Взяв костыли — неожиданный «презент от Давида», как сообщили мне в палате, — я осторожно поковыляла до стойки медсестры. «Да-а-а… Просто мечта, а не подарок», — мысленно усмехнулась я, но тут же поправила себя: в моём положении это действительно лучшее, что могло бы пригодиться.

Дойдя до пункта назначения, я не обнаружила её на месте. У окна стоял мужчина — при моём появлении он обернулся:

— Подождите, она подойти уже должна.

Я молча кивнула и медленно опустилась на облезлый чёрный диванчик из кожзама. Он повидал, видимо, немало пациентов — местами кожа потрескалась, а обивка отсутствовала.

— Вы та девушка, на которую напали? — снова обратился ко мне мужчина.

Я коротко кивнула. Отвечать даже из вежливости не было желания — нервы всё ещё дрожали после утренних событий. Видимо, он это понял и больше не пытался завести разговор: отвернулся к окну и продолжил разглядывать что-то за стеклом.

Вскоре прибежала встревоженная медсестра, бросила на меня быстрый взгляд:

— Вам выписку?

— Да.

— Подождите минуту. Александр Иванович, пойдёмте, я вам укол сделаю. — обратилась она к мужчине.

Они ненадолго скрылись за дверью процедурной. Вернувшись, медсестра отыскала мою выписку:

— Ожидайте в палате. За вами же Давид приедет? Давид Артёмович?

— Да, он, — ответила я, хотя понятия не имела, какое у него отчество.

Взяв документ, я медленно двинулась в сторону палаты. Мимо пронёсся врач, следом — полицейский; оба так торопились, что едва не сбили меня с ног. Они явно кого-то искали.

Войдя в палату, я едва успела сделать шаг — дверь за мной резко захлопнулась. Рядом с ней возникла девушка с окровавленной рукой, на которой болтались бинты. Волосы её были взъерошены, на губах застыла диковатая ухмылка, подбородок подрагивал. Взгляд — холодный, безумный — не предвещал ничего хорошего. В другой руке что-то блестело: то ли ножницы, то ли скальпель. Сомнения не было, это вчерашняя сумасшедшая и та девушка, которая проткнула себе ладонь шариковой ручкой.

— Ты думала спрятаться в больничке от меня? — прошипела она, и при этих словах её руки задрожали.

Сердце упало в пятки, но я заставила себя говорить как можно спокойнее:

— Я от тебя не собиралась прятаться, — медленно отступая назад, я пыталась нащупать опору. Где-то сзади должна быть кровать — нужно добраться до неё, пока я не потеряла равновесие на этих проклятых костылях. Главное — не поворачиваться к этой ненормальной спиной. У неё явно не всё в порядке с головой — снова набросится.

— На месте стой! — огрызнулась она.

— Я тебе ещё раз говорю: никакого Стаса я не знаю!

— Ошибаешься. Ты прекрасно его знаешь, — она сделала шаг ко мне, и в её глазах вспыхнул опасный огонёк.

— Ты можешь мне хотя бы фото показать его? — попыталась я выиграть время.

— Нет уж.

— Ты кто такая? Как твоё имя?

— Тебе сейчас это важно знать? — усмехнулась она. — На твоём месте я бы беспокоилась о своём здоровье, — она кивнула в сторону моей ноги.

— Я то позабочусь. А вот ты — не собираешься, — я указала на её руку, где бинты уже насквозь пропитались кровью.

Она перевела взгляд со своей руки на меня. В глазах появился нездоровый блеск — будто внутри неё щёлкнул переключатель. Медленно, почти гипнотически, она начала приближаться, крепче сжимая в руке острый предмет.

Сделав шаг назад, я упёрлась в кровать. Дальше двигаться некуда. Страх зашевелился в груди колючим комком, дыхание участилось. Она заметила это — и в её взгляде вспыхнул звериный азарт.

