Мы вышли во двор, и тишина показалась мне зловещей. Брикетик, наш вечно бдительный пёс, почему-то не подавал голоса — а ведь он всегда лаял на чужих. Сердце забилось чаще: что-то было не так.

— Что с собакой сделала? — спросила я громче, в надежде, что кто-то из дома услышит. Окно комнаты, в которой спал Денис, было приоткрыто всего на сантиметр, но этого могло хватить.

— Не ори! — прошипела она мне на ухо, и в бок снова упёрлось что-то холодное, металлическое. От этого прикосновения по спине пробежал ледяной озноб. — Спит он.

Я сглотнула, пытаясь унять дрожь в руках.

— Так ты скажешь, зачем я тебе нужна? Мы с тобой даже не знакомы. К чему это представление? — едва слышно спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Представление? — Она резко схватила меня за волосы и дёрнула так, что моё лицо оказалось в сантиметре от её. В её глазах мелькала ярость. — Ты не представляешь, что нас может связывать? Я думала, ты умная девочка. А оказалось…

На пути вырос забор. Я остановилась.

— Что встала? Левее посмотри, — приказала она.

За смородиновым кустом зияла дыра. Как она умудрилась это сделать незаметно? Мозг лихорадочно искал ответы, но страх сковывал мысли. Преодолев пролёт, она толкнула меня в сторону дороги. Куда эта сумасшедшая меня ведёт? Топить в озере? В овраг? Пырнёт ножом и бросит? Нет, нужно что-то придумать. Но как, если в спину упирается нож?

— Куда мы идём? — попыталась я отвлечь её.

Она молчала. Я повторила вопрос, уже громче:

— Куда мы идём?

— Заткнись, — отрезала она. — Твоя судьба решится сегодня.

Холод пробрал до костей.

— Я вот не пойму, что я тебе сделала?

Она только усмехнулась.

— И вижу тебя в первый раз. Где я могла перейти тебе дорогу, просто ума не приложу!

— Нужно быть более осторожной в выборе мужчины.

— Мужчины? Какого? — сердце пропустило удар. Неужели Денис? — Ты из-за Дениса, что ли?

— Какой, к чёрту, Денис? — зарычала она.

— Тогда я не знаю, какого мужика ты имеешь в виду. Будь так любезна, просвети! А то вдруг выйдет так, что моя жертва будет напрасна.

— Ты ответишь! — её пальцы сжались на моём плече. — Я видела вас вместе. Точно не как друзей.

— Да кого? — я пыталась выиграть время, лихорадочно перебирая в голове варианты.

— Тебя и Стаса.

— Я не знаю никакого Стаса!

— Это был он!

— Ладно, может, это был Стас, — я заставила себя говорить спокойно, хотя внутри всё трепетало. — Но, может, это не я была всё-таки? И ты спутала меня с другой женщиной?

— Нет. Я следила за тобой.

Мы приближались к заброшенной ферме. В ночи она казалась зловещей: покосившиеся, когда-то белые стены теперь встречали нас облупившейся штукатуркой и побелкой. Местами зияли дыры. Полуразрушенная крыша открывала вид на тёмное и беззвёздное небо.

Двери отсутствовали — чего не скажешь о характерном запахе. Он, казалось, въелся даже в землю и чувствовался за сотню метров. За столько лет, что ферма не эксплуатировалась, он так и не выветрился.

Чем ближе мы подходили, тем сильнее моё тело сковывал страх. Но нельзя сдаваться так просто: мне есть ради кого жить. Так что я буду отбиваться.

Она толкнула меня во внутрь здания. Я упала на грязный пол, больно ударившись коленом. В нос тут же ударил затхлый запах сырости и гнили — казалось, сама тьма этого места пропитана отчаянием. Медленно поднялась, не сводя глаз с женщины. Она стояла в проёме.

— Не подходи, — хрипло бросила я, отступая вглубь помещения. Голос дрожал, но я старалась придать ему уверенности. — Что ты хочешь от меня?

