Алина

Первой жертвой Михаила была подневольная на землях его отца. Отец был против насилия над женщинами, а девушка ему понравилась. Но она ему отказала, и, после того как он утолил свой любовный пыл, Михаил утопил ее в реке. С самого начала он действовал продуманно, а не на эмоциях, заманил девушку к лесу, якобы там с ней должен был встретиться ее возлюбленный, и, когда она пришла, все и случилось. И их, таких девушек, была не одна и не две. Впоследствии, когда отец умер, а Михаилу отошла часть его земель со всеми людьми, он просто выбирал тех, кто ему нравился. Кто-то соглашался добровольно, кого-то забирали, как меня. После жестоких игр Михаила выживали не все, но всякий раз это происходило «не по его вине». Девица сама травилась, выбрасывалась из окна, или совершала что-то еще, за что ее наказывали до смерти.

Я бы предпочла этого не знать, но вытряхивать из него признания по кусочкам у меня не было ни желания, ни сил. Я думала, что он начнет свой рассказ с Богдана, но…

– Я убил жену своего брата в надежде, что он добровольно откажется от негласной власти в нашей губернии. Он слишком много о себе мнил, хотя я бы старшим! Я подстроил все так, чтобы ее якобы отравили из ревности, влюбленная в моего брата идиотка. Он должен был сдаться, должен был уйти, должен был сдать, потеряв свою благоверную, или наложить на себя руки, но он выжил.

Все вокруг молчали, потрясенные. Даже музыканты, даже гардианы, которые изначально бросились ко мне. Сейчас рядом с нами образовался круг, все держались на расстоянии, словно боялись, что их могло зацепить. Не то моей магией, от которой зал стал еще светлее, хотя свечи и без того полыхали в люстрах. Не то грязью, которой Михаил продолжал плеваться.

– К сожалению, мой брат был сильнее. Именно тогда я впервые задумался о том, как управлять силой бестиара извне. Как ее подпитать или ослабить. Уже тогда я занялся разработкой зелья. Сначала я думал, что у меня получится заставить его работать в обе стороны, но увы. Получилось создать только то, что подавляло силу бестиара. Не сразу, но я понял, что силу можно черпать из Разрыва. Оттуда, откуда она к нам приходит во время битвы.

По залу пронесся сдавленный вздох. Общий, словно никто не мог поверить в то, что Михаил говорит. Раздался шелест и стук каблучков: это Катерина подхватила юбки и бежала наверх, к балкону и дверям, откуда недавно спускалась вместе с мужем. Ее никто не стал останавливать.

– Я избавился от брата во время Разрыва, подстроил все так, будто он погиб. Вот только мало кто знал, что этот Разрыв спровоцировал я. Я нашел способ призывать Бездну собственной силой. От этого Разрыва я тогда и подпитывался. Долгое время. Я вытаскивал тварей через крохотные прорехи, выпивал их. Убивал и забирал их мощь по капле. Снова и снова. Я использовал их кровь для дальнейших разработок, но долгое время у меня ничего не получалось. До прошлого года.

Михаил оскалился, как будто сам рассказ о его «достижениях» доставлял ему удовольствие.

– Но до того произошло еще много всего интересного. Когда я понял, что Богдан, мой племянничек, по силе превосходит меня, я стал применять свое первое изобретение на нем. В нужном объеме оно испытано не было, но эффект получился потрясающий. Он слабел день за днем. Я же не мог допустить, чтобы Верховным стал он. Правда, вот незадача, однажды один селянин увидел, как я подпитываюсь от твари из некогда закрытого Разрыва. Я не успел убить его сразу, он гулял не один, и его позвали. Парень убежал, но мне повезло: он оказался нулевиком. Отравить его под арестом оказалось гораздо проще, чем просто в академии, где он учился.

Я бы, наверное, не сразу поняла, о ком он говорит, если бы Михаил не упомянул академию. И нулевика. Он говорил о Милене. Он говорил о том месторождении Бездны, куда нас возили во время того выездного занятия в академии.

