— Уважаемый, — хрипло подал голос один из прикованных к полу мужиков, тактично покашляв для привлечения внимания. — Кхм-кхм… Простите… Вы же не один из работорговцев? Мы вас раньше не видели.

Он с явной опаской смотрел на мою щедро забрызганную кровью одежду.

Я оторвал взгляд от находки, открывшейся под брезентом, и посмотрел на мужика, а затем не спеша оглядел остальных. Семеро закованных в тяжелые цепи пленников: четыре изможденные девушки, двое крепких, но изрядно помятых мужиков, и один совсем еще пацан лет четырнадцати с раскосыми глазками, который почему-то не жался к остальным, а сидел чуть в стороне, скрестив ноги в подобии медитативной позы.

— О нет, я таким не занимаюсь, — спокойно ответил я, возвращаясь к брезенту. — Предпочитаю наемный труд, он более качественный.

И не соврал вроде как. Мертвяков я ведь тоже за морты нанимаю.

Тут одна из девушек, до этого сидевшая ни жива ни мертва, вдруг встрепенулась и затараторила, с надеждой глядя на меня: — Простите меня, пожалуйста! Если вы нас вытащите, я вам век буду обязана! Мой отец — богатый крестьянин! У него есть три козы, и он вам отдаст их все за меня, клянусь!

— В этом нет нужды, госпожа, — хмыкнул я, не оборачиваясь.

Козы — это, конечно, хорошо, но сейчас меня куда больше интересовала моя находка. Это оказалась здоровенная ручная мельница. Два массивных каменных жернова, установленных друг на друга, с длинной деревянной ручкой. Штуковина весила никак не меньше ста килограммов. Просто так ее в руках не утащишь.

Я мысленно оценил свой резерв. Сто шестьдесят семь морт. Недолго думая, я влил все свободные морты в себя, до предела форсируя мышечную массу. Тело отозвалось привычной, тугой волной обжигающей мощи.

Я присел, подвёл руки под каменные жернова и, напружинив ноги, с хриплым выдохом поднял всю конструкцию разом. Деревянная ручка предупреждающе скрипнула. предупреждающе скрипнула. Я ослабил хватку на дереве и потащил эту увесистую радость к выходу.

Пленники за спиной тут же испуганно загомонили, зазвенев цепями:

— Куда же вы⁈ А как же мы⁈ Вы нас здесь оставите⁈

— Я вернусь, подождите, — бросил я через плечо, пыхтя от натуги. — Мне просто надо эту дуру вынести. Рожь поспеет в следующем сезоне, надо будет как-то муку молоть…

Люди смотрели на меня круглыми, ошарашенными глазами. У них, видимо, происходил жесткий сбой системы. Снаружи работорговцы, непонятно живые или мертвые, их спаситель весь в крови, а он, вместо того чтобы рубить кандалы, рассуждает о помоле ржи на следующий сезон и тащит какую-то каменную глыбу.

Я толкнул створку амбара спиной, вышел наружу и аккуратно опустил жернова на землю. Сначала коротко свистнул, а затем плотно захлопнул за собой дверь, чтобы пленники совсем не померли от страха.

Из кустов тут же вынырнул Пятачок.

— Слушай, Пятачок, — я похлопал его по бронированному боку. — Давай-ка домой беги. Будь хорошим мальчиком.

Вепрь недовольно заскулил, переминаясь с ноги на ногу. Ему явно хотелось еще погулять, не все углы пометил видно.

— Всё, домой, кому говорю! — строго прикрикнул я. — Ты знаешь дорогу.

Огромный мертвый зверь не посмел ослушаться прямого приказа. Обиженно махнув костяным хвостиком, он развернулся и тяжелым галопом рванул прочь, скрываясь в лесной чаще. Нить контроля тянулась к нему ровно — заблудиться мой боевой «плуг» не мог при всём желании.

Я с облегчением размял затекшие от переноски мельницы плечи. Оглянулся на главный дом и пристройку, где убил насильника. Девушка с топором так и не выглянула наружу. Значит, никто из посторонних моего ручного вепря-убийцу не видел. И хорошо. Лишние слухи мне сейчас ни к чему.

Так, с первоочередной задачей разобрались. Ручная мельница у меня есть, мукой ферма будет обеспечена, да и излишки можно будет выгодно продавать в Сонмище. Осталось придумать, на чем эту дуру везти.

Я пошел обследовать территорию базы работорговцев. На чем-то они ведь должны передвигаться. За соседней полуразвалившейся пристройкой обнаружилась крепкая телега и мирно жующая сено лошадь. В хозяйстве лишним не будет. Запрячь животное не составило труда, после чего я подогнал повозку к амбару и с помощью всё того же физического усиления погрузил тяжеленные жернова в кузов.

