— Надеюсь, для меня найдётся что-нибудь пожевать, — интересуется Шериф, скрипнув входной дверью и впустив в дом прохладную ночную свежесть.

Скинув на ходу тяжёлую куртку на спинку ближайшего стула, устало провела рукой по волосам, иронично окидывая взглядом нашу компанию, сидящую за столом и жующую поздний ужин.

— Конечно, тёть Лиз, сейчас наложу, — со стуком отодвинув свой стул, вскакивает на ноги Вика и, чуть не споткнувшись о ножку стола, бросается к плите, где в большой кастрюле дымится аппетитное варево.

— Тётя Лиза? — слегка удивлённо приподнимает бровь Елизавета Алексеевна, опускаясь на предложенный ей свободный стул, который тут же жалобно скрипнул под её весом.

— А что, нельзя? — опуская половник обратно в кастрюлю и краснея до корней волос, внезапно смущается Вика. — Просто Ваня вас так называет, а я это…

— Можно, девочка, можно. Тебе можно, — тепло улыбается Шериф и благодарно кивает, когда Вика ставит перед ней полную тарелку. — О, мяско, с картошечкой, — с удовольствием втягивает носом пряный запах, довольно потирая руки. — Да вы никак рассчитывали на меня.

— Было дело, — хмыкнув в усы, кивает Болин. — Кстати, хорошо выглядишь, Шериф, несмотря ни на что.

— Вот только врать не надо, — машинально поправив причёску, хмурится Елизавета Алексеевна. — Как же я задолбалась за этот день. Просто выжата, как лимон. М-м-м… Какая вкусняшка, — закинув в рот ложку тушёной с мясом картошки и смакуя каждый кусочек, закатывает от восторга глаза.

— Кто готовил?

— Я, — с гордостью выпятив грудь, вскидывает вверх ложку Олег. — Батя научил, говорил, что это земной рецепт. Ты вон ещё сальца возьми, да с лучком в прикуску.

— О да, — довольно улыбается Елизавета Алексеевна, наворачивая за обе щёки.

— Ну что, как день прошёл, как успехи? — интересуюсь с ехидцей.

— Благодаря тебе хреново… — жуёт, не поднимая головы, и внезапно замолкает, резко подняв глаза и уставившись на Болина.

— Не волнуйтесь, Шериф, я умею держать язык за зубами, — спокойно, с лёгким баском в голосе, качает головой седой гном, отпивая из своей кружки какой-то травяной отвар.

— Здесь все свои, — подтверждаю его слова.

Нет, конечно же, я не страдаю излишней доверчивостью. Однако сомневаться в верности Болина не приходится. И тому есть несколько причин. Как ни крути, а единственный близкий ему человек — это Гнара, ради которой он готов на всё.

Также ему рассказали о том, что было в Счастливом, да и после него. Тут и появился кнут и пряник. Ну, с пряником понятно — это возможность заскочить в «правильную» аномалию и при помощи Авы омолодиться.

Не вижу ни малейшей причины не сделать этого для него. Он боец опытный, а тут ещё и моложе, и выносливее станет. Не думаю, что красавица Система откажет в такой малости.

Тем более что это часть кнута, ведь зная о существовании Авы и нашей с ней связи, он прекрасно понимает, что спрятаться на Фаэтоне станет куда сложнее.

А уж тот факт, что я могу зайти в дом, полный охранников, и без шума и пыли порешать все вопросы, любого умного человека наведёт на правильные мысли. А Болин, без сомнения, не обделён умом. И жизнь свою ценит. Понимает, что в случае чего ему даже заступничество Гнары не поможет.

— Ну, раз все свои, тогда у меня вопрос, — перестаёт жевать и тычет в мою сторону ложкой. — Ты что устроил в доме Фирина?

— А что такое? — совершенно искренне, как мне кажется, удивляюсь. — Пришёл, забрал предателя, ушёл. Всё тихо и мирно.

— А охранники? — хмурится наша боевая блондинка.

— Шулеры, — развожу руками, чуть не задев локтем кружку Бизона.

— Какие к чёрту шулеры? — повышая голос и стукнув кулаком по столу так, что подпрыгнули тарелки, начинает закипать Шериф.

— В бутылочку мухлевали, — поясняю с абсолютно серьёзной миной на лице.

— Ну я же просила никого не убивать!

— Но они настаивали.

— Настаивали? — удивлённо приподнимает бровь.

— Ага, — не моргнув и глазом, соглашаюсь. — Прикинь, собирались меня убить, а девчонок оттрахать, — небрежно машу рукой в сторону Вики, Гнары и Аньки. — А мне, между прочим, самому мало.

— Просто он жадина, — тут же поясняет мою позицию Бизон, запихивая в рот огромный кусок хлеба с салом.

