Слёзы стекали по щекам. Хотелось кричать, но голос будто застрял в горле, сдавленном ужасом и отчаянием.

— При чём тут мои дети? — выдохнула я, с трудом выталкивая слова.

— А Денис тебе разве не рассказал? — Ника вскинула брови, изображая искреннее удивление. — Нет? — она покачала головой, словно разочарованная. — Мне снова придётся говорить за него. Думаешь, ваша встреча — случайность? А вот и не угадала! Его попросили. Как думаешь, кто? Да-да… Тот же самый человек, что и десять лет назад… Марк.

Я резко повернула голову к Денису. Взгляд метался между ним и Никой, пытаясь найти хоть намёк на то, что это всё — какой-то чудовищный розыгрыш. Но лицо Дениса побледнело, плечи опустились, и в его глазах читалось то, чего я боялась больше всего.

— Я собирался тебе рассказать, — тихо произнёс он, избегая моего взгляда.

— И когда же? — выкрикнула я. — Ты лгал мне с самого начала. Ты позволил мне думать, что ты — тот, кто меня защищает, а на деле… — я замолчала, задыхаясь от эмоций.

Ника наблюдала за нами с явным наслаждением, словно режиссёр, чей спектакль идёт по задуманному сценарию. Она прервала нашу перепалку.

— О, какая драма! — её голос сочился ядом. — Но давайте вернёмся к делу. Марк поставил задачу: войти в доверие к Алине, то есть к тебе, — обратилась она ко мне. — Ты спрашиваешь, при чём тут твои дети? А кто их отец?

Я молчала, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. В груди всё сжалось, дыхание стало прерывистым.

— Я спрашиваю: кто их биологический отец? — Ника подскочила ко мне и закричала, её лицо исказилось от ярости. — Да ты, походу, сама не знаешь?

— Знаю, — выдохнула я.

— Ну и… Отвечай!

— Марк, — произнесла я почти шёпотом, но в тишине комнаты это прозвучало оглушительно.

— А он об этом знает?

— Нет.

— Верно! — Ника резко выпрямилась, её глаза сверкнули триумфом. — Вернёмся опять к тому моменту десять лет назад. После той «волшебной ночи», — она показала кавычки жестом, — после которой Марк добился желаемого. Характер такой у него — он всеми путями добивается того, чего захочет. И ему пофиг, что это будет стоить дорого. Верно же? — она резко повернулась к Денису.

Он молчал, опустив голову. Его плечи слегка подрагивали — то ли от сдерживаемых эмоций, то ли от отчаяния.

— Так вот, родители постарались и замяли это неприятное дело, — продолжила Ника, небрежно пожав плечами, будто рассказывала о чём-то обыденном. — Доказательств не было, что Алина переспала с моим братцем против своей воли. Просто «перебрала с алкоголем», — она скривила губы в усмешке. — А Алина у нас девочка умная, не растерялась: как узнала, что беременна, сразу отыскала глупого олуха, навешала ему лапши, женила на себе — и дети оказались записаны на него. Он знает, что девчонки не от него?

— Знает, — ответила я, чувствуя, как внутри всё холодеет.

— А я тебе больше скажу: Марк не узнает, что дети его!

— Ему уже должны прийти результаты анализа ДНК, — поднял на неё взгляд Денис.

— Да, пришли. Но не настоящие. Я их подменила. И по ним у него нет детей, — Ника улыбнулась, и в этой улыбке не было ни капли тепла.

— Как ты смогла подменить, если их пришлют по электронной почте? — недоверчиво спросил Денис.

Ника рассмеялась — громко, издевательски:

— Это уже не важно!

— Зачем тебе это?

— Как это зачем?! — она в недоумении уставилась на Дениса, будто он задал самый глупый вопрос на свете. — Как ты знаешь, родительским бизнесом сейчас руководит Марк. Мне же достались крохи. И это меня совсем не устраивает.

Она сделала паузу, прошлась по комнате, заложив руки за спину. Её каблуки отчётливо стучали по бетонному полу.

— Ещё момент: наш семейный юрист прислал копию завещания, — продолжила она, остановившись напротив нас. — Согласно которому всё имущество переходит в управление тому, у кого будут наследники. Предки хотели, чтобы их род не прервался. Я и Марк — поздние дети, и они решили, что мы должны обзавестись отпрысками. И если этого не будет, то всё, что есть, выставляется на торги, а вырученные деньги поступают на счета детских домов, приютов и тому подобного. Видимо, в свои семьдесят лет они совсем съехали с катушек.

