Эту академию когда-то заканчивал мой отец.

Вдруг в голове словно картинка сложилась. Прежде мне некогда было задуматься, и потому ничего не щёлкнуло, но ведь передо мной стоял Конрад Эшворт. Вероятно, как и все представители рода до него, он академию возглавлял.

Всё стало ещё запутаннее. Женщин в неё не брали, она считалась мужской, закрытой академией.

В очередной раз я пожалела, что не осталась с отцом. Вдвоём мы могли бы отбиться и воспользоваться другим порталом. Сбежать в безопасное место. Я неплохо владела защитной магией.

Конрад резко втянул носом воздух и ладонью с силой накрыл левое предплечье, надавил, словно желал избавиться от боли. У него проступила метка «долга жизни». Он чувствует каждый раз, когда мне угрожает опасность, и эта связь не оборвётся, пока долг не будет выплачен. Пока я не окажусь в безопасности.

Представляю, как сильно его это раздражает.

Конрад тем временем оглядел комнату и кивнул на кровать.

— Ложись спать. Рассвет через два часа. До тех пор тебе незачем стоять посреди комнаты.

— А ты?

Он посмотрел на меня так, словно вопрос был лишён всякого смысла, подошёл к кровати и довольно демонстративно улёгся на неё.

— Это исключено.

— Почему?

— Потому что... это неприемлемо.

Недовольство вспыхнуло в его глазах с новой силой. Он лежал на самом краю, и кровать была огромной, на ней спокойно разместился бы и десяток человек, но я всё равно не могла представить, что окажусь в одной постели с незнакомым мужчиной. Мужчиной, один взгляд на которого отдавался в горле глухой неприязнью.

— Тогда я буду спать на полу.

— Понравилось тебе? Ну, не смею мешать.

Он сказал это совершенно равнодушно, уже отворачиваясь. Я посмотрела на пол и поёжилась, вспомнив ледяной сквозняк. Потом на широкую кровать с тёмным покрывалом.

Конрад лёг поверх него не раздеваясь, закинул руку за голову и закрыл глаза. Я постояла посреди комнаты ещё с минуту. Потом, стараясь не думать о том, что делаю, обошла кровать с другой стороны и легла на самый край, натянув покрывало до подбородка. Между нами оставалось достаточно места, чтобы лечь ещё троим.

Это не меняло ровным счётом ничего.

Я всматривалась в тёмный потолок и слушала тишину. За узким окном начинало светать, уже проступил самый первый, серый намёк на рассвет. В комнате было холодно. Конрад лежал неподвижно, и, если бы не ровное дыхание, можно было бы решить, что его здесь нет вовсе.

Отец знал, что делал. Я повторяла это себе, как заклинание. Отец знал, что делал. Он всегда знал.

Я закрыла глаза.

Сон не шёл долго, а потом пришёл сразу, без предупреждения, и я провалилась в него.

* * *

Проснулась я от голосов и не сразу поняла, где нахожусь. Секунду лежала с закрытыми глазами, слушая незнакомые звуки, и только потом вспомнила всё разом. Я подскочила на постели и огляделась.

Его половина кровати была пуста. За окном стояло серое, хмурое утро. Я затихла, прислушиваясь. Мужские голоса доносились из-за двери. Я поднялась и отошла в угол, накинула на себя щит. Пусть я и знала, что долг жизни не позволит Конраду причинить мне настоящий вред — иначе умрёт он сам. Но также знала, какими изворотливыми бывают драконы. Как отыскивают лазейки даже там, где это казалось невозможным.

Бесшумно я подкралась к двери и прислушалась, но она была слишком толстой, и я уловила лишь гул. Оставалось только ждать. Я не успела толком рассмотреть комнату, когда по ногам прошёл сквозняк, и я ощутила, как в спальне словно воздуха стало меньше, а стены навалились ближе.

