Я, кажется, уже говорил, что присмотрел для себя бибику с пушкой на капоте? Так вот, это касается только поездки до Свободного. Бросать второй автомобиль никто не собирался. Ибо в тот момент, когда у меня только промелькнула такая мысль, зелёная жаба провела пальцем по горлу, намекая на то, что жить мне недолго осталось. А хомяк лишь вздохнул, посмотрел мне в глаза грустным взглядом, в котором читалась моя нелёгкая судьба, точнее её остатки. Ведь чувствую, жизнь моя будет короткой.

Поэтому, чтобы не бросать технику на произвол судьбы, нам пришлось разделиться: в первой машине ехали Шериф за рулём, я в качестве стрелка, а Гнара — просто красивая. Во второй роль водителя на себя взял Ванька, Олег же в случае чего должен был занять место стрелка. На первый взгляд данное распределение кажется странным. По-хорошему, за пушку стоило усадить Гнару, как известно, она вполне недурственно умеет пулять снарядами по цели. По крайней мере, точно лучше Олега.

Но есть нюанс: в отличие от нашего «Варяга», в этих бибиках напрочь отсутствовала автоматическая система заряжания. Так что в случае какой-либо заварушки основной ударной силой становилась первая машина, и пушку в ней потребовалось бы быстро и качественно перезаряжать. А наш Хомяк в этом деле дуб дубом.

Вот и получается, нужно выбирать из двух зол. Так что решили, что пусть лучше я без проблем веду огонь, а Олег уж как получится.

В очередной раз убеждаюсь, что брат Бобри очень постарался, строя «Варяга», это даже если не вспоминать про автоматическую подачу снарядов. Система наведения — вот где собака порылась, вырыв очень глубокую яму.

То ли дело джойстики, экраны, да даже элементарно удобные сиденья, которые находились в нашем любимом танчике! Или вот эта громоздкая система, которую мне теперь предстояло освоить.

Быстрый поворот башни осуществлялся при помощи педалей, а более тонкая — при помощи рычагов. А наблюдение и прицеливание велось вообще при помощи оптики. Да это как с люксового авто заграничного производства пересесть на трактор.

Но, как известно, талант не пропьёшь, за полчаса, пока я дёргал рычаги и давил на педали, более-менее разобрался, как это работает. Стрелять, понятное дело, не стал, чтобы не поднимать шумиху. Ничего, если приспичит, в бою разберусь. Мне по сути разок стрельнуть, чтобы понять, как это происходит.

Главное, не забывать о том, что требуется перезарядка после каждых пяти выстрелов. В общем, остаётся надеяться, что бой принимать не придётся. Но радует хотя бы то, что на обоих машинах установлены защитные поля.

— Тунгус, вылазь давай из своей новой игрушки, хватит энергию тратить, — кричит с водительского места Шериф.

— Не шуми, — выбравшись с места стрелка, направляюсь в кабину через люк, который соединяет её с кунгом. — Гнара только уснула.

— Умаялась девчонка, — тепло улыбается Елизавета Алексеевна.

— Ты сама как? Тоже ночь не спала. Может, давай я поведу?

— Не стоит, — качает головой Шериф. — Ты бы лучше тоже поспал, если встретим врагов, на тебя вся надежда.

— Не волнуйся, я могу несколько суток не спать.

— Я тоже, — белозубо улыбается красавица блондинка.

— Тогда ладно, — соглашаюсь, — кстати, надеюсь, понимаешь, что ты мне теперь должна?

— Теперь? — удивлённо приподнимает бровь.

— Именно, — киваю, — то, что я тебя спас, за это ты можешь быть мне благодарна, но никак не должна. Ибо я здесь именно для того, чтобы найти тебя и, соответственно, спасти.

— Вот как, — хмыкает, — из-за чего же я тогда к тебе в долги залезла?

— Ну так ведь ты хотела убить Амиру, но не знала, как это Бизону объяснить. Ведь так?

