Всё, я перестал что-либо понимать в этом мире: то они мне рассказывают о том, какой Фаэтон опасный, то выставляют одного наблюдателя и разбивают палатки. Палатки! Вы только вдумайтесь в это.

Ладно, допустим, монстриков они не боятся, и в этом есть некая суровая правда жизни: оказывается, местная агрессивная живность тоже не любит аномалии. С чем это связано, не совсем понятно: может быть, запахи влияют (ну, возле какой-нибудь химической аномалии), а возле электрической так вообще по нежным нервам электроны бегать начинают. А может, Ава так задумала, кто его знает.

В общем-то, шокировало меня это только в первый раз, а потом ничего, сам спокойно дрых возле очередной аномалии. Как мне объяснили Шериф и Бизон, факт есть факт: если пристроиться ночевать в метрах в пятидесяти от аномалии, то никакая животинка не опасна. Естественно, если это не «Мутаген».

Да что греха таить, готов сделать скидку бандитам на то, что они на своей территории, и в темноте к ним никто на технике не подкрадётся, и, в общем-то, всё такое, но, чёрт возьми, здесь где-то в кустах бегаю очень опасный я!

Беспредел прям какой-то! У них там вся верхушка бандитского города вырезана подчистую, более того, убийца ещё и Шерифа умудрился умыкнуть, а они себе спят в палаточках и в ус не дуют. Это же какое неуважение к профессии диверсанта!

За такое надо наказывать раз и навсегда, чтобы не повадно было. Учить уважению, так сказать, чик ножичком по горлу — и всё, образованный.

Да-да, вы правильно поняли, я там, значит, лежу в кустах, размышляю о том, что кто-то мог залечь спать в машине, а тут никто даже и не заморачивался подобным. На свежем воздухе дрыхнуть собрались, подлецы такие. Аж бесит.

А всё почему? Да потому что с моего наблюдательного пункта в кустиках всего этого не видно было, одна из машин перегородила. И я лицезрел только навес да мангал с шашлыками.

Да, собственно, чего я возмущаюсь? Мне же жизнь облегчили: если они себя чувствуют здесь в безопасности, то сто процентов предпочтут спать в более комфортных условиях, то есть в палатках и на матрасах, в машинах-то так вольготно не развалишься подрыхнуть.

Хм. А вот тут-то я и не прав: как минимум четыре человека могут уйти спать в машины, кабины-то со спальниками, так почему бы водиле с напарником не пойти давить массу на привычной койке. Остаётся надеяться только на то, что они набухались.

Хотя, с другой стороны, в кабине это не так проблематично — там искать особо тушки не нужно, это же не в тёмном кунге шариться.

Ладно, чего причитать, для начала, надо бы пересчитать бандюганов. Изначально их было одиннадцать, одного на себя возьмёт Шериф, итого десять. Двое уснули прямо за столом. Ага, хорошо. Где остальные?

Тут, понимаете ли, вскрылся маленький нюанс: ночное зрение, которое мне наколдовала Елизавета Алексеевна, работало весьма своеобразно, прямо как «туман войны» в какой-нибудь компьютерной игрушке. Метров на десять ещё что-то видно, а дальше как-то не очень. Так что придётся немножко погулять по лагерю. Аккуратненько так.

Слегка отодвинув полог ближайшей палатки, обнаружил там двоих давящих на массу персонажей. Уже хорошо. Осталось обнаружить шестерых. Ещё один дрых прямо за палаткой, раскинув в стороны руки и ноги. Это ж как надо было набухаться?

Алкоголь — зло, мальчики и девочки, особенно в больших количествах. Вот так придёте на вечеринку, нажрётесь, а вас и поставят в позу раком. Ну, а если вы бандит на планете Фаэтон и уснули в полевых условиях, то придёт злой дядя Тунгус и принесёт вам подарочек — ножичек в шею.

А вы что думали, я их просто ходил считал, что ли? Делать мне нечего, круги наматывать, нашёл, завалил, пошёл дальше, всё по заветам капитана Рогожина. В нашем деле главное что?