— Вот-вот, — поддакиваю.

— Ты вообще понимаешь, что мои ребята считают, что там какой-то псих орудовал? Они же теперь каждого куста боятся!

— Не волнуйся, — отмахиваюсь, — я умею прикидываться нормальным.

— Да уж, — Елизавета Алексеевна с тяжёлым вздохом трёт переносицу. — Хорошо, что ты друг, а не враг. А то я бы, наверное, уже поседела.

— Это да, — самодовольно улыбаюсь, демонстрируя все тридцать два зуба, — я вообще душка. Кстати, ты арт принесла?

— Да. «Истина» третьего уровня, очень мощная приблуда, хрен обманешь.

— Тем поразительнее, что у нас в Патруле крыса завелась, — недовольно бурчит Бизон.

— Да забей, — отмахиваюсь, — любой артефакт обмануть можно.

— Тут ты не прав, — не соглашается Елизавета Алексеевна, — первого уровня или даже второго, может быть, а третий уже вряд ли.

— Правда — понятие растяжимое, — встаю, чтобы налить себе чаю из большого, пузатого чайника, стоявшего на краю стола. — И если человек что-то считает правдой, то и для артефакта это будет правдой.

— Это понятно, но я сказала «хрен обманешь», а не то, что он может установить истину.

— Как скажешь, — скалюсь во все зубы, делая большой глоток горячего напитка.

— Ну что, давай хлебнём чайку с кофейком да пойдём пообщаемся с нашим дорогим другом, а то он там уже заждался, почти сутки маринуется.

— Вы его хоть кормили? — интересуется Шериф.

— И даже пить давали, — усмехаюсь. — Что мы, звери, что ли?

Да уж. Дело тут такое. Казалось бы, Фирина спёр ещё прошлой ночью, так чего собственно не допросил раньше? А вот потому. Я же не знаю местных реалий, и о чём стоит спрашивать.

Вот задам не тот вопрос, а этот хмырь к приходу Елизаветы Алексеевны придумает стройную версию, и всё, пиши пропало. А так он же не в курсе даже, кто его украл и зачем.

Уж простите меня, но не особо я верю в эти артефакты. Любую систему можно обойти, если знать, как она работает. Было бы желание, а обмануть его можно.

Он же не как детектор лжи, параметры разные показывает, а именно определяет, говорит человек правду или нет. Значит, как-то ментально работает. И тут стоит себя убедить в том, что говоришь правду, и всё, наше мам с кисточкой.

И самое главное — есть у меня сомнения насчёт Паши. И Фирин может не знать о его причастности. Он даже, скорее всего, и не знает, потому что жив, а вот Хуан мёртв. Но он может знать какие-то нюансы. Может сказать нечто важное, а я это не пойму, потому что, как уже говорил, не в курсе местных раскладов. А вот Шериф знает всё. И если Фирин сболтнёт что-то интересное, то пусть сделает это при ней.

В общем, поболтали ещё немного о всяком. Обсудили заодно вопросы с ремонтом «Варяга» и то, что Ваня собрался строить себе новый джип. По этому поводу даже начали спорить, дескать, а на фига?

Вон у нас сколько целых, не покоцанных трофеев от боевой стриптизёрши осталось. Ваня упирался, доказывая, что без разведчика никак нельзя. Шериф его, в общем-то, поддерживала.

И я их понимаю, привыкли они так воевать. Вот только что Бизон, что Елизавета Алексеевна упускают один маленький нюанс, который называется «Варяг». Он, конечно, покрупнее джипа, но куда ниже того же грузовика, плюс намного легче, и проходимость у него высокая, плюс пост наблюдения.

Джип — это гроб на колёсиках, да, быстрый, с хорошей проходимостью, а если, как Бизон хотел, на него ещё и восемь колёс поставить вместо шести, то и манёвренный. Но, простите, какой от него в бою толк?

Пушка маленькая, броня слабая, даже если учитывать поле. Под колёса прилетело, и всё, пошёл кувырком. Короче — гроб на колёсиках. Если уж модернизировать технику, то лучше это делать с грузовиками.

Например, более приземистый кунг, чтобы машина стала пониже, и не квадратную будку, а со скошенными углами, чтобы углы вертикальной наводки увеличить. Уменьшить мёртвую зону, в которую как раз и может пробраться мелкий джип и поливать огнём. Но это ещё доехать живым надо.

На такую технику можно вполне воткнуть восьмидесятку. Хотя нет, чтобы лупить с этой дуры, нужно быть хорошим стрелком, но, в конце концов, можно ведь и две башни поставить с полтинниками, а это уже другой расклад.