— Да, скользкая она какая-то. Ещё у неё так складно все выглядит. Вся такая белая, пушистая. Я сиськами трясла, никого не убивала. А как она на меня кинулась? И заметь, не на тебя, хотя это ты перебил её дружков, а именно на меня.

— Действительно, — задумчиво тру подбородок, — а почему?

— Без понятия, — пожимает плечами, — но это очень странно. Факт в том, что она меня точно пыталась убить. Так что веры в её пушистость ни на грош. Уж больно она складно всё рассказала. И ты прав, мне не хотелось, чтобы Ваня считал, что я беспринципная убийца, взяла, без повода завалила такие качественные сиськи. Ха-ха-ха.

— Понимаю, — качаю головой, — какая же мать захочет, чтобы сын о ней всякую фигню думал.

— Ну скажешь тоже, сын, — делано фыркает.

— А что нет?

— Нет, конечно, он просто хороший мальчик.

— Лиза, Лиза, — качаю головой, — для женщины есть всего три категории мужчин, чьё мнение о ней важно для неё. Первое — это отец, — начинаю загибать пальцы, — второе — любовник, третье — сын. Выбирай.

— Ладно, ты прав, — вздыхает. — Сложно это, Тунгус, очень сложно. Мне считай полторы тысячи лет с хвостиком.

— И большой хвостик? — не могу сдержаться, чтобы не подколоть эту красотку.

— Приличный, — улыбается. — Но речь не об этом, братское сердце. Представь себе: подбираешь какую-нибудь сиротку, привязываешься к ней, учишь стрелять из лука и сражаться на мечах, если мальчик, а если девочка, то вышивать крестиком. Отдаёшь замуж или находишь подходящую жену. Проходят годы, и ты стоишь на его могиле. И так раз за разом, те, кого ты любил, уходят, а ты остаёшься. И вы все уйдёте, а я так и буду коптить небо, — тяжело вздыхает.

— На это можешь не рассчитывать, — усмехаюсь, — кажется, на моей могиле тебе постоять не удастся.

— Думаешь, меня грохнут раньше? — удивлённо приподнимает бровь.

— Дело не в этом, так уж получилось, что, кажется, я теперь сын Всеслава и Хель, — развожу руками.

— Кажется? — окидывает меня недоверчивым взглядом.

— Поверь, я сам в шоке. Если честно, сам до конца не понимаю, как это получилось.

— Ну так расскажи.

— Это длинная история.

— А ты что, уже выходишь? — делает удивлённое лицо.

— Нет, — смеюсь.

— Тогда жги.

Да, собственно, почему бы и нет, ехать ещё долго, а время как-то скоротать надо. Дорога здесь, знаете ли, такая, не разгонишься, а если разгонишься, то мозги по стенкам расплескаешь.

А так, глядишь, может, подскажет чего, почему-то мне кажется, Елизавета Алексеевна понимает куда больше меня во всех этих странных вопросах. Чай не абы кто, а дочь самого Кощея Бессмертного.

— Да уж, братское сердце, запутанная история. Про саму Хель ничего сказать не могу, как-то не доводилось с ней общаться, да и не очень-то хотелось. Хотя одно знаю точно, её все боги побаивались.

— Но мы-то с тобой теперь что получается, родственники?

— Сложно сказать, — с задумчивым видом постукивает по рулю. — С одной стороны, да, а с другой стороны, нет.

— Это как? — интересуюсь.

— Ну вот смотри, ты родился от обычных людей, и даже Ава твоё новое тело создавала с учётом их генетики, итого, ты человек. Однако твой Дух является производной Всеслава и Хель. А Дух — это не душа, на минуточку, — вскидывает указательный палец вверх. — Вот и получается, что с точки зрения Духа ты мне дядя. Правда, только по дедушке, а вот с точки зрения физического тела мы друг другу чужие люди.

— Так и какой вывод?

— Ну вот смотри, ты же у нас так называемый попаданец, по крайней мере, был таковым в теле Вадима. Хотя, если подумать, ты и сейчас в чужом теле, просто Ава его для тебя переделала.

— Допустим, к чему ты ведёшь-то?

