Ах, Лиза, Лизонька, дурная ты красотка. И «дурная» здесь не от слова «дурнушка», ибо само по себе два слова «дурнушка» и «красотка» рядом не смотрятся, так сказать, не синонимы.

Здесь у нас речь о той самой крыше, что шифером шурша, куда-то поехала. Причём последние дни регулярно. И дело, как оказалось, вовсе не в «красных днях календаря», как можно было бы подумать, а в банальном недосыпе.

Когда ты вроде ещё в сознании, но при этом уже не способен адекватно реагировать на происходящее вокруг.

В общем, наша сумасбродная блондинка вместе с Гнарой ушла переодеваться, при этом Вику и Аню отправили обратно. Ибо нефиг.

И вот, когда мы всей компанией, лениво развалившись, восседали за столом, ожидая явления Шерифа во всей красе, дабы обсудить насущные проблемы, пришла Гнара. И, яростно сдув чёлку со лба, бухнулась на свободный стул.

А на вопрос, где же её напарница, разведя руками и пожав плечами, пояснила:

— Лапка соизволила передать, что Елизавета Алексеевна изволят почивать, — голос красотки звучит с лёгкой насмешкой, ещё и бровями играет эдак ехидно. — А если кто-то будет тянуть к ней лапки загребущие и мешать предаваться этому полезному действию, того она покусает.

— Тётя Лиза? — интересуется Бизон, прищуриваясь и пытаясь понять смысл сказанного.

— Лапка! — Гнара для большей визуализации стучит себя по лбу, явно на что-то намекая таким образом. Скорее всего, на отсутствие мозгов у Ваньки.

Короче, произошло следующее. Гнара в своей комнате полезла выискивать вещи, которые будут хорошо смотреться на Шерифе. В общем, зарылась в ворохе одежды, с увлечением перебирая наряды и разбрасывая их по комнате.

Елизавета Алексеевна же, в свою очередь, присела на диван, дабы дождаться того момента, когда ей выдадут одеяния.

В это время Лапка, которая никого не трогала и никому не мешала, залезла на диван и положила голову на колени Елизаветы Алексеевны. Затем они обе уснули.

Когда же Гнара попыталась приблизиться для того, чтобы аккуратно потрясти за плечо уснувшую блондинку, то услышала тихий рык и увидела оскаленные зубы, а также недовольный взгляд Лапки, который на что-то намекал.

А когда она по наивности своей попыталась позвать Елизавету Алексеевну… в смысле, Гнара, а не Лапка, — все же знают, что наша лохматая барбосина наивной не бывает. Короче, была послана. Всё той же Лапкой.

Вот только на этот раз и во взгляде, и в голосе лохматой барбосины читался приговор. Поэтому сисястая красотка решила свалить. И сейчас я уже про Гнару.

— Так что если кому-то очень хочется пообщаться с Шерифом, добро пожаловать, идите сами, — полугнома двумя руками указывает направление к лестнице на второй этаж. И голос такой ехидный. Прямо провоцирующий на подвиги.

— Нет, уж, спасибо, это без меня, — отмахивается всеми конечностями Вадик, у которого отношения с Лапкой как не заладились в своё время, так и до сих пор находятся в состоянии холодной войны.

— Кажется, укатали сивку крутые горки, — с пониманием качает головой Бизон, взгляд его задумчив, а губы сложены в тонкую линию. — Точно вам говорю, она либо вообще не спала эти дни, либо дай бог час-другой урвала. Моё мнение — дела подождут, пусть выспится. Ну или Тунгус может и сам нам всё пересказать.

— Тоже верно, — киваю головой, соглашаясь с его словами, и потираю подбородок.

— Тунгус, — подойдя, Гнара слегка трогает меня за плечо, голос звучит мягко и убедительно, — ты бы сходил, переложил Елизавету Алексеевну на кровать, да одеялком укрыл, а то ночью прохладно может быть. Да и боюсь, сидя на диване, так себе сон получится.

— А почему я? — удивлённо поднимаю брови и скрещиваю руки на груди.

— Ну, можно Вику попросить, — разводит руками Гнара. — Её, возможно, Лапка тоже послушается.

— Это да, точно, — тяжело вздыхаю и медленно поднимаюсь со стула, потягиваясь и поправляя помятую одежду. — И знаете что, ребята, а давайте-ка все разговоры перенесём на завтра. А то начнём языками чесать, и всё пиши пропало. А выспаться всем не помешает, — обвожу всех строгим взглядом, скрещивая руки на груди, а тон мой не терпит возражений. — И когда я говорю «выспаться», это значит, все идут спать к себе.

И чтоб не осталось сомнений, о чём речь, грозным взглядом обвожу женский коллектив. А то знаю я их: припрутся ночью и начнут отвлекать от сна телесами своими прикольными.