С диким криком она бросилась вперёд. Время словно замедлилось: я упала на кровать, мышцы напряглись до предела. Выставив костыль, я со всей силы толкнула её.

Женщина отлетела, рухнула на пол — и тут же её тело начало бить конвульсиями. В этот момент в палату ворвались врач и полицейский — те самые, что чуть не сбили меня в коридоре.

— Держите её! — крикнул врач, бросаясь к девушке.

— С вами всё в порядке? Навредить не успела? — обратился ко мне полицейский.

— Нет, не успела.

— За вами сейчас придут.

Они подхватили её и направились из палаты, оставив меня одну — но ненадолго.

Дверь распахнулась, и на пороге появился Давид. Его волосы слегка растрепались, на лбу блестели капельки пота, будто он бежал сюда через весь больничный комплекс.

— Готова? — бросил он коротко.

Я взглянула на него, пытаясь уловить хоть намёк на эмоции.

— К чему готова? Я не совсем понимаю, — осторожно уточнила я.

— Ехать, — повторил он так, словно это было очевидно.

— Домой?

— Ну да. Или ты ещё куда-то собралась?

«Какой-то он холодный… Отстранённый», — отметила я про себя, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. В памяти всплыли его слова: «Некоторые истории лучше не ворошить».

Он помог мне встать и дойти до лифта — который, к величайшему сожалению, не работал. Давид оценивающе осмотрел меня с головы до ног, прикидывая, сколько времени займёт спуск по лестнице на костылях. Затем аккуратно поставил костыли к стене.

В следующее мгновение он подхватил меня на руки и начал спускаться по ступеням.

— Я бы сама могла дойти, — возмутилась я.

Он на мгновение остановился, взглянул на меня.

— Так быстрее, — коротко ответил он и продолжил путь.

Мы спускались этаж за этажом. Первый занимал поликлинический блок, второй — детское отделение, третий — взрослое. Каждый шаг отдавался в моём теле лёгкой вибрацией, и я невольно вцепилась в его плечо, чтобы не упасть.

Наконец Давид усадил меня в машину.

— Сейчас вернусь, — бросил он и направился обратно в здание.

Мне ничего не оставалось, кроме как сидеть и ждать. Через пару минут я увидела его в компании полицейского. Они о чём-то говорили — слишком далеко, чтобы разобрать слова, — но по жестам было ясно: это не случайный разговор. Оба посмотрели в мою сторону, затем попрощались и разошлись.

«Они в хороших отношениях», — мысленно отметила я. И ещё кое-что: после этой встречи Давид стал ещё напряжённее. Он сел в машину, не говоря ни слова, завёл двигатель — и мы тронулись с места.

Тишина в салоне давила. Я искоса взглянула на его профиль: сжатые губы, взгляд, устремлённый строго вперёд, пальцы, крепко сжимающие руль. Что он узнал от полицейского? Связано ли это с той женщиной, которая напала на меня?

— Уже узнали, кто она? — я решила первой нарушить молчание. Мне отчаянно нужны были ответы — те, что сама я найти не могла.

— Что?

— Я спрашиваю, установили ли личность той женщины? — повторила я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё кипело.

— Сегодня или край завтра будет известно. Запрос отправлен. Ты точно не знаешь её? — он снова посмотрел на меня — пристально, изучающе, будто пытался разглядеть ложь в моих глазах. Явно не верил, что я видела её впервые.

— Я её не знаю. Правда, — я повернулась к нему, стараясь вложить в голос всю искренность, на которую была способна. — Думаешь, если бы знала, то не сказала?

— Мало ли… — бросил он равнодушно.

Я возмущённо отвернулась и уставилась в окно. Пейзаж за стеклом размывался — то ли из-за скорости, то ли из-за подступивших к глазам слёз обиды.

— Что «мало ли»? Почему ты мне не веришь? — мой голос дрогнул, но я не стала этого скрывать.

