Так, все лишние мысли прочь, наблюдаем за поединком, а то, мало ли, вдруг потребуется вмешаться. Хотя что-то мне подсказывает, что Елизавета Алексеевна немного сдерживается, явно может двигаться быстрее и бить сильнее. Нет, зуб на это не поставлю, но вот есть такое ощущение.

Кажется, ей просто требуется выплеснуть накопившуюся боль и злость. Уж больно специфические удары она наносит, чтобы было больно, но при этом ничего не сломать и раньше времени не вывести противника из боя.

Подкину-ка я лучше дров в костерок, а то как-то нечестно получается: Елизавета Алексеевна в темноте видит, так сказать, имеет преимущество. Хотя орки вроде неплохо в темноте ориентируются, но почему бы не поднять уровень драматизма и слегка не уравнять шансы, так, глядишь, и шоу поинтересней будет. Да и нашей боевитой блондинке не так скучно.

Хотя и орчанка хороша. Думаю, что Олега или даже Вадика могла бы забуцкать. Чувствуется в ней огромная сила, да и ловкостью с гибкостью не обделена, и драться умеет. В её движениях чувствуется школа. Так что, думается мне, зря Елизавета Алексеевна дала ей фору, видимо, раньше не приходилось сталкиваться с орками в бою.

А вот мне доводилось махаться с полуорками. И там, видимо, мама была орчанка, а не как у Вани папа, потому что ребята были значительно крепче и выносливей прошлого тела Бизона. Ну, или кормили их лучше. Так что лучше внимательно наблюдать за боем, чтоб вмешаться, если что. А не ради того, чтоб понаблюдать бой голых девиц с весьма выдающимися достоинствами. Ну, почти. Что врать-то самому себе?

Кстати, про девчонок наших вообще молчу, даже про Гнару. Хотя та со своей телескопической дубинкой очень даже грозный боец. Но опыта явно маловато. Так что зелёной не противник. Надо будет с ней позаниматься, поднатаскать, и можно будет смело доверить спину в драке.

— Ого, это мы удачно успели, — вытирая пот со лба, высказывается Олег, как это ни удивительно, прибежавший первым. — В жизни бы себе не простил, если бы пропустил такое шоу. Услада для глаз моих.

— Да лопни мои глаза, какого чёрта здесь происходит? — возмущается появившийся следующим Бизон. — Тунгус, как ты это допустил? Надо помочь Елизавете Алексеевне!

— Я тебе помогу! — показывает ему кулак Олег. — Давай лучше присядем да хряпнем по кружечке, — и, плеснув себе чего-то горячительного из стоящей на столе бутылки, выкрикнул: — Шериф — чемпион!

— Нихрена себе у неё сиськи, фух, — возле стола, за которым мы все расселись, появляется Гнара. — Как она с ними ходит? У меня бы спина отвалилась.

— А от твоих не отваливается? — усмехается Бизон, тоже наливая себе чего-то из бутылки.

— Своя ноша не тянет, — отмахивается гнома, падая на лавку возле меня. — Есть что попить?

— Наливай, — по-хозяйски машет рукой на стол Ванька.

— Фу, гномья водка, — понюхав одну из бутылок, морщится Гнара. — Дай лучше воды, котелок поставлю, чай заварим.

— Держи, — Бизон, не глядя, достаёт ей из пространственного кармана баклажку с водой, сам же с интересом продолжает наблюдать за эпическим сражением двух почти голых женщин.

Точнее, одна совсем голая, а на второй всё-таки есть штаны и обувь. Но кто я такой, чтоб осуждать её за это?

Олег же в это время вовсю скандировал лозунги и речёвки, поддерживая боевой дух Шерифа, и делал это настолько задорно, что спустя некоторое время к нему присоединился и Бизон.

А мордобой получился знатный, если вначале Елизавета Алексеевна сдерживалась, чтобы не вырубить свою противницу раньше времени, то вскоре выяснилось, что это и не требуется. Орчанка оказалась очень выносливой и крепкой. Так что ситуация вскоре стала превращаться в патовую.

Так что поддержка в виде наших парней была совсем не лишней для поднятия боевого духа Шерифа. И не знаю, что уж сыграло главную роль: то ли выносливость самой женщины, то ли её навыки, а может, и моральная поддержка, но спустя десяток минут она смогла взять орчанку на болевой, а затем и вывернуть руку в локтевом суставе.

