«Может, Лавров решил объявиться?» — мелькнула мысль, но тут же растворилась, когда я услышала в трубке женский голос.

— Алло?

— Это Алина? Верно? — в голосе собеседницы звучала какая-то напряжённая надежда.

— Да. А это кто? — я невольно нахмурилась, пытаясь угадать, кто бы это мог быть.

— Это Нина, соседка сверху, — прозвучало в ответ.

Я на мгновение замерла, переваривая информацию.

— Ого… Неожиданно, — я усмехнулась. — Откуда у тебя мой номер? И по какому поводу звонишь?

— Саша с тобой? — в голосе женщины зазвучала явная тревога, от которой у меня внутри что-то ёкнуло. — Номер я у него в телефоне нашла и записала себе на всякий случай.

— Нет, — я покачала головой, хотя собеседница этого, конечно, не видела.

— А он тебе звонил?

— Нет.

— А ты знаешь, где он? — не унималась она, и в её голосе сквозила такая настойчивость, что мне стало не очень приятно.

— Да не знаю я про него ничего, — я повысила голос. — С чего ты вообще взяла, что я с ним общаюсь?

На пять секунд на той стороне повисло молчание — такое густое и ощутимое, что я почти физически чувствовала, как там, на другом конце провода, она лихорадочно подбирает слова.

— Я подумала, он тебе звонил, ведь вы же должны встретиться, — наконец произнесла соседка.

— Кто тебе сказал, что мы будем встречаться? — я почувствовала, как внутри нарастает напряжение.

— Так он сам и сказал, — прозвучало с той стороны.

— Я сейчас не очень понимаю тебя.

— Он говорил, что завтра у вас суд, — голос женщины стал тише, будто она сама начала сомневаться в том, что говорит.

Я машинально взглянула на экран телефона — календарь с яркой пометкой «СУД» горел красным. Твою же… Я забыла! Суд по поводу развода. Всё это время я была настолько поглощена событиями последних дней, что важная дата просто вылетела из головы.

— Да, завтра, — подтвердила я, мысленно ругаясь сама на себя.

— Саша же придёт? — в голосе соседки звучало неподдельное беспокойство.

— Должен, а что? — я напряглась. Что могло случиться?

— Я не могу до него дозвониться, — призналась женщина. — Он уехал к матери и пропал. Ни звонка, ни сообщения. Я уже места себе не нахожу.

Несмотря на всё, что произошло между нами, мысль о том, что с Сашей могло что-то случиться, заставила сердце сжаться.

— Ничего не могу сказать по этому поводу, — ответила я уже мягче. — Ещё что-то хотела узнать? Мне, правда, некогда.

— А нет… Только про Александра, — вздохнула собеседница. — Ты же дашь ему развод?

На мгновение я замерла. Странный вопрос. Но в нём было столько искренней надежды, что я не смогла ответить резко.

— Обязательно, — сказала я твёрдо. — Всё будет так, как должно быть.

— Спасибо, — в голосе Нины прозвучало облегчение.

— Всё. Давай, пока, — я завершила разговор и на мгновение замерла, держа телефон в руке.

В голове крутились мысли: где сейчас Саша? Что с ним случилось? И главное — придёт ли он завтра в суд? События последних дней словно отодвинули эту проблему на задний план, но теперь она снова встала передо мной во всей своей остроте.

Я глубоко вздохнула, пытаясь унять волнение, и взглянула на Давида.

— Мне домой надо, в город, — произнесла я.

— Зачем? — он удивлённо поднял брови. — Опять какие-то срочные дела или опять тебя придётся вытаскивать из очередной западни твоих недоброжелателей?

— Я серьёзно сейчас говорю, — я закатила глаза. — Завтра с Лавровым разводимся. Суд.

— То есть, он тоже там будет? — Давид нахмурился.

— По идее, да.

— Тогда я иду с тобой. Надеюсь Александр внесёт ясность в дело с Алёной.

— Хорошо, — я не стала спорить. В конце концов, его присутствие рядом почему-то вселяло уверенность.

Он развернул автомобиль, и мы поехали в противоположную сторону. По дороге я позвонила родителям и предупредила, чтобы они не теряли меня:

— Мам, я в порядке, просто завтра суд по разводу, так что буду занята. Да, всё нормально, со мной Давид… Ладно-ладно, потом расскажу подробнее!

— Я тебя провожу до квартиры, а сам сниму номер в гостинице. Есть рядом? — спросил Давид, когда мы уже подъезжали к дому.