Затем я прошелся по вытоптанному полю, где Пятачок раскидал охранника. Брезгливо порывшись в окровавленных ошметках одежды, я нашел связку ключей.

С ключами в руке я вернулся в амбар. Пленники, сидевшие до этого в унылом молчании, тут же радостно зашумели, увидев меня.

— Вы вернулись! — выдохнула девушка «с козами».

— А куда я денусь? Кто-то же должен вас отсюда выпустить, — усмехнулся я, позвякивая ключами. — Не сидеть же вам тут до следующего Пришествия.

Я подошел к цепям и первым делом отпер кандалы болтливой девицы. Едва освободившись, она с радостным визгом бросилась мне на шею.

— Мой спаситель! Мой герой!

Я деликатно, но твердо отстранил ее.

— Госпожа, держите себя в руках. Тут как бы посторонние смотрят, — я кивнул на остальных пленников, которые нервно улыбались, ожидая своей очереди.

Освободив оставшихся шестерых, я отошел в сторону. Люди сидели на полу, растирая затекшие запястья и лодыжки. От долгого сидения в кандалах у них отекли руки и ноги, сил встать пока ни у кого не было. Ну, мне это было только на руку — не будут мешаться под ногами.

— Ладно, бывайте, — я бросил ключ в кучу цепей. — Думаю, дальше вы сами доберетесь. Вы же местные.

Я посмотрел на одного из мужиков, который выглядел наиболее крепким.

— Ты. Да, ты. Короче, ты за главного, понял? Головой отвечаешь за доставку всех этих девушек и вот того пацана до ближайшей безопасной деревни. — Я кивнул в сторону парнишки восточной внешности, который, даже освободившись от цепей, продолжал невозмутимо сидеть, скрестив ноги.

— Я не подведу вас, господин! — мужик с трудом поднялся на затекшие ноги и торжественно прижал руку к груди.

— В доме еще девушка сидит, ее не забудьте, — я дождался согласия мужика, развернулся и пошел наружу. Спасенный народ, охая и прихрамывая, потянулся следом за мной.

Я бросил мимолетный взгляд на пристройку. Девушка с топором из дома так и не показалась, хотя некросканер четко показывал, что она там и вполне себе жива. Видимо, всё еще приходит в себя. Я ещё раз скользнул по дому некросканером: жива, дышит ровно, паники нет — отходит.

Я залез на козлы своей новой трофейной повозки, подобрал вожжи и выехал на дорогу, провожаемый ошеломленными, ничего не понимающими взглядами бывших пленников.

Вдруг девчонка-крестьянка спохватилась и растерянно крикнула мне вслед: — Господин! А как же… а как же козы⁈

Я обернулся через плечо и, усмехнувшись, крикнул в ответ:

— Оставьте себе! У меня пока места нет. Сирени и так тесно.

Щелкнув вожжами, я направил лошадь в сторону своей фермы, оставляя позади кучу спасенных людей, которым сегодня невероятно повезло встретить в лесу правильного некроманта.

Я ехал по разбитому лесному тракту, наслаждаясь ночной прохладой, но идиллия продлилась недолго. Сзади, в кузове трофейной телеги, раздался скрежещущий звук. Каменные жернова, которые я просто положил друг на друга, при каждом толчке подпрыгивали и с глухим стуком бились о деревянные борта.

Пришлось остановиться, едва я выехал за пределы фермы работорговцев. Я спрыгнул с повозки, подошел к кузову и нашел среди сброшенного туда хлама какую-то грязную мешковину. Кое-как обмотал ею камни, подпер их с боков парой трухлявых досок, чтобы не елозили.

Критически осмотрел свое творение.

— Так сойдет, — пробормотал я.

— Ты неправильно везешь, да, — вдруг раздался из темноты звонкий, чуть срывающийся голос.

Я ухмыльнулся, оборачиваясь. Ко мне, тяжело дыша и спотыкаясь, брел тот самый пацан, что сидел в амбаре со скрещёнными ногами. Похоже, увязался за мной почти сразу, просто держался в темноте поодаль.

Поравнявшись с телегой, он уперся руками в колени, пытаясь отдышаться, и смело посмотрел на меня раскосыми глазками.

— Да неужели? — изогнул я бровь. — И как же надо их везти?

