой переход будет достойным!

Машина остановилась.

– Вот она, гора Власти! – громко сказал Стас, выводя меня из размышлений.

Выйдя из машины, я сразу подняла голову и осмотрелась. Всем громадьём своих скал, каменных уступов и обрывов Чека стремилась вверх.

– Да, путь к власти непрост, – хмыкнул Стас, оценивая предстоящий подъём. – Дядя Коля рассказывал, что многие руководители приезжают сюда совершать восхождение. Якобы для того, чтобы власть их была незыблемой. И даже, поговаривают, наш президент был здесь перед инаугурацией, – понизил голос, будто кто-то его мог услышать.

«Интересно, а зачем эта гора мне? Какую власть хочу получить я? Или наоборот? Здесь мне нужно что-то отдать, потерять, чего-то лишиться?» – непрерывно стучало у меня в висках.

– Стас, а Стас, будь другом, поделись с ближним, откройся – зачем тебе на гору? Какую власть заполучить алчешь? – дурачилась Арина, беззлобно цепляя Стаса, от переполнявшего её хорошего настроения.

– Да, какая мне власть? – не поддавался на провокации Стас. – Вот полковника получу через полгода, и можно подумать о пенсии. Наслужился. Чего-чего, а власти мне в жизни всегда хватало с избытком. Теперь больше покоя хочется. А у тебя самой, девочка, какие отношения с властью, что желается и получить хочется? – обернулся он к Арине.

– Не могу ничего ответить определённого. Для меня власть – это чисто абстрактное понятие. Я, на самом деле, не знаю, что это такое, и для чего это нужно. Пока не знаю. Надеюсь всемилостивые боги не оставят меня в полном неведенье, и жизнь всё поправит. Тогда, наверное, и узнаю.

«Да-да, скоро узнаешь. Ведь Хранительница имеет огромную власть», – подумала я и осознала, что никогда, ни разу по-настоящему этой властью не воспользовалась. А может попробовать? Или уже слишком поздно? Ведь передача уже подходит к своему завершению. Но не попробуешь – не узнаешь.

– А тебе, Злата, зачем эта гора, – вдруг спросил Стас.

– Не знаю, – начала я, растягивая слова. Ведь действительно не знала, что и сказать. А потом вдруг добавила:

– Завершить что-то, – выдохнула, подумала, – окончательно завершить.

– Завершить? На горе Власти? – не понял Стас.

– Да. Завершить. Достойно завершить, – твердо ответила я.

– Ну, ладно. Завершить, так завершить, – Стас не стал развивать тему, за что я была ему очень благодарной. – Пошли. Времени мало.

И мы втроём направились к горе.

– Смотри, источник, – заметил Стас.

Действительно, у подножья горы бил источник. Стас наклонился и, сложив руки лодочкой, набрал воды. Выпил, залихватски крякнул.

– Вкусная. Холодная. Вот вернемся обратно и обольемся этой водичкой перед дорогой. Тогда точно в пути жарко не будет.

– Это уже по желанию. Лично я предпочитаю воздержаться, – сдержанно улыбнулась Арина, – сейчас гора в приоритете.

И мы стали подниматься наверх. Пожалуй, за два прошедших дня, это был самый сложный подъем. Камни осыпались под руками и ногами, обрываясь, падали вниз. Пару раз, оглядываясь назад, я видела лишь крутой, почти отвесный обрыв с множеством каменных выступов, похожих на зубья.

«Когда идешь к вершине власти, оглядываться недопустимо. Иначе рискуешь сорваться и упасть вниз. А падать с вершины страшно, больно и, зачастую, смертельно. Вперёд, только вперёд», – думалось мне по пути.

Путь наверх непрост, а если он ещё и непомерно крут, то забирает все силы, до остатка. Поднимаясь на очередную высоту, я всё ждала, что вершина вот она, пожалуйте. Но раз за разом разочаровывалась – впереди возвышался новый уступ, а за ним ждала новая высота. Ох, и обманчива эта гора Власти. Наверное, так и в жизни. Достигаем какой-то власти, но впереди вдруг возникает новая стена амбиций. И мы стремимся всё выше, выше и выше. Не понимая зачем. Совсем позабыв о каменных выступах и глубоких ущельях ожидающих внизу.