— Вот представь, что родные брат с сестрой внезапно стали попаданцами и где-нибудь в другом мире вселились в тела посторонних людей. Вроде физически они теперь чужие люди, но при этом друг для друга они всё равно брат и сестра.

— Сложно-о-о… — в задумчивости отворачиваюсь к боковому смотровому отверстию.

— А ты как хотел, — тряхнув белокурой гривой, довольно смеётся.

— Слушай, у меня тут вопрос возник. После того, как я увидел твои способности. Как тебя собственно в плен-то взяли? Носом чую, без предательства не обошлось.

— Не обошлось, — зло цедит сквозь зубы, — отравили нас на привале.

— Кто-то из своих?

— Так и есть. Два года со мной в рейды ходил, тварь. А тут остановились отдыхать, он возьми и вызовись готовить, но никто даже ничего подумать не мог, потому что Шкиф реально хорошо готовил и частенько вызывался делать это вне очереди.

— Шкиф, вот оно как. Надо запомнить.

— Не надо, — скалится, — не пережил он тот вечер.

— Неужто ему бандиты награду выписали? — усмехаюсь.

— Нет, — качает головой. — Я, как ты заметил, девушка довольно стойкая, чувствую — вырубает. Смотрю, народ вокруг один за другим падает. А эта тварь стоит и улыбается. Два плюс два быстро сложились. Я к пистолету потянулась, Шкиф моментально сообразил, что дело пахнет керосином, на меня бросился, пистолет из правой руки выбил. И стоит довольный, лыбится. Но улыбочка быстро потухла, нож в бочине он вообще веселья не добавляет. Левая-то вот она, — с улыбкой вскидывает вышеупомянутую конечность. Там, где он людей травить учился, я ублюдков пачками резала. Да уж… — замолкает.

— А дальше-то что?

— А что дальше? Шмальнул кто-то из кустов да подбил меня. Очнулась уже в наручниках и с «Испорченным интерфейсом» за ухом. Ты извини, дальше рассказывать не буду. Тебе нахрен не надо, а мне сопли на кулак мотать не хочется. Просто знай, меня заставили смотреть, как убивают моих парней. И я очень хочу отомстить, но не просто убить этих тварей что сдали меня, а чтобы мучились. Если осуждаешь, могу собраться с силами, рассказать тебе с подробностями… как оно было.

— Да нет, спасибо, обойдусь. Глаз за глаз — я не против. Кого надо — убьём, кого не надо — замучаем. Тем более, как ни крути, ты не только мать моего лучшего друга, но и вроде как племянница моя, хоть и не совсем племянница. Кстати, у меня же теперь такие связи, думаю, можно попросить, чтобы этих «не товарищей» пристроили в самый глубокий котёл с самым расторопным кочегаром. Как думаешь, Шериф, матушка не откажет в маленькой шалости?

— Нет, вы посмотрите, какой мажор стал, — улыбается Елизавета Алексеевна.

— Не-е-е… Мажор — это сын твой, а я Тунгус, — смеюсь.

— Тунгус это да. А имя у тебя есть, Тунгус?

— А как же, есть конечно. Тунгусом кличут.

— Я серьёзно.

— И я серьёзно.

— Да ты издеваешься, я тебе столько тайн открыла, даже кое-что из прошлых имён… а ты как этот.

— Это всё было в прошлой жизни, — качаю головой. — Того человека больше нет. Если откровенно — довольно дерьмовый это был человек. Хорошие люди в ад не попадают, — тяжко вздыхаю.

— Понимаю, братское сердце. Может быть, как-нибудь потом?

— Может быть, — решаю не продолжать препирательства. — Чёрт, кажется, впереди грузовики со стволами.

Схватив рацию, висящую на панели, Елизавета Алексеевна кричит в неё:

— Тревога, парни, возможно боевое столкновение, всем приготовиться! — затем, повернувшись ко мне, пробирающемуся к своему месту стрелка, скомандовала в спину: — Гнару сперва разбуди, пусть готовится перезаряжать пушку.