— В академию пришёл приказ об аресте твоего отца. За государственную измену, — сказал Конрад. — И тебя тоже. Теперь, пожалуй, самое время нам поговорить.

— Мой отец не изменник, — возразила я без раздумий.

Конрад не ответил. Он был в одной рубашке, наспех надетой, не застёгнутой до конца. Приказ поднял его из постели раньше рассвета. Он подошёл к окну и встал там, глядя во двор. Внизу уже шло утреннее построение, даже здесь я слышала команды.

— Он служил советником императора двадцать лет — продолжала я. — Был предан престолу, дома его награды занимают полностью один шкаф!

— Ты плохо знала своего отца, Беатриса.

— Зато ты, видимо, знал его хорошо, — бросила я.

— Достаточно.

Эшворт потёр левое предплечье. Метка долга жизни. Я видела, как она проступает сквозь ткань рукава тёмной полосой. Значит, жгло прямо сейчас. Значит, он чувствовал угрозу. Угрозу мне.

— Выдать тебя я не могу, — произнёс он ровным голосом, и я шумно фыркнула, но промолчала.

— Долг жизни не позволит. Если тебя схватят, сработает метка. Я умру вместе с тобой или раньше. Это не входит в мои планы.

— Рада слышать.

На мой выпад Эшворт не обратил внимания.

— Отправить тебя за пределы академии тоже нельзя. Приказ доведён до сведения всех, к полудню твой портрет облетит каждый уголок страны, — он коротко взглянул на меня, хмурясь.

— Ты можешь помочь мне покинуть стены академии. Этого будет достаточно. Дальше я справлюсь сама.

— Сомневаюсь в этом. Как сомневается и магия, и сомневался твой отец, иначе не отправил бы ко мне, — отрезал Эшворт.

Он снова потёр предплечье. Поморщился чуть заметно: метка жгла сильнее.

Мужчина прошёлся по комнате. Один раз, второй. Я следила за ним молча. Утренний Конрад Эшворт был странно непохож на ночного — того, который прижимал меня к стене, смотрел в упор и сдавливал горло ладонью.

Сглотнув, я отвернулась.

Резко остановившись, Эшворт повернулся ко мне, окинул беззастенчивым взглядом, в котором не было мужского интереса, лишь сдержанный расчёт.

— Я ректор академии, — медленно произнёс он, размышляя вслух. — Ты не можешь учиться здесь, но у меня есть личный адъютант...

Я не сразу поняла к чему это.

— Лучший адепт прошлого года, — продолжал он. — После окончания академии и был поощрён назначением на эту должность. Но я могу представить тебя... скажем, родственником, и...

До меня начало доходить.

— Нет, — сказала я.

— Да.

— Я не буду...

— Выбора нет, — перебил Эшворт спокойно. — Личный адъютант ректора живёт отдельно, имеет доступ к закрытым помещениям и не вызовет ни у кого вопросов. Это единственная позиция, которая объяснит твоё присутствие здесь без лишних разговоров.

— Я женщина.

— Я вижу, — фыркнул он. — Именно поэтому нужен будет другой облик. Артефакт изменения внешности. Главное, не позволяй никому к себе прикасаться.

Он снова потёр предплечье, на этот раз не скрывая гримасы.

— Где ты возьмёшь такой артефакт? Они невероятно редки и подотчётны.

— Это уже тебя не касается.

Конрад посмотрел на меня. Долго, без всякого выражения.

— Они требуют колоссального расхода резерва, — пробормотала я. — И могут слететь, достаточно одного неудачного заклинания или удара...

— Слетит — придумаем что-то другое. Будешь держаться от всех подальше.

Он снова раздражённо потёр предплечье и резко выдохнул сквозь зубы. Поморщился.

— Или у тебя есть идеи получше, Беатриса? Будь добра, изложи их.

Злость вспыхнула на лице двумя пятнами румянца.

