Мы возвращались домой, солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в нежные оттенки персикового и лавандового. Длинные тени ложились на дорожку, а воздух наполнялся прохладной свежестью.

Маруся и Милана прыгали и бегали вокруг меня, то забегая вперёд, то отставая, чтобы рассмотреть какой-нибудь яркий цветок или жука. Их смех звенел, как колокольчики, и на мгновение я позволила себе раствориться в этой беззаботной идиллии.

Но тут же внутри стало не по себе, я словно вновь почувствовала чей-то пристальный взгляд. Я невольно оглянулась по сторонам, вглядываясь в полумрак зарослей и тени деревьев. Никого. Ни души. «Неужели паранойя?» — подумала я, но тут же вспомнила ту женщину в кустах. Её неподвижный, пронзительный взгляд. Нет, мне не показалось. Что-то здесь было не так.

В этот момент навстречу нам вышел Денис. Его силуэт чётко вырисовывался на фоне закатного неба — высокий, уверенный.

— Как позагорали? — он потрепал по головам девочек, и его глаза на мгновение встретились с моими.

— Мы замок строили! — радостно выпалила Маруся, размахивая руками.

— И в заплыв уходили! — подхватила Милана, брызгая на сестру воображаемыми каплями.

— Да вы что, уже плавать умеете? Умнички какие! — восхитился Денис.

— Нет, — вдруг поникла Маруся. — Плавать мы не умеем. Папа обещал, но так и не научил…

— Ему всё некогда, — тихо добавила Милана, опустив глаза. — Да и сюда он не хочет приезжать.

Маруся повернулась к Денису:

— А вы умеете плавать?

— Умею, — кивнул он.

— Тогда научите нас! Ну пожа-а-алуйста! — Милана сложила ладошки, глядя на него своими огромными глазами.

— Сейчас уже поздно, — вмешалась я строго. — И хватит вам на сегодня купания.

— Ну тогда завтра? — не сдавалась Маруся.

— Завтра, возможно, и получится, — ответила я, снова невольно оглядываясь по сторонам.

Денис заметил это. Его взгляд стал внимательнее, чуть серьёзнее.

— Всё нормально? Кого высматриваешь? — спросил он мягко, делая шаг ближе.

На мгновение я замерла, решая, стоит ли делиться своими тревогами. Но потом просто улыбнулась:

— Всё хорошо, — я поправила прядь волос, упавшую на лицо. — Просто… кажется, за нами кто-то наблюдал. Там, у озера.

Он сразу напрягся, быстро окинул взглядом окрестности. Но вокруг было тихо — только шелест листьев и далёкий крик птицы.

— Может, кто-то из соседей? — предположил он, но в его голосе звучало сомнение. — Если что, я рядом. Я кивнула, и мы направились к дому. Маруся и Милана забегали впереди, споря, кто первым будет учиться плавать завтра.

— Как же хорошо, — улыбнулся Денис и притянул меня за талию.

Я слегка отстранилась, изо всех сил стараясь сохранить серьёзный вид — и не выдать своих эмоций:

— Что хорошего в спущенном колесе?

— А я вовсе не про колесо.

— Про что тогда?

— Тишина, природа, ты рядом… Надо задуматься про дачу у озера или в лесу, подальше от городской суеты. Где-нибудь там, где можно утром пить кофе на крыльце, днём купаться, а вечером наслаждаться видом заката. И чтобы ни одного будильника на сто километров вокруг.

Я промолчала. Слова вдруг показались лишними, да и вообще, когда Денис говорит таким тоном, у меня временно отключается способность логично мыслить. Вместо ответа я молча открыла калитку и прошла во двор.

Маруся и Милана с визгами восторга бросились ко мне — как два маленьких торнадо в шортах и футболках. У одной из них в руках был взъерошенный и недовольный котёнок. Он смотрел огромными круглыми глазами, будто уже понимал, что вляпался до самых ушей.

«Ну всё… Писец ему пришёл», — мелькнуло у меня в голове.

— Мама! Ты нам котёнка привезла? А как его звать? — затараторили они, прыгая вокруг и пытаясь одновременно показать мне его.

— Только не обижайте его, — я улыбнулась и шутливо погрозила пальцем. — Кличку придумайте сами. Но чтобы что-то достойное — не «Пушок» и не «Мурзик». А то он на вас обидится и уйдёт жить к соседям.

— Ура! Ура! — закричали они хором и побежали спорить, кто первый возьмёт котёнка спать. Судя по громкости криков, обсуждение грозило перерасти в битву за право быть главным опекуном.

Мы зашли в дом. Мама уже приготовила нам постель — разумеется, раздельно: Денису в доме, а мне на веранде. Вечерний воздух был наполнен ароматом луговых цветов и стрекотанием сверчков.

Проходя мимо, Денис на мгновение задержался рядом. Его взгляд скользнул по моему лицу, а потом он едва заметно подмигнул — так, что внутри всё перевернулось, а где-то в глубине души зашевелилось подозрение: «Он это специально делает, чтобы я потеряла дар речи?»

— Спокойной ночи, — тихо произнёс он с улыбкой.

Я покачала головой, пытаясь скрыть, что его подмигивание сработало на все сто процентов, и направилась к веранде. Устроившись на кровати, я смотрела на мерцающие звёзды сквозь полупрозрачную москитную сетку.

