Я встал на колени, вглядываясь в пространство перед собой.

– Я в порядке, – ответил я. – Я в порядке. Надо рыть. Надо вытащить его. – Ни в каком я не порядке. Мысль о том, чтобы быть засосанным под землю и умереть в темноте под её толщей, приводила меня в ужас. Не могу придумать худшей гибели.

Я начал ощупывать землю руками, пытаясь отыскать, где она порыхлее. Халли опустилась на колени и последовала моему примеру, царапая ногтями каменно-твёрдую почву, – безрезультатно.

– Как дыра может появиться, а в следующую секунду исчезнуть? – спросила она.

К нам присоединились ещё две пары рук, и мы все бессмысленно скребли. Земля не поддавалась. Ничего не менялось.

– Это невозможно, – отчаянно рычал я. Я встал и принялся бить землю ногами, психуя и ругаясь, чего мистер Кантон точно не одобрил бы. Интересно, слышит ли он меня. Остальные отошли в сторонку, пока я пинал землю – совершенно бессмысленно, только пальцы на ногах начинали здорово болеть. В конце концов, когда я совсем вспотел и выдохся, а земля по-прежнему таращится на меня, будто я нисколько её не побеспокоил, я остановился.

– Ты нормально, бро? – Гус сделал шаг ко мне. – Ну, не нормально, конечно, но ты понял.

Я кивнул.

– Что это была за фигня? – спросила Халли. – Что сейчас произошло?

– Он упал? – Наира смотрела на меня. В её глазах было выражение, которого я не видел со второго класса, когда она поскользнулась на мокром канализационном люке и ободрала кожу на коленке. – Он же упал, правда? В земле была дыра, вроде канавы, и он упал.

– Дыра была, – согласился я. – Но если бы это была канава, мы бы её видели.

– Значит, возможно, земля сдвинулась и заполнила канаву, как при землетрясении. – Гус сплюнул себе под ноги. – Простите, избавляюсь от остатков.

– Но признаков никаких не было, – возразила Халли. – Ни грохота, ни тряски. И только в одном этом месте.

– Я должен был спасти его, – сказал я. – Я был так близко. Если бы я был быстрее или сильнее…

– А если бы я весь прошлый год качался, а не смотрел аниме, его мог бы спасти я, – ответил Гус. – Ты не виноват.

– Гус прав, – закивала Наира. – Я быстро бегаю. Я могла бы добежать до него, но я застыла на месте. Ты хотя бы попытался. Если кто-то и виноват, то я.

– Никто не виноват! – крикнула Халли. – Это был несчастный случай. Жуткий непредсказуемый несчастный случай.

Мы все посмотрели на то место, где недавно стоял мистер Кантон.

– Ну не знаю, – сказал я.

– Чего? – Наира посмотрела на меня.

– Не знаю, был ли это несчастный случай. Не уверен, что мистер К просто упал.

– У тебя шок, чувак, – заметил Гус. – Ты придумываешь всякое. Он упал. Мы все это видели.

Я замотал головой.

– Нет, что-то не сходится. Он мог выбраться наружу. Он пытался, но ему что-то мешало.

– Что-то типа чего? – уточнила Халли.

– Не знаю, – ответил я. – Он лез наверх, а потом его дёрнуло вниз, будто что-то в него вцепилось. Он не только земле сопротивлялся, Хал. Там, под землёй, было что-то ещё.

Они все вытаращились на меня. Пытались прикинуть, насколько я чокнулся. Я понимал, почему им хотелось верить, что это несчастный случай, что мистер Кантон упал. Но я нутром чуял, что здесь всё не так просто.

Неожиданно я почувствовал слабость и усталость, будто ноги больше мне не принадлежат и я разучился стоять. Я осел на землю. Она была холодная, но мне наплевать. Я подтянул колени к груди, обхватил их руками и опустил голову, уткнувшись подбородком в грудь. Я услышал, что кто-то садится со мной рядом, и за плечо меня обхватывает рука. Халли. Потом кто-то садится с другой стороны, прислоняется ко мне, грея мой левый бок. Наира.

