Стоило пересечь черту «старта», как все происходящее сконцентрировалось лишь на прохождении состязания. Экономичные движения, скупое дыхание и предельная сосредоточенность на спине Миранды и на движущихся артефактах. Меня определили в замыкающие, как ответственную, но пустую единицу. Бэлла и Миранда двигались внутри команды, их разбавил Лиорн. Первопроходцем же стал Сирилл.

Я была полностью согласна с таким расположением, что я, что Лиорн, могли помочь и Бэлле, и Миранде при необходимости, в отличии от того же Сирилл. Он был слишком эгоцентричен, чтобы следить за другими, однако, его сила и скорость заставляли нас шевелить ножками.

Так как от Университета было два мага пламени, мне полноценно пользоваться огнем было запрещено, но покрыть свое тело ровным слоем пламенной защиты, мне разрешили, ну, так, на всякий случай. И, если смотреть на наше прохождение с другой стороны, то получалось, что предыдущие участники расчищали для слабой меня трассу.

Уклоняясь от сбивающей с ног и высекающей камень струи ледяной воды, Миранда оступилась и сбилась с ритма. Еще миг, и бешенный напор разорвал бы бок воздущнице… За этим я и была за ее спиной, чтобы схватить ее за шкирку и толкнуть растерявшуюся Миранду вперед. Я и сама почти успела уйти от зоны поражения беспощадного магического артефакта. Мне не хватило всего лишь крохотного мгновенья, как свирепый поток полоснул меня по спине. От этого мое пламя не могло уберечь…

Я зашипела, но не позволила Миранде обернуться и отвлекаться. До финиша осталось преодолеть только огненную волну и неистовый ураган. Пламя ликвидировала Бэлла, выставив не водяную стену, как делали многие до нее, она же покрыла наши тела водяным щитом. Вышло эргономично и занимало меньше времени, поэтому искусственный огонь не опалил, мы легко прошли сквозь всю его опасность.

Это выглядело впечатляюще, раз трибуны заверещали от эффектного зрелища, испоряемого водяного щита под действиемя пламенной волны. Перед последним уровнем испытания мы даже не приостановились. Лиорн тут же создал стену из огня вокруг урагана для того, чтобы сжечь кислород и снизить силу воздушного потока, синтезируемого артефактом. Миранда помогла ему, перенаправив своим воздушным потоком, остатки искусственного воздуха, создав петлю. Я же поспешила проскочить между ними по каменным выступам Сирилла, по ним же прошли и Миранда с Лиорном после того, как нейтрализовали угрозу совместно.

Финишную черту мы все пересекли одновременно.

Все пятеро дышали так тяжело, что грудная клетка ходила ходуном, как дверь на ветру… Никто кроме меня не пострадал, это отрадно. Я чувствовала, как что-то липкое и влажное уже холодило мне спину.

Пять пар глаз уставились в ожидании объявления результатов ректора Апид. Она же, как будто бы специально, растягивала время, с усмешкой лишь в глазах рассматривала нашу команду, как каких-нибудь личинок.

Я сложила руки на груди. Я не собиралась покидать стадион и идти в лекарский пункт, пока эта дамочка подросткового вида не объявит время нашей команды!

Уголок губ ректора Аспид еле уловимо дернулся, и она, наконец-то, начала говорить, но не то, что я хотела услышать. Стерва…

– Последние участники завершили второй этап Всеземельных межмагических контрольных игр. Все присутствующие здесь зрители были свидетелями слаженной работой всех представителей высших магических учреждений. Не даром на этот контроль отбираются лучшие из лучших, за исключением тех, кто проходят испытание наравне со всеми, однако, не имеет тех навыков и опыта, в отличии от своих напарников или даже соперников. Но, кто мы такие, чтобы спорить с волей богов, ведь случайности только их вотчина. – ректор Простасия Аспид тяжело вздохнула и премиленько улыбнулась. – А теперь я могу, с удовольствием, подвести итог второго этапа игр.