Сон не шёл. Я слушала, как затихает дом: затихают голоса, шаги, скрип половиц. Где-то вдалеке лаял пёс, а ветер лениво шевелил листья деревьев, будто убаюкивал весь мир. Медленно я начала проваливаться в объятия Морфея — тело расслабилось, дыхание стало ровным, мысли расплывались, как дым.

Но вдруг резкий скрежет по стеклу вырвал меня из полудрёмы. Неприятный, скребущий звук — такой, что волосы на затылке встали дыбом, а по спине пробежал холодок. Я резко открыла глаза, сердце забилось чаще.

Не включая свет, я поднялась с кровати. В темноте очертания мебели казались чужими и угрожающими. На цыпочках, стараясь не издавать ни звука, я двинулась к двери, ведущей на улицу. Каждый шаг отдавался в ушах.

Как вдруг — внезапное движение за спиной. Сильные руки перехватили меня, прижали к стене. Тёплое дыхание коснулось шеи, и низкий, чуть хриплый голос прошептал у самого уха:

— Неужели ты думала, что я не попытаюсь воспользоваться случаем?

Его губы впились в мои — жадно, нетерпеливо, без намёка на игру. И я ответила — сначала неуверенно, будто проверяя границы дозволенного, а потом всё смелее, отдаваясь этому мгновению без остатка.

Руки Дениса скользнули вдоль моей спины, обжигая даже сквозь тонкую ткань рубашки. Он прижался ближе, и я почувствовала, как его сердце бьётся так же часто, как моё. Поцелуй стал глубже, требовательнее — он словно пытался сказать без слов то, что копилось в нём всё это время.

Я провела пальцами по его волосам, затем — по шее, ощущая под кожей напряжённые мышцы. Его дыхание сбилось, он тихо выдохнул мне в губы, на мгновение отстранился, глядя в глаза. В полумраке его взгляд казался почти чёрным, но в нём читалось столько невысказанного — желание, нежность.

— Ты ведь знала, что это случится, — прошептал он, снова касаясь моих губ — на этот раз медленнее, дразняще. — Знала, что я больше не смогу держаться.

Денис провёл губами вдоль моей скулы, спустился к шее, оставляя лёгкие, почти невесомые поцелуи. Я закрыла глаза, вдыхая запах его кожи.

— Если ты сейчас скажешь «стоп», — хрипло произнёс он, — я остановлюсь. Но я не хочу останавливаться…

Я на мгновение замерла, выныривая из водоворота чувств. Снова этот противный скрежет — будто кто-то провёл ногтем по стеклу. Реальность обрушилась на меня ледяной волной, смывая остатки страсти. Я отстранилась от Дениса, сердце в груди лихорадочно колотилось.

— Там кто-то есть, — прошептала я, прислушиваясь к тишине за окном.

— Где? — тяжело дыша, спросил он, всё ещё не отпуская из объятий.

— На улице, — я кивнула в сторону двери. Тени за стеклом казались теперь угрожающе живыми.

— Сейчас посмотрю, — Денис отпустил мою руку и решительно шагнул к двери. Резко распахнул её — прохладный ночной воздух ворвался внутрь, развеял остатки дурмана и привёл в чувство.

Он вышел наружу, замер на пороге, вслушиваясь. Я стояла у двери, обхватив себя руками, и смотрела, как его силуэт растворяется в сумраке. Через пару минут он вернулся.

— Там нет никого. Может, ветка дерева царапнула по окну или…

Он приблизился, и я увидела в его глазах всё то же желание — тёмное, настойчивое, почти гипнотическое. Он потянулся ко мне, но я сделала шаг назад и отрицательно покачала головой.

— Не стоит, — произнесла я твёрже, чем собиралась. Голос прозвучал хрипло, но уверенно.

Денис замер. На его лице промелькнуло разочарование. Но он быстро справился с собой, улыбнулся — чуть грустно, чуть устало.

— Тогда пойду спать, — вздохнул он и бесшумно направился внутрь. Его фигура на мгновение задержалась в дверном проёме, будто он хотел что-то добавить, но потом просто исчез в темноте.

Я легла, но пульс так и не хотел успокаиваться. Сердце билось где-то в горле, мысли метались. «Нужно вообще прекращать эти „недоотношения“», — твердила я себе. Он женат. Я ещё не свободна. Но ведь это только по документам. А в реальности мы уже свободные люди… Или нет?

Перевернувшись на бок и уткнувшись лицом в подушку, я пытаясь унять эту внутреннюю бурю. «Что я делаю? Куда всё это ведёт?»

В этот момент я услышала, как тихо, почти неслышно, открывается дверь.

Моё тело словно окаменело.

К горлу прислонилось что-то холодное и острое — металл, гладкий и безжалостный.

— Ты не поняла, что я тебе написала?! — прошипел женский голос за спиной. От него веяло ледяной яростью и угрозой. — Если дёрнешься — горло перережу.

В голове пронеслось: «Та женщина у озера… Это она. Она следила за мной». Дыхание перехватило.

— Кто… кто вы? — с трудом выдавила я.

Она надавила лезвием чуть сильнее — я почувствовала боль. Время остановилось. В абсолютной тишине я слышала только своё учащённое дыхание и отдалённый лай собаки где-то вдалеке.

— Вставай и пошли! — скомандовала она.