– Можно мне присоединиться к вашему сэндвичу? – спросил Гус, уселся передо мной, скрестив ноги, и обхватил нас троих руками.

– О, Гус, ты, получается, хлеб, – приглушённым голосом проговорила Халли.

– Больше не будем это обсуждать, – заявила Наира, и я невольно улыбнулся, несмотря на всю произошедшую чертовщину.

Когда мы разомкнули объятья, на сердце у меня стало спокойнее, а в голове – яснее.

– Нужно попытаться попасть в школу и вызвать полицию, – предложил я. – Идём.

– Подожди, – остановил меня Гус, когда я встал. – Что это у тебя на ноге?

Я посмотрел на свои кроссовки – когда-то белые, а теперь вымазанные травой и грязью. К носку одного что-то прилипло – почти прозрачное, но когда я отклеил это и пригляделся, то понял, что это такое.

– Это та же дрянь, которую мы видели у свинарника.

Гус взял пальцами другой её конец и потянул. Непонятная штука растягивалась, становясь всё тоньше и прозрачнее, пока не превратилась в соединяющую нас нить. Я ожидал, что она лопнет, но этого не случилось. С темнеющего неба упала капля весь день обещавшего пролиться дождя и повисла на нити, словно кристальный шарик, подпрыгивая вверх-вниз на ветру.

Всё утро мне казалось, что мой мозг не в состоянии сложить картинку воедино: то, что я должен помнить, – информация, которую должен знать, – кружила по черепной коробке, но я никак не мог её ухватить. Но теперь я смотрел на эту нить, и она будто бы соединила все разбросанные по моей голове мысли. Я много времени торчал дома – только мы с братом в тесной неприбранной квартире. Вечерами я допоздна смотрю телик – передачи про науку и природу. Так я могу узнать, что делается в мире. И благодаря всем этим документалкам я много чего знаю о дикой природе – о растениях, животных, насекомых. И мне стало жутко, потому что тропа моих мыслей вывела меня в совершенно невероятном направлении.

– Я знаю, на что это похоже, – наконец заявил я, не сводя с нити взгляда. Внутри меня пузырился ужас. – И если это то, о чём я думаю, нам надо убираться с травы. Сейчас же.

– Но… – начала Наира.

– Потом, – перебил я, уже на два шага впереди. – Бежим, потом обсудим. – Я перешёл на бег, направляясь к ближайшему краю поля. Остальные побежали за мной – до бесячего неторопливо. С неба начал хлестать дождь. – Если не хотите закончить как мистер Кантон, – заорал я, – надо бежать быстрее.

Над нами грохотал гром – звук был такой, будто столкнулись даже не две машины, а сразу несколько – и это наконец придало остальным скорости. Наира быстрая и обожает соревноваться, так что скоро обогнала меня и понеслась к теннисным кортам. Я обернулся к Халли и Гусу – они бежали со всех ног, отставая совсем немного. Дождь полил так сильно, что мне тяжело было их разглядеть, но я мог поклясться, что видел движение под землёй рядом с ними.

– Быстрее! – во всё горло закричал я. Не знаю, слышат ли они меня за рёвом бури, но, видимо, заметили панику в моих глазах, потому что нашли силы бежать ещё энергичнее, работая ногами и скорчив лица. «Только не падайте, – подумал я. – Не падайте, не падайте, не падайте».

Я не сбавлял темпа, пока не добежал до Наиры – она стояла на мощёной площадке между особняком и главным корпусом. Секунду спустя к нам подбежали Халли и Гус, и следующую минуту мы провели согнувшись, выкашливая лёгкие и не обращая никакого внимания на дождь и ветер – просто радуясь, что стоим на твёрдой поверхности.

– Не хочешь нам рассказать, что происходит? – спросила Халли. – Потому что я надеюсь, что бежала так, что чуть не сдохла, не просто так.

Я потянулся было убрать с лица волосы, но тут же вспомнил, что их прибило ко лбу океаном дождя.

– Ладно, – сказал я, приглаживая их ладонью. – Это прозвучит безумно, но всё сходится. Вроде как.