— Тоже верно, пойду я к себе, — встаёт со стула Бизон.

— Да нафига тебе домой тащиться? Оставайся у нас, — предлагает Вадик, — а с утра все пообщаемся.

— Можно и так, — соглашается Ванька и задумчиво кивает, почесывая затылок. Губы растягиваются в хитрой улыбке.

— Только бухать не вздумайте, — показываю кулак Бобри. — А то завтра опять подыхать будете и «Аптечки» изводить на лечение.

— Эй, а я тут при чём? — возмущается гном, недовольно морщась.

— Конечно же, ни при чём, — киваю с умным видом, — я просто предупредил!

А для того чтобы эти архаровцы прониклись, демонстративно хрустнул костяшками сжатых кулаков, и, судя по тому, как Вадик с Ванькой переглянулись, планы на вечер я им порушил.

— Ладно, пошли уже, — призывно машет рукой Гнара, слегка подпрыгивая на месте. При этом взгляд горит нездоровым энтузиазмом. — Уложим спать боевую блондинку. Кстати, Тунгус, ты же понимаешь, что мне спать сегодня негде? Наглая захватчица оккупировала мою кроватку. Ты же не заставишь девушку ночевать на коврике? Хи-хи-хи… — эта бестия хитро прищуривается, голос становится игривым.

— Ах ты, стерва! — тут же вскидывается Анька, глаза мечут молнии, кулаки сжаты от возмущения.

— Фи! Что за выражения? — морщит носик гнома, слегка приподнимая брови. — Я жертва произвола одной отдельно взятой лохмато-зубастой сущности.

— Ну, чего ты ругаешься? Хочешь, я с тобой посплю? — тут же предлагает Аньке свои услуги Вика. — Мне не трудно, и тебе не скучно. Хи-хи-хи…

— Да пошли вы! — огрызнувшись и встряхнув шевелюрой, брюнетка твёрдым шагом отправляется, не оглядываясь к себе.

В общем, все разбрелись по своим местам, а мы с Гнарой отправились укладывать спать Елизавету Алексеевну.

— Ты почему не предупредила, что она голая? — возмущённо шепчу Гнаре, прикрывая лицо ладонью с широко расставленными пальцами. Чтоб ненароком ничего не упустить из открывшейся картины.

И можете меня осуждать сколько вам влезет. Но недаром же ради этой женщины начинались войны. А у меня не настолько прокачана сила воли, чтоб не смотреть на такую красоту.

— Она не голая, она в трусах, — пытается отмазаться гнома.

Да уж. Рассказывая нам о произошедшем, гнома умудрилась пропустить маленький нюанс: оказывается, усаживаясь на диван в ожидании новой одежды, Шериф успела скинуть всё лишнее.

Ну, почти, видимо, трусы всё-таки необходимый аксессуар в её понимании. Хотя, если честно, я уже ни в чём не уверен.

В это время Лапка, обнаружив наше присутствие, приоткрыла один глаз и, заметив Гнару, недовольно нахмурилась. Но, обнаружив меня, даже скалиться не стала, лишь аккуратно приподнялась и убрала голову с колен Елизаветы Алексеевны.

Да, в очередной раз убеждаюсь, что эта псина только прикидывается дурной, а на самом деле очень даже умная девочка, по крайней мере, раньше всех догадалась, что Шериф уже на пределе.

А ведь мог бы и сам додуматься, не просто же так женщину штормит и эмоционально мотает из стороны в сторону. Но в отличие от меня, Лапка — молодец, Лапка — красотка, и, дабы показать ей это, почесал между ушами, на что псина довольно зажмурилась и высунула язык.

Вот так вот и выясняется, что какая-то барбосина умнее тебя. Эх, нет в жизни справедливости. Со вздохом наклоняюсь и подхватываю Елизавету Алексеевну на руки, стараясь не разбудить.

— Тунгус? — слегка приоткрыв глаза и пытаясь сфокусировать взгляд, вопрошает Шериф.

— Спи, спи, — говорю шёпотом. — Я просто переложу тебя на кровать.

— Спасибо, — шепчет тихим голосом. — Но если будешь трахать, не буди!

— Да, больно надо, — недовольно фыркаю, нахмурив брови.

— А чего тогда за сиську держишься? — сквозь сон, но весьма ехидно хриплым голосом интересуется блондинка.

Опускаю взгляд вниз. Врёт! Нифига не держусь.

— Да пошла ты, — со всем возмущением швыряю её на кровать, но при этом весьма аккуратно, чтоб не разбудить. Сам в шоке, как у меня это получилось.

— Одеялко! — с закрытыми глазами, но при этом нетерпеливо размахивая рукой, требует Шериф.

