– Все забыли, но Агриканский континент принадлежал рожденным демонами, – говорил ректор Склифор Эндр, – и других жителей эта пустыня не потерпит, как бы ты не старался! – стойкий взгляд на Его Владычество, который поняли лишь одни они. – Под толщей песка таится древние земли, Схараишах, и когда-то они были полны жителей, шума и пряностей. Пустыня не любила шуток и безответственности. Отправляясь в путешествие, следовало всегда быть осторожным и с уважением относиться к беспощадному окружающему естеству. Юная богиня, первый раз вступившая на землю, была смелой и безрассудной, и природа не оценила ее молодую безответственность и невнимательность. Простасия попалась в ловушку Ксиориса, нет, это не был артефакт, тогда это было лишь природным явлением, спонтанным и бесконтрольным. Маленькой богине не хватило опыта, чтобы выбраться из нее самостоятельно, а позвать на помощь своих братьев и сестер уже не позволяло само безвременье…

– И тогда… – вступила Простасия, прижимаясь к груди Склифора, – ты меня спас, просто так.

– Да, так и было… – явно теряясь в воспоминаниях, произнес Склифор.

– Он не знал, что я была богиней. А в те времена мы спокойно передвигались по миру, за которым следили и занимались созиданием, благословением вверенных сфер Абсолютом. Я же впервые коснулась своими ступнями горячих песков и так бездумно попалась во временное спонтанное завихрение, однако была вызволена. Я спросила у мужественного и смелого спасителя, что он хочет за мое освобождение, а он рассмеялся и сказал: «Позволь, проводить тебя в безопасность, и я буду счастлив!» Помню, как будто это было вчера…

«А ректор Склифор Эндр был тем еще романтиком!» – подумала я.

– И ты мне разрешила! Я проводил вызволенную красавицу до какой-то лачуги на окраине Схараишаха, которую Простасия еще долго выдавала за свой родной дом. Видите ли, она не хотела рассказывать, что она самая настоящая богиня, а я тогда уже без памяти влюбился в эти глаза, в пшеничную длину волос, в обманчивую хрупкость, за стержень и внутреннюю силу… и за то тепло, что омывало меня изнутри и снаружи, стоило ей появиться в поле моего зрения…

– И я чувствовала тоже самое… – со слезами на глазах проговорила Простасия, а затем нахмурилась и перешла к печальной стороне их встречи. – Мы любили друг друга, но пришло время сознаваться в своей крохотной лжи… и я бы созналась…

– Но о твоей неправильной любви узнали старшие собратья и решили разлучить нас самым жестоким и поучительным способом. Боги разыграли сценку, выдавая меня, как неверного избранника, ибо поймать меня с поличным у них не получилось, а ты, не разобравшись, поверила своим божественным родственникам, а не мне и моим жалким попыткам оправдаться.

– Да, я виновата перед тобой! Только потом я осознала всю глубину своей слепоты… но до этого я совершила столько плохого… По моей вине рожденных змиями и рожденных демонами не стало! Остались лишь мой храмовник, как ответственный, и ты... Я хотела, чтобы ты страдал долго и очень долго. Столько же, сколько и мое сердце болело…

– Угу, – вмешался Его Владычество, Дариус Сидиру, – а еще из-за тебя в ущерб пришли и другие древние расы, их земли прокляты, появились одаренные люди и заняли наши родные обители…

– Здесь, я бы с тобой поспорила, железный птенчик! В этом моя вина лишь косвенна, ваши боги, оболгав моего любимого, получили наказание Абсолюта, ибо предали равновесие миров и суть справедливости. В общем-то, так я и узнала, что мой избранник был не виновен – время мне подсказало… И я осмелилась начать следить за ним… И следила бы еще много дней и ночей, пока он не стал выделять ее. – произнесла Простасия и обвинительно тыкнула на меня пальцем.

– Ректор Склифор Эндр лишь показал, что такое семья… – проговорила я в попытках защитить того, кто так много мне дал.

– Простасия рассудила иначе, – теперь уже ректор Эндр стал защищать свое вновь приобретенное счастье, – и снова ошиблась…

– Да, – виновато склонила голову, продолжая говорить Простасия. – Снова я все не так поняла, но твое особое отношение к этой девушке дало мне толчок, что тебе следует напомнить обо мне и обо моей боли, и тогда я решилась подыграть этим…

Простасия кивком головы указала в сторону скованных Фаерхов и Фирша.

– Почему именно этих? – с реальным интересом спросил Дариус Сидиру, придирчиво рассматривая бывших преподавателей академии в блокираторах. Его Владычество явно не находил их достойными занять его место.