— Я никому не верю, — коротко отрезал он.

— Ты меня даже не знаешь, чтобы делать такие выводы! — я резко повернулась к нему.

Давид холодно усмехнулся:

— Что тебя связывает с Денисом?

— А при чём здесь он? — я почувствовала, как внутри закипает раздражение.

— Не надо отвечать вопросом на вопрос. Ну так? — его тон стал жёстче.

— Просто друзья, знакомые, — я пожала плечами, стараясь выглядеть безразличной.

— Просто? — он скептически приподнял брови.

— Да! Что смущает? — я повысила голос.

— Нет, ничего. Просто сомневаюсь, что он научился дружить с женщинами.

Я решила перевести тему — его недоверие начинало выводить меня из себя:

— Ты же в хороших отношениях с участковым? Он сразу позвонит, как будет известна хоть малейшая информация?

— Обязательно позвонит, — кивнул Давид.

— Как я понимаю, это он был в больнице?

— Да.

— Ммм… А ты кем работаешь? — я постаралась задать вопрос как можно непринуждённее.

— Лесником, — ответил он без паузы, будто заранее подготовил этот ответ.

— А живёшь тоже в лесу? — не удержалась я от лёгкой иронии.

— Иногда, — он бросил на меня короткий взгляд, и в нём ясно читалось: «Ты достала меня вопросами».

Я притихла, уставившись в окно. В салоне повисла напряжённая тишина. Мысли крутились вокруг одного: «Почему он помогает, раз ему так неприятно моё общество?»

Тишину потревожил резкий звонок его телефона. Давид бросил короткий взгляд на экран, он включил гарнитуру и начал отвечать — лаконично, односложно. Его лицо оставалось непроницаемым, но я заметила, как чуть напряглись скулы, а пальцы сильнее сжали руль.

Закончив разговор, он задержал взгляд на мне — оценивающе, будто заново взвешивал все «за» и «против», — и положил трубку.

— Сенина Алёна, — произнёс он ровным, бесстрастным тоном.

— Что? — я невольно выпрямилась, вслушиваясь в каждое слово.

— Знакомо имя?

Я задумалась, перебирая в памяти все знакомые имена и фамилии. Ничего не откликалось.

— Впервые слышу, — покачала я головой, глядя на него. — Ни разу не сталкивалась с этим именем. А кто она?

Давид чуть прищурился, будто пытаясь прочесть в моём выражении лица лгу я или нет. Секунды тянулись мучительно долго — я чувствовала, как под его взглядом внутри нарастает напряжение.

Наконец он слегка расслабил плечи и коротко кивнул:

— Ну хорошо, допустим, ты её не знаешь.

«Допустим… — мысленно повторила я. — Какой смысл доказывать человеку, если он всё равно не поверит?»

— Её направили на психиатрическое освидетельствование, — продолжил Давид, плавно снижая скорость перед поворотом к моему дому. — Всё указывает на то, что с головой у неё не всё в порядке. Надеюсь, больше у неё не получится ничего провернуть. Как с той ручкой… Она целенаправленно это сделала, словно знала, что ты находишься в больнице.

— Я тоже на это надеюсь, — поёжившись, ответила я. — Не очень приятно, когда на тебя нападают — и даже не знаешь из-за чего…

Машина затормозила у дома. Во дворе бегали мои девочки — они тут же замерли, заметив подъехавший автомобиль, и с любопытством уставились на нас. Старшая прикрыла глаза ладонью от солнца, пытаясь разглядеть, кто сидит внутри.

Давид взял в руки телефон. Я уже собралась открыть дверь, но он остановил меня:

— Подожди минуту, — произнёс он и протянул мне экран. — Знаешь его?

Я взглянула на фото — и кровь отхлынула от лица. В груди всё сжалось, дыхание перехватило.

— Откуда? Как? — начала заикаться я, чувствуя, как ладони становятся влажными. — Знаю. Это… Это…