Сижу на крыше напротив дома Фирина, никого не трогаю, даже бамбук не курю, ибо не имею такой вредной привычки. Не в смысле бамбук курить, а вообще курить. Ибо с моей прошлой профессией это ну никак не состыкуется.

К чему я вообще об этом заговорил? Так ведь вон, охранники в доме Фирина делают обход и смолят в два смычка. Так и хочется их пристрелить от такой непрофессиональности.

Это же какое неуважение к профессии диверсанта! Ну да ладно, наказывать будем по мере возможности.

А пока ещё немножко понаблюдаем. Не торопясь изучаю владения предателя. Нужно запомнить всё: каждый угол, каждый источник света, каждое движение охраны, каждую возможную лазейку. Ибо сваливать мне предстоит с грузом, а это не то же самое, что одному.

Двухэтажный дом выглядит солидно и угрожающе, как маленькая гномья крепость. Нижний этаж — из серого камня, крепкий, с узкими окнами-бойницами. Верхний — деревянный, с резными балконами и всякими финтифлюшками. Крутая черепичная крыша увенчана несколькими дымоходами, из одного тянется слабый дымок — значит, хозяин не спит.

Объясните мне, тупому, нахрена они топят камины, если вокруг лето? Даже сейчас ночью нифига не холодно. Градусов двадцать не меньше!

Окна на втором этаже большие, с тяжёлыми шторами, а на первом — с толстыми коваными решётками, не для красоты, а для защиты от непрошеных гостей вроде меня.

Нет-нет. Как раз от меня это не поможет, да и вообще не понимаю, для кого это всё может быть проблемой? Вот эти решётки на окнах — что это? Правильно, лестница до балкона на втором этаже. Залазь и бери что хочешь.

Главное, чтобы были определённые навыки и инструменты: вскрыть окно, ну, или дырку в стекле вырезать. Да уж. Вообще-то я так и собирался туда проникнуть, но потом передумал.

Ибо зачем напрягаться? Работа со стеклом — дело такое, брякнет и всё, хрупкая штука, короче. А вот местная охрана — это что-то с чем-то. Судя по их раздолбайству, в дом можно просто зайти вслед за ними. Главное попасть внутрь, перемахнув через забор.

А вот забор был великолепен. Не просто забор, а гимн паранойе, возведённый в абсолют. Трёхметровое архитектурное недоразумение из серого камня, увенчанное таким количеством злобных металлических пик, что хватило бы вооружить небольшую армию впечатлительных ёжиков.

Глядя на это творение, я невольно охреневаю. Фирин, наш маленький гном-предатель, явно опасается за свою безопасность. Я бы даже сказал, боится. Боится так сильно, что готов жить в коробке, достойной какого-нибудь второсортного тёмного властелина из детских сказок.

В нагрузку ко всему этому имеются массивные деревянные ворота, обитые металлом, а по бокам — два тусклых фонаря, скорее для вида, чем для освещения.

Во дворе же ухоженный сад с кустами, подстриженными в форме шаров, кубов и животных, гравийные дорожки и цветники с цветами. Как бы странно это не звучало. Всё кричит о деньгах, статусе и крайней осторожности. Фирин в совете заседает давно, наворовал немало, теперь вот охраняет всё это ревностно, как истинный сын Отца Камня.

А я между тем сижу на крыше, метрах в ста от этого бастиона страха, вдыхаю ночной воздух. Обоняние, последнее время обострившееся до неприличия, доносит целый букет ароматов. Пахнет влажной землёй, прелыми листьями, озоном после недавнего дождя и дешёвым табаком.

Помните, я говорил о несовместимости курения и моей прежней работы? Вот именно поэтому. Тут даже острым нюхом обладать не надо, достаточно самому не курить, чтобы почувствовать запах табака.

А между тем слух тоже не отстаёт. Вот ленивые шаги по гравию, приглушённые голоса, шуршание курток и даже то, как у одного из них недовольно урчит в животе. Хреновато, кажется, кормят ребятишек.

Шериф, конечно, хотела провести трёхдневную разведку, нарисовать планы, изучить графики смены караула и провести операцию внедрения. И это, по сути, правильно. К делу всегда нужно подходить с ответственностью. Но, увы, времени на это нет.

Главное, что никаких камер нет по заверению Елизаветы Алексеевны. И я склонен верить в данное утверждение. Как мы помним, камеры здесь стоят баснословных денег, а их ещё и не достать, вон даже машины без них катаются.