Пацан выпрямился, утер пот со лба рукавом грязной рубахи и принялся со знанием дела объяснять:

— Жернова у тебя лежат горизонтально, да. Нижний круг, на нем верхний. Если их просто так бросить в телегу, верхний при тряске обязательно съедет и расколется об борт. Камень тяжелый, а лесной тракт ухабистый, да. Будет беда.

— А ведь дело говоришь, — одобрительно кивнул я. Всю жизнь командовал армиями, а теперь вот думаю, как не разбить булыжник.

— Правильно будет поставить их вертикально, как колеса, прислонив к борту, да. И зафиксировать веревкой. Тогда никакая тряска не страшна.

Недолго думая, я влил в себя морты, легко перевернул неподъемные камни вертикально, как посоветовал пацан, и крепко привязал их к борту найденной тут же веревкой.

Закончив, я отряхнул руки и задумчиво посмотрел на парнишку:

— А ты откуда вообще такие тонкости знаешь?

— Мой народ в Великой Степи такие мельницы часто использует, да, — гордо ответил он, вздернув подбородок. — Для нас это само собой разумеющееся.

— Значит, ты совсем не местный, — констатировал я.

Пацан покачал головой. Он стоял, тяжело дыша после долгого бега, и выжидающе смотрел на меня, словно чего-то ждал.

— Запрыгивай, — махнул я рукой на кузов. — Будешь следить, чтобы веревки жернова держали.

Лицо парнишки мгновенно просветлело. Казалось, он только этого и ждал. Он тут же ловко заскочил в телегу, устроившись у борта, прямо за моей спиной.

Я сел на козлы, тронул поводья, и мы поехали дальше. Я тихо насвистывал какую-то мелодию, наслаждаясь мерным скрипом колес. Пока мы ехали, я мысленно вернул потраченные на усиление морты обратно в Источник. По пути из ночного леса к нам пару раз совались мертвяки, привлеченные шумом телеги и живой плотью. Это были обычные, хлипкие «бродяги». Я не стал доставать арбалет, а просто брал их под прямой контроль и мысленно велел им насаживаться головой на ближайший толстый сук. Разумеется, в глубокой тени деревьев, чтобы пацан, сидящий позади меня, ничего не заметил. Перед самым моментом их «самоубийства» я резко обрывал связь, возвращая морты себе, чтобы не тратить энергию впустую.

Вскоре впереди показались очертания знакомого покошенного частокола. Я натянул поводья, останавливая лошадь прямо перед воротами своей фермы.

Обернулся к пацану:

— Тебе ведь совсем некуда идти, да?

Он молча, опустив глаза, покачал головой.

— А где твои родные? — мягко спросил я.

Пацан поднял руку и коротко указал пальцем в ночное небо. Всё понятно.

Я понимающе кивнул.

— В общем, так, — произнес я. — Ты можешь пока что остаться у меня в качестве батрака, а дальше видно будет. Работы много, кормить есть чем. Но при одном условии: дашь слово, что никогда и никому не расскажешь о том, что увидишь на ферме. Иначе я тебя прокляну.

Я произнес это ровным тоном, не улыбаясь. Пацан вздрогнул, но не отвёл взгляда, внимательно вглядываясь в моё лицо. Поняв, что я не шучу, он серьезно кивнул:

— Хорошо, да. Я согласен.

* * *

— А теперь колись, как тебя зовут-то? — спросил я, когда мы подъезжали к ферме.

— Тагор, да, — твердо представился парнишка. — Из народа калты.

Я усмехнулся. — Калты? Это те суровые степные ребята, которые спят в седле, а вместо воды пьют лошадиную кровь?

— Мы пьем кумыс, да. И спим в юртах, — с достоинством, но без обиды поправил аутентичный степняк. — А кровь пьют только дураки, от нее живот пучит.

— Логично, — хмыкнул я. — Понятно.

Мы свернули к поместью. Проезжая мимо зияющих пустотой главных ворот, Тагор критически оглядел их и заметил: — Ворота у тебя плохие, да. Совсем нет ворот.

— Сам знаю, — хмыкнул я, спрыгивая с козел. — Завтра, надеюсь, уже смогу петли и запор поставить. Хотя про себя подумал, что загадывать не стоит. В первую очередь надо засеять и вспахать остаток поля, пока погода позволяет и не очень жарко.

На шум подъехавшей повозки из темноты двора с радостным хрюканьем вылетел Пятачок. Увидев огромного мертвого вепря-мутанта, Тагор резко побледнел. Его глаза округлились. А когда он поднял взгляд и увидел целую толпу застывших мертвяков, стоящих на страже возле небольшого домика, парнишку и вовсе начало мелко трясти.