– Много причин! Первой и решающей причиной стало то, что они имели возможность дотянуться до Университета Магов! Я не хотела откладывать свое напоминание до Игр, мне показалось, это интригующим развлекаться издали. Вторая причина – мне было жалко девчонку, что замордовала ее же глупая и алчная семейка. Элайза – хорошая девочка, не заслужила такого отношения…

«Звездочка» Академии стояла с прямой, как меч, спиной, и гордо смотрела поверх всех. Я понимала ее… ей не нужна была жалость, она делала то, что могла, чтобы выживать в тех обстоятельствах, на которые она не могла влиять…

Я даже прониклась к ней уважением!

– Жаль, что она влюбилась в жаждущего власти маленького никчемного рыжего дракончика. – добавила Простасия.

– Моя любовь чиста! – полным достоинства голосом произнесла Элайза.

И все взгляды устремились к ней...

Каждый про себя подумал о том, что любовь не выбирает кого посетить, она просто случается, и не было никаких гарантий, что это чувство будет ответно, или выбор будет заслуженным этого же чистого чувства. Я сжала крепче руку Ручейка, инстинктивно, не предавая значения, что выдаю себя с головой…

Взгляд же Кевина мы видеть не могли. Он прекрасно слышал ее слова, но выдавить из себя хоть что-то не захотел или не смог… Все одно – печально и безответно…

И только понимая это – отсутствие хоть какой-либо реакции от своего возлюбленного – по щеке Элайзы скатилась одна, как будто хрустальная слеза.

– Да, девочка, и мои помыслы были чистыми, я хотела тебе помочь, а заодно проучить девчонку, что стала для моего Склифор особенной! И ловушка Ксиориса была моим письмом-откровением. – грустно призналась Простасия.

– Эм-м-м, прошу прощения, что вмешиваюсь, – перебил ректора Аспид или же маленькую богиню Андироган. – Это вы отправляли письма Камилле?

– Конечно я, – честно призналась Простасия, – кроме меня никто не сможет обойти проклятье Дракгхила. Мне надо было с чего-то начинать, чтобы Фаерхи, Фиршы и Шхейсы зашевелились, я и начала…

А я не догадывалась, что Камилла получила письма! Это объясняет – почему она решилась проклясть Бэллу, вот, что послужило началом истории этого времени!

– И что было дальше? – спросила я, за что получила испепеляющий взгляд Простасии, однако, она быстро зажмурилась. Видно, как она боролась сама с собой, чтобы воспринимать меня иначе… Интересно, какое самопожертвование… ради любви

– А дальше, ты мешала моим попыткам возмездия, их попыткам избавиться от лишних бастардов на теплое железное место!

– Хочу внести свою ноту протеста, – сыронизировал Его Владычество, – звучит несколько неуважительно к моим стремлениям, ведь я просто мечтаю получить сильного наследника с магией металла и передать ему то, на что потратил всю жизнь.

– Ах, мечтает он! – зло вскрикнула Простасия. Неожиданно ее глаза вспыхнули белым, так ярко, что пришлось и нам зажмуриться. – А теперь, железный птенчик, твоя мечта исполниться… В первую же ночь твоя избранница забеременеет сыном с железной магией…

Рев откуда-то из груди Его Владычества вырвался на волю, оглушая всех вокруг радостью. Острый взгляд мне прямо в глаза и многообещающая улыбка. И что это? Намек? Я отказываюсь беременеть сыновьями железного дракона!

Холод, пронизывающий холод, снова стал исходить от Ручейка. Он даже не дрогнул. Я передернулась…

Простасия рассмеялась так издевательски и помахала пальчиком.

– Нет, птенчик, не думай, что здесь подойдет любая, только… любимая! И, смотри, не потрать эту ночь за зря!

И она снова зловеще рассмеялась…

Простасия хлопнула в ладоши. И волна такой мощной силы прокатилась по земле, если бы не Ручеек и его стойкость, я бы согнулась, а может, и вовсе упала.

– Простасия! – грозно закричал Склифор. – Ты не должна вмешиваться в судьбы так просто!

Вообще-то, Склифор мог и заранее помешать. Ему-то не знать, на что способна его маленькая богиня, поэтому ругань его была больше показная…

– Извини… – буркнула она и добавила. – Все равно уже заработала наказание Абсолюта…

Услышав про наказание, Склифор Эндр побледнел, даже посерел, как и его гаргулы, стоящие статуями рядом. Он снова сгорбился и превратился в того древнего старика, которого я наблюдала все эти годы обучения в Университете Магов.

