Рука девушки, что была юна лишь ликом, безвольно упала. Чтение заклятья прекратилось. Губы ее задрожали, а глаза заполнились слезами.

– Ты здесь из-за нее, Склифор? Хочешь спасти свою любимицу? – прошептала Простасия трепещущими губами.

Склифор Эндр, знаменитый ректор Университета Магов неотвратимо приближался к ней – гордо, уверенно и в окружении гаргулов, и не просто приближался, а летел на здоровенных кожаных крыльях. Истинный рожденный демонами! Теперь-то понятно, откуда на университетской крыше возникли низшие демоны… Университет оказывается возглавлял один из древних, кто бы мог подумать? Да все подозревали, что ректор Эндр непрост!

С ним же летел и железный дракон, Его Владычество – последний, что подчинял магию металла, в его взгляде читалось откровенное недовольство. Купол-то он успел разрушить, а эффектно и победоносно появиться умудрился старик Склифор. Однако, сейчас ректор УМа выглядел не таким уж и древним, но мятая кожа и седина были довольно выразительны.

Им в параллель двигался и Ручеек по созданной волне, и сейчас его ничего не могло остановить. Ему нужно было добраться до нее одной, как можно скорее… Он чуть снова ее не упустил – комок нервного перевозбуждения встал у него поперек горла, перехватив дыхание. Ручеек увеличил скорость.

Службисты из Коалиции Мира, Зак и Бэн, сидели на поверженных врагах и застегивали ограничители на вывернутых за спину руках. После этого, они подхватили предателей и повели их к месту, где совсем скоро выясняться все причины, которые заставили их нарушить закон.

Ольгус Фаерх и Крион Фирш перестали сопротивляться, тяжесть абсолютного блокиратора была настолько невыносима, что им с трудом удавалось держать веки открытыми, или же не блокиратор был в этом повинен, а безоговорочный и убийственный проигрыш…

Как только Андироган понял, что его участия в поимке двух преподавателей, что возомнили о себе лишнее, больше не требуется, он со стремительным ветром помчался сквозь все дебри стадиона к своей невесте, которая все еще была под действием странной и пугающей Простасии Аспид. Андироган пока не знал, что ему и думать о ректоре Академии Пяти Элементов, но об этом явно знал Его Владычество. Для него-то уж не стало сюрпризом не сила, которой она обладает, не связь со Склифором.

В том, что в заварушке будут участвовать такие роды, как Фаерхов, Фиршев и Шхейсов, он уже знал. Их стратегию к тому моменту Андироган уже познал – они объединились для того, чтобы протолкнуть Элайзу, как дочь Его Владычества, а затем совместно управлять землями Дракгхила и позволить себе роскошную жизнь. Конечно же, сплошная иллюзия. Андирогану их план не виделся идеальным, ведь столько советников не смогли бы договориться, однако, он должен был признать, что они далеко прошли! Но, соблюдение законов Коалиции Мира Его Владычество не отменял, и каждому придется ответить за собственные нарушения.

Хорошо, что Андироган вовремя успел просмотреть и еще раз проверить экспедиционные документы, тогда-то он и обнаружил тончайшую взаимосвязь между всеми нападениями: призыв монстров с Агриканского континента, мотивацию к престолонаследию. Ему оставалось лишь подтвердить или же опровергнуть…

Допрошенные личности были обезврежены довольно быстро, вся игра стала более-менее понятной. Им всего-то оставалось лишь взять других с поличным. Отправляясь на финал Всеземельных Межмагических Игр, Его Владычество и сам Андироган уже были в курсе, от кого ждать пакости, но, как же они могли предугадать поведение ректора?

Конкретно у Андирогана не было подозрений на ее счет, он считал, что отношение Простасии к Саше было испорчено именно его вмешательством и вмешательством Дариуса Сидиру, как бесчестная протекция чужака. Но, кажется, это было совсем не так. Да и Бэллу она не трогала, все же основная конкурентка за престол была его чудесная невеста, ну… и он с ее помощью.