Она остановилась, посмотрела на нас с торжествующим видом:

— Сейчас Марк, как выяснилось, больше не может иметь детей. Был случай, который повлиял, но в него я не буду углубляться. Ну а я за полгода не смогу родить ребёнка. И тут… — она сделала драматическую паузу, хлопнула в ладоши. — Барабанная дробь! Мой дорогой братец вспоминает про случай десятилетней давности и начинает наводить справки! Он узнаёт, что у него может быть ребёнок. И решает всё проверить. А дальше вы знаете, что было: он поручил Денису войти в твоё доверие, Алина, выяснить, правда ли это, и… — она многозначительно замолчала.

— И что? — хрипло спросила я. — Что дальше?

— А дальше, дорогая, — Ника медленно повернулась ко мне, и в её глазах сверкнуло что-то безумное, — я не собираюсь отдавать ему всё. С любимым братцем я уже разобралась. Осталось с вами покончить! — она сделала паузу, и её губы искривились в пугающей улыбке. — Мы бы могли, как раньше, с тобой… — она подошла к Денису и с силой сжала его подбородок, заставляя посмотреть на себя. — Но… Во-первых, ты подал на развод, а во-вторых, я тебе больше не доверяю.

— Тебе лечиться надо! — огрызнулся Денис, пытаясь вырваться, но верёвки крепко держали его.

— Если ты думаешь, что, поместив меня в рехаб или психушку, вы мне помогали, то я тебя расстрою — это не так, — её голос зазвучал жёстче, почти злобно. — Мне было плохо. Меня никто не понимал. А ты и Марк просто засовывали меня в эту дыру. Но ничего… Я добрая, — она издала короткий, истеричный смешок и достала пистолет.

— Что ты собралась делать? — дрожащим голосом спросила я, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди.

Она подошла ближе, провела холодным стволом пистолета по моему лицу. Я отдёрнула голову, пытаясь отстраниться, но она лишь рассмеялась и повторила то же движение с Денисом — явно получая удовольствие от нашего страха.

— Сначала я… — растягивала она слова, наслаждаясь моментом, — прострелю голову Дениса… Или нет… Тебе! — она резко направила пистолет в мою сторону. — Или наоборот… — дуло снова переместилось к Денису. — Ну-ка, помогите мне, не могу решить, слишком сложный выбор… Вы пока думайте.

С этими словами она отошла в сторону, взяла канистру и начала методично поливать всё вокруг бензином — пол, стены, мебель. Запах горючей жидкости заполнил помещение, смешиваясь с тяжёлым ароматом её духов. Отшвырнув в сторону канистру, она снова подняла оружие.

— Могу предложить считалочку. Помните, как в детстве? — её смех стал громче, почти безумным. — Эники-беники, ели вареники, эники-беники-бац! — она отсчитывала слова, а дуло пистолета металось между мной и Денисом. На последнем слове оно остановилось на мне. — Ну вот и решили.

Я оцепенела, не в силах пошевелиться. В ушах застучала кровь, дыхание перехватило. Время словно замедлилось: я видела каждую деталь — блеск металла, расширенные зрачки Ники, капли пота на виске Дениса, пальцы, сжимающие пистолет.

«Это конец», — пронеслось в голове. Но тут же другая мысль: «Нет. Не позволю. Мои дети… Я должна что-то сделать».

Денис дёрнулся в путах, его лицо исказилось от ярости и отчаяния.

— Ника, остановись! — хрипло выкрикнул он. — Ты же не убийца!

— О, ещё какая! — она рассмеялась, но в этом смехе уже не было веселья — только пустота и безумие. — И сейчас вы в этом убедитесь.

Она подняла пистолет, прицелилась. Я закрыла глаза, ожидая выстрела… Но вместо него я услышала резкий звук — треск ломающейся двери, топот шагов, голоса.

— Полиция! Всем оставаться на местах!

Ника замерла, её рука дрогнула. Она резко обернулась к входу, и в этот момент раздался хлопок. Кто-то бросился на неё, сбивая с ног. Пистолет отлетел в сторону.

Сквозь пелену оцепенения я увидела силуэт — Давид. Он схватил Нику, заломил ей руку за спину и прижал к полу.

— Алина, ты в порядке? — его голос прорвался сквозь гул в ушах.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

— Ты… ты как здесь оказался? — прошептала я, чувствуя, как слёзы снова катятся по щекам.

Давид коротко кивнул, не отпуская Нику.

— Я следил за тобой, — произнёс Давид.

Нику увели участковые — она кричала, вырывалась.

— Это не я! Я ни при чём! Это помутнение сознания, меня вынудили! — её голос срывался на визг.