После чего, уложив брюнетку на лопатки и выворачивая сломанную руку, просто забила её в бессознательное состояние ударами кулаком в голову.

Скатившись в сторону с поверженной противницы, Елизавета Алексеевна с трудом поднялась и, запрокинув окровавленное лицо вверх, выкрикнула боевой клич:

— Бар-р-pa-a-a! Симаргл! Бар-р-pa-a-a!

— Симаргл? А кто такой Симаргл? — тут же интересуется Ванька.

— Огнебог! Крылатый волк! — улыбается разбитыми губами Шериф. — Да вы его знаете…

Затем, махнув в нашу сторону рукой и сплюнув кровью, направилась к палатке, из которой ещё недавно вышвырнули её противницу. Вернулась уже с накинутой на плечи мужской курткой, прикрывавшей наготу. И, плюхнувшись на лавку возле стола, попросила:

— Налейте чего покрепче.

— Это мы запросто, — трёт руки Олег. — Елизавета Алексеевна, позвольте признаться, сегодня был лучший день в моей жизни.

— Да уж, — усмехаюсь, — это было эстетично.

— Ты хотел сказать эпично? — приподняв бровь, уточняет Елизавета Алексеевна.

— Не-е-е… — мотаю башкой, — именно эстетично.

— А тебе лишь бы на сиськи пялиться, — недовольно бурчит Гнара.

— Что поделать, я эстет, — развожу руками.

— Ну, за эстетов, — вскидывает вверх стакан Бизон.

— Она там хоть жива? — киваю на лежащую неподвижно тушку орчанки. — Мы её вроде допросить собирались.

— Да хрен его знает, — пожимает плечами Елизавета Алексеевна. — Вроде дышит.

— А мне вот интересно, — хмурится Бизон, — зачем это было нужно? А если бы она тебя завалила?

— Нужно, Ваня, нужно, — качает головой Шериф, — ты даже не представляешь, как мне это было нужно. А завалить? Это вряд ли, — усмехается. — Сдаётся мне, твой друг, — кивает на меня, — в любой момент был готов пристрелить эту красотку. Ведь так, Тунгус?

— Так, — усмехаюсь.

— Уф, — Шериф просовывает руку под куртку с левой стороны и морщится, — все сиськи мне отбила, гадина.

— Зато напряжение сняла, — снова усмехаюсь.

— Это да, — выпивает ранее налитое и обращается ко мне: — Ну что, приводим девицу в сознание, допрашиваем и, как начнет светать, валим отсюда? Или есть другие планы?

— И этот хорош, — скалюсь во все зубы.

— Погодите секунду, — останавливает нас Бизон. — Хотелось бы уточнить, что значит фраза: «Да вы его знаете». Хотелось бы как-то поподробнее, о ком речь?

— Ваня, а ты что, много богов знаешь? — вопросительно поднимаю бровь.

— Ну как бы, в детстве книжки читал. Зевсы там всякие, Посейдоны.

— Вообще-то, это греческая мифология, — качает головой Елизавета Алексеевна. — Что с образованием стало, совсем своей истории не помните? Однако я имела в виду личное знакомство, — многозначительно смотрит на Ваньку.

— Личное… — здоровяк задумчиво подпирает подбородок, а потом восклицает: — А-а-а! Так ты про того мужика.

— Того мужика! — воскликнув, Елизавета Алексеевна выпучивает глаза. — Ваня, ты меня точно в могилу сведешь своей непосредственностью. Прояви уважение, он бог, ну и, что немаловажно, мой дедушка. Мой отец всегда говорил, что все наши победы и подвиги мы должны посвящать ему. Тогда можно будет получить свою толику силы, которая, возможно, может стать решающей.

— Да я что, да я ничего, — бубнит Бизон, уткнувшись в кружку.

— Ладно, проехали, — отмахивается Шериф и, кивает в сторону орчанки: — Ну что, братское сердце, погнали наших городских.

— Погнали, — соглашаюсь с предложением приступить к допросу.

Прежде чем осуществить задуманное, потребовалось время на то, чтобы привести пленницу в чувства, ещё и «Аптечкой» подлечить, уж больно качественно её отделала Елизавета Алексеевна. Благо, этого добра у бандитов при себе имелось в достатке.

