Алина

Несколько мгновений мне казалось, что я не могу даже дышать. Не говоря уже о том, чтобы двигаться и куда-то пойти, к холоду присоединилась дикая, пронзившая все существо боль, и на меня мигом обрушились все мои самые страшные кошмары. Кошмары, в которых Михаил обижает Снежану, в которых он ее у меня отнимает, в которых моя дочь кричит и плачет, и тянется ко мне, а он увозит ее от меня. Кошмары той девочки, которой я когда-то была, вернулись вмиг, нахлынули, окатили с головы до ног, ввергая в ступор.

Если бы не Зарина, которая подбежала ко мне со словами:

– Что с вами?! Вы так побледнели… – наверное, я бы так и стояла, как вкопанная, но от ее голоса мигом пришла в себя. Опомнилась, возвращая себя в реальность и в ту женщину, которая несколько лет вполне успешно водила Михаила за нос. Верховного, считающего себя апогеем власти Лазовии, безжалостного и всесильного, но я с ним однажды уже справилась. Справлюсь и сейчас.

Ничего, ровным счетом ничего не изменилось.

– Где он? – спросила я. – Где его комнаты?

– Так не знаю… пришли и забрали же… Савельев…

Проклятый Савельев еще до кучи. Неизвестно, что он ему наговорил!

Ладно, справлюсь. И не с таким справлялась.

Я глубоко вдохнула и выдохнула, после чего вышла из покоев. Куда идти? Как назло, дворец словно вымер. Ни горничной, ни слуги, никого поблизости.

Озарение пришло внезапно, как вспышка. Марика! Вот кто знает все сплетни во дворце, она точно не преминет рассказать, где найти Михаила, а после рассказать всем, как я к нему спешила, едва он приехал. Где она живет, я догадывалась – она как-то выплывала из покоев, расположенных рядом с детской, комнатами Анны и игровой, где Снежана общалась с мальчиками.

Туда я быстрым шагом и направилась. Стража, застывшая изваяниями у каждых дверей в анфиладе, вряд ли могла мне сообщить, куда поселили Михаила, поэтому рядом с ними я даже не задерживалась. Чуть сбавила шаг лишь перед нужной мне дверью, уже занесла руку, чтобы постучать, но услышала донесшийся из комнаты крик и замерла.

Крик повторился, а после я услышала голос Михаила:

– Я сказал: тише, дура!

– Мне больно… – донесся сдавленный голос Марики.

– А я тебе и не обещал удовольствия. Для моего удовольствия здесь ты!

Следом донеслись характерные звуки шлепков тела о тело, и я отпрянула. Марика и Михаил? Но они же… Он же отдал ее Анне. Отдал, продал, подарил… это даже в мыслях звучало ужасно, но гораздо ужаснее оказалось то осознание, которое сейчас обрушилось на меня.

Марика оказалась у Анны не просто так. Она оказалась здесь, чтобы шпионить за Богданом. Докладывать ему все. Я приложила пальцы к вискам, словно стараясь унять бешено бьющийся в жилках пульс. Будто он мог меня выдать.

А после медленно, очень тихо начала отступать. Снежана сейчас не с ним. Если не с ним, то с кем? Наверняка с Савельевым! При мысли об этом внутри все снова похолодело, но я усилием воли заставила страх отступить. Михаил лично оторвет ему голову, если что-то случится со Снежаной. Да, он не лучший отец в мире, но то, что его, дозволено трогать только ему и лишь с его разрешения.

Я отошла в соседнюю галерею и прислонилась к стене, мысленно возвращаясь к тому, что только что поняла. Если Михаил пришел к Марике за информацией, то за какой именно? Какие сведения она собирала для него все эти годы?

Гадать можно бесконечно, но лучше спросить самой.

Я никогда не заходила так далеко: всеми сведениями, которыми со мной делились, делились добровольно. Я попробовала усилить свое влияние с Савельевым, попробовала сделать это с Семеном, и еле справилась. Подмена воспоминаний – это одно. Вытягивать сокровенные мысли и тайны, с которыми кто-то не готов расстаться, особенно если этот кто-то – Верховный бестиар с силой, способной уничтожать на месте, совсем другое. Сейчас, когда моя магия больше не под рунами, это может быть особенно опасно, но… именно благодаря отсутствию рун осуществимо.