Я потянулся и спокойно положил руку ему на плечо.

— Успокойся. Эти тебя не тронут. Ты со мной. Пацан судорожно сглотнул и деревянно кивнул.

Тем временем я заметил, что в окне летней кухни мерцает свет. Значит, Кира ещё не легла.

Вскоре дверь скрипнула, и на пороге появилась девушка. Она куталась в шаль и недовольно поглядывала на молчаливое кольцо мертвяков-охранников.

— Господин некромант, вы опять меня держите в осаде? — с упреком спросила она.

— Не в осаде, а забочусь о вашей безопасности, — поправил я ее, обходя телегу. — Госпожа Кира, позвольте представить вам нашего нового батрака.

Я указал на парнишку.

— Это Тагор. Из народа калты.

Кира удивленно заморгала, переводя взгляд с меня на степняка.

— Но… он не похож на мертвяка.

— Ну, я же не только с мертвыми вожусь, — усмехнулся я. — Вот с вами, например, общаюсь.

Хмуро глянув на меня, Кира вдруг подошла к съежившемуся Тагору, который только что спрыгнул с повозки, и мягко положила руки ему на плечи.

— Хочешь кушать? Или пить? — тепло спросила она.

Тагор судорожно кивнул.

— Пойдем, я тебя покормлю, — она ласково подтолкнула его к дому.

Я тоже внезапно понял, что зверски проголодался после ночных подвигов, поэтому пошел следом за ними.

На кухне Кира быстро достала остатки купленной на базаре снеди: ломоть сыра, свежий хлеб и кусок копченого мяса. Тагор накинулся на еду с такой жадностью, что стало ясно — работорговцы в амбаре свой товар кормили далеко не деликатесами. Пацан мел всё подряд, почти не жуя.

Кира с жалостью смотрела на ребенка, подливая ему козьего молока. Затем она перевела строгий взгляд на меня:

— И куда же вы ездили посреди ночи, господин Артур?

Я отрезал себе сыра и невозмутимо ответил: — Ну, на самом деле я ездил добить тех самых работорговцев, которые хотели поймать и продать одну знакомую мне валинорку южным шейхам за тысячу золотых.

Кира замерла. Ее глаза округлились, она побледнела и поджала губы. — Они… они меня узнали? Кто-то из них знал меня в лицо?

— Конкретно вас — нет, — успокоил я ее, жуя сыр. — Просто по вашей весьма приметной внешности они поняли, что вы относитесь к «северным витязям».

Я использовал старое, распространенное в народе прозвище валинорцев.

Кира шумно выдохнула, ее плечи опустились. Она посмотрела на меня с глубокой, искренней благодарностью.

— Я опять должна сказать вам спасибо. Я у вас в неоплатном долгу.

— Да что уж там, — отмахнулся я. — Зато я тоже не остался в убытке. Видели бы вы, что я привез! Не без помощи Тагора.

Пацан, у которого обе щеки были набиты хлебом с мясом, важно закивал, подтверждая мои слова.

— Кстати, — поинтересовался я, наливая себе травяного отвара. — А как вы вообще поняли, что меня нет на ферме?

Кира чуть смущенно улыбнулась:

— Я поняла, что Пятачка нет во дворе. Он обычно по ночам забавно так скулит и похрюкивает на ежиков, которые ползают в поле. А в этот раз тишина… Вот я и вышла проверить.

Я задумчиво глянул в окно, где в темноте бродил мой грозный мертвый секач.

— Вот как, значит… — пробормотал я. — Пятачок — гроза ежиков. Надо же.

* * *

Бывшая ферма Гирла, Большое Луговье

Капитан Роджер был зол. Нет, он был в бешенстве. Его законный, выстраданный отпуск прервали ради экстренного вызова в какую-то лесную глушь. А ведь ему еще собираться в экспедицию в руины монастыря, проверять снаряжение, и хотелось нормально закупиться лечебными зельями у знакомого алхимика перед отправкой, пока цены не взлетели.

Сейчас он стоял посреди разгромленного каминного зала на заброшенной ферме Гирла, брезгливо прикрывая нос платком от въедливого запаха горелого мяса и запекшейся крови. Вокруг суетились его патрульные, осматривая место побоища.

— Ну, что у нас тут? — мрачно спросил Роджер, обращаясь к своему заместителю.

Не успел офицер открыть рот, как в зал стремительным шагом вошел незнакомый мужчина. Высокий, с военной выправкой, одетый в дорогой, хотя и запыленный с дороги дорожный костюм без знаков различия. Лицо его было жестким и властным.