Ректор взяла паузу, пока зрители или свидетели, или просто студенты или же, боги не знают, кто еще, нахлопаются и накричатся, а затем заговорила вновь:

– Победителями становятся участники, представляющие Академию Пяти Элементов, – буря оваций вторглась в ее речь, – Вторыми по скорости и по мастерству стали представители Высшего Горного Университета Чародейства. Третье место занял Университет Магов. Даже имея в команде явный балласт, к тому же и раненный, они показали достойное время. Четвертое место присуждается Пелагическому Интернату Амагичсеких Территорий, и пятое место за Оплотом Всезнаний Стихий.

Больше слушать интересную женщину не имело смысла, поэтому я развернулась к ней спиной и ушла. Ректор Аспид сказала достаточно, а я была слишком своевольной, чтобы послушно стоять и продолжать внимать маленькой мегере, притворяющейся милым ребенком.

Зак проводил меня взглядом, беспокоился, но не смог покинуть стадион, пока вещала она. Так же не покинули его и кураторы университета. Зато Бэлла поскакала за мной вприпрыжку, этой девчонке точно плевать на общественное мнение и иерархию.

Бэлла невесомо провела рукой по моей глубокой ране, даря прохладу воплощенной свежей водой.

– Спасибо. – произнесла я.

– Далеко до лекаря? – уточнила Бэлла, меняя водяную примочку. Прежняя стала кровавой, и Бэлла быстро рассеяла ее, чтобы я не успела обратить внимание. Я, конечно, успела заметить, но сделала вид, что слепа.

– Да, нет! – пожимая плечами, ответила я.

– Почему она говорила только о тебе, как о балласте? Девчонка из Пелагического тоже пострадала. – задумчиво произнесла Бэлла, искоса поглядывая на меня.

– Думаю только потому, что ту девчонку она выбирала сама, лучшую из лучших, а я навязалась нелепой случайностью и не по ее воле… – ответила я, однако, на самом деле, за этой очевидной неприязнью было что-то еще. Я, действительно, верила в то, что произнесла, но мне казалось, что этот слой был первый.

– Да, может быть. У меня от нее мурашки, такая коробочка с потайными ящичками… – заговорщицки прошептала Бэлла, прикрывая мое ухо рукой. Как будто кто-то кроме меня в пустынном коридоре мог еще услышать ее сравнительное мнение о ректоре.

Я улыбнулась:

– А, вот, и лекарский пункт! Ты удивишься, когда увидишь местного лекаря.

Бэлла заинтересовалась.

Я толкнула дверь, забыв постучать, и мы с Бэллой увидели, как госпожа Льюис корпела над ожогом магички из «рыбок». Рожденная альвами стрельнула на нас глазами и злостно закрыла шторку, отрезая наши любопытные носы.

– Какая красивая! – сказала мне Бэлла по секрету. – прям как для Ручейка слеплена.

Она сказала ровно тоже самое, что думала и я, но почему-то после этих искренних и честных слов мрачная невидимая туча зависла над моей головой. Рана на спине заныла с новой силой, да так резко, что заставила меня сжать зубы до скрипа.

Мы подождали еще с десяток минут, когда госпожа Льюис вышла из тряпичного укрытия, плотно задернув его обратно. Она была уставшая и явно вымотанная.

– Что у тебя? – грубо спросила меня она.

Я, ничего не отвечая, просто повернулась к ней спиной.

– Бездна, девочка, ты почему сразу не сказала, что ранена? Еще и пол испачкала. Давай, убирай свою водицу отсюда и пол за подругой подотри, а ты, проходи.

Мы обменялись взглядами с Бэллой полными обожания. Нам обеим нравилась госпожа Льюис.

Я прошла за другую шторку и опустилась на постель, без свежести водяной глади Бэллиных чар, я чувствовала боль еще сильнее. Рана явно была глубокой, судя по пульсации, волны которой я ощущала чуть ли не на всю спину, хотя такой большой раны там быть не могло.