Я готова рискнуть.

Если это поможет Богдану, я это сделаю. Потому что Михаил ничего не делает просто так, ничего и никогда.

Хлопнула дверь, раздались шаги. Я поправила платье, возвращая себя к образу, знакомому нам обоим, и шагнула прямо навстречу Верховному Южной Лазовии.

Михаил явно не ожидал встретить меня, поэтому шел быстро, устремив хищный взгляд словно в Бездну. Споткнувшись же им о меня, он резко остановился, его ноздри раздулись, а я присела в реверансе.

– Добро пожаловать, – произнесла негромко, улыбаясь. – А я тебя повсюду ищу.

Его лицо исказила гримаса гнева. В глазах вместе с чернотой Бездны полыхнула ненависть: да, я оказалась права. Савельев наговорил ему невесть что, а он… а он, похоже, поверил. Или поверил только в то, что выгодно ему. Развращенная власть ослепляет, ограничивает широту зрения узеньким коридором собственных потребностей и величия.

– Ты не рад меня видеть? – спросила я. Улыбка медленно таяла на моем лице. Достаточно медленно, чтобы изобразить растерянность и недоумение.

Ноздри Михаила шевельнулись снова. На миг показалось, что он сейчас вцепится мне в горло, но он лишь кивнул:

– Следуй за мной, – и зашагал по коридору.

Я подхватила юбки и направилась следом. Мне приходилось подстраиваться под его чеканный размашистый шаг, но я спешила не за ним, к дочери. Первое, что мне нужно сделать – это вернуть Снежану к Зарине, а после я все решу.

Со всем справлюсь.

Главное – остаться с ним наедине.

Девочку, когда-то оказавшуюся в его власти, сама мысль о таком напугала бы до потери сознания, но сейчас я была как никогда уверена в своих силах. В том, что у меня все получится, поэтому ни сомнений, ни страха не испытывала. Страх – самое опасное чувство рядом с таким хищником. Стоит Михаилу почувствовать мой страх, пусть даже это будет страх за дочь, он меня раздавит.

Его покои располагались в соседнем крыле, он распахнул дверь и буквально втолкнул меня внутрь на глазах у своих сопровождающих: они все застыли вдоль стены, как подтверждение его величия. За моей спиной громыхнула дверь, но я вздохнула с облегчением. Несмотря на то, что Савельев действительно был тут, здесь была и Снежана. Моя кроха листала какую-то книжку с картинками, а, заметив меня, радостно вскочила:

– Мама! Мамочка вернулась!

– Твоя мамочка часто бывает занята, – ухмыльнулся Михаил. – И будет занята еще больше в ближайшее время.

Я пропустила и оскорбление, и звенящую в нем угрозу мимо ушей. На тяжелый взгляд Савельева, в котором читалось зверское желание меня убить, даже не подняла головы. Лишь подхватила дочь на руки и повернулась к Михаилу:

– Кажется, между нами возникло некоторое недопонимание. Возможно, будет лучше послать за Зариной, чтобы она забрала Снежану, и мы смогли все обсудить наедине?

– Что и как будет лучше, здесь решаю я, – прорычал Михаил, и Снежана вздрогнула.

Она в самом деле крайне редко его видела, но никогда – таким. Похоже, он был в бешенстве.

– Разумеется, – кротко ответила я. – Я лишь предложила…

– Молчать.

Я замолчала, стараясь не показать истинных чувств. Потому что лицо Снежаны вытянулось, а губы задрожали. При том, что она совершенно не понимала, что происходит, она все чувствовала, и мне отчаянно захотелось дать Михаилу пониже пояса. Не за себя, за нее. Хотя можно и за себя заодно, почему бы и нет.

– Скажи Роману, пусть пригласит няньку. – Михаил кивнул Савельеву, и я мысленно облегченно вздохнула. – А ты – садись. Вон туда.

Я отошла к окну и села в кресло, на которое мне указали. Не считая нашего «неудавшегося» знакомства, закончившегося насилием, Михаил не разговаривал со мной так. Никогда со мной так не обращался. Да, в его жестах, взглядах и словах всегда читались снисходительность и великая милость по отношению к «девке из народа», но сейчас это было иное.

– Мама, а почему папа кричит? – спросила Снежана. – Он на тебя злится?