Правильно, чтобы жертва не шумела и в крови не испачкаться, ибо это моветон. И вообще не комильфо. Как бы там ни было, у нас уже минус пять. А нет, минус шесть. Прямо в соседней палатке ещё один развалился, даже вещи с себя снял и одеяльцем укрылся. Естественно, жизнь это ему не продлило, но хотя бы сдох культурно.

Так, где ещё четверо? В какую сторону двигаться? Прямо что-то непонятно. Неужели реально в кабинах машин спят? А нет, вон, кажется, вон там ещё один «вигвам».

Пройдя немного вперёд, действительно обнаруживаю ещё одну палатку. И ладно бы только её. Картина маслом: «Лысый бандит с голым торсом гоняет лысого».

Да-да, мой милый хихикающий хейтер, ты абсолютно прав, моя фраза обозначает то самое. Этот самый бандит стоя возле палатки душил своего «одноглазого змея». Я даже, если честно, охренел вначале от его сексуальных предпочтений.

Но, приблизившись ещё чуть ближе, сообразил, что мужик не виноват, его вовсе не заводит текстура ткани, которую ещё и хрен разглядишь в темноте. В палатке, понимаешь ли, трахались, а этот чудик то ли подслушивал, то ли ждал своей очереди, не совсем понятно.

Но, увы, очередная тайна вселенной так и осталась неразгаданной, ибо, напоминаю, у нас здесь в темноте бродит злобный Тунгус, который делает ножичком чик-чик по горлышку.

Итак, осталось трое, двое в палатке делают шпили-вили, судя по приглушённым стонам, одна из них та самая орчанка. Это прям рок какой-то, как ни встречу её, так она на мужском агрегате вертится. Прям судьба у неё такая.

Однако делаем вывод, где-то ещё один мужичок бродит. Я даже на всякий случай палатку по кругу обошёл, вдруг с другой стороны ещё одного «одноглазого змея» душат, но, увы, никого не обнаружил.

А это есть нехорошо, ибо может не получиться тихо. Так, глядишь, бандюган в бега подастся, и ладно, если пешком, а то ведь вдруг прыгнет в машину и по газам, а оно мне надо? Наш отставной прапор Олег не переживёт таких растрат, ещё и Бобри на меня нажалуется. И будут они вдвоём давить мне на психику своими рыданиями, а у меня, между прочим, ещё и свои хомяк с жабой есть.

Так и что делать? Придётся всё-таки заглянуть хотя бы в кабины машин, да вон в ту сторону прогуляться, вдруг ещё одна палатка стоит. Ну, мало ли.

И только я собрался отправиться в обход, как из палатки раздался кашель и возмущённый женский голос произнёс:

— Сколько раз повторять, не делай так, ты что, хочешь, чтобы я задохнулась?

— Прошу прощения, госпожа, — смущённо бубнит её партнёр.

— Если желаете, госпожа, мы можем поменяться, — раздаётся ещё один мужской голос.

Да ну нахрен! Да вы издеваетесь! Я, значит, тут голову ломаю, где ещё один недобиток бродит, в каких кустах гасится, а у них там тройничок на свежем воздухе. Да их за такое убить мало! В смысле, не за тройничок, а за мои нервы.

Поэтому дальше рассусоливать не стал, подслушивая разговоры любителей группового секса. Тем более что они, кажется, уже обо всём договорились. Достав «Брест», дерзко откинул в сторону полог палатки и всадил по пуле в головы двух парней, с воодушевлением натягивающих на свои агрегаты орчанку.

Она, бедолага, даже не сразу сообразила, что парень, грохнувшийся на неё сверху, сделал это не от усталости, а потому что его бренное существование закончилось.

Зато какой визг поднялся, когда до неё это дошло, — сирена отдыхает. Так и знал, что палаточку надо оставлять напоследок, не зря озадачивался математикой с вычислением нахождения всех персонажей.