— Да, через две остановки. Проезжаешь мимо парка, и там будет синее здание. Отель там, увидишь, — объясняла я ему, пока Давид помогал мне дойти до лифта.

Мы попрощались, и он уехал, пообещав заехать в девять. Я осталась одна в квартире — тишина давила, словно тяжёлое одеяло.

Снова попыталась набрать Лаврова — безрезультатно. Гудки шли, но он не брал трубку. В груди поселилась тревога: а вдруг завтра он не явится на суд? Или, что ещё хуже, заявит о желании примириться? Если он не придёт, заседание снова перенесут — и этот кошмар продлится ещё дольше…

После всего, что произошло, оставаться одной было по-настоящему страшно. Наверное, это и называется панической атакой: кажется, будто из тёмного угла за тобой кто-то наблюдает. Стоит только закрыть глаза — и вот уже чудится, что сейчас из тени выскочит очередной безумец с безумным взглядом и планами на твоё будущее. Брр…

«Как закроют больничный, нужно будет записаться к психологу, — крутилось в голове, — для своего же успокоения. Иначе так и свихнуться недолго».

Постепенно усталость взяла своё. Мысли начали путаться, образы — сливаться в причудливые картины. Не помню, как и когда, но в какой-то момент я всё-таки заснула. Глубоко, беспамятно, будто провалилась в тёмную бездну, где не было ни страхов, ни тревог.

Разбудил меня настойчивый звонок в дверь — резкий, требовательный, будто кто-то решил, что я специально игнорирую его присутствие. Я с трудом разлепила глаза, несколько секунд пыталась сообразить, где я и который час. Взгляд метнулся к часам: семь утра.

Соскочила с кровати, поплелась к двери, по пути чуть не споткнувшись о край ковра. Давид нервно барабанил по косяку — я услышала его приглушённое «Ну где ты там?» сквозь дверь.

— Иду я, иду! — протянула я, поворачивая ключ. Замок щёлкнул, и дверь распахнулась.

Давид стоял на пороге — в лёгкой куртке, с чуть растрёпанными волосами и держал кофе в руке. Его взгляд скользнул по моему заспанному лицу, взъерошенным волосам и халату, надетому наизнанку. Уголок его губ дрогнул в едва заметной улыбке.

— Ты выглядишь так, будто сражалась с подушкой и проиграла, — заметил он, протягивая мне кофе. — Держи.

Я благодарственно улыбнулась, принимая кружку. Тепло напитка и его присутствие мгновенно прогнали остатки ночных страхов.

— Спасибо, — тихо сказала я, делая глоток. — И за кофе тоже.

— Мне нужно с тобой поговорить, — Давид прошёл вглубь квартиры, его голос звучал серьёзно. — Знаешь Марка Золотарёва?

При упоминании этого имени по телу прошёл неприятный ледяной сквозняк вдоль позвоночника. Я сжала пальцами край столешницы.

— Знаю. К сожалению. А что?

— Ника Золотарёва — его сестра. Ты знала?

— С её слов — да. Она говорила, что он её брат, — я пожала плечами, стараясь выглядеть равнодушной, но внутри всё трепетало.

— Почему не сказала? — Давид сделал шаг ко мне.

— Так ты не спрашивал, — отвела я глаза.

— Что вас связывает? — требовательно спросил он.

Я резко вскинула голову:

— А что вас с Денисом связывает? Откуда вы знакомы? Ты так и не рассказал подробности, — мой голос зазвучал резче, чем я планировала.

— Не нужно мне отвечать вопросом на вопрос, — недовольно произнёс Давид. — Всё равно не от тебя, так от Ники рано или поздно узнают всю информацию.

Нервная система не выдержала. Слезы подкатили к глазам, горло сжалось, а внутри возникло ощущение, будто кто-то безжалостно перемешал все органы. Я резко повернулась к Давиду.

— Ты хочешь знать, что меня связывает с Марком?! — закричала я, и меня начало трясти. Голос дрожал, срывался, но я уже не могла остановиться. — Хочешь?!

Давид расширил глаза от недоумения, явно не ожидая такой реакции. Он молча кивнул.

— Десять лет назад он воспользовался мной! — я всхлипнула, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Надеюсь, не нужно объяснять, что именно он сделал?! Большой же мальчик, догадаешься?!

— И дети… — мой голос сорвался на шёпот, — дети тоже от него. Я попыталась тогда написать заявление, но мне сразу дали понять, что с моей затеей ничего хорошего не выйдет. Угрозы, намёки, звонки… Я уехала. Попыталась забыть всё и начать с чистого листа. Встретила Сашку…

Я замолчала, переводя дыхание. Давид стоял неподвижно, его лицо выражало сочувствие.

