…Саша Лорски… Академия Пяти Элементов…

Близился финал. И от этого я нервно сглатывала – переживала, готовилась. Нет, я не боялась за себя, оказалось, что моя капелька крови рожденной драконами была очень жизнелюбива. Я рассчитывала на ее помощь, раз, уж сама над ней не имела никакой власти.

Мы с Заком обсудили ее рождение, он был очень доволен, что его предположения оправдались. Правда, он рассчитывал на полноценный оборот, когда проводил со мной тренировки. Зак не встречал подобную трансформацию и не мог передать мне свой опыт полноценно. Да, бывали редкие случаи позднего рождения второй ипостаси – полное перевоплощение в дракона, но чаще всего случалось такое, как произошло с Броерюмсой Славейк – застревание, если активация крови и трансформация не произошли одномоментно. Чаще же случалось, что и вовсе никакого намека на трансформацию нет, а кровь спит.

Это никакая не новость, новостью был мой второй облик – не человек, не дракон, что-то среднее, чешуйчатое, прямоходящее, зато с крыльями, и, как к нему взывать, Зак понятия не имел. Он считал, что я обязана была развить и научиться взаимодействовать с миром во втором облике. Я с ним соглашалась, но пока до этого было далековато, впереди маячила финальная битва, последний этап Всеземельных Межмагических Игр, который обещает нам круговорот опасностей и подвохов.

Прежде, чем учиться чувствовать себя свободной и легкой чешуйчатой мордой, следовало подумать, как дожить до этого момента. Впрочем, я так и сказала тогда Заку, и он тут же помрачнел.

Зак рассказал, что отменить последний этап вообще было невозможно – ректор не соглашалась. Но он обратил внимание, что мнения между кураторами тоже разделились. Ясно, что господин Фаерх и господин Фирш были «за» проведение, я-то одного из них и подозревала, однако, была удивлена, когда Зак назвал и кураторов Оплота и кураторов Горного Университета, как согласными. Его этот их выбор тоже несколько удивил. Против проведения выступили Пелагический Интернат и, собственно, сам Университет Магов. Все остальные посчитали этот случай просто очередным недоразумением, тем более все же хорошо закончилось – так, объяснились те, что не были против! И то, что никто сильно не пострадал – был главный их довод!

– А ораниум их не смутил? – спросила я.

К тому моменту, когда я задала этот вопрос, я уже знала, что этот камень был опасен для магов любой стихии. Добывался где-то на самом дне Агриканского континента, и не являлся основой для артефактов, вообще. Да, его описывали, как возможный источник для изделия, видимо его и использовали до того, как поняли, что он может быть опасен. Сейчас, же в каждом справочнике были указания на его неблагоприятные побочные эффекты и запрет на использование его, в качестве источника. Побочный эффект его в том, что он высасывал из мага стихию при взаимодействии с ней. Забирал скоро и много, до такой степени, что чаще всего у мага случался приступ с возможностью смертельного исхода от быстрой потери ресурса таким ядовитым способом. И как же ораниум попал к нам в ящичек, тоже оставалось очередной загадкой.

– Броерюмса Славейк собирала ящики для каждого учреждения, и она клянется, что они были одинаковыми. Ее слова были подтверждены, поэтому подменить ваши источники мог любой, но не она. После того, как после сборки инвентарь утвердили, к сундукам как будто бы никто не прикасался. – признался мне Зак.

– И никто не заподозрил, что эта была акция против Университета? – спрашивала я дальше.

– Заподозрили, особенно ваши кураторы бесновались. Я присоединился к их мнению, но наших голосов было мало, так же, как и доказательств. Бэн, конечно, метался, но пока и его руки связаны.

– А причем тут Бэн? – уточнила я, стараясь сделать это наиболее безмятежно и непринужденно.

