Я смотрела на фото, слова застряли в горле. На нём — та самая неадекватная, которая пыталась меня убить… И — Лавров. Каким, чёрт возьми, боком? Они стояли рядом, в обнимку, оба довольные, улыбались в камеру. В груди всё перевернулось.

— Так ты знаешь, кто это? — снова обратился ко мне Давид, внимательно следя за моей реакцией.

— Это мой бывший муж. Ну, то есть пока ещё муж, но развод уже на подходе, — я сглотнула, пытаясь уложить в голове увиденное. — Я ничего не понимаю… Совсем ничего… — закрыла лицо руками, словно это могло помочь разобраться в происходящем. Внутри всё дрожало, мысли путались, а картинка на экране телефона будто отпечаталась перед глазами.

— Очень интересный поворот, — произнёс Давид ровным тоном.

— Это не поворот, это русские горки какие-то! — выдохнула я, чувствуя, как подступает комок горечи. — Что-то меня подташнивает… — я откинула голову назад и начала жадно вдыхать воздух, пытаясь унять головокружение.

— Скорее всего, реакция на стресс, — спокойно пояснил он, но его пальцы непроизвольно начали барабанить по рулю.

— Возможно. Его у меня в последнее время предостаточно, — я нервно усмехнулась. — А откуда это фото?

— Его нашли вчера у Алёны Сениной.

— Она объяснила, откуда знает Лаврова?

— Нет. Сейчас пытаются выяснить. Александр выходил на связь? Когда вы виделись с ним в последний раз?

— В тот день, когда собрала его вещи и выставила за дверь, — ответила я, — Больше мы не созванивались и не виделись.

— У вас же дети есть. Разве он не интересуется их жизнью? — в голосе Давида прозвучало искреннее недоумение.

— Не особо, — я пожала плечами. —

Всё это время я думала, что просто разводимся, что Лавров — обычный эгоист и лентяй, который не хочет нести ответственность. — Но теперь… Теперь я понимала: он что-то скрывает. И, возможно, именно это «что-то» привело ко мне сумасшедшую, — прошептала я, всё ещё не в силах оторвать взгляд от фото.

— Вы его искали? — спросила я после паузы. — Возможно, его местонахождение знает его любовница. Может, он у неё сейчас — как вариант. Ну или у дружков зависает своих.

— Он любвиобильный у тебя, — хмыкнул Давид.

— Как выяснилось, именно так.

— А где его любовница живёт? Адрес дашь?

— Недалеко. Соседка сверху, — я назвала улицу и номер дома. — А к ней ты поедешь или участковый?

— Скорее всего, я. Он сейчас занимается Сениной.

— Тогда я тоже еду! — решительно заявила я.

Давид приподнял бровь:

— Я не собираюсь тебя таскать на себе.

— И не надо. Там лифт. Мне нужны вещи — я приехала на два дня и не планировала продолжительный больничный. Так что я еду, — твёрдо повторила я.

Он вздохнул, посмотрел на часы:

— Ну хорошо.

— Когда едем?

— Сейчас. Только сначала нужно заехать в одно место.

В этот момент к машине подошла моя мама.

— Здравствуйте, — поздоровался Давид с улыбкой.

— Добрый день, Давид, — тепло ответила мама.

— Привет, мам. А вы разве знакомы? — недоумённо посмотрела я на неё.

— Конечно, знакомы, — мама улыбнулась. — Этот человек облагородил наше озеро. Да и за порядком следит — как же его не знать? Так что же вы сидите? Проходите в дом.

— Мне нужно в город съездить, за вещами. Я же с собой совсем ничего не взяла, — объяснила я.

Мама с пониманием покачала головой. — Тогда ждём. Возвращайся. Девочки переживают, спрашивают, куда мама исчезла, — ласково сказала она.

— Вечером верну в целости и сохранности, — Давид шутливо отдал честь моей маме.

— Езжайте тогда, — сказала мама и отошла.

Я видела в боковое зеркало, как она перекрестила машину и смотрела нам вслед — до тех пор, пока мы не скрылись из виду.

Через пятьсот метров от деревни автомобиль свернул в сторону леса.

— А мы куда сейчас? — я вопросительно посмотрела на Давида.

— Сказал же: нужно заехать кое-куда, — он сосредоточенно вёл машину по узкой дороге, петляющей между деревьями.