Что такое власть? Амбиции? Реализация в социуме? Возможности? Как часто мы гордимся тем, чего якобы достигли. Упиваемся властью. Манипулируем. Реализуем свою выгоду. И по факту, теряем себя. А после этого, неизбежно срываемся и летим вниз. Рано или поздно, но это случается. Летим, чтобы погибнуть. Или изрядно покалечится. Это и есть плата за вожделенную власть? Стоит ли овчинка подобных жертв?

В какой-то момент, после очередного подъема, неожиданно для себя, я действительно оказываюсь на вершине. Здесь очень ветрено. Насколько, что даже просто стоять на ногах оказалось достаточно сложным. Всё, как в жизни. Получил власть – попробуй её удержать.

Посреди каменной площадки на вершине высился столб с закрепленным сверху гербом Российской Федерации.

«Откуда?» – только успела подумать.

– Видимо и, правда, президент сюда приезжал, – Стас, будто услышал мой вопрос.

Чтобы спрятаться от ветра я отошла в сторону и села, прислонившись спиной к приличному каменному обломку. Мои усилия не остались без итога, но вот ноги держали плохо. То ли от усталости, то ли от осознания того, что процесс передачи, который начался на горе Разума, продолжается и, скорее всего, уже подходит к концу. Здесь, на самой маковке горы, я опять стала чувствовать его очень явно. Сила стала покидать меня огромным потоком, вытекая через ноги прямо во чрево горы.

– Пожалуй, я пойду вниз, – вдруг сказал Стас, – не понимаю чем здесь можно заниматься, а пока вы тут – костер разожгу, картошку испеку. Спуститесь сами?

– Конечно, спустимся, – ответила дочь, – тебе видно и правда ветер власти не по душе.

Я молчала. Чувствовала, как уходит сила и молчала. Мне не хотелось говорить ничего. Хотелось кричать от бессилия и боли, которая вдруг поднялась в области сердца. Как и жгучее ощущение упущенного времени. Я закрыла глаза.

«Матушка Земля Ар! Я знаю, что моё время заканчивается, и скоро силы покинут меня совсем. Я никогда не пользовалась, дарованной мне Великим Творцом, властью Хранительницы. Но сейчас… прошу тебя, матушка, пусть человек по имени Святослав понесет справедливое наказание. Я знаю, что наказания в мире людей и в мире духа различны. Я знаю, что каждый следует своему пути. Даже если это путь предателя и убийцы. Но он не должен остаться безнаказанным. Прошу тебя, Матушка! Заклинаю тебя властью, данной мне, как Хранительнице…».

Приоткрыв глаза, я увидела вдалеке спину Стаса. Он спускался с горы. Арина стояла на камне, неподалеку от меня. По выражению её лица, я понимала, что с дочерью тоже что-то происходит. Ветер нещадно рвал её платье, а розовые волосы взлетали вверх, как языки пламени. Настоящая ведьма.

Арина повернулась ко мне и сделала шаг, приближаясь:

– Мама, скажи, что это такое? Что происходит со мной? – в её глазах был то ли испуг, то ли недоверие.

– Это передача Силы, процесс энергетического обмена. Сила, что покидает меня, сейчас приходит к тебе. Скоро тебе исполнится двадцать один, и ты станешь настоящей ведьмой, одной из тех ста восьми женщин, что хранят эту землю. Хранительницей.

– Передача? Сила? Хранительница? Зачем? Скажи – зачем мне это? Я не хочу жить твою жизнь. Я не хочу этого. Понимаешь? Ты не спросила меня. Никто не спросил, нужно ли мне это бремя. Так вот, сейчас я отвечу. Нет! Мне это не нужно! Я хочу быть обыкновенным человеком. Таким, как все вокруг. Ты слышишь меня?

Я не ответила. Лишь чувствовала, что сила ушла совсем, до капельки. Ничего не осталось. Процесс передачи завершился. Тело наполнили слабость и безразличие.