Его Владычество намекнул о проклятье, которое как-то связано со Склифором, собственно, об этом он и отправлял срочное письмо с рожденной феями той ночью переменившую все роли. Однако, никаких сведений ни о проклятье, ни о чем-либо еще, он не раздобыл. Склифор Эндр всегда был скрытным – ни расы, ни стихии, ни возраста, ни связей, лишь ректорская деятельность, собственный кодекс чести, отстаивание прав Университета Магов от притязаний любых земель. В сущности, это все, что было известно о ректоре Эндре. А он, оказался, полон неожиданностей, подумать только – рожденный демонами! Высший! В окружении гаргулов явился на самую кульминацию!

Но все же… Простасия Аспид, кем рождена была она?

– Ты так долго живешь на этом свете, Простасия… – проговорил Склифор, приземляясь возле нее и складывая крылья.

– Я не выбирала такую жизнь, Склифор. – мотая головой, отвечала девушка.

Сейчас, она не выглядела ни безумной, ни обозленной – сейчас, она была простой девушкой, печальной, отчаянно несчастной юной девой. И из-за нее я все еще не могла пошевелиться, однако, и моя душа не перешла за край… и я осталась жива, случайность, да и только, но теперь смогу досмотреть эту постановку и узнать, что же так обидело эту нездешнюю девушку…

– За что ты наказываешь ни в чем не повинная дитя… – недовольно проговорил Склифор и встал перед маленькой, а по сравнению с ним она казалось еще крохотней, Простасией.

– Она была повинна... – не согласилась Простасия и горячо стала объясняться. – Ты нянчился с ней так долго, а про меня совсем забыл!

– Как же я мог забыть о тебе? – спросил Склифор и взял деву за руки. Молодка и почти старик. Резонанс. – Ведь это ты разбила мне сердце много-много лет назад…

И кто бы мог ожидать, но Простасия безутешно расплакалась, некрасиво, громко и так искренно. Она неистово терла глаза руками, стирая пелену с глаз, под осуждающим взглядом Склифора.

Боги, как же он мог любить такую? Сколько же им всем лет и почему он, рожденный демонами, уже стар, а она нет? Тогда, какая же древняя кровь текла по ее венам? Боги, неужели все это только лишь из-за любви? Любовь бывает настолько отчаянной? Ух, сколько сумбурных вопросов рождалось в моей голове.

Склифор обнял Простасию, бережно и аккуратно, та безропотно прижался к нему, выливая все слезы мира на подставленную могучую грудь. Он гладил ее по волосам ласково и нежно, по-моему, он ждал этого момента слишком долго…

– Простасия, – обратился о к ней, – отпусти детишек. И мы все поговорим.

– Хорошо, – шмыгнув носом, согласилась она после того, как наплакалась.

Девушка взмахнула рукой, и искры ее магии белого цвета вылетели с раскрытой ладони. Каждая искорка устремилась к порабощенному студенту, а стоило коснуться блестящей крошке до центра лба, как от неожиданного освобождения студенты падали на землю в полном бессилии.

Бэлла не успела упасть, ее вовремя подхватил Андироган. Бэлла не сразу поняла, кто же стал ее спасителем, а, разглядев своего жениха, она счастливо улыбнулась и прошептала:

– Анди, это ты?

– Куда же мне без своей девочки! – прошептал он, и несмело прикоснулся к ее губам. Это был их первый значимый в своей искренности поцелуй.

Все, допрыгалась его невестушка, больше никуда…

Бэлла ответила на поцелуй, вкладывая в это простое и легкое прикосновение всю свою любовь, которую она хранила в себе так долго. Андироган – не дурак, прекрасно понимал, насколько он был виноват перед своей избранницей, но он исправится, сделает все, чтобы больше ей не пришлось ждать его, такого идиота.

Белая искорка и меня не обошла стороной, подарив мне свободу. Мне не удалось избежать падения, но я избежала жесткого приземления на твердь земную. Слава всем богам, я рухнула на вовремя подставленную водяную гладь – мокро, зато не больно! Я даже не успела осознать себя свободной от магического принуждения, как тут же была захвачена теплыми, безответно любимыми руками…

Цветастое мужское платье, серебряные волосы и белый взгляд, который горел всеми звездами неба.