Она шагнула внутрь, словно отрезая последний путь к спасению. Женщина щёлкнула зажигалкой — огонёк осветил её лицо: бледное, с тёмными кругами под глазами, искажённое какой-то дикой улыбкой.

— Ты всё ещё не поняла? Ты разрушила мою жизнь.

— Я? — я невольно отступила к стене. — Я тебя в первый раз вижу!

— Зато я тебя знаю. И знаю, что из-за тебя меня бросил Стас. Он был моим. У нас было столько планов, а ты всё испортила! Ты помешала моему счастью!

Внутри всё похолодело. Теперь кое-что встало на свои места — её одержимость, слежка, эта безумная погоня. Но одно не сходилось:

— Послушай, я правда никогда не встречалась ни с каким Стасом, — я старалась говорить спокойно, взвешивая каждое слово. — Возможно, он вообще не Стас.

— Врёшь! — она резко бросилась вперёд, но я успела отскочить в сторону. — Три месяца назад я видела вас вместе у кафе «Афелия». Ты смеялась, он держал тебя за руку.

— Да не была я не в каком кафе! — быстро проговорила я, лихорадочно пытаясь вспомнить где я была три месяца назад, но без результата.

Женщина замерла на мгновение, затем резко протянула руку в сторону и начала шарить по стене. В тусклом свете луны она нащупала что-то — то ли лопату, то ли вилы, в темноте не разобрать. Схватив орудие, она медленно начала приближаться ко мне, её силуэт зловеще вырисовывался на фоне проёма.

— Так это тебя я видела на дороге возле леса?

— Да, но это уже не важно.

— У озера в кустах тоже ты была? Знаешь, так себе у тебя способности к маскировка под местность.

— Если бы я не хотела, то ты бы не увидила меня.

Я попятилась, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Сердце бешено колотилось, а в горле пересохло.

— Получается, ты и в городе за мной следила? — мой голос дрожал.

— А ты думаешь, я случайно тут оказалась? — она рассмеялась, и этот смех прозвучал как скрежет металла по стеклу.

— Я не замечала, — прошептала я, отступая ещё на шаг.

— Ещё бы! Сказалась правильно выбранная работа, — в её голосе звучала ядовитая гордость.

— И кем же ты работаешь? — я пыталась выиграть время, лихорадочно ища выход.

— В театре гримёром, — она сделала ещё шаг вперёд.

— Очень интересно, — я нервно сглотнула, пытаясь скрыть страх за насмешкой. — Под что ты маскировалась — под кустик или столбик, на который писают собачки?

Её лицо исказилось от ярости. Глаза сверкнули безумным огнём, а губы искривились в зверином оскале.

— Ты пожалеешь об этих словах! — прошипела она.

В тот же миг она ринулась на меня с диким рыком, напоминающим рёв бешеного зверя. Я отпрянула, но моя нога чуть не угодила в тёмную пропасть — провал в полу.

Внезапно кто-то резко дёрнул меня за руку. Я потеряла равновесие и полетела в сторону. Острая, пронзительная боль взорвалась в правой ноге — кажется, я подвернула её при падении.

— А-а-а! — не сдержавшись, закричала я, хватаясь за лодыжку. Дыхание сбилось, слёзы навернулись на глаза, но я заставила себя посмотреть вверх.

Тьма давила со всех сторон, а боль в ноге пульсировала в такт бешеному стуку сердца. Надо мной возвышался мужской силуэт. Со стороны доносились стоны и глухие удары: видимо, та женщина угодила в яму.

— Я вызвал участкового, — его голос прозвучал низко и уверенно, разрезая тишину. Он протянул руку. — Давайте я помогу вам.

— Спасибо, но я сама справлюсь, — я стиснула зубы и сделала усилие, чтобы подняться. Но не смогла — острая боль пронзила ногу, заставив вскрикнуть и я упала обратно на холодный, пыльный пол, чувствуя, как по щеке скатывается одинокая слеза.