– Он просто устал с дороги, – я погладила ее по голове.

Как же сложно было лгать все эти годы… и как же я жду дня и возможности сказать Снежане правду. Мою правду, объяснить, почему я так поступила, объяснить, что ее отец – не вот это бездушное чудовище, переполненное тщеславием, ненавистью и злобой, чернее самого сердца Бездны.

Зарина, к счастью, прибежала быстро, и, как только за ней и дочерью закрылась дверь, с меня словно сбросили последние невидимые оковы, заставлявшие меня сдерживаться.

– Попроси Савельева оставить нас наедине, – произнесла я. – Мне очень многое нужно тебе сказать.

Михаил прищурился.

– Ты будешь мне указывать, что делать?

– Я тебе не указываю, лишь прошу.

– Савельев останется здесь, а тебе, – он в два шага преодолел расстояние до кресла, на котором я сидела, резким рывком вздернул меня на ноги, – лучше обстоятельно объяснить, что произошло, потому что иначе…

Двоих я не вытяну. Это то, что я поняла сразу.

Просто не вытяну. Михаила с его силой Верховного, Савельева с его пронизывающим взглядом. Если кто-то «сорвется» с моего крючка, мне конец.

Значит, разговор о Марике придется отложить на потом, а сейчас надо действовать по обстоятельствам.

– Хорошо, – произнесла я, стараясь вложить в голос искреннюю обиду, потому что в мои интонации попытались просочиться холодное презрение и ярость. – Я объясню. Ты попросили меня подобраться к Богдану, что я и сделала. Он держал себя в узде, поэтому мне пришлось пойти на крайние меры и изобразить побег. Не говоря уже о том, что его жена сейчас в монастыре, в монастыре из-за девки из народа, любовницы. Как думаешь, что по этому поводу скажет народ Северной Лазовии?

Пальцы Михаила на моих плечах разжались. Не до конца, но, по крайней мере, его хватка стала мягче. Тем не менее смотрел он на меня по-прежнему жестко.

– Я ни о чем таком не просил.

– Не просил, но это сыграет тебе на руку в любом случае. Репутация Богдана очень сильно пострадает от связи со мной. Да я уверена, уже пострадала. На него даже его собственные сопровождающие смотрят косо.

– Это правда, – Михаил усмехнулся. – Как зовут его главный пик[1]? Евгений? По ощущениям, он ему в лицо готов плюнуть.

– Она лжет. – процедил Савельев. – Неужели вы не видите?!

Михаил бросил на него убийственный взгляд, после чего снова повернулся ко мне. Глаза по-прежнему оставались полны Бездны.

– Что произошло с ним?

– А что с произошло с ним? Я сбежала, а он исчез…

– Ложь! Ты что-то со мной сделала, тварь!

Мои плечи наконец-то оставили в покое, а вот к Савельеву Михаил приблизился вплотную.

– Напомни, я давал тебе слово?

– Говорю же, с ней что-то не так! Она способна и вас зачаровать…

Прямой удар в лицо заставил Савельева пошатнуться.

– Это тебе за сомнения в моих силах, – выплюнул Михаил. – И за попытку оправдаться, что не уследил за ней.

– Чтобы я не уследил за девкой?! – хрипло произнес тот, его лицо исказилось, шрам на коже натянулся так, что, казалось, вот-вот просто порвет правую щеку пополам.

– Девки разные бывают, – ответила я, смело встречая его взгляд.

Если он не понимает, что сейчас лучше замолчать, потому что бить по тщеславию Михаила равносильно тому, чтобы бить себя прямо в лицо, это не моя забота. К сожалению или к счастью, Савельев понял, потому что замолчал. Только продолжал с ненавистью смотреть на меня, а шрам из-за ярости продолжал тянуться, делая его лицо еще более устрашающим.

Михаил снова развернулся ко мне. Приблизился.

– Ты тоже нарушила мой приказ, Алина. А я не терплю самодеятельности. – Я не успела и слова вставить, как меня толкнули на разделяющий кресла стол и с силой дернули шнуровку платья.

[1] Сопровождающих бестиара называют пик от названия построения во время боя (звезда бестиара). Каждый сопровождающий – пик, вершина этой звезды. Главный пик стоит сразу за спиной бестиара в бою.