– Прежде чем ты начнёшь излагать свои бредовые теории, нам надо найти телефон, – заявила Наира. – У нас, блин, учитель только что в какую-то дыру провалился. Давайте зайдём в школу, подальше от этого гадкого дождя, и вызовем помощь. – Она направилась к школе, не успел я и рта открыть.

– Вот были бы у нас телефоны… – протянула Халли, но выражение тоски быстро стёрлось с её лица – наверное, вспомнила, что случилось с человеком, в чьей поясной сумке эти телефоны лежали.

– Земля вам пухом, телефончики, – произнёс Гус. – Спасибо за всё. – Выглядел он не очень. Ну то есть мы все выглядели не очень, но ему как будто бы совсем тяжко.

– Ты нормально, чувак? – спросил я.

– Ну да, живу свою лучшую жизнь. – Гус расплылся в улыбке, но что-то в его лице говорило мне, что он притворяется.

– Что с тобой? У тебя такой вид, будто ты вот-вот помрёшь. – Халли встала перед ним и положила ладонь ему на лоб, пытаясь заставить посмотреть ей в глаза. – Тебе плохо?

– Всё шикарно. – Он попытался увернуться от неё, но Халли не сдалась. – Не считая того, что я замёрз и промок, во рту у меня привкус рвоты, а в лицо лезет надоедливая девчонка.

– Пойдёмте к Наире, – предложил я. – Она права: нам надо попасть в школу и найти телефон. А потом мне надо кое-что проверить.

Ближе всего к нам был главный корпус – всего час назад мы были там в отделе по работе с учащимися. Да и прошёл ли час? Я не знаю, сколько времени, без телефона я был совершенно потерян. По ощущениям прошло больше. В школе есть телефоны и вендинговые автоматы, там тепло, и если честно, это всё, о чём я сейчас мечтал. Но Наира уже потянула дверь – заперто.

– Зачем запирать дверь, если мы ещё здесь? – возмутилась Наира, поворачиваясь к нам.

Мы перебежали через мощёную площадку к музыкальному корпусу и корпусу искусств, дёргая за двери и проверяя окна, – без толку.

– Когда мы с Наирой искали мистера Кантона, особняк был открыт, – вспомнил Гус. – Сходим проверим.

Но особняк был тоже заперт. Мы стояли на дорожке, дождь превратился в лёгкую морось, сдуваемую ветром.

– Думаете, это мистер Лэтчитт специально всё позапирал? – спросила Халли. – Чтобы нам пришлось идти в его пряничный домик?

– Может, и да, – ответил я. – Не знаю точно, как именно мистер и миссис Лэтчитт связаны с тем, что произошло с мистером Кантоном, но из-за всей этой странной фигни мне хочется держаться от них подальше.

– То есть нам придётся торчать на улице в эту мерзкую погоду, – закричала Наира и топнула ногой по гравию. Из-под её ступни разлетелись мелкие камешки. – Учащиеся не должны зарабатывать себе переохлаждение на отработке.

– Абсолютное нарушение наших прав, – согласилась Халли. – Как только мы отсюда выберемся, я устрою протест. – Халли вечно против чего-нибудь протестует. Мы тут всего несколько месяцев, а я уже видел, как она борется против дискриминирующей школьной формы, недостаточного многообразия среди учительского состава и фашистского подхода школы к причёскам. Раньше меня бесило, что её постоянно всё оскорбляет, но теперь я понимаю – так она пытается сделать мир лучше.

– Кажется, у меня дома есть баннер специально для такого случая, – ответил Гус. – ОТРАБОТКИ УБИВАЮТ.

– Звучит как отличный слоган для фильма, – заметил я.

– Может, сосредоточимся уже? – попросила Наира. – Что будем делать дальше?

Я ковырял носком гравий, пытаясь просчитать, какой план действий с наименьшей вероятностью закончится неприятностями. Дорожка неровная, с выступами, похожими на гребни каменных волн, и углублениями, в которых собралась дождевая вода – ровные и гладкие лужицы. Я понимал, что буря прекратилась так же резко, как началась, – хоть что-то хорошее. Но когда я вгляделся в землю, то увидел, что по лужам пробегает дрожь. Они колеблются, потом снова успокаиваются. С одного из выступов соскальзывает пара камешков, ударяясь друг о друга и замирая у края впадины. У меня словно сердце останавилось.