Из ямы доносился отборный мат — сумасшедшая отчаянно пыталась выбраться, но тщетно. Мужчина подошёл ближе, посветил телефоном вниз.

— Вы там живы?

В ответ посыпались проклятия, полные ярости.

Он вернулся ко мне. В тусклом свете экрана телефона я успела разглядеть черты его лица: чёткие линии скул, тёмные брови. Не дожидаясь ответа, он осторожно подхватил меня под спину и колени и перенёс к чему-то, напоминающему старую скамейку. Я вскрикнула, когда случайно оперлась на больную ногу.

— Разрешите, я посмотрю вашу лодыжку? — он присел рядом.

— Вы что, врач?

— Нет, но я могу понять, нет ли чего серьёзного.

— И чем же вы сможете мне помочь? — я всё ещё сопротивлялась.

Он не ответил. Осторожно, коснулся моей лодыжки, начал аккуратно ощупывать. Его прикосновения были уверенными, бережными.

— Крови нет, перелома вроде тоже. Скорее всего, вывих или растяжение, но это не точно. Сейчас дождёмся участкового, и я отвезу вас в больницу — там вас осмотрят как следует.

Глубоко вздохнув, я попыталась собраться с мыслями.

— Мне нужно сообщить родным, где я, — прошептала я, чувствуя, как усталость накатывает волной.

— Скажите адрес. Я зайду и скажу им лично. Не волнуйтесь, всё будет хорошо.

Через полчаса приехал участковый. Он с мужчиной отошли в сторону, о чём-то негромко переговорили — я уловила лишь отрывки фраз, низкий тембр голоса моего спасителя и короткие реплики полицейского. Затем мы поехали в районную больницу.

В приёмном покое царила гнетущая тишина — та особая, больничная, когда каждый звук кажется слишком громким, а тени — слишком длинными. В кабинете сидела медсестра с усталым лицом и потухшим взглядом. Она позвала дежурного врача. Тот осмотрел меня, покрутил ногу с профессиональной отстранённостью, исключил перелом.

Сначала врач не хотел оставлять меня в больнице — махнул рукой, мол, без документов не имеют права, да и вывих не повод занимать койку. Но мой спаситель шагнул вперёд. Я даже не соизволила спросить его имени в этом хаосе, а он уже вступался за меня. Они отошли к окну, заговорили. Я не разобрала слов, но видела, как мужчина говорил — твёрдо, уверенно, чуть наклонив голову. Врач кивнул, что-то записал в карте.

Меня определили в одиночную палату — маленькую, с окном, зашторенным плотной синей тканью.

— Завтра участковый к вам приедет и возьмёт показания, — бросил врач на прощание.

Я только кивнула. Сил не было ни на что. Говорить просто не хотелось — язык казался тяжёлым, веки наливались свинцом. Я легла на жёсткую больничную кровать. Подействовало обезболивающее: мир начал расплываться, звуки приглушились, и я уснула.

Сон был тревожный — обрывки кошмаров, в которых женщина с вилами снова гналась за мной по тёмному полю, а я не могла бежать из-за больной ноги. Проснулась я резко, будто от толчка. Открыв глаза, почувствовала себя так, будто всю ночь билась головой о стену: мышцы ныли, спина затекла, в висках стучала тупая боль.

Пришла медсестра и помогла дойти до кабинета, чтобы сделать снимок. Обратно меня везли на коляске — неожиданно удобном, почти роскошном транспорте в этих стенах. Колёса тихо шуршали по линолеуму, и я невольно расслабилась, пока меня транспортировали обратно в палату.

Подняв взгляд, я замерла. У окна, спиной ко мне, стоял мужчина. Широкие плечи, тёмная футболка, руки в карманах — он смотрел на улицу, будто изучал пейзаж за стеклом. На тумбочке стоял букет роз и пакет с фруктами.

Он обернулся.

— Вы?! — Открыв рот от удивления, точно не ожидая увидеть здесь этого человека.