Ещё не стоит забывать о том, что на каждую из машин требуется экипаж. То есть, если у нас будет джип и «Варяг», то мы, по сути своей, и ни старатели, и ни боевой отряд.

А заводить три машины — это нужно посторонних людей привлекать в экипаж. А так мы вполне своими силами можем справиться.

Грубо говоря, безлошадные у нас сейчас Бизон, Багира и Седой, к ним мы вполне безболезненно можем добавить Вадика и Олега. Если не увлекаться идеей двух башен, то это вполне полноценный экипаж: водила, стрелок, заряжающий и пара наблюдателей, один из них может ещё и за полем приглядывать.

Ванька, который до этого недовольно хмурился, ковыряя вилкой остатки картошки в тарелке, внезапно заинтересовался и, пододвинувшись ближе, начал сыпать идеями:

— Надо ставить две башни!

— И где мы столько заряжающих возьмём? — скрестив руки под грудью, задаёт резонный вопрос Гнара.

— Вообще-то, автоматическую систему перезарядки вполне можно соорудить. Единственное, что стрелять будет только фугасами, ну, или бронебойками. Но у нас-то две пушки, вот одна будет стрелять фугасами, а другая бронебойками.

— У нас одна пушка, — веско поднимает указательный палец вверх Седой.

— Забей, — отмахивается Ванька, — ты забываешь вторую бибику. Да плюс ещё ваши предыдущие трофеи. Я бы ещё и место стрелка проапгрейдил, уж больно там всё по-колхозному сделано.

— Мне кажется, лучше обе пушки делать под фугасы, — задумчиво тру подбородок, представляя в уме чертежи будущей машины, — мы, пусть не так уж часто воевали, но бронебойка — довольно специфический боеприпас, и за всё время не так часто приходилось его использовать.

— Тоже верно, — соглашается Бизон и, обернувшись к Елизавете Алексеевне, интересуется: — Тёть Лиз, а давай меняться, — хитро прищуривается, отчего его лицо стало похоже на морду довольного кота.

— На что?

— Да я вот подумал, что если ставить фугасные пушки, то лучше, чтобы заряд был помощнее, так что восьмидесятки будут смотреться куда гуманнее. Да и в скорострельности не сильно потеряем, учитывая, что особая мощность, как под бронебойку, не нужна.

— Повторяю свой вопрос… — не меняя позы, но с явным интересом в голосе, усмехается Шериф. — Что на что поменять хочешь?

— Так полтинники на восьмидесятки.

— Ванечка, а лицо у тебя не треснет?

— А чего ему трескаться? — искренне удивляется Бизон. — На складе штук пять этих восьмидесяток без дела валяется: на стены — маленькие, на машины — большие, пылятся, ржавеют. А тут ходовые полтинники меняю, даже без доплаты.

— В смысле без доплаты? — у Шерифа от изумления чуть глаза из орбит не повылезали. — Ты разницу в цене между восьмидесяткой и полтинником знаешь?

— А то как же, — кивает Ванька. — Лежат на складе без дела, — рубит ребром ладони воздух, — и так нужные в хозяйстве полтинники. Но если хочешь, тёть Лиз, можешь доплатить.

— Ты охренел? Да меня завхозы с потрохами съедят.

— Не волнуйся, тёть Лиз, я сам с ними договорюсь, лично в печень пропишу.

— Четыре на две, — Елизавета Алексеевна решительно складывает руки под грудью. — И это моё последнее слово.

— Максимум три, — не менее решительно оттопыривает пальцы Бизон. — И точка.

— Договорились, — после секундной паузы соглашается Шериф, и они по-мужски ударяют по рукам прямо над столом.

— Эй, а нас никто не хочет спросить? — недовольно бурчит Бобри.

— Бобёр, выдыхай, — вытягивает в его сторону ладонь Ванька. — Это хороший обмен.

— Да я не спорю, что хороший, — кивает гном, — ну какого чёрта ты распоряжаешься нашими пушками?

— Были ваши, — Ваня тычет пальцем в грудь гнома, — стали наши. Гы-гы-гы… — а затем, обняв гнома за плечи и наклонившись к уху, что-то горячо ему зашептал.

И, судя по сперва выпучившимся глазам, а затем расплывшейся довольной улыбке, Бобри почувствовал навар.

— Ладно, с вами хорошо, но пора и честь знать, — вздыхает Шериф, решительно отодвигая пустую тарелку и поднимаясь на ноги. Её расслабленное настроение мгновенно улетучилось, сменившись деловой собранностью. — Ну что, Тунгус, пойдём в подвальчик перетрём за дела наши скорбные, с отдельно взятым мерзавцем.

— Это всегда пожалуйста, — хрустнув костяшками пальцев, показываю зубы в довольном оскале.