Зак плутовато улыбнулся, а мой взгляд снова прикипел к его шраму, да чего же он мне нравился. Зака было не пронять моими ужимками, или мне было не дано использовать искусство манипуляций, как это делала Бэлла. Он не поддался…

– Не поймаешь, Сашенька, не я буду тем, кто расскажет это…

Губы странным образом надулись, что и меня саму это взбесило, буду я еще расстраиваться от того, что мне не открыли очередной секрет! Ничего, вот-вот произойдет нечто эпохальное, возможно, мне и знания о службе Бэна не понадобятся…

– Как будет проходить финал? – сменила я тему, переставая вести себя, как маленький ребенок.

– Классика – битва между участниками, все команды против друг друга на арене стадиона. Единственное, что решили добавить, так это игровой, сменяющийся ландшафт, защиту для зрителей и постоянное наблюдение сквозь магические зеркала. Никаких больше артефактов, лишь бой – стихия и кулаки…

Я кивнула, принимая к сведенью все озвученное, теперь о возможности наличия лишних щитов, с помощью артефактов, можно было забыть, но имелось у меня еще несколько лазеек с укреплением нашей жизнеутверждающей устойчивости. Знать бы еще, от чего защищаться, помимо участников-агрессоров из Академии.

Мое молчание затянулось и Зак снова заговорил:

– Я переживаю за тебя, чувствую, западню. Я как будто бы саморучно провожаю тебя в пасть ко зверю и никак не могу этого предотвратить, сколько бы не пытался.

– Ни у кого не выйдет предотвратить неизбежное, видно, богами велено случится то, что должно… – философски прошептала я, рассеянно глядя по сторонам.

– Я сделаю все, что в моих силах, чтобы не случилось! – пообещал мне Зак в тот наш разговор. Он был со мной нежен и аккуратен, как и говорил.

Можно было рассчитывать и не только на его помощь, но я почему-то была уверенна, что им не позволят нам помогать, кто, что и зачем – понятия не имела, поэтому жалкая кучка студентов из УМа просто обязана сто раз обезопасить себя и остальных, по возможности. Я все еще детально помнила формикарскую львицу и ее дитя, и ждала врага в тысячу раз сильнее. История в каком-то смысле должна повториться. А, раз, я не могу остановить это возвращение, значит должна его оседлать.

И, когда в следующий раз собрался наш маленький совет, я вывалила все свои предложения о дополнительной защите без использования артефактов. Другие тоже не бездельничали и предложили свои варианты, которые можно было использовать с моими озвученными вариантами.

Мы принялись за дело – замачивали свои доспехи в зельях, зачаровали каждый сантиметр бронебойной кожи, мы подготовили зелья, которые можно было употребить до того, как начнется финал. Может, в нашем университете и не преподавали «Артефакторское дело», зато сам Ручеек учил нас «Алхимии»!

Мы повторили все известные и доступные нам щиты, потренировались их устанавливать друг на друге, чтобы каждый из нас был как можно больше защищен от любой из стихий. Договорились о том, как будем действовать на последнем этапе, а мы решили даже не бороться против кого-то, а наоборот, избегать контакта с другими участниками любой ценой. Команда верила мне, что просто боем все это не обойдется. Наверное, потому что собственными глазами видели, какая катастрофа тогда произошла в Университете на Финальном Контроле Выпускников.

Мы договорились, что осмотрим стадион на наличие ловушки Ксиориса, чтобы избежать уж совсем наглого повторения, но даже, несмотря на все наши ухищрения, мы даже и не догадывались, с чем мы столкнемся и чем это обернется…

Ручеек и Бэн были не просто довольны нашими результатами, а восхищены нашими наработками. Оба куратора гордились, что мы не теряли время зря и провели полноценную подготовку без их участия. Естественно, они подсказали, что еще можно было использовать и каким образом, но и они до конца не знали, что нам предстоит преодолевать помимо схватки с другими участниками.

Бэн как-то поймал меня одну и принялся извиняться с выражением лица, как у побитого первокурсника.

– Саша, я должен извинить перед тобой за поведение Реки! Ты не держи зла на нее…

– Я и не держу, – честно заверила его я. – Она у тебя вспыльчивая, полна горных порогов.

Бэн довольно улыбнулся, наверняка его посетили воспоминания о своей возлюбленной. И эти воспоминания ему были, ой как, приятны. Идиот влюбленный.