– Раздевайся! – велела мне подошедшая рожденная альвами.

Я бросила взгляд на шторку и стала аккуратно снимать свой зачарованный от огня кожаный нагрудник. Эх, мой любимый лиф. С голой грудью я воинственно держала нагрудник в вытянутых руках и сожалела – теперь ему требовалась реставрация. Спинка еле удерживалась бретелями, рассеченная в нескольких местах.

Госпожа Льюис перекинула мою косу вперед, отвлекая от мрачных бытовых мыслей. Что-то холодное и очень щиплющее тут же прижалось к моей поврежденной спине, заставляя мои соски сжаться не то от холода лекарского пункта, не то от боли.

– Как же так получилось? Рана неровная, как будто размозженная, но рассечение больно велико, чем же тебя так приложило?

– Струей воды.

Госпожа Льюис присвистнула.

– Почему в глаза не капаешь? – спросила она и снова прижала что-то болючее к ране, заставляя меня все больше и больше ссутулиться и держать желающий поругаться язык за зубами.

– Капаю, вообще-то… – прохрипела я.

– И до сих пор один глаз без цвета? – изумилась она. – Странно. Полосы от когтей почти исчезли! Я сменю лекарство после того, как зашьем тебе спинку.

– Придется шить? Почему не магией?

Госпожа Льюис вздохнула и нехотя ответила:

– Если бы ты сразу обозначила свою рану, то я бы поэкономнее ее расходовала, а, сейчас я сильно потратилась на ожог Со. Я использую остатки резерва для скрепления, и шрама не останется, но стянуть края и залечить полностью, увы, моей магии исцеления не хватит…

– Ничего, я потерплю… – смиряясь с тем, что я собираю все недоразумением на своем пути.

Я чувствовала, как иголка госпожи Льюис прокалывала кожу с одной стороны раны, следом с другой. Затем заведующая лекарским пунктом делала узелок, любовалась сотворенной красотой и приступала к следующему стежку. Такой монотонной работой она занималась довольно долго, и даже не успела закончить, как мы услышали грохот распахнутой двери. Отгораживающую от постителей шторку рывком кто-то открыл, несмотря на лепетание побледневшей Бэллы.

Под гнетущим взглядом Ручейка я испуганно замерла и отвела взгляд к нему за спину. За ней выглядывал Бэн. Я устало вздохнула, от чего обнаженная грудь качнулась, привлекая внимание.

– Вон! – заорала госпожа Льюис, вскакивая за мной. Она была в бешенстве. Но стоило ей увидеть за своим сородичем Бэна, как иголка выпала из ее ослабевших рук.

Теперь все смотрели на госпожу Льюис, которая задыхалась, а на ее глаза наворачивались слезы. Бэн выглядел так, будто бы он пропустил удар по голове, и его заветная мечта исполнилась, и все это случилось одновеременно, в общем, глупое у него было выражение лица.

Вокруг госпожи Льюис стала закручиваться неведомая мне магия… Видимые участки кожи засветились серебряным светом, а на ее руках проявились серебряные же линии узоров. И я уверена, что они теперь покрывали все ее тело. Нашим же взглядам было доступны лишь предплечья госпожи Льюис, что были засучены перед тем, как лекарка приступила к своей работе.

– Ты! – шептала она, – ты!

Бэн сделал к ней уверенный шаг и взял ее руки в свои.

– Я! – твердо произнес сон, разглядывая ее испуганное и граничащее на грани истерики лицо.

Бэн ласково приобнял госпожу Льюис, и та натуральным образом разревелась на его груди.

Очень интересная картина, познавательная, но с новым тяжелым вздохом мне пришлось закрыть руками съежившиеся горошины на груди. Глаза Ручейка снова обожгли холодом мою обнаженность, и с тем же рывком он закрылся невесомой преградой, отсекая от меня себя, а за одно скрывая и Бэна с растрогавшейся госпожой Льюис.