Высший! Если бы я только знала…

Но, похоже, и мою магию, и Милена в нулевую выкинула именно близость Бездны, которую то и дело тревожил Михаил. Он продолжал говорить и рассказывать, и его жертвам действительно не было числа. Пожар в доме Семена и Марии, многочисленные исполнители, отравления, поджоги, убийства, произошедшее в Талминбурге, Зарина, Марика… Разрыв, который привел к расколу Лазовии, тоже был его рук делом: выпивая очередных тварей, он не справился с силой вырвавшейся Бездны, не смог ее запечатать, сбежал, и разрыв разошелся по землям: к тому моменту, как прибыли остальные, это уже приняло масштаб катастрофы. Михаил замолчал так внезапно, что чей-то сдавленный вздох прозвучал как выстрел.

– Убийца! – выкрикнул кто-то.

И толпа зашумела, загудела, заволновалась. Кольцо вокруг нас начало стремительно сжиматься.

– Ты рассказал не все! – крикнула я. Но вряд ли кто-то услышал, потому что шум стоял как на вокзале перед отправлением сразу трех поездов.

Я понимала, что одно признание ничего не решит, скорее, сломает меня окончательно. Потому что когда Михаил произнесет: «Я убил Богдана», – пути назад больше не будет, и во мне вдруг разом кончились силы. Под пустым взглядом Верховного, который еще не пришел в себя, я почувствовала, как слабеют мои колени. Держать меня больше было некому, даже мысль о Снежане не придала сейчас сил.

– Верховный! Верховный судья! – крикнул кто-то, указывая наверх, на балкон. Толпа разом развернулась туда, я подняла взгляд… и замерла. Потому что рядом с Верховным судьей стоял Богдан.

Живой! Целый! И невредимый!

И он взглядом выхватил из толпы меня, я не знаю, как он это сделал. Я рванулась к нему, позабыв обо всем, но запястье обожгло болью: Михаил перехватил меня, сдавил руку так, что на глаза навернулись слезы.

– Думаешь, я тебя отпущу, Алина? – прошипел он.

Судя по взгляду, Михаил уже пришел в себя и осознал, что он только что сделал.

– Разойдитесь! – крикнул в толпу Богдан. Над его ладонями полыхнула Бездна.

– Да! Лучше все разойдитесь, – усмехнулся Михаил, – потому что тот, кто стоит ближе всего, умрет первым.

Он оттолкнул меня и залпом опрокинул в себя содержимое какого-то флакона, а уже в следующий миг по сознанию полоснуло темной, многократно увеличенной силой бестиара. На моих глазах ткань реальности надорвалась, прямо здесь, во дворце. С хрустом ломался камень и мрамор, кожу обожгло сначала взлетевшей пылью и крошкой. А затем – чешуей первого, вырвавшегося сквозь инициированный Михаилом Разрыв монстра Бездны.

Я никогда не видела тварей Бездны в реальности, только на картинках в книгах, но первая же, рванувшаяся в мир через разорванное пространство, превзошла все худшие ожидания. Огромная, черная, с шипованным хвостом-жалом и чешуей, она выпрыгнула первой, взмыла ввысь, и… я инстинктивно вскинула руки, за миг до того, как жало вонзилось бы в грудь отчаянно кричащей женщины в зеленом платье. Тварь взвизгнула, забилась в сполохах моей магии, а после рассыпалась искрами на лету.

Собственная магия уже даже не жглась, я ее ощущала, как единое целое с собой. Но я была одна, а их слишком много, разрыв шел через весь дворец, дальние двери, через которые вошла я, с корнем вывернуло из стены. Трещина ползла дальше, а Михаил хохотал как безумный. Его глаза стали полностью черными, не осталось даже белков, ногти на руках превратились в когти, а кожа подернулась черной искрящейся дымкой, словно вот-вот покроется чешуей, а сам он превратится в одну из тварей, которых призвал. За спиной Михаила раскрылись черные крылья, он метнулся ввысь и в сторону с такой скоростью, что я едва успела вздохнуть.

– Хтианы… кто-нибудь, подайте хтианы…

– А-А-А-А-А-А!

Монстры разлетелись по залу, хаотично бросаясь в толпу, кто-то из бестиаров выхватывал сабли у гардианов, но они были совершенно не приспособлены к битве с запечатанными в броню Бездны тварями. Наверное, нам всем здесь бы пришел конец, если бы не Богдан.