— Твой отец отправил тебя сюда... ты буквально свалилась мне на голову. Тебя мне навязали. Поставили перед фактом, ожидая, что я разберусь, — он посмотрел на меня в упор. — И я разберусь. Потому что выбора нет. И это мой долг.

— Хорошо, — я скрежетнула зубами в ответ. — Я тебя поняла.

— Вот и славно, — хмыкнул он, немного расслабившись.

Резкий стук в дверь заставил меня дёрнуться.

— Господин Эшворт! Срочное донесение для вас, — его звал мужчина, может, юноша.

А затем дверная створка начала открываться.

Эшворт был драконом, а потому среагировал раньше меня: шагнул вперёд и рукой попытался отодвинуть меня в сторону, заслонив собой. Но я тоже проходила обучение и сдавала экзамен на боевого мага, а потом успела отпрыгнуть в дальний угол.

— Стой! — рявкнул Эшворт — Я не разрешил входить.

— Господин ректор, — произнёс всё тот же голос. — Донесение пришло с особой пометкой, и я решил...

— … что можешь нарушить мой приказ? — перебил его Эшворт. — Дождись меня за дверью, — велел он и закрыл створку, а поверх набросил магический замок.

— Кто это был?

— Мой почти бывший адъютант, — бросил ректор через плечо, даже не обернувшись.

Стремительным шагом он подошёл к гардеробу и вытащил свежую рубашку. Словно не помня о моём существовании, он снял одну и надел другую. Я вовремя отвернулась, не имея никакого желания смотреть на него без верхней одежды.

— Я не дракон, — вспомнила я ещё одну важную деталь для нашего обмана.

— В моём роду были полукровки. Представлю тебя очень дальним родственником.

Я молча кивнула. Переодевшись, Эшворт шагнул ко мне, и под его немигающим, тяжёлым взглядом мне захотелось плотнее завязать пояс халата. Но я остановила себя волевым усилием, не желая показывать слабость.

— Я вернусь вечером, — сказал он, застёгивая китель. — С амулетом. Завтра с утра представлю тебя. Затягивать нельзя, каждый лишний день увеличивает риск.

— Понятно.

Он направился к двери, потом остановился.

— Из спальни не выходи, — сказала мне его спина.

— Я и не собиралась, — он не мог видеть, но я всё равно вскинула подбородок.

Эшворт лишь молча закрыл дверь.

Я постояла посреди комнаты секунду, прислушиваясь к удаляющимся шагам за стеной. Затем огляделась. Спальня при дневном свете оказалась больше, чем ночью, когда всё вокруг утопало в темноте. Вдоль одной из стен шли книжные полки, рядом стоял заваленный бумагами стол, гардероб. Ни одной личной вещи, которая сказала бы что-то о ректоре. Ни портретов, ни памятных безделушек.

На полках я обнаружила военные трактаты, истории успешных кампаний, магическую теорию. Я вытаскивала книги одну за другой, листала, ставила обратно. Искала зацепки, но не находила.

На столе бумаги сверху я трогать не стала. Нижний ящик был заперт. В гардеробе висели форменные кителя, рубашки и плащ. Деревянная шкатулка на верхней полке привлекла моё внимание, я осторожно потянулась к ней, но так и не прикоснулась: пальцы обожгло, и я отдёрнула руку. Защитное заклинание я распознала верно.

Под кроватью обнаружился запертый сундук, и тоже с заклинанием. Трогать, разумеется, не стала.

Я отступила и замерла посреди комнаты. Изучение спальни не дало ничего. Я не надеялась на многое, но рассчитывала на что-то незначительное. Но нет.

Я как раз размышляла, не попробовать ли всё-таки взломать нижний ящик стола, когда за дверью послышались шаги. Я метнулась в дальний угол и выставила перед собой руку, наколдовав магический щит.

Эшворт вошёл и направился прямиком к столу, положил на него свёрток и только потом обернулся. Окинул меня взглядом, задержался на слабо мерцавшем щите, который я по-прежнему держала.