Что это было такое? Да, была у меня одна догадка, но я не очень хотела верить в то, что увидела, но отрицать факты не стану. С точным выводом решила не спешить, а спросить у госпожи Льюис прямо, когда радость от значимого для нее события спадет, и она вернется к моему лечению.

– Подожди меня снаружи! – сказала она, шмыгая носом.

Что ответил ей Бэн я уже не расслышала.

Рожденная альвами неслышно прошла сквозь тряпичное ограждение. Она излучала внутренней свет, хоть и выглядела виноватой. Ей было явно не очень удобно перед полуголой мной.

– Извини … – пролепетала она и взяла новые инструменты.

– Если расскажете, чему мы стали случайными свидетелями! – решилась я.

– Хм-м-м, плата не слишком велика. Это не секрет. Как думаешь, почему оставшиеся рожденные альвами выбирают путь отшельничества?

– И почему же?

– Потому что боль от потери любимого слишком велика! Кто-то из оставшихся из дивного народа выбрал этот путь, чтобы никогда не встретить свою истинную половину и не страдать, а кто-то встретил ее и пережил свою любовь, обрекая себя на мучительно долгую жизнь без нее.

– Истинной любви? – в груди печально заныло.

– Да, тот, кто создавал рожденных альвами был очень романтичным. Нам судьба дарит лишь одного любимого, с которым мы сможем построить свое счастье, лишь одного…

– И истинная любовь проявляется на теле серебряными узорами? – я затаила дыхание, ожидая ее ответа.

– Да, линии истинной любви покрывают тело рожденного альвами, сообщая всем, что его сердце, душа и ум прочно заняты встреченной судьбой. И сейчас вы увидели, как я встретила свое чудо, на которое и не смела надеяться… – окровенено сказала госпожа Льюис.

Я погрузилась в тягостное молчание. Нет, нет, я была рада за Бэна. Он заслуживал чистую любовь, он был способен ее безвозмездно дарить, и я была счастлива, что теперь будет получать. Это, действительно, было самым настоящим чудотворящим событием. Однако, оно же и вгоняло меня в пучину самого настоящего отчаянья.

Стоило госоже Льюис покончить с моей раной, как она вылетела из пункта. Да, ведь там ее ждал истинный любимый. Мы же переглянулись, на этот раз втроем: я, Бэлла и Со. Магине из Пелагического госпожа Льюис наказала еще сутки провести на койке под ее надзором.

– Попросите кого-нибудь из интерната прийти ко мне, – жалобно попросила Со.

Мы слаженно кивнули, в этом не было никаких проблем. Со явно требовались личные вещи, раз, уж ей придется тосковать на койке аж целую ночь.

Выйдя из лекарского пункта, я была немногословна и задумчива. Видя мою рассеянность, Бэлла не стала ничего выяснять и требовать, но она догадалась, что в душе у меня творилось что-то неприятное. Подруга проводила меня до моей комнаты, и, шепнув на ушко: «Все образумиться!», ушла исполнять обещание данное «рыбке».

Я же безрезультатно пыталась выкинуть из головы воспоминание, одно-единственное воспоминание, которое заморозило мое бедное сердечко.

Кабинет ректора, тяжесть традиционного альвийского платья на моих голых плечах, его обнаженный торс и закругленные серебряные линии, покрывающее все тела Ручейка…

– Бездна… У него уже есть истинная любовь...

И зачем тогда все эти лишние разговоры? Нет… больше не стану. У Зака не было никакой другой истинной любви и узоров на теле, ему я могла доверять.

Пламя…

Совершенно точно кто-то стучал среди ночи в дверь моей комнаты, я даже не шелохнулась, чтоб ее открыть или же поинтересоваться, кто это мог быть. Плевать, пусть, все идет так, как идет.

– Вот тебе и «дорога за счастьем», – прошептала я в темноту и накинула подушку на свою голову.