Что я могла ей ответить? Что не могу остановить этот процесс? Что это вовсе не в моих силах? И не в её силах тоже. Что не я выбрала её, а сама Матушка Земля Ар? И что это не бремя, а честь. Что предназначение будет исполнено, даже если сама Хранительница вздумает воспротивиться? Ничего этого я сказать не могла, поэтому просто молчала. Осознавая внутреннюю пустоту и бессилие. Сердцу снова стало невыносимо больно. Внутри стало нарастать необъяснимое давление, грозящее обратиться во взрыв. Оно было похоже на гигантский мыльный пузырь, который всё разрастался и увеличивался после каждого слова дочери. Тело затрясло мелкой дрожью и меня вдруг прорвало.

– Стой! – крикнула я. – Не смей отрекаться! Не смей обижать силу! Ты сказала, что не хочешь жить мою жизнь. Так ты и не будешь её жить. У тебя она своя. Но что ты знаешь о моей жизни? Думаешь, она была настолько плохой? Нет. Она была особенной. Я жила в такое время, которое ставило определенные условия. Мне неведомо, как будешь жить ты. И какие условия ждут тебя. Но они точно будут другими. В этом мире ничего не повторяется. Ты хочешь отказаться от того, что является неотъемлемым достоянием женщин нашего рода? Ты боишься ответственности, даже не понимая толком, в чём она заключается?

Да, жизнь у меня была лишь моя. В ней присутствовали сила и миссия. А ещё у меня было двое замечательных детей и любовь, которую я хранила и берегла. Я хранила и берегла мир на этой земле…

– Какой в этой силе смысл, если ты не смогла уберечь от погибели самого дорогого тебе человека, моего отца? – вдруг выкрикнула дочь. – Какой?

– Смогла, – проговорила устало, – я смогла…

– Что ты смогла? – Арина совсем перешла на крик. – Почему он погиб, если ты такая могущественная?

– Он не погиб, – говорила я тихо, однако она расслышала.

– Не погиб? В смысле? Что ты хочешь этим сказать? Что ты все эти годы скрывала от нас с братом?

– Не скрывала. Не знала. Сегодня ночью всё стало на свои места. Твой отец не погиб. Он сбежал, воспользовавшись подвернувшимся случаем. Одежду и документы бросил на берегу. Утонул совершенно иной человек. А он остался жить дальше. Значит, его уберечь я всё же смогла.

Свой голос слышала, как-бы со стороны. Он казался мне нечётким, хриплым и чужим. Будто кто-то проигрывал монотонную магнитофонную запись через плохую колонку

– Отец жив? – Арина утихла и выглядела донельзя растерянной.

– Жив. Как оказалось. Правда у него теперь другое имя, и другой облик. Это именно он убил Звенислава, – голос звучал всё тише и глуше.

– Что? Что ты сказала? Мой отец – убийца? Не верю! – Арина выкрикнула неестественно громко, однако ветер рассеял её крик и унес в сторону.

– Правильно. Не верь. Я и сама не верю. Человек, которого я любила, и тот, который был твоим отцом, погиб. На земле осталась только физическая оболочка. И в этой оболочке поселился монстр.

Порыв ветра больно ударил сбоку, пошатнул, и я поняла, что держаться больше не в состоянии. Слезы полились сами собой. Дочь смотрела ошарашено, будто видела мать впервые. Она вдруг порывисто подскочила ко мне и судорожно сгребла в охапку:

– Бедная ты моя, бедная… сколько пережила. Прости меня, если сможешь. Теперь я поняла, почему ты так страдала. И всё, что происходило здесь, в Аркаиме, поняла… Бедная моя.

Её глаза заблестели влагой, но она и не думала их утирать, предоставляя эту заботу ветру. Я же ощутила в объятиях дочери долгожданное облегчение. И какую-то нежданную, невольную радость.

«Она поняла тебя! Она тебя приняла! Она – твоя преемница! Теперь она полностью готова! Полностью готова» – услышала я тихий, но твёрдый голос, который шёл откуда-то изнутри горы. – «Полностью готова! Полностью готова!» – звук становился сильнее, и скоро стал напоминать грохотание падающих камней.

– Полностью готова! – в унисон произнесло эхо.

Это было последнее, что я видела и слышала, прежде чем потерять сознание.