Ну и плюсом, как пояснила наша Шериф, в Свободном, если есть у кого-то камеры, то это Патруль, то есть, если кто-то желает их здесь продать, то продать должны именно им.

Эх, и весело было сегодня днём. Наша братва рвалась в бой всей компанией: Анька тут же вспомнила, что она снайпер, дескать, прикроет отход, если что. Про Бизона вообще молчу, он прямо рвался плечом выбивать двери и каблуками ломать челюсти.

У Гнары тут же появилась гениальная идея по плану отвлечения: устроить ДТП прямо у ворот дома, жать на бибику, сверкать фарами, ругаться матом, дескать, вся охрана сбежится посмотреть. Но я сказал, как отрезал:

— Идите нахрен, займитесь делом!

Ну а чего они? Тут дело тонкое, нужно тихо, чисто, без шума и пыли. Похищение члена Совета — это вам не шутка. Спалимся, весь город встанет на уши, особенно после убийства Хуана. А нам оно надо?

Я же умею работать незаметно, собаку съел на этом ещё в прошлой жизни. А тут у меня и отвод глаз, и невидимость. Плюс умею передвигаться без лишнего шума — это во мне, навык, отточенный годами. Хотя не мешает попытать Елизавету Алексеевну по поводу её особых талантов. Всё вспоминается, насколько тихо она передвигалась! Чувствую, без колдовства тут не обошлось.

Бизон, конечно, тоже умеет отводить глаза, но опыта у него маловато. Не столько в отводе глаз, сколько в проведении диверсионных операций. А я бывший наёмный убийца, собаку съел на таких делах.

Проникнуть в охраняемый дом, всех убить, одному остаться. Это легко и просто. Хотя сегодня у меня несколько другая задача: желательно никого не убивать, а только утащить Фирина.

Хотя, если понадобится, сомневаться не стану. По полученной информация от Елизаветы Алексеевны можно с уверенностью утверждать, что левых людей в окружении Фирина нет. А значит люди работающие на него годами, по-любому запачкались. Так что если понадобится, будем валить.

Правда, Шериф просила сделать всё по-тихому, и нет, не из лишнего человеколюбия, а потому что, если начнётся заварушка, будет не комильфо. Во-первых, прибудет Патруль, а вот их уже валить нельзя. Во-вторых дело может сорваться. Валить то Фирина нельзя, ни при каком раскладе.

Эх, не верит красавица блондинка в мои таланты, как по мне, так проще всех завалить и спокойно уйти с Фирином, чем вытащить его мимо всей охраны. Но будем стараться.

Кстати, Бизон, всё-таки напросился на дело. Он буквально в пяти домах отсюда, сидит на чердаке одного из домов и в случае если поднимется шум, гам и тарарам, Ванька подожжёт крышу, чтобы отвлечь внимание и дать мне возможность уйти.

Нет, понятно, что если бы я был один, всё это было бы не нужно и так бы свалил, но если буду с грузом, то отвлечение может оказаться не лишним. А если всё пройдёт тихо, то Бизон просто свалит, унеся с собой бутылки с бензином.

Естественно, помогать рвался не только он! Но из всей нашей компании кроме меня и Шерифа отводить глаза умеет только Ваня. Незаметность — наше всё.

Кстати, Бизон ещё и днём делом занимался: сварил металлический стул, к которому мы собирались приковать Фирина в подвале у Гнары. Таковой естественно нашёлся под домом, но, как пояснила гнома, там была куча всякого хлама, а просто так оставлять пленника с хламом — плохая идея, вдруг что-нибудь устроит? А так на стульчике, который ни туда, ни сюда, ручкой-ножкой не пошевелить — хорошо.

Ладно, что-то увлёкся. Пора и честь знать. Так сказать, штурмовать вертикальные преграды.

Приседаю, согнув колени, и, качнувшись пару раз, как пружина, которую сжимают перед выстрелом, прыгаю. Земля уходит из-под ног.

Полёт — это всегда прекрасно. Кроме тех моментов, когда падаешь с высоты. Но там не полёт, там падение, надо понимать разницу.

Вижу под собой тёмный двор, похожий на разлитые чернила, вижу фигурки охранников, которые даже не поднимают головы.

Мелькает ироничная мысль: если бы какой-нибудь философ увидел это, то мог бы написать трактат о значимости полёта в истории человечества.