— Может, заткнём ей рот? — предлагает Шериф, выныривая из-за угла палатки. — Ещё немного, и я оглохну, — демонстративно вставляет в ухо палец и начинает крутить его там.

— Действительно, — заныриваю в палатку и отвешиваю кричащей брюнетке звонкую оплеуху.

— Вот что интересно, — раздаётся за спиной голос Шерифа, — сколько я за свою жизнь женских истерик видела, ещё ни разу уговоры не помогли, а оплеуха всегда срабатывает.

— Классика бессмертна, — пожимаю плечами и, ухватив за руку любительницу плотских утех, рывком вышвыриваю её на улицу.

— Вы кто такие? — рычит вскочившая на ноги голая красотка.

— Эй, нет, — покачивает пальцем Елизавета Алексеевна, — вопросы здесь задаём мы.

— Сдохни, тварь! — выкрикнув оскорбление, орка прыгает вперёд, целя кулаком в нос Шерифа.

Но та ловко подныривает под удар и мощно прописывает ответку в бочину. Но, увы, орчанка явно не только сиськами умеет трясти на подиуме, но и неплохую школу рукопашного боя прошла.

Атака Елизаветы Алексеевны лишь по касательной задевает противницу, и вот уже левый кулак летит в ухо Шерифа, однако цели своей так же не достигает. Воинственная блондинка отклоняется назад, избегая удара.

Но и брюнетка не лыком шита, крутанувшись на месте, наносит ногой удар в голову. Ё-моё, и как её при исполнении вертухи в сторону не унесло с такими огромными дойками? Они ведь у неё охренеть какие здоровые, чуть ли не с голову объемом. Боюсь даже предположить, что у неё за размер такой, может, седьмой или даже восьмой? Ну, не силён я в математике.

Однако, как ни крути, а, наплевав на все законы физики и механики, а может, даже и термодинамики, удар у неё получился на загляденье. Вот только цели не достиг. Елизавета Алексеевна лишь слегка пригнула голову и незамысловато пнула противницу под колено, от чего та смачно хряпнулась на спину, расшиперив ляжки во все стороны.

— Ну куда ты, дурёха, без трусов ногами машешь, — смеётся Шериф. — Гляди, кормилицу застудишь.

— Я вырву твоё сердце, — шипит брюнетка, валяясь на земле.

— Хватит скакать, — направляю на неё пистолет.

— Фу, Тунгус, — кривится Елизавета Алексеевна. — Ну ты чего такой, дай девушкам поплясать.

— Да за ради бога, — отмахиваясь, прячу «Брест» в карман.

— Тебе конец, — шипит брюнетка, поднимаясь на ноги.

— Если бы ты знала, сколько раз в своей жизни я это слышала, — улыбается воинственная блондинка.

Орчанка резко прыгает вперёд, сбивая её с ног. Женщины катятся по земле, слышится пыхтение, глухие удары, треск материи, и вот красотки разлетаются в разные стороны. В руках улыбающейся брюнетки остатки рубашки, которые до этого хоть как-то прикрывали достоинства Елизаветы Алексеевны.

Эх, всё-таки классные у неё сиськи! Это стало заметно особенно сейчас, когда они пришли в норму после всех тех издевательств, которые пришлось пережить Елизавете Алексеевне.

Большие и красивые! Конечно, не такие огромные, как у орчанки, но скажите честно, кому оно надо? Нет, конечно, и на такое есть любители, но, как по мне, явный перебор. Это уже не сиськи и даже не дойки, это вымя какое-то! А у Шерифа они прям охрененные!

Да-да, сейчас мой драгоценный хейтер со своей губастенькой подружкой начнут хихикать и напоминать о том, что это мама моего друга, и вовсе нехорошо пялиться на неё.

Но скажите честно, парни, кто в свою юношескую пору не пялился на мам своих друзей? А то и «змеюку одноглазую» пытался придушить двумя руками. Мамочки-то были в районе тридцати годочков. Возможно, с небольшим хвостиком. Самый сок. Хе-хе-хе.