Что-то в его лице дрогнуло, и он указал на свёрток.

— Там еда. Воду найдёшь сама, кувшин на подоконнике.

Я покинула угол и подошла, развернула свёрток. Хлеб, сыр и холодное мясо. И только увидев еду, я поняла, насколько была голодна! Я уже собралась поблагодарить Эшворта, но развернулась, чтобы услышать, как в двери вновь щёлкнул замок.

Он молча ушёл.

Я доела хлеб и вернулась к исследованию комнаты. Действовала методично, уже без спешки. Времени было предостаточно.

Отец.

Мысль пришла сама собой, пока я в третий раз изучала корешки книг. Эшворт сказал, что я плохо знала своего отца.

Что между ними произошло двадцать лет назад? Кем был Эшворт, кем был отец?.. Кажется, тогда как раз шёл самый разгар войны. Нужно убедиться по датам. Отец служил, я знала точно. А ректор? И сколько ему было лет? Определить возраст дракона во внешности было невозможно.

Единственная мысль, которая меня утешала, заключалась в приказе о поимке и розыске отца, пусть и за государственную измену. Значит, он жив. И сумел уйти. Нужно продержаться немного, и он со мной свяжется.

К обеду я заскучала и уселась в кресло с книгой. Исследовать больше было нечего. О Эшворте я не узнала ровным счётом ничего. Впрочем, тот факт, что он не держал никаких личных вещей в самой личной комнате — спальне — был весьма красноречив.

Прозвучавшие за дверью шаги заставили меня резко подорваться с места и шагнуть в привычный угол. Но когда я поняла, что к двери приближалась группа драконов, то метнулась к окну. Не знала толком, что буду делать, но это лучше, чем прятаться в углу.

Голоса остановились прямо за дверью. Я не разбирала слов, только общий гул. А потом вдруг услышала, как Эшворт нарочито громко произнёс.

— Элеонора!

Спустя миг распахнулась дверь. Конрад стоял в дверях, а за его плечом я увидела двух незнакомых мужчин в форме. Тёмные глаза ректора горели огнём. Он стремительно направился ко мне.

— Прости за опоздание, дорогая, — бросил на ходу. — Задержали дела.

Я успела только вдохнуть, а он уже оказался рядом, стиснул талию и прижал к себе. Я почувствовала тепло его тела сквозь халат, когда Эшворт наклонился и меня поцеловал.

Губы его были холодными и жёсткими. Я чувствовала их ровно секунду, не больше. Потом он чуть отстранился, и тёплое дыхание обожгло висок.

— Подыграй... — прошептал едва слышно.

Я ответила на поцелуй. Пальцы Эшворта скользнули в мои волосы, намеренно растрепав причёску. Потом он развернул меня и прижал к себе боком, так что его плечо закрывало половину моего лица от вошедших. Рука сомкнулась на талии железной хваткой.

Будто невзначай я тряхнула головой, и ещё больше густых прядей закрыли лицо. Затаив дыхание, я уставилась в шею Эшворта и замерла, напряжённо вслушиваясь в очень громкую тишину, что повисла в спальне после нашего поцелуя. И вдруг увидела, как быстро билась жилка мужчины на шее. Тоже нервничал?..

А спустя миг поняла, что нет. Не нервничал. Жжение на его предплечье я почувствовала даже сквозь рубашку. Метка долга жизни горела, потому что опасность для меня была реальной. Она горела и причиняла Эшворту боль. Потому я и видела биение его пульса.

— Господа, — произнёс Конрад небрежным голосом и ещё крепче прижал меня к себе, почти вдавил в собственное плечо. — Надеюсь, наше небольшое недоразумение разрешилось? Позвольте представить вам Элеонору, мою любовницу.

Боковым зрением сквозь пряди упавших на лице волос я заметила, что один из мужчин шагнул вперёд и окинул комнату цепким взглядом.