Кстати, как только вспомнили про артефакты, Ваня сразу же всполошился и побежал ставить на зарядку наши. К счастью, машины были уже заряжены, и тратить время ещё на это не потребуется. Но в любом случае, заряженные артефакты лишними не будут.

— Ясно, значит, вся компания в сборе, — сплёвывает сквозь зубы стоящая на коленях, со связанными руками, орка.

— А ты, смотрю, нисколько не удивлена, — Шериф присаживается на корточки возле пленницы.

— Почему же? Ещё как удивлена. Как вы вообще здесь оказались?

— Ты не поверишь, ножками пришли, — усмехается Елизавета Алексеевна. — Вопрос в другом: почему мы не должны были здесь оказаться?

— Потому что те единственные два места, через которые вы могли выйти, уже давно перекрыты.

— Значит, не так уж и давно, — продолжает скалиться Елизавета Алексеевна. — Как видишь, успели выскочить.

— Врёшь, — качает головой орка. — Вы бы не успели, их уже на следующий день перекрыли, вы бы просто не успели дойти.

— Э нет, — качает пальцем перед носом пленницы Шериф, — это ты врёшь. Не могли вы так быстро сообразить, куда мы делись, а самое главное, кто меня освободил. Так что мне кажется, ты просто понты корявые колотишь.

— Hу, значит, вы где-то прокололись, — пожимает плечами орчанка. — Мне, конечно, никто подробности не докладывал. Но точно знаю: уже к вечеру следующего дня машины вышли на ваш перехват. Хотя, это скорее всего на всякий случай, а так вас в городе продолжают искать, на каждом углу ваши фотографии. Ну, кроме того здоровяка, с вами вроде полуорк был, а этот какой-то человек. Хм… И вроде гнома с большими сиськами, а не… Эм… А может, и перепутал кто гному с полугномой. Сиськи-то, я смотрю, у неё тоже добротные. Да и на фотку свою похожа.

Вот тебе раз! Вот это поворот. И откуда же у бандитов взялись наши фотографии? Что-то я не замечал, чтоб нас кто-то снимал на въезде, а уж тем более в кабаке или в гостинице.

— Это что, нам незапланированную фотосессию устроили, что ли? — озвучил мои мысли Олег.

— А, это не вам. Твоей и вот этого урода, — кивает на меня, — фоток нет. Только словесное описание.

— Это с чего я вдруг уродом-то стал? — возмущаюсь.

— Столько хороших парней завалил, кто ты после этого? — пытается испепелить меня злобным взглядом.

— Хороших? Ха-ха-ха! Ты убийц и бандитов хорошими парнями назвала?

— А с чего ты взял, что они убийцы и бандиты? Мои мальчики — это просто моя труппа. Артисты и массажисты, гримёры, когда надо — подтанцовка или охрана, не более того. А ты их просто взял и убил. Да, мы состояли в «Висельниках», но это всего лишь способ выжить.

— Ну, так если вы такие мягкие и пушистые, чего из города-то вылезли на боевых машинах? — интересуется Шериф, встав с корточек.

— А на каких ещё машинах из города выезжать? Или ты думаешь, эмблема «Висельников» — панацея от всех болезней? — усмехается орчанка. — Конечно, большинство бандитов решит не связываться, но есть и конченые отморозки. Бандиты — они и есть бандиты. Поэтому не люблю в поля выбираться. Но в городе сейчас делать нечего, все на ушах стоят. Мало того, что вас ищут, так ещё и разборки пошли, кто главным будет, резня страшная. Вот мы и решили вне города отсидеться. Да заодно артефактов пофармить, было у нас на примете парочка перспективных делянок.

— Ясно, — кивает Шериф, — но вот что меня интересует: откуда у ваших главарей взялись наши фотографии? И ладно со мной понятно, я в плену была, но остальные откуда?

— Я без понятия, — качает головой пленница, — мне не докладывали. Будь больше времени, кто-нибудь, может, и проболтался бы, но рисковать не хотелось, чтобы не пристрелили ненароком. А-ха-ха. Проклятье, сбежала отсидеться из города. Ну что, есть ещё вопросы или пора уже меня в расход пускать? Давай, Шериф, покажи, какая ты благородная, убей безоружную.