— В лес?

— Да. Попробуй набрать своего мужа, — Давид бросил на меня короткий взгляд.

— Он не мой уже, — резко ответила я, но всё же достала телефон.

Набрала номер — гудки шли, но Лавров не отвечал.

— Не берёт трубку, — убрала телефон обратно в карман джинсов и вздохнула. — Что дальше?

Давид молча кивнул, будто ожидал такого ответа.

Дорога перестала петлять, и машина выехала из густого леса на поляну. Лучи солнца рассыпались по траве, создавая причудливую игру света и тени. С другой стороны ветви деревьев прикрывали своими зелёными лапами бревенчатое строение — оно выглядело так, будто выросло здесь само, слившись с окружающей природой. Подъехав к нему, автомобиль остановился.

— Жди. Я сейчас, — бросил Давид и вышел, громко захлопнув дверь внедорожника.

Он остановился, внимательно озираясь по сторонам — взгляд скользил по деревьям, кустам, земле, будто выискивал что-то. Затем направился ко входу, замешкался на мгновение, ещё раз обвёл взглядом округу и скрылся внутри.

Я невольно вжалась в сиденье, вглядываясь в пространство за домом. На секунду мне показалось, что там кто-то есть — тень, движение, шорох. Но я тут же успокоила себя: «Это же лес. Скорее всего, это какая-нибудь белочка или заяц».

Через минут пять Давид вернулся.

— Так это твой дом? — спросила я, когда он сел за руль.

— Сторожка лесника. Иногда я здесь живу, но не постоянно, — спокойно ответил он.

Домик был небольшой, походил больше на баню: одно маленькое окно, массивная дверь, справа — пристройка из досок, возможно, сарай или склад для инструментов. Всё выглядело просто, но добротно, будто простояло здесь не один десяток лет.

— Одному не страшно в такой глуши? — не удержалась я от вопроса.

— Нет. Наоборот, спокойно. Никто не тревожит. Мечта, а не работа.

— А как же волки, медведи?

— Я их не трогаю, и они меня не трогают, — пожал плечами Давид. — А на всякий случай у меня есть ружьё. Без него по лесу не брожу.

Я понимающе кивнула, но в глубине души всё равно не могла до конца принять эту философию уединения. Как можно чувствовать себя в безопасности там, где вокруг — только дикая природа?

В кармане зазвонил телефон. «Наверно, Лавров увидел пропущенный вызов и решил перезвонить», — мелькнула мысль. Но я ошиблась: на экране высветилось имя «Денис».

Я ответила, но вместо голоса услышала лишь треск, помехи, обрывки слов — ничего разобрать было невозможно.

— Алло! Алло! Я не понимаю тебя! Перезвоню позже, — крикнула я в трубку, но связь прервалась вовсе.

Сунула мобильник обратно в карман и вздохнула. Что он хотел сказать?

Мы выехали из леса на асфальтированную дорогу. Я решила перезвонить Денису. В динамике раздался бесстрастный женский голос:

— Абонент недоступен.

«Ну вот…» — подумала я, глядя в окно.

Давид молча вёл машину, его взгляд был устремлён вперёд, на дорогу. Он не спешил начинать разговор, и я тоже молчала. Да и вообще… Мне кажется, что Давид не любитель много разговаривать.

Машина подъехала к подъезду. Давид помог мне выбраться и дойти до лифта. Доведя меня до квартиры, он направился выше по лестнице. Я проводила его взглядом, спрашивать ничего не стала.

Доковыляв до кухни, я бросила телефон на стол и огляделась. Всё было так же, как и до отъезда: та же мебель, те же вещи на своих местах. В гостиной стены встретили меня ободранными обоями.

— О боже… Забыла. По возвращении надо заняться ремонтом, — вздохнула я. — А то вид здесь так себе.

Покидав кое-какие вещи в сумку, я взяла телефон и направилась к выходу. В этот момент экран вспыхнул — пришло СМС:

«Ты, походу, меня не поняла, да? Теперь пиняй на себя!»

— Опять угрозы! — вслух произнесла я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— Какие? — я вздрогнула от неожиданности: Давид стоял прямо за спиной.

— Дверь не заперта была, — пояснил он, заметив мой испуганный взгляд. — Так какие угрозы?