— Вроде бы всё в порядке, господин ректор. Приносим извинения за беспокойство. Но мы не могли не проверить, вы знаете Устав. Ночью был зафиксирован незарегистрированный портальный переход на территорию академии. И мы были обязаны выяснить, что произошло.

— Я вызвал к себе любовницу, — всё с той же ленивой вальяжностью отозвался Эшворт.

Горение метки я ощущала животом, которым прижималась к его руке. Я заёрзала, пытаясь слегка отстраниться: больно было даже мне. Но железная рука мужчины удержала на месте.

— Прошу прощения, увлёкся и забыл известить стражей, — он скабрезно хохотнул и ударил меня ладонью по ягодице.

Я подпрыгнула без всякого притворства и чудом удержалась от вскрика.

Раздался одобрительный мужской гул.

Животные!

— Как, вы сказали, зовут прекрасную незнакомку?

— Элеонора. Этого достаточно? Не могу раскрыть имя полностью, чтобы не бросить тень на её безупречную репутацию, — он вновь глумливо хохотнул.

Драконы поддержали его, а из комнаты, наконец, ушло напряжение.

— Конечно-конечно, — заверил тот же голос. — Но порядок есть порядок. Все перемещения на территорию академии подлежат регистрации. Особенно сейчас, когда государственный изменник Блэкмор похитил ценный артефакт и скрылся. Совет усилил контроль во всех местах. Академия не исключение.

Я не пошевелилась. Боялась вдохнуть лишний раз и выдать свой ужас. Рука Конрада на моей талии сжалась чуть сильнее.

— Разумеется, — сказал он. — Впредь буду соблюдать протокол.

— Тогда приятного вечера, господин ректор. Но не увлекайтесь сильно, утром у вас занятия.

Они ушли, и в ушах у меня ещё долго звенел их скабрезный смех.

Эшворт отпустил меня сразу. Да я и сама отлетела от него в сторону и обессиленно почувствовала на щеках румянец, с которым ничего не могла поделать.

Мужчина принялся одной рукой расстёгивать рубашку. Потеряв терпение, рванул её так, что по полу рассыпались пуговицы. Затем быстро отвернулся и шагнул в смежную комнату, где располагалась купальня, но я успела увидеть, что метка на предплечье была тёмной, почти чёрной по краям.

Дверь он захлопнул с громким стуком. Я отвернулась и опустилась в кресло.

Государственный изменник Блэкмор похитил ценный артефакт.

Речь шла о моём отце. Какой артефакт он якобы похитил? Зачем? Когда? По их логике, сразу после похищения он вернулся домой и мирно спал в своей постели, дожидаясь, пока его арестуют, приговорят и казнят?..

Я только покачала головой. Звучало всё безумно.

Дверь купальни открылась. И вышел Эшворт с повязкой на предплечье. Молча подошёл к гардеробу, вытащил чистую рубашку и надел её.

— Ты мог убить нас обоих, — сказала я.

Он обернулся, сузил глаза и очень тихо спросил.

— Что?

— Незарегистрированное портальное перемещение, — я не отступила. — Ты не мог не знать, что на него обратят внимания, раз оно противоречит вашему Уставу. Тогда почему не позаботился обо всём? А если бы они оказались дотошными и попросили меня показать лицо? Меня же разыскивают…

Эшворт заскрежетал зубами.

— Я знаю, что могло случиться — резко бросил он и тут же замолчал.

Шумно выдохнул через нос. Он стоял ко мне вполоборота, челюсть была сжата, взгляд направлен в стену.

— Больше подобное не повторится.

Я прикусила язык, сдержавшись и не став продолжать.

Эшворт застегнул последнюю пуговицу и отошёл к окну. Постоял, глядя в темноту.

— Впрочем, — произнёс он, — так даже лучше. Завтра утром Элеонора официально покинет академию порталом. А спустя несколько часов порталом же прибудет мой дальний родственник и новый адъютант. Два разных человека, два разных перемещения.