— Господин капитан, — холодно произнес незнакомец, обводя помещение цепким взглядом. — Позвольте представиться. Игнатий Шторм, главный гвардеец его сиятельства графа Брисмана.

Услышав это имя, Роджер заметно побледнел. Граф Брисман был фигурой колоссального влияния в Империи, человеком, чьи люди могли открывать двери в кабинеты министров пинком. И если его личный цепной пес оказался здесь, в этой дыре…

— Да, чем могу помочь? — спросил Роджер.

— Для начала ответить, как же вы позволили у себя под носом, в зоне вашей прямой ответственности, прятаться этим сволочам-работорговцам? — ледяным тоном поинтересовался Шторм, глядя капитану прямо в глаза.

— Мы… мы не знали, ваша милость, — промямлил Роджер, чувствуя, как по спине потек холодный пот. — Место считалось заброшенным. Патрули сюда заглядывали редко… Но, позвольте узнать, почему вы здесь? Что привело вас на эту бойню?

— Вопросы здесь задаю я, капитан, — отрезал гвардеец, и в его голосе звякнула сталь. — Докладывайте. Что здесь произошло?

Роджер нервно сглотнул и кивнул своему офицеру: — Доложи.

Офицер, тоже изрядно побледневший, вытянулся в струну и начал сыпать фактами, для наглядности указав рукой в разбитое окно:

— Снаружи, у дверей старого амбара, мы обнаружили останки охранника. Он буквально разорван и растоптан. Раны от огромных клыков и чего-то тяжелого, дробящего… возможно, копыт. Явно поработал крупный, невероятно сильный зверь. Никаких следов человека рядом с телом нет. Вывод: животное справилось само.

Офицер сглотнул и продолжил:

— Далее… пристройка к главному дому. Там лежал здоровый мужик, физик-одаренный. Причина смерти: один сокрушительный удар кулаком в горло, раздроблена трахея. Но потом началась хаотичная рубка топором уже почти мертвого тела. Мелкие, неровные удары. Бил явно не воин. Вывод: кто-то невероятно сильный убил одаренного одним ударом, а затем какой-то слабый человек в состоянии глубокого аффекта добивал труп. Скорее всего, одна из жертв похищения. Та девушка…

— Про жертву — никому ни слова, — жестко перебил его Шторм. Глаза гвардейца опасно сузились. — Это ясно? Дальше.

Офицер торопливо кивнул:

— Так точно! Главная комната… То есть, вот этот зал. Здесь два обугленных тела в камине. У одного еще до сгорания было начисто отгрызено лицо. Везде следы ожесточенной борьбы, опрокинутая мебель. И еще одно тело у входа со сломанным позвоночником. Били со спины, похоже, вот этой железной кочергой.

Гвардеец Брисмана задумчиво потер подбородок: — Значит, постарался кто-то дикий и очень сильный?

— Верно, господин Шторм, — кивнул офицер. — Я бы грешным делом подумал, что это нападение стаи мертвяков, но операция проведена слишком чисто и спланированно для безмозглой нежити. Да и освобожденные пленники, которых мы перехватили на тракте, в один голос твердят, что видели молодого парня. Он открыл амбар, а потом почему-то забрал с собой тяжеленные каменные жернова. Еще умудрился их в одиночку поднять.

Роджер задумался. Жернова в одиночку, говоришь… Любопытно. Перед глазами сам собой всплыл спокойный молодой дворянчик с заброшенного поместья Нордов.

Шторм вскинул брови:

— Неужто оборотень?

Офицер просветлел лицом, радуясь, что его догадка совпала с мыслями столичного гостя: — Мы тоже так подумали! Сильный маг-оборотень. Сначала растерзал охранника в звериной форме, потом в получеловеческом облике выломал дверь и перебил остальных. А потом зачем-то забрал жернова… У этих полузверей свои странности.

Роджер передернул плечами. Он служил на границе Серой зоны уже больше десяти лет и привык к расчлененке. Разорванные трупы здесь были обыденностью — дикая нежить не отличалась милосердием. Но чтобы подобную первобытную, кровавую баню устроил кто-то из живых — такого на его памяти давно не случалось.

Гвардеец холодно покосился на Роджера:

— Вы капитан? Вот и найдите мне этого оборотня. И как можно быстрее. Это редкий вид магов, и проблем с поиском не должно возникнуть.

Роджер напрягся, предчувствуя большие неприятности.

— Он нужен лично графу? — осторожно спросил он.

Шторм криво усмехнулся, бросив взгляд на залитый кровью пол:

— Скорее, его дочери.