Приземление выходит мягким и практически бесшумным на пятачок травы. Талант не пропьёшь, не зря же я несколько часов провёл в наблюдении, знал, куда прыгать.

Колени сгибаются, погасив инерцию. Ни хруста, ни шороха. Даже кузнечики не возмущаются моим появлением. Выпрямляюсь и отряхиваю несуществующую пыль. Первый этап пройден. Теперь — самое весёлое.

Всё-таки хорошо, что я переобулся. Нет, конечно же, ничего не имею против берцев, но, увы, это обувь солдата, а не диверсанта. Если надо где-нибудь по камням поскакать или ещё в какой-нибудь чаче полазить, то берцам нет цены, в них, например, куда сложнее подвернуть ногу.

А вот если предстоит куда-нибудь залезть или бесшумно передвигаться, чтобы тебя не спалили, то кроссовки для этого куда лучше подходят. Да и в машине, если честно, в них удобнее.

Пока катались на «Варяге» то об этом как-то не задумывался, но вот стоило занять место стрелка в грузовике, где для наведения требуется давить на педали, то, знаете ли, в берцах подвижность стопы уже не та. Так что, думается мне, надо сделать себе кроссовки на заказ, а не просто из магазина.

А тем временем парочка охранников, от которых несёт табаком и тревогой, как раз заканчивают свой обход и направляются к задней двери дома. Скольжу за ними, находясь всё так же под отводом глаз.

— … говорю тебе, Фирин совсем с катушек съехал, нервный, как на иголках, рвёт бумаги, жжёт письма, — бубнит один, высокий и тощий. — Столько народу согнал, будто мы короля защищаем, а не этого хорька перепуганного. И чего он боится так сильно?

— Шериф вернулась из плена и тут же Хуана зарезали. Явно же неспроста, — отвечает ему напарник, как будто для контраста низкий и широкий гном.

— Да нет, если бы Шериф что-то узнала, мы бы все уже в казематах сидели, с иголками под ногтями, и пели как соловьи, сдавая друг друга.

— Не хотелось бы, конечно, — гном передёргивает плечами. — Но в целом ты прав. Хотя после возвращения Шерифа все на нервах, шепчутся по углам.

— А дёргаться Фирин начал после смерти Хуана, — и, понизив голос до шёпота, худой выдаёт очередную сплетню: — Говорят, его по кусочкам собирали! Кто-то порубил его топором…

— Да хорош страсти такие рассказывать! — возмущается гном. — Горло ему перерезали.

— Не знаю, — тянет человек, — за что купил, за то и продаю. Но думаю, Фирин, считает, что будет следующим.

— Да кому он нужен, этот Фирин? — сплёвывает гном. — Он же всего лишь шестёрка Крамина.

— Шестёрка, не шестёрка, а дел они успели наворотить ого-го. Откуда думаешь такие хоромы? Честному старателю на такой дом пахать и пахать. Ну, или рисковать надо, в опасные земли лезть. А Фирин что? Тёмные делишки крутит. Сам же в курсе.

— Да в курсе я, в курсе, — сплёвывает гном. — Только рискуем мы. А барыши гребут такие, как Фирин.

— Ну, ты совсем-то не завирайся. Нам за риск нормально перепадает. Просто кто-то головой работает, а кто-то руками.

— Тоже верно. Да и за нынешнюю работу Фирин расщедрился. Почаще бы его пугали. Ха-ха-ха.

— Это да. Лишь бы не пришлось эти деньги отрабатывать. Ладно, пошли внутрь, а то, кажется, снова дождь собирается.

Охранники подходят к двери и открывают её ключом! Ключом, мать моя женщина! Охранники, что делали обход! Да пристрелите их семеро! Что за идиотизм? Капец, работнички…

Дверь открывается, и они входят внутрь. Я просачиваюсь следом и, врубив невидимость на полную, прижимаюсь к стене. Секунда истины. Если невидимость даст сбой, и меня заметят, то сейчас в коридорчике появятся два трупа. И придётся идти вырезать всех, ибо чревато. Могут заметить.

И что вы думаете, произошло? Никому я не нужен, даже люди плохие внимания на меня не обращают. А так хотелось… Придётся работать тихо.

Тихо-о-о в ночи-и-и. Только-о-о не спи-и-ит Тунгу-у-ус! Не палит его никто-о-о, вот и не спит Тунгу-у-ус!