То, как двигается звезда бестиара в бою, я тоже видела впервые. Вместе с Верховным судьей прибыл не только Богдан, но и Евгений, и Вениамин, и остальные. Они стали первыми, кто двигались вдоль трещины, полосующей дворец, с такой скоростью, что глаз едва успевал за ними следить. Богдан в центре, остальные, словно их магией запечатали на равных расстояниях от него.

– Запечатывайте с другой стороны! – крикнул он, и Верховный судья со своей пятеркой бросились в другой конец зала.

Раньше мне казалось, что такое невозможно, что никто не может двигаться так быстро, но сейчас я видела лишь взмахи хтианов и смазанные, мечущиеся по залу черные тени, рассекающие тварей и сплавляющие рваные концы разрыва воедино, словно его и не было. Там, где они проходились, оставались лишь обломки камня, поверженные монстры и клубящиеся остатки Бездны.

Я подхватывала рвущихся на волю тварей там, где стояла, в пелене моей магии они растворялись без следа, осыпаясь искрами в крошку камня и на мое платье. Гости, схлынувшие кто куда, сбились у обрушившейся лестницы: там сейчас было относительно безопасно, чем меньше становился разрыв (Богдан и Верховный судья запечатывали его с двух сторон), тем сложнее монстрам было вырваться наружу. Если бы я понимала, как это делать, могла бы закрыть и здесь, но моя магия, вплетаясь в магию Бездны, не могла сомкнуть рвущиеся края пространства, как это делал Богдан.

Я просто видела движения его рук, и чистое искрящееся пространство там, где была рваная рана разрыва, и дальше – движения хтианов и оседающих на пол тварей. Это напоминало какой-то смертоносный танец, пока…

– Алина, сзади!

Как он успевал еще на меня смотреть, я не понимала, тем более что сейчас не успела даже обернуться. Меня рывком вздернули в воздух когтистые лапы, бывшие когда-то руками. Швырнули о стену, и я увидела искаженную злостью морду, в которой смутно угадывались черты лица Михаила.

От удара что-то внутри меня взорвалось болью, перед глазами потемнело, а по телу вместе с ужасом – не за себя, за жизнь нашего малыша или малышки, о которых я даже не успела сказать Богдану, накатил холод. Словно все силы разом схлынули в Бездну, в тот ее остаток, который сейчас остался.

Михаил устремился ко мне, Михаил, а точнее… монстр. Монстр, которым он всегда был, разве что раньше носил человеческое обличье. За миг до того, как когти располосовали бы меня надвое, на его пути возник Богдан. Я не успела ни вздохнуть, ни крикнуть, когда они схлестнулись в бою.

Твари Бездны были огромными, но у Михаила было сознание. И понимание, как уходить от хтианов, бою с которыми он сам обучался. Я в ужасе вцепилась пальцами в платье, в крошку камня, ожегшую ладони, не отрываясь смотрела, как Михаил снова и снова уворачивается от выпадов.

Сейчас увернулся Богдан, когти Михаила прошлись по его груди, сорвав пуговицы и заставив мундир разойтись. Я подавилась воздухом, но в следующий момент лезвие хтиана уже полоснуло по лапе, и монстр взвыл. Рывком взмыл ввысь, а после обрушился на Богдана сверху. Тот едва успел отшатнуться, но удар все равно пришелся в плечо, я видела, как брызнула кровь, поэтому закричала.

Завозилась на полу, поскальзываясь, пытаясь подняться, вытащить снова из себя свою магию, когда хтиан Богдана всей силой здоровой руки полоснул Михаила по колену. Монстр пошатнулся, а следующий удар пришелся прямиком в грудь. Остатки Бездны таяли в зале, кто-то кричал, кто-то плакал, но в этот момент все звуки отодвинулись на второй план.

Кроме биения двух сердец: моего и Богдана. Я подскочила и бросилась к нему как раз в тот момент, когда Михаил осел на пол. Влетела в застывшего над ним мужчину, в жесткий, пахнущий кровью мундир и застыла вот так, обхватив его руками. Прижимаясь всем телом.

Пульс застучал в ушах еще громче, когда Богдан притянул меня к себе, и лишь тогда его перекрыл один-единственный звук. Судорожные всхлипы, рваные, я даже не сразу осознала, что они принадлежат мне. И чем крепче он меня к себе прижимал, тем сильнее я плакала.