— С ним всё нормально? — поинтересовалась я, с тревогой глядя на отца.

— Нормально. Что с ним будет?! Дышит же, — невозмутимо ответил папа.

— Скажи-ка лучше, что ты делал в гараже, когда в это время должен быть на работе? — мама строго уставилась на него, скрестив руки на груди.

Отец вдруг потёр затылок — совсем как провинившийся ребёнок, что ему было совершенно не свойственно.

— Отдыхал…

— В углу, в гараже? — мы с мамой переглянулись в изумлении.

— Да сегодня просто отпустили пораньше с работы. А где мне отдыхать? Мне прошлого раза хватило! — отрезал он.

Я вопросительно посмотрела на маму. Та усмехнулась:

— Да уснул он в обед несколько дней назад — и чуть коньки не отбросил.

— Это как? — я округлила глаза. — Что случилось? Сердце?

— Нет, не сердце. Но с такими внучками, не только сердце прихватить может! — рассмеялся папа.

— Да рассказывайте уже! — не выдержала я.

— Пришёл я, значит, с работы — бывает, нас отпускают пораньше. Так вот, девочки играли на удивление спокойно. Я лёг на веранде отдохнуть и… не заметил, как задремал. Открываю глаза — а рядом стоят две фигуры, накрытые тряпками, и хором кричат: «Изыди! Изыди!» Спросонья же не сразу поймёшь, что происходит… Тут, перебив рассказ деда, подскочили девочки.

— Всё! — торжественно заявила Маруся. — Мы с Милой заели стресс халвой!

— Какой вы стресс заедали? — недоумённо спросил отец.

— Как какой? Самый стрессовый стресс! — расстроено произнесла Милана. — Остались мы без гонорара. Чупакабру то мы не поймали…

— Вот у меня стресс, у дяди этого стресс, — папа указал на лежащего Дениса, — а у вас фантазия так и прёт бесперебойно.

— Вы лучше расскажите, что с дедом сделали? Такими темпами он скоро научится спать ночью с открытыми глазами — да ещё и стоя! — со смехом потребовала мама.

Маруся с Миланой переглянулись. Милана начала ковырять носком босоножки землю, опустив голову.

— А что вы сразу-то? Мы просто играли! — обиженно ответила Маруся.

— Ну, расскажите, как вы играли, — обратилась к ним я.

— Мы дьявола изгнать хотели из деда, — начала Маруся. — Он так храпит, будто демоны завладели! Мы взяли у бабули коричневые шторки, которые на стуле лежали. Сначала хотели порезать для рук дырочки, чтоб надеть, но потом подумали, что она будет ругаться. И просто на голову накинули, а потом обмотались. На стене чай висел — его бабушка заваривает пить, говорит, от нервов. Но он, наверно, не помогает — потому что бабушка ругается и наказывает нас. На столе взяли кружку с водой и пошли изгонять. Привязали деда поясами от бабулиных халатов, чтоб демоны не вырвались. Плеснули на него святой воды из кружки…

— А дед сначала закричал — наверно, бесы проснулись, — а потом начал… э-э-э… материться, — закончила Милана, всё так же ковыряя землю и не поднимая головы.

— Не досмотрела я, — вступила мама. — Захожу, а они кино ужасов смотрят про вот эту лабуду. Я, конечно, сразу переключила на детский канал, а потом и вовсе отправила их гулять. Нечего в хорошую погоду у экрана глаза портить! А у них в светлых головах увиденное осело — и в нужный момент наружу вышло. Сейчас смешно, а когда я с огорода прибежала на крик деда, то совсем не до смеха было.

Она сделала паузу и продолжила:

— Привязанный дед к кровати, два чертёнка, обмотанных шторкой так, что только глаза сверкают в полутьме. У одной — книжка сказок в руках, у другой — стакан. Колобком они хотели изгнать дьявола! — мама с усмешкой покачала головой. — А на деда нашего вообще страшно было смотреть: глаза круглые, на лице ужас. Понять не может, что происходит.