— Достала, — шиплю сквозь зубы, быстро расправляю и натягиваю одеяло до самого подбородка этой беспредельщицы.

— Где моя пушистая подружка? — едва слышно бубнит вновь засыпающая Елизавета Алексеевна.

Лапка тут же телепортируется на кровать, укладываясь рядом с женщиной и слегка ёрзает, устраиваясь поудобнее.

— Моя прелесть, — довольно улыбаясь, Шериф обнимает Лапку и окончательно вырубается.

И кто мне объяснит, что здесь происходит? За что это к этой сумасбродной девице такое доверие? Раньше Лапка только к Вике нежности проявляла, а тут, смотрите-ка… Оглядываюсь вокруг, пытаясь найти хоть какое-то объяснение. Но увы… Тайна остаётся нераскрытой.

Так, стоп! Не понял! А где Гнара? Это что за скулящий комочек валяется на полу, ещё и ножками сучит от смеха?

— Вот тут и спи! — гордо вскинув голову, удаляюсь в попытке сохранить остатки достоинства.

Ага, наивный фаэтонский юноша. Кто бы меня оставил одного. Ибо с утра проснулся опять в окружении трёх девиц, которые спали, кому как удобно: кто поперёк кровати, а кто и поперёк меня. Слава Всеславу, кровать широкая.

Хм… Что самое интересное — ночью до меня так никто и не домогался. Мне кажется, Анька тупо припёрлась для того, чтобы проконтролировать Гнару, а Вика — чисто за компанию. Ну и ладно, главное, что выспался.

Мои глаза скользят по спящим девушкам. Вика спит особенно крепко, её волосы растрепаны по подушке, и она издаёт лёгкое посапывание. Анька свернулась калачиком у самого края кровати, словно пытаясь слиться с ней воедино.

А вот Гнара соизволила развалиться на моём пузе, причём сама спит на спине, прогнувшись в обратную сторону.

Не уверен, что это удобная поза. Но с точки зрения эстета, очень даже отличная. Я бы даже сказал красивая.

Девушки выглядят такими невинными и милыми во сне, жаль, что только во сне. В остальное время это прям стихийное бедствие. Чувствую, намаяюсь я ещё с ними.

Но, с другой стороны, сказано было спать. И вот посмотрите, даже никто не покусился на мою невинность. Так что, может, и получится из них толк.

Ага. Надежда юношей питает…

А пока… Словно ниндзя, начинаю медленно и бесшумно выбираться из кровати, каждое движение отточено до совершенства. Диверсант я или кто? В конце концов!

Вопрос века. Как выбраться из-под гномы, что дрыхнет на тебе, и не попасть под… Да не важно под что. Мне срочно надо в туалет. А если эти проснутся… Давай, парень, ты сможешь!

И ведь почти удалось! Но в самый последний момент чья-то загребущая лапка ухватила меня за самое дорогое, что есть в организме мужчины.

— Ты куда? — невинным голоском интересуется Аня.

— В туалет, — сообщаю с мученическим выражением лица. Вдруг проникнется и отпустит?

— Точно? — коварная брюнетка начинает шевелить пальцами, перекатывая шарики.

— Щас обоссусь! — пытаюсь запугать наглую захватчицу моего достоинства.

— Тогда ладно, — рука разжимается, и я оказываюсь на свободе. — Но учти, если что, я здесь, сонная и тёпленькая. Хи-хи-хи… — вытягивается на кровати и соблазнительно потягивается.

— Я учту, — с бурчанием направляюсь к двери.

Уф… Вот как жить в таких условиях? Анька, конечно, стервозина еще та. Но до чего же красивая зараза. А уж фигура… Ух!

Вот окажись эта дамочка где-нибудь на Земле, обязательно нашелся бы тот, кто обозвал бы её фитоняшкой. Все-таки военное прошлое дает о себе знать.

А я что? А я не мужик, что ли? И вообще, я очень мстительный тип. Поэтому, вернувшись от двери, склоняюсь над кроватью и со всей пролетарской яростью впиваюсь в губы этой нимфы, еще и за попу помацал. И не осуждайте меня строго. Ибо не помацать такую попу — преступление.

Анька довольно попискивает и тянется лапками загребущими, чтоб обнять меня. Но дураков нет. Ибо там еще две красотульки глазки продирать начали. Поэтому, схватив одежду, дергаю на выход. А затем вниз по лестнице, там тоже есть туалет. Не хватало еще, чтоб меня на выходе из помещения типа «сортир» окружили и воспользовались моей невинностью.

В это время позади, омывая мое сердце радостью от содеянной гадости, разносится недовольный писк. День определенно обещает быть прекрасным!