Мы не произнесли друг другу и слова, и, честно признаться, пока говорить я не могла. Разговоры у нас не складывались, не стоило и начинать, по крайне мере не сейчас, когда я почти перешла границу своего конца и неожиданно вернулась. Я прижалась к нему от слабости, но, на самом деле, по собственному желанию и нужде, и осталась так стоять, прижатой к его теплому боку и в кольце его крепких рук…

Да, и не хотела я вести беседы, мне все же было любопытно узнать, с чего все началось и причем здесь та девчонка, что так доверчиво ластилась к нашему ректору.

Хм-м-м…

– Простасия, – заговорил Склифор, – ты же знаешь, что я никогда тебя не предавал!

– Теперь знаю… – ответила она.

– Так, зачем все это? – спросил он, вглядываясь в ее глаза, и привычным жестом он стал перебирать ее пшеничные волосы. Простасия разомлела, она была полностью растворена в ректоре Эндре.

– Ты не предавал, но забыл… – прошептал она.

– Ни на секунду… – твердо произнес он и улыбнулся.

Простасия долго разглядывала его морщинистое лицо, она явно не верила ему. Ее сердце было настолько убеждено в безнадежности, что ей было сложно поверить его словам. Поверить в то, что он все еще ее любит, а она…

Простасия снова заплакала, и сквозь слезы она сумбурно заговорила:

– Склифор, прости, я так виновата… Я поверила им! Я поверила им, а не тебе! А потом… я так долго тебя ненавидела, так долго! И вся эта ненависть превратилась в то, что превратилось… О, сила, я же всю землю прокляла… всех виновных, кого считала таковыми, и так долго страдала… подсматривала, глядела… сошла с ума от ревности…

Неожиданно, Его Владычество перестал быть драконом и влез в их разговор. Не очень-то он был терпелив к женским слезам. И только Дариус Сидиру мог себе позволить произнести хоть слово в такой странной и лично-любовной ситуации.

– Между прочим, мы обернули твое проклятье, маленькая богиня, себе на пользу, и умело пользуемся пространством!

Склифор тут же пришпилил взглядом Дариуса Сидиру и ехидно подметил:

– Ну да, ну да, только земля твоя чахнет, а драконы вырождаются, несмотря на все твои особые усилия…

Его Владычество в миг взбеленился и порывисто стал возражать:

– Это ко всем древним расам относится! И всех их прокляли из-за того, что сочли тебя, Склифор Эндр, неверным! Избранник богини!

Зак вел Ольгуса, которого когда-то считал вполне себе неплохим преподавателем – в меру веселым и ответственным, он удерживал преступника за закованные руки в блокираторы. Эти ограничители были совсем не такими, что таскали студенты в наказание, это был абсолютный и совершенный артефакт с мгновенным действием, ни капли магии в теле не оставалось, стоило защелкнуть браслеты. Участь – так себе.

Уж никак Зак не мог предугадать, что Ольгус, рыжий и непосредственный, окажется участником сговора за престол Дракгхила, да еще и какими способами, тем более и брата склонили, раскрыв в том такое жестокосердие, что сложно было ожидать подобного от студента. По началу, он даже не поверил словам Бэна…

Ладно, все бастарды грешили своеобразной конкуренцией, Зак признавал это, но, в данном случае, эти одаренные перешли все границы.

Крион Фирш никогда Заку не нравился, от него вечно разило какой-то болотной жижей, что не прельщало его кровь рожденных драконами. И, когда один из службистов Коалиции Магов, к которым и он в какой-то степени относился, предостерег его в отношении этих двоих и обязал оказать помощь, Зак был явно озадачен. И, нет бы, Бэн раскрыл ему все с самого начала, нет, он поговорил с ним лишь перед самым финалом.

Заку было известно, кем являлся Бэн, но он думал, что тот находится в Академии Пяти Элементов для проверки провождения Всеземельных Межмагических Игр, а не для того, чтобы поймать магов, что перешли грань. Сам Зак не имел такого высокого положения в Коалиции Мира, чтобы вести расследование и ловлю преступников. Он не был палачом магов в полном смысле, пока что он был больше следящим. Зак являлся специалистом по пламени высокого класса, тут он не лгал, и находился на начальном пути к установлению справедливости Коалицией Мира. Об этом, естественно, рассказывать всем он был не обязан, как и Бэн, и Саше он ничего не рассказал, и чувствовал по этому поводу тяжелую вину.