Давид лишь холодно посмотрел в её сторону:

— Помутнение ещё доказать нужно. Что в её случае маловероятно.

Меня трясло — озноб скрыть было невозможно. Зубы стучали, руки тряслись так, что пальцы не слушались. Давид молча снял свою куртку и набросил мне на плечи. Ткань ещё хранила его тепло.

Подъехала карета скорой помощи. Давид указал медикам, куда идти, коротко перебросился парой фраз с врачом.

И только сейчас я заметила, что Дениса нигде нет.

— Где… Денис? Где он? — вырвалось у меня из груди, голос сорвался на хрип.

Я рванулась в ту сторону, куда направились врачи, но Давид остановил меня — мягко, но твёрдо. Он схватил меня за плечи, а потом просто прижал к себе. И в этом объятии было столько силы и уверенности, что последние остатки самоконтроля рухнули. Я без слов всё поняла. На месте Дениса могла оказаться я. Но видимо не сегодня. Судьба дала мне ещё один шанс. Уткнувшись в его плечо, я зарыдала — громко, отчаянно, со всхлипами и прерывистым дыханием. Солёные капли текли по щекам, капали на его куртку, и я не пыталась их вытереть. Всё, что копилось во мне эти дни, всё вышло наружу в этих рыданиях.

Давид не говорил ничего. Просто держал меня, слегка поглаживая по спине, как ребёнка.

— Всё позади, — наконец тихо произнёс он, когда мои рыдания стали утихать. — Ты в безопасности. Теперь всё будет хорошо.

Я подняла голову, вытерла слёзы тыльной стороной руки. Мелькнули медики с носилками. И меня словно окатило холодной водой. Я резко дёрнулась.

— Там… там ещё кто-то был, — выдохнула я, чувствуя, как судороги возвращаются, а в груди снова нарастает паника.

— Ты о чём? — настороженно поинтересовался Давид, чуть отстранившись, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Сзади меня стоял ещё кто-то. Давид замер на мгновение, словно переваривая информацию. Потом резко достал телефон, быстро набрал кому-то сообщение и убрал его обратно.

— Выясним, — Давид посмотрел в сторону машины скорой помощи, где медики продолжали осматривать Дениса. Ты сможешь описать того человека? — спросил Давид, внимательно вглядываясь в моё лицо.

— Нет, я его не видела, — покачала я головой. — Он всё время был сзади меня.

— Он говорил что-нибудь? — Давид слегка наклонился ко мне.

— Он всё время молчал. А в какой-то момент просто исчез — незаметно, будто растворился в воздухе, — я невольно поежилась, вспоминая пережитое.

Давид нахмурился, задумчиво провёл рукой по подбородку.

— Сейчас Нику везут в отделение, — произнёс он. — Её там допросят. Может, получится что-то выяснить. А сейчас я отвезу тебя к родителям.

Он помог мне подняться. При попытке наступить на ногу острая боль пронзила всё тело — так, что перед глазами замелькали искры. Я невольно охнула и чуть не упала, но Давид подхватил меня под локоть.

— Осторожно, — он поддержал меня крепче. — Давай медленно. Я помогу.

Он подхватил меня на руки и усадил в свою машину.

— Денис будет жить? — я подняла глаза на Давида, в груди снова сжалось от тревоги.

Он на мгновение отвёл взгляд в сторону, помолчал. Было видно, что ему неприятно говорить о Денисе — что-то в его лице дрогнуло, будто он боролся с собой.

— Зависит от него и врачей, — наконец ответил он сдержанно. — Пока ничего определённого сказать нельзя.

Я кивнула, проглотив ком в горле. Да, я узнала о Денисе то, что перевернуло всё с ног на голову. То, что причинило боль и всколыхнуло старые раны, заставило усомниться во всём, что казалось мне правдой.

Но даже после этого я не испытывала ненависти и злобы к нему. Было неприятно. Да, больно было вспоминать то, что я так долго пыталась забыть. Но прошлое — оно прошло, а будущее впереди. И если держать злобу на всё и всех, то можно упустить что-то хорошее, что ждёт тебя за поворотом. Нужно уметь извлекать из ошибок урок, а не тащить их за собой, как тяжкий груз.

После того случая мой круг общения сильно сузился. Я стала осторожнее и внимательнее к людям, которые рядом. Перестала доверять легко и безоглядно. И сейчас я очень осторожно подхожу к выбору друзей.

Машина выехала на трассу. Я посмотрела на Давида. Он же говорил, что Денис не тот кем является. Что он имел в виду? Мои размышления прервал звонок: на экране высветился незнакомый номер.