Я уставилась на него, пытаясь собраться с мыслями.

— Да никакие… Может, номер перепутали, — попыталась я отмахнуться.

— В связи с последними событиями я бы не списывал это на ошибку.

— Про Лаврова узнал? — решила я перевести разговор на другую тему, чтобы хоть немного ослабить напряжение.

— Уехал к матери два дня назад. На связь больше не выходил. Знаешь, где она живёт?

— Мать его? — переспросила я.

— Ну да.

— Знаю. Только видеться с ней особого желания нет.

— Тебе не обязательно с ней встречаться. Я сам с ней поговорю, — твёрдо сказал Давид. — Говори адрес.

Я на мгновение заколебалась, но потом продиктовала улицу и номер дома. Давид записал данные в телефон, затем поднял на меня взгляд:

— Оставайся здесь. Никуда не выходи без меня, — твёрдо произнёс Давид.

Мысль о том, чтобы остаться одной в четырёх стенах, пока за окном творится чёрт-те что, казалась невыносимой.

— Я тоже еду, — решительно сказала я.

— Смотри сама. Я бы заехал за тобой на обратном пути.

— Я поеду, но к ней сам пойдёшь, — уточнила я.

— Хорошо, — коротко ответил он, и мы отправились к матери Лаврова.

Подъехав к её дому, я осталась в машине. Давид вышел и направился к подъезду. Я же решила ещё раз набрать Дениса — тревожное чувство не отпускало, будто я упускаю что-то важное. Но звонок вновь остался без ответа.

— Что это со мной? — пробормотала я вслух. — Переживаю за чужого мне человека… — Я хлопнула себя по лбу. — По сути, он мне ничего не обещал — ни любви до гроба, ничего. И его слова противоречат его действиям. Вот куда он опять пропал?

Дверь машины резко открылась — я вздрогнула, потому что не заметила, как Давид уже вернулся. Я взглянула на него в ожидании, но он либо не понял моего вопрошающего взгляда, либо намеренно его проигнорировал. Не понимаю этого человека, — мелькнуло в голове. Ну и ладно, значит, буду спрашивать напрямую!

— Что узнал? — спросила я.

Давид положил руки на руль и повернулся ко мне:

— Твой Лавров, оказывается, полигамен.

— Это что значит? — я в недоумении уставилась на него.

— То и значит. Дон Жуан он, — усмехнулся Давид.

— В переводе на русский — бабник? — уточнила я с горькой усмешкой.

— Типа того.

— Так он у матери? Ты с ним разговаривал? Он сказал, что это за психованная на меня напала?

— Его нет, — покачал головой Давид. — Я разговаривал с его матерью. Она тоже сказала, что два дня его не видела, на звонки не отвечает. Очень переживает, ходила в полицию, но заявление не приняли — ещё не прошло трое суток. Женщину, которая на тебя напала, она один раз видела в компании со своим сыном. Он ей сказал, что это его одноклассница. Не так давно была встреча выпускников — видимо, там они и увиделись, ну и понеслась лав-стори. Его мать с такой гордостью об этом рассказывала…

Я замерла на мгновение, переваривая услышанное. В голове всплыл тот день — Лавров вернулся с этой встречи какой-то взвинченный, начал рассказывать про новую работу в ночные смены. Но денег не прибавилось, да и выглядел он всё время каким-то измотанным…

— Да, действительно была у него эта встреча, — медленно произнесла я. — После которой он якобы устроился на работу в ночные смены, но денег не было. Теперь я понимаю, как он трудился, — я не сдержалась и вскрикнула: — Вот козёл!

Давид завёл двигатель. Негодование и злость переполняли меня. Как он мог? Сейчас я чувствовала себя слепой мышью — словно всё это время шла по лабиринту, не видя очевидного. И возможно, он изменял мне с самого начала… Вывод напрашивался сам собой, хоть мне и не хотелось об этом думать.

Мелодия телефона вырвала меня из гневных размышлений. На экране высветилось имя «Денис». Сердце ёкнуло — наконец-то! Я поспешно приняла вызов.

— Алло! Наконец-то! Я не могла до тебя дозвониться. Что ты там говорил? — выпалила я, едва успев поднести телефон к уху.

— Это не Денис… — раздался в трубке женский голос.