– Да, она, не самая милосердная, твоя правда… но она сожалеет о том, как хотела поступить с тобой; что пошла на поводу у эмоций, так не подобает вести себя ни рожденной альвами, ни целителям. – он явно цитировал ее слова, но не стоило этого всего делать для меня. Мне было неловко.

– Я просто беспокоилась о тебе, все же мы не чужие друг другу! – произнесла я с открытой улыбкой, мы столько лет плечо к плечу возились на песке университетского тренировочного зала, странно было бы не переживать о том, кто так долго о тебе заботился.

– Теперь можешь не беспокоиться! Я нашел свое! – произнес он, а затем неуверенно добавил, – Ты и меня извини, я почему-то решил, что мои ожидания должны исполниться и вовремя не понял, что мне следовало остановиться, однако, мои чувства к тебе были искренними, хоть и не такими всепоглощающими, как к Реке. Она для меня…

Я рассмеялась, перебивая.

– Ты не обязан говорить мне это! Я ценю тебя в своей жизни, Бэн! И продолжай быть таким же счастливым, как сейчас!

– Твои глаза, так и остались разными! – он правильно сделал, что к прежней теме чувств не возратился.

– Угу, наверное, этого уже не исправить, даже с усердными стараниями госпожи Льюис! – ответила я, честно говоря, меня не волновал цвет глаз, и разноглазой я оставалось все такой же Сашей Лорски.

– Будьте на чеку, все на пределе! Знай, что мы на страже вашего благополучия!

Я кивнула, и на этом Бэн меня отпустил. Мне даже стало легче дышать. Самого главного он тогда мне не рассказал, отвлекаясь на лишние извинения. И не то, чтобы эта информация сыграла роль, однако, она помогла скорректировать дальнейшие решения.

Река не стала рассказывать мне, но рассказала Бэну, что Элайза часто приходила к ней с просьбой о зельях с заживляющим, костосращивательным и снотворным действием. Это был ее постоянный набор. Причем Элайза никогда не разрешала проводить госпоже Льюис осмотр, но целителю хватало и того, что виднелось из-под одежды девушки. Госпожа Льюис тактично не спрашивала и давала все необходимое для быстрого выздоровления, но она совершенно не озаботилась, откуда у «звездочки» академии бесконечные травмы.

Элайза говорила, что это все из-за усердных тренировок в теле дракона, и Река охотно ей верила, закрывая глаза на то, что у рожденных драконами с полным оборотом регенерация такая мощная, что впору было завидовать даже рожденным альвами.

Я больше не верила в свои первые впечатления… Все оказалось не таким, каким предполагалось. Я везде сомневалась, доверяла лишь своей команде, кураторам и Заку.

Ну… может, еще Андироган был достоин доверия. Бэлла умудрилась послать ему письмо еще в первую же ночь, когда его и написала вместе с братцем, поэтому мне даже не пришлось и пространством шевелить.

Бэлла и Сирилл посреди ночи встретили кого-то из студентов академии, они заставили этого несчастного запозднившегося студента исполнить их «просьбу», как они выразились. Сирилл с угрожающим и недовольным лицом на многих вселял ужас, оно стало не только ускорением в исполнении их приказа, но и гарантией молчания исполнителя. Куда, кто, когда и что отправлял – никто ничего не запомнил!

Ответ от Андирогана пришел быстро. Бэлла хлопала в ладоши, радовалась, мечтательно закатывала глаза и прошептала мне на ушко, когда надоело витать в розовом мареве любви:

– Он точно всех нас спасет!

– Угу, ага… – проглатывая ложку каши, что выдали за завтраком, ответила я.

Он-то точно мог спасти, но все равно случиться какой-то нездоровый апогей. И наша задача была просто выжить, раз, уж остановить эту махину было невозможно.

Как же я была права тогда...

Следующим утром, на завтраке на всех участников свалилось письмо с объявлением финального этапа Всеземельных Межмагичсеких Контрольных Игр.

Что же… пора...