— У тебя, наверно, ещё возник вопрос: знает ли Саша о детях? — спросила я, вытирая слёзы рукавом. — Я тебя опережу: он знает, что дети не от него, с самого начала. Он знал и всё равно женился.

Давид хотел подойти ближе, но остановился, будто не решаясь приблизиться. Его взгляд смягчился.

— Алина… — тихо произнёс он. — Прости. Я не знал.

— Так ты расскажешь, что у вас такого с Денисом случилось? — я осторожно подняла взгляд на Давида, стараясь не выдать, насколько мне важно это узнать.

— Это было давно. Мы с ним начинали бизнес вместе — мечтали, строили планы, верили, что добьёмся всего. Но в его кругу общения был один… нам обоим известный — Марк. — Давид произнёс это имя с едва заметной горечью, и его пальцы непроизвольно сжались в кулак. — Они решили кинуть меня. Подставили, в общем. Использовали мои наработки, мои связи, а потом просто вычеркнули из дела. Если коротко, то эта причина и послужила концу нашей дружбы.

Я кивнула, показывая, что поняла — и не просто услышала слова, а уловила то, что стояло за ними: предательство, разочарование, утрату веры в людей. Больше вопросов задавать я не буду.

— Ещё новости, — Давид слегка наклонился ко мне, — Нашёлся Александр Лавров. Сейчас он в отделении полиции. Даёт показания.

— Да?! — я изумлённо вскинула брови, невольно выпрямившись на стуле. Сердце на мгновение замерло, а потом забилось чаще. — Это по поводу той… чекнутой? — я запнулась, подбирая слово, но всё же не стала смягчать формулировку.

— И по поводу неё тоже, — кивнул Давид, скрестив руки на груди.

— Ещё что-то есть? — я подалась вперёд, чувствуя, как внутри нарастает тревожное предвкушение.

— Да, — Давид сделал паузу, словно подбирая слова. — Его показания проверяют. Дело передали в городское управление. Так что его не жди в суде. А после — поедем в участок. Нужно будет дать показания.

Я застыла, переваривая услышанное. В голове крутилось множество вопросов, но ни один не решался сорваться с языка.

— Поняла, — наконец выдохнула я.

Суд, как я и предполагала, перенесли из-за неявки Лаврова. Одним словом, этот человек усложнил и без того непростой процесс. Заседание сдвинули ещё на месяц. И если он на следующее тоже не придёт, то разведут без его присутствия.

Ну хорошо. Ещё месяц потерплю этот штамп в паспорте. Сейчас меня куда больше интересовало другое: что же всё-таки связывает Сашу с той психопаткой? Какие у них дела? Почему она упоминала его имя в своих безумных речах? Вопросы роились в голове, но ответов пока не было.

Давид помог мне дойти до кабинета — мы остановились у двери с табличкой «Допросная». Следователь, подтянутый мужчина лет сорока с усталыми, но внимательными глазами, встретил нас у входа.

— Проходите, — он кивнул нам и провёл внутрь небольшого помещения с большим односторонним стеклом. — Отсюда вы сможете наблюдать за допросом.

Через стекло я увидела Сашу. Он сидел за столом в тусклом свете лампы, выглядел измотанным: тёмные круги под глазами, рубашка помята, волосы растрёпаны. Он нервно дергался, то и дело поднимая взгляд к камере на стене.

— Он нас не видит и не слышит, — пояснил следователь, параллельно здороваясь с Давидом за руку. Он дружески похлопал его по плечу — было видно, что они знакомы не первый день. — Сейчас его будут допрашивать на камеру. Всё запишется, потом изучим запись детально.

— Вы уверены, что это хорошая идея — показывать ей это? — тихо спросил Давид у следователя.

— Она имеет право знать, что происходит, — твёрдо ответил тот. — К тому же, возможно, она заметит что-то важное: нюансы в поведении, оговорки, реакции. Нам любая деталь может пригодиться.

Я кивнула, не отрывая взгляда от Саши. В груди клубилось странное чувство: не злость, не обида — скорее горькое разочарование.

Следователь нажал кнопку на панели, и в динамиках раздался голос дознавателя:

— Александр Лавров, вы подтверждаете, что добровольно даёте показания?

Саша поднял голову, посмотрел прямо в камеру и хрипло произнёс:

— Да, подтверждаю.

Я затаила дыхание. Сейчас начнётся. И, кажется, я наконец узнаю правду.