Тут раздался хохот. Денис очнулся, сел и согнулся, держась за живот.

— О-о-о… Дядя Денис живой! — обрадовалась Милана, хлопая в ладоши.

— Это не чупакабра была, а дед наш шкерился! — с глубоким разочарованием подытожила Маруся.

Денис сел на край порожка гаража и задумчиво почесал затылок.

— Больно, да? — затревожилась я. — Дай посмотрю.

— Всё нормально, ушиб только.

— Голова не кружится? — спросила мама.

— Всё в порядке. Я на секунду отрубился. А потом просто не хотел прерывать ваш рассказ — очень интересно было, чем закончится, — улыбнулся он.

— Какой же вы, дяденька, симулянт! — осуждающе посмотрела на него Маруся и погрозила пальцем.

— Ну что, бабка, тогда иди на стол накрывай, а мы тут посмотрим, что с колесом. Забыл представиться: Николай Евгеньевич, — и протянул руку Денису.

— Денис, друг Алины, — он поднялся на ноги.

— Ну пойдём, друг Алины, показывай, что там у тебя.

Отец взглянул на меня, и по взгляду было понятно, что в нашу дружбу он не верит. Он никогда не читал мне нотаций, не лез в мою жизнь. Если мама могла высказать своё мнение, то отец — нет. Единственный раз он спросил:

— Зачем ты вышла замуж за Лаврова?

— Так нужно, — ответила я коротко.

И всё: он больше не лез с расспросами.

Я с девочками пошла в теплицу за огурцами и помидорами для салата. Мама ушла в дом — там у неё что-то варилось, тушилось, запекалось. Ароматы расползались по всей улице, будто пытались захватить соседние дворы и заставить всех немедленно бежать к нам на ужин. Хоть она и работает в школьной столовой, её блюда по вкусу не уступят и шеф-поварам.

Я начала собирать огурчики, а девочки, забыв про помидоры, убежали куда-то за дом. И судя по тому, что Брикетик замолчал, они были недалеко от его будки. Взяв всё необходимое, я решила пойти обратно — мимо них. Бедное животное забилось в конуру и поскуливало. Маруся пыталась отцепить цепь, а Милана всеми правдами и неправдами выманивала Брикетика — то конфеткой манила, то голосом «иди сюда, хороший мальчик», то даже попыталась изобразить лай, чтобы установить с ним контакт на собачьем языке. Видимо, он не собирался сдаваться без боя.

— Маруся! Помогай его вытаскивать! Давай, как в «Репке»: тянем-потянем! — скомандовала Милана, хватаясь за цепь.

— Сейчас, ещё секундочку… — пролепетала Маруся, сосредоточенно возясь с замком. — Всё! Я отцепила её! — с победным возгласом пропела она, вскидывая руку.

Они схватили цепь и начали вытаскивать собаку. Пёс, видимо, решил, что лучше умереть стоя, чем стать участником детского эксперимента. Он упёрся всеми четырьмя лапами в землю, вцепившись когтями. Пожить то хочется собачьей жизнью, а не быть подопытным — будь то салон красоты или модный показ. А что в головах у этих шайтанок — одному небу известно!

— Так, девочки! — строго начала я. — Оставьте бедное животное в покое! Пошлите лучше поможете мне и бабушке.

Они переглянулись, повесили свои носики (видимо, расстроились, что не получилось завершить задуманное) и поплелись за мной. Брикетик же выдохнул и поблагодарил всех богов разом.

— Алина! — окликнул меня Денис.

Я остановилась. Маруся и Милана, словно два неугомонных вихря, обошли меня и вприпрыжку забежали в дом.

Денис подошёл ближе — настолько, что я уловила лёгкий аромат его парфюма. Он слегка склонил голову.

— Ты заметила тенденцию?

Я повернулась к нему, стараясь сохранить невозмутимость.

— Какую? — спросила я нарочито равнодушно.