Его взбесило, что он ничего не мог поделать с ее участием на играх, вот тебе и специалист по пламени! Еще и самый лучший наставник, который сейчас опоздал и наблюдал, как его любимую на дрожащих ногах удерживал тот самый рожденный альвами…

Да, стоило признать свое поражение еще с самого начала! Но Зак был рисковым и урвал свой кусок блаженства, тоскливо, что этого счастья оказалось так сладко-горько мало!

Бездна, но он хоть попытался удержать этот своенравный огонек…

Зак видел, как Саша пальцами пытается унять головную боль, наверняка, это последствия омерзительного воздействия покорности Простасии. Пока Саша даже не заметила его приближения, поэтому все еще благодарно и по-девичьи хваталась за Ручейка, что крепко удерживал ее в вертикальном положении, откровенно наслаждаясь ее близостью. Зависть сожрет Зака вместе с его собственным пламенем и хвостом, он жаждал того же…

А затем она тихо, но возмущенно произнесла, прекращая опустившуюся на это место тишину:

– Маленькая богиня, ее избранник, неверность, это что? Миф о рожденных демонами и ловушке безвременья? Это шутка? Это же было еще до сотворения нового мира!

– Я посмотрю, сколько ты проживешь, полукровка! – прошипела Простасия, опомнившись, что находилась перед Склифором, она по-детски стала заглядывать к нему в глаза. Она боялась увидеть там осуждение.

Ректор Эндр тяжело вздохнул.

Я не поняла, что имела ввиду Простасия. И пока я вообще не обнаружила никакой ясности, поэтому уставилась на ректора в просьбе о скором внесении всеобщего понимания.

– Да, Саша, ты права! Все не так просто, особенно учитывая то, что история берет начало с давних времен, но, поверь мне, я не знал, что она может развернуться… так! Однако, я рад, что она закончится здесь и сейчас. Я начну, а Простасия продолжит, хорошо?

И маленькая богиня или ректор Аспид, или боги, знает, кто еще, кивнула, готовая на все, лишь бы Склифор был рядом.

– Только для начала, не могли бы вы установить блокираторы на студентов, которые не хотят быть наказанными. – сказал Склифор и кивнул в сторону толпы.

Как раз в этот момент Кевин попытался раствориться в воздухе, но Его Владычество заревел в такой невообразимой ярости, что все присутствующий дернулись. Дариус топнул ногой, и прямо из земли вылезли четыре пласта металла, которые остановили воздушника! Быть такого не могло, но Его Владычество был очень сильным одаренным. Кевин врезался в первую пластину, сбивая с пути, остальные же скоро запечатали его в сотворенную Его Владычеством клеть. Попался!

Сначала, Бэн и Зак установили ограничители на всю оставшуюся команду Академии, Элайзе и двойняшкам. Кевину же блокиратор повесили самому последнему и даже заклеили рот, ибо он извергал такое количество бранных слов, что даже Ольгус кривил свои губы. Кевин обвинял всех: и свою семью, что заставляла его и никогда не интересовалась, что хотел он; обвинял ректора, что так же пользовалась их положением; он осмелился даже обвинить Его Владычество, что специально стравливал своих детей в поисках самого сильного. И, где-то я даже соглашалась с Кевином, в чем-то он был очень даже прав, но выбор перейти грань был только его и больше ничей…

Команда Горного Университета осталась присутствовать здесь же, под присмотром своих кураторов, до выяснения всех обстоятельств.

Из всех своих укрытий медленно и с поднятыми руками вышли и участники, представляющие Оплот Стихий и Пелагический Интернат, их весело и задорно подталкивали под спины воздушные петли, которые ловко контролировал Андироган. При этом он радостно держал свою невесту в объятиях и нежно ей улыбался.

«Что же до окончания осталось не так долго!» – подумала я и зажмурилась, смело хватая за руку Ручейка.

Голова кружилась страшно, но и я, и все собравшиеся, виновные и невиновные – абсолютно каждый из нас хотел, наконец-то, узнать все от начала до самого конца!