— А ты, значит, сомневаешься, — в руках Елизаветы Алексеевны появляется нож.

— Эй, подождите, — Бизон делает шаг вперёд, — так же нельзя. Я понимаю, что она бандитская подстилка, но это как бы не повод, — разводит руками.

— А вы что скажете? — Шериф выкидывает нас взглядом.

— Не нравится она мне, — хмурится Гнара.

— Это потому, что у неё сиськи больше твоих, — отмахивается Ванька. — Олег, Тунгус, что вы молчите?

— Презумпцию невиновности пока ещё никто не отменял, — чешет затылок Олег. — Я понимаю, в бою прихлопнуть или, имея уверенность, что она преступница, а так завалить стриптизёршу просто за то, что она любит трахаться, это я как бы хрен его знает.

— Вот и я о том же, — получив поддержку, Бизон продолжает задвигать свою тему, — у неё как минимум две машины, а это серьёзная боевая сила. И будь эти ребята, — обводит рукой вокруг, указывая на трупы, — реальными бандитами, мы бы наверняка про неё слышали. Уж такой колоритный персонаж наверняка бы где-то мелькнул. Ведь так? — смотрит на Елизавету Алексеевну.

— Так, — соглашается та, — действительно, более-менее серьёзные банды и группы с их главарями мы знаем, а про орчарку с большими достоинствами ни разу не слышала. Кстати, тебя как зовут-то, зелёная?

— Амира.

— Амира? Нет, — качает головой, — никогда не слышала. — Ладно, допустим. И какие предложения? — снова смотрят на Бизона.

— Да оставить её здесь. Выделим немного еды и воды. За два-три дня всё равно кто-нибудь сюда приедет да заберёт её. А решит пешком идти, флаг ей в руки, если повезёт и ни на какого хищника не напорется, то ей пару дней топать. Ну ладно, с её выносливостью предположим, что даже за сутки дойдёт, но что это изменит? Мы к тому времени уже дома будем.

— Ладно, допустим, — Шериф задумчиво осматривает притихшую орчанку, а потом внезапно обращается ко мне, — а ты что молчишь?

— Да вот умиляюсь, какие вы у меня добрые и пушистые, про презумпцию невиновности вспомнили. И где? На Фаэтоне! Тут же по умолчанию действует презумпция виновности, здесь, знаете ли, доказывать надо, что ты хороший, а не наоборот.

Подхожу, присаживаюсь на корточки возле пленницы:

— Знаешь, милая, есть у меня один друг, вот такой парень, — показываю большой палец, — так вот, он ложь на раз видит. Не знаю, как боги, но ему даже демоны лапшу на уши навешать не могли. А это, на минуточку, те, для кого врать — как дышать. Жаль, что я так не умею.

— Действительно, жаль, — смотрит прямо мне в глаза Амира, — тогда бы ты знал, что я говорю правду.

— А знаешь, откуда я про демонов знаю? — делаю вид, что не услышал её.

— Откуда же?

— Я был в аду. И нет, это не фигуральное выражение, как тогда, когда Фаэтон сравнивают с адом. Нет, я был в самом натуральном, с чертями, демонами, бурлящими котлами и кучей грешников.

— А знаешь, за что я там чалился?

— За грехи свои тяжкие? — нагло пялясь прямо в глаза, цедит сквозь зубы Амира.

— Угадала, — усмехаюсь. — Вот так уж получилось, что в аду любят порядок. Если ты убийца, то и место тебе среди убийц. Ох, и насмотрелся же я всякое разное: на маньяков и садистов, а также на тех, для кого убийство было просто профессией. И даже на тех, кто сам ни разу ручки свои кровью не испачкал, но убийцей при этом быть не перестал. Так вот, ты — убийца! И ручки у тебя в крови!

Встаю на ноги и, потянувшись, поясняю своим ребятам и девчатам:

— А то, что не слышали вы про неё никогда, так рассказывать было некому, — и, достав «Брест», направляю его на Амиру.

Та же как будто взрывается! И прямо с колен умудряется прыгнуть на меня с утробным рыком, злобно скаля зубы и яростно сверкая глазами. Пш…

— Держи подгон, мамуля, — усмехаюсь.

— Спасибо, сынок… — раздается едва слышный шёпот в ночи.

От Автора: Вот вам бонус. Коварная орчанка