Он усмехнулся, сделал шаг ближе и произнёс:

— Ушиб головы, кратковременная потеря сознания, ужин. — Он выдержал паузу, глядя мне прямо в глаза. — Схема работает безотказно. Что тогда для тебя, что сейчас для меня. Словно вселенная сама подталкивает нас друг к другу.

Я усмехнулась, пытаясь скрыть смущение:

— Ага, ужин, которого не должно было быть. Что тогда для меня, что сейчас для тебя. — Я скрестила руки на груди. — Что с колесом, сделали?

— Да, заклеили, но нужно будет подождать, чтобы можно было доехать до шиномонтажки. — Денис наклонился ближе, почти касаясь моего уха, и прошептал с нарочитой таинственностью: — Я в эту ночь буду находиться совсем рядом…

Я почувствовала, как по телу предательски прошла волна, но быстро взяла себя в руки.

— Не надейся, — так же тихо ответила я, стараясь, чтобы в голосе прозвучала строгость, а не то самое дурацкое волнение.

— Твои тактики на меня больше не подействуют.

В этот момент из дома донёсся голос мамы, и тут же выскочили девочки — раскрасневшиеся, запыхавшиеся, с горящими глазами.

— Бабуля зовёт всех к столу! — хором прокричали они, размахивая руками.

— Ну что, — вздохнула я с притворной покорностью, — ужин — это святое. Пойдём, пока они там без нас всё не съели.

Он чуть коснулся моего локтя:

— С тобой — хоть на край света. Даже если там не будет ужина.

Мы направились к дому. А после я с девочками собралась на озеро. Оно находилось всего в десяти минутах ходьбы — живописное, сохранившее в себе все тёплые воспоминания моего детства. Когда-то я проводила здесь целые дни: плавала до дрожи в ногах, загорала на тёплом берегу, строила песчаные крепости с соседскими ребятами. Теперь, при любой возможности, я возвращалась сюда — хотелось зарядиться той самой, давно забытой энергией.

За озером тщательно ухаживали жители деревни: расчищали берег, следили за чистотой. Со временем здесь даже появился небольшой пляж. А год назад какой-то состоятельный мужчина, построивший дачу неподалёку (я его никогда не видела), засыпал дно и берег мелким золотистым песком. Вода стала прозрачной, как слеза, а берег — мягким, словно шёлк.

Денис и мой отец остались проверять колесо — убедиться, что заплатки приклеились надёжно и не пропускают воздух. Мама занялась своими делами, а мы втроём отправились к воде.

Девочки обогнали меня ещё на тропинке: на ходу скидывая босоножки, смеясь и крича что-то весёлое. У самого берега они, не раздумывая, плюхнулись в воду, поднимая брызги, сверкающие на солнце.

Я расстелила полотенце, надела тёмные очки и легла так, чтобы не терять дочек из виду. Маруся и Милана весело чередовали строительство замка из песка и заплывы на мелководье — их звонкий смех то и дело доносился до меня.

Я прикрыла глаза, наслаждаясь моментом, но вдруг уловила какое-то движение в кустах у кромки леса. Не ветер — стоял полный штиль, ни один листок не дрогнул. Что-то живое. Животное? Птица?

Я напряглась, вглядываясь пристальнее. Тени дрогнули, и за ветвями проступила человеческая фигура. Это была женщина. Она стояла неподвижно, почти сливаясь с зеленью, но я отчётливо видела её силуэт — тонкий, стройный. И взгляд. Она смотрела прямо на меня.

По спине пробежал холодок, и я невольно села прямо, поправляя очки. Кто она? Что здесь делает? Почему так странно смотрит? Или это просто игра теней?

Маруся громко захохотала, брызгая водой на сестру, и я на мгновение отвлеклась, махнув им рукой. Когда же снова повернулась к кустам — фигуры там уже не было. Только листья слегка покачивались, будто кто-то только что шагнул вглубь леса.

Внутри стало как-то не по себе.