– Вы, народ, смотрели «Парк юрского периода»? – спросил я, не переставая, затаив дыхание, наблюдать за поверхностью воды.

– А это сейчас при чём? – поинтересовалась Наира. – У нас проблемы поважнее.

– Посмотрите на лужи, – показал я.

– Ты серьёзно? – спросила Халли. – К чему это?

– Просто посмотрите. – Я немного повысил голос. Этого хватило, чтобы они умолкли и присмотрелись.

Между нашими кроссовками скользил острый камешек, лужа покрывалась рябью, потом на несколько секунд успокаивалась и снова рябила. Всё больше камешков приходило в движение, соскальзывая с выступов и плюхаясь в воду.

– Там внизу что… шевелится что-то? – спросила Наира.

– Что за чёрт? – недоумевала Халли.

Гравий снова двигался, на этот раз более явно, и я почувствовал, как под моей ногой что-то толкается.

– Тут небезопасно, – сказал я. – На счёт три бежим к новому двору, потом по мощёной площадке к научному корпусу. Ясно?

Никто не ответил, все только в ужасе таращились на землю.

– Народ? – переспросил я. – На счёт три бежите за мной. Ясно?

– Ясно, – ответила Наира.

– Ага. – Халли не поднимала взгляда.

– Это типа момент с электрическим забором? – спросил Гус. – Потому что мне не хочется стать пацаном, которого дёрнуло током.

– Никакого забора, – сказал я. – Но нам надо убираться с земли.

– На счёт три, – уточнил Гус, – или после трёх? Типа раз, два, три, бежим?

– На счёт три.

– Понял.

– Раз. – Я сделал вдох, и новый толчок из-под земли отправил горстку камешков в лужу. – Два. – Вода снова пошла рябью – на этот раз сильнее – и снова замерла. – Три!

И я понёсся вперёд, высоко поднимая колени – пытаясь как можно меньше контактировать с землёй. Каждый раз, когда моя ступня ударялась о дорожку, я ждал, что упаду, а то и чего похуже. Остальные отстали от меня буквально на секунду. Мы громко хрустели гравием, но по-другому нам было не спастись – оставалось надеяться, что бежали мы достаточно быстро.

Позади раздался грохот, заставивший меня обернуться. На том месте, где мы стояли всего миг назад, разверзлась дыра, и в неё водопадом посыпались камни. Остальные тоже оборнулись, разинув рты, – шок и любопытство на секунду пересилили страх. Мне хотелось увидеть, что там такое – что заставляет землю глотать гравий – но выжить мне всё-таки хотелось сильнее.

– Бежим! – заорал я. И мы побежали. Побежали так, словно земля уходит у нас из-под ног, словно позади рекой льётся лава, словно за нами гонится чёртов тираннозавр рекс. Больше мы не оглядывались.

Я схватил ручку двери в научный корпус, ожидая, что она не поддастся, как и все остальные, но дверь распахнулась, предлагая нам укрытие. Как только она с грохотом захлопнулась за нами, мы погрузились в полную темноту.

– Какого чёрта свет не включается? – возмутилась Халли.

– Это старое здание – свет надо включать вручную, – ответил я, пытаясь вспомнить, не замечал ли раньше щитка управления. – Пощупайте стены, выключатель должен быть где-то рядом.

– Нашёл, – сказал Гус, и на потолке по одной загорелись лампы, медленно заполняя холл светом. Мы стояли у самого входа, лицом к большому многогранному пространству с дверями, ведущими в разные лаборатории и офисы. Всё здесь было нелогичное – у каждой лаборатории разные форма и размер, а офисы приткнулись по рандомным углам, выступая в коридор. Кажется, здесь было пусто. Никого не видно и не слышно. Пол бетонный, покрытый серой резиновой плиткой. Твёрдый.