– И что же ты выберешь? Уйдешь, как и твои браться и сестры? – спросил Склифор, и голос его задрожал.

– Что ты… – запричитала маленькая богиня, – что ты, я так долго ждала жизни с тобой!

Она положила крохотную ладошку на его щеку. Пристальный взгляд друг другу в глаза, оставленное непроизнесенное обещание…

Плечи Склифора снова стали широкими, а спина выпрямилась… Любовь его вдохновляла на многое.

Его Владычество никак не мог отойти от наложенных божественных чар, стоял и не шевелился, ошеломленно. А я не могла отойти от услышанного. Зато ледяная водяная взвесь исчезла, не проникая до самого моего нутра.

Я понимала, что деталей мне еще было маловато, но общая картина постепенно прояснялась.

– Я думаю на сегодня достаточно! – непоколебимо произнес Ручеек.

Никто из присутствующих не ожидал услышать его твердый голос, да, и вообще услышать его. Я же ссутулилась, пытаясь провалиться под землю, ведь все смотрели на нас, и среди этих взглядов был и взгляд Зака…

Я нашла в себе смелость посмотреть на него. Слезы выступили, но не пролились. Одними губами я произнесла:

– Мне так жаль…

Зак Ульгрен легко улыбнулся, от чего шрам так привычно удержал его губу и вызвал скрученность моих внутренностей. Как же стыдно и несправедливо… Какая любовная ирония! Я люблю того, кто быть со мной не мог, а Зак любил ту, что быть с ним не могла –все это неправильно…

– Расходитесь… – скомандовал Склифор, – Когда отведете студентов, прошу всех явиться на собрание!

Маленький кулачок прилетел ему в плечо, и Простасия змеей зашипела:

– Это я здесь ректор, и командую здесь тоже я! Преступников – в карцер академии! Преподаватели – ко мне в кабинет, студенты – по комнатам!

Все покивали головой, спорить с богиней после такого – вообще было опасно для собственной целостности, и послушно стали расходиться. Меня под руки повел Ручеек, на Зака я больше не обернулась, было страшно. Мне следует накопить храбрости и поговорить с ним. Я не хотела, чтобы все закончилось так плохо…

Ручеек, не церемонясь, подхватил меня на руки, а я благодарно прильнула к нему. Когда еще доведется так бесцеремонно потрогать любимого, понаслаждаться его ароматом свежести и понежиться в его крепких руках…

– Открывай! – приказал он мне, ставя меня на ноги у двери моей комнаты.

Я послушалась, а затем медленно волоча ноги прошла в комнату.

За спиной я услышала нетерпеливый вздох и тут же оказалась снова на руках у Ручейка. Он собственноручно уложил меня на постель.

– Отдыхай! – снова бросил он мне короткую фразу.

– Угу…– сказала я, закладывая руки за голову и пялясь в потолок. О, боги, как я устала. Нет бы, всем жить спокойно и довольствоваться самой жизнью, нет, все хотят что-то получить, занять, переделать, заполучить… а спокойно жить – никто не хочет, кроме меня…

Ручеек же не уходил, наблюдал за тем, как я размышляю, опустошенно рассматривая свою комнату.

– Совсем устала? – участливо спросил он.

Я махнула головой, отказываясь, но решила ответить:

– Просто, не понимаю…

– И не надо понимать, просто живи! – сказал Ручеек.

Мои глаза тут же нашли его, он догадался или просто был такого же мнения? Почему же его тело покрывают узоры для другой… Несправедливо и больно…

– Спи… – прошептал он и медленно провел ладонью над моим лицом, погружая меня в наведенный сон. Вот, так-то просто он избавил меня от мучений, страданий, и даже злиться за это на него не буду!

Он позволил себе совсем немного радости и коснулся подушечкой пальца ее щеки, провел до шеи, не удержался, и осторожно прошелся по ее губам. Вспомнив о сопернике, он одернул руку, как будто обжегшись, сжал опущенные кулаки с такой силой, что послышался хруст ледяной корки, что выступила, выдавая его настроение.

Резко развернувшись, Ручеек вышел из комнаты, бесшумно прикрыв за собой дверь. Он подождет, не важно сколько – даже Склифор дождался…

И Ручеек направился в приемную к ректору Аспиду, которая оказалась маленькой богиней… и как он мог не понять этого раньше? Ведь он чуть ли не осязал эту мощь в обманчиво юном теле! Неразделенная любовь совсем ослепила его…

Осталось решить пару вопросов, а потом он покинет Дракгхил и всех его студентов, без исключения!