Молли едва сдержала крик. От сердцебиения у нее заложило уши и перед глазами все поплыло. Не дыша, она медленно обернулась и встретилась взглядом с Изабеллой. Та была одета в темную шубку, которая блестела от снега. Шляпка тоже казалась серебристой, подчеркивая яркий румянец на щеках девушки. Молли покачнулась и ухватилась за стену.
– О, простите, я не хотела вас напугать! – искренне проговорила Изабелла и сделала шаг назад.
– Ничего страшного, – пробормотала Молли. – Вы что-то хотели, леди?
– Мы гуляли с маменькой в саду, и мне под ноги упало это, – Изабелла вытащила из кармана белый бумажный комок. – Тут коряво написано. Но я смогла разобрать ваше имя и подумала, что надо отдать. Вдруг это послание от вашего поклонника?
Молли с трудом подавила смешок. Какая романтичная девушка эта Изабелла! Она протянула руку, и дочь герцогини положила ей в ладонь послание. Оно было тяжелым, похоже, внутри лежал камень. От нехорошего предчувствия Молли замутило.
– Благодарю вас, – тихо сказала она, сжимая пальцами влажную от снега бумагу.
– Мы с маменькой уезжаем в гости, – сказала Изабелла. – Надеюсь, вы тоже не будете скучать.
Молли кивнула, и ее собеседница быстрыми шагами направилась к лестнице.
Проводив ее взглядом и услышав, как хлопнула входная дверь, Молли жадно втянула в себя воздух. Ее все еще трясло, но тишина в замке, которая снова воцарилась с уходом Изабеллы, уже не казалась зловещей.
Войдя в комнату Генри, Молли закрыла дверь и, для личного спокойствия, подперла ее стулом. Подошла к окну и плотно задернула шторы. Опустившись в кресло, дрожащими руками развернула скомканную бумагу. Под ней и правда оказался небольшой камень. Она положила его на пол и всмотрелась в расползающиеся от влажности чернила. Почерк ей был незнаком, но его автора она хорошо знала.
– Я знаю, где живет твоя семья. И ты понимаешь, что случится дальше, – вслух прошептала Молли и шумно сглотнула. – Если ты не придешь в три часа ночи на старые склады у вокзала.
Молли отложила послание в сторону и вздохнула. Она знала, что если пойдет на эту встречу, то уже не вернется. Сомнений в том, что он зовет ее туда, чтобы убить, у нее не было. Мыслей, как избежать смерти, тоже. Она подняла глаза и посмотрела на часы. Было около полуночи. Неизвестно, когда вернется Клод, а оставить Генри одного Молли не могла. Точно так же, как и не пойти на склад. Она прижала ледяные пальцы к вискам, лихорадочно соображая, какое решение принять. Чтобы успеть дойти до склада, ей нужно не меньше двух часов, ведь транспорт ночью не ходит, а учитывая сугробы, быстро идти не получится.
Молли посмотрела на Генри, который крепко спал, подложив ладони под щеку. Что ей делать? Она заметалась по комнате, и тут же, спохватившись, что слишком шумит, заставила себя сесть. Ей нужна была помощь, но она не знала, к кому обратиться. От ощущения безвыходности ситуации захотелось плакать. Шмыгнув носом, она смахнула повисшие на ресницах слезы. Хоть бы Верджил вернулся с прогулки! Она могла бы попросить его посидеть с Генри, а сама пойти на встречу с Зино.
А что, если Зино врет ей и уже побывал в ее городе и навестил ее семью? От этого предположения Молли бросило в жар. Зино ведь терять уже нечего, он может пойти на что угодно. Им движет месть, а месть не знает милосердия.
Генри беспокойно заворочался во сне. Молли бросилась к нему и, неуклюже задев локтем графин с водой, стоящий на тумбочке, уронила его на пол. Раздался грохот, который оглушил девушку. Она испугалась, что шум привлечет внимание к ним, но тут же напомнила себе, что они с Генри одни в замке.
– Тише, тише, – проговорила Молли, кладя руку на лоб мальчика. Температуры не было. – Тебе просто приснился страшный сон.
Генри всхлипнул и, дернувшись, открыл глаза. С недоверием посмотрел на Молли и отвернулся.
– Почему не приходит мама? – хрипло спросил он.
– Ей пришлось уехать на несколько дней. Она звонила днем и просила передать тебе, что любит тебя и очень скучает, – искренне соврала Молли, беря Генри за руку.
– Ты врешь. Она тоже заболела, да? Как Нэнси? – вопрос прозвучал враждебно, но Молли уловила в его голосе страх. Она не знала, как Клоду хватит мужества сказать ему о смерти Каты.
– Нет, ну что ты, – ласково произнесла Молли. – С ней все хорошо. Не хочешь рассказать мне, что тебе приснилось?
– Я хочу пить, – садясь, сказал Генри. На его лбу выступили капельки пота. – Дай мне воды, Молли.
Молли покосилась на разбитый графин и с тоской поняла, что ей придется выбраться из своего укрепленного убежища. А еще захватить швабру, чтобы прибраться здесь. Она отодвинула стул и вышла в коридор. До слуха донесся музыкальный перелив, похожий на телефонный звонок. Снова, и еще раз. Кто-то настойчиво пытался дозвониться в столь поздний час. Видимо, дело было и правда срочным. Молли ускорила шаг, чтобы успеть ответить. Вдруг это Клод? Или с ним что-то случилось? Она подбежала к лестнице и стала спускаться. Звонок оборвался, и опять воцарилась тишина, в которой звучали только шаги Молли. Дойдя до конца лестницы, она увидела темный силуэт посреди гостиной. Свет горел тускло, рассмотреть находящегося там было сложно. Первой мыслью было броситься наверх и запереться в комнате Генри, но Молли не могла шевельнуться. Она вцепилась пальцами в перила так сильно, что ей стало больно. Тем временем силуэт развернулся и приблизился к ней.
– Как вы вошли сюда? – спросила Молли и не узнала свой голос. Доктор Шмидт окинул ее снисходительным взглядом.
– У меня всегда были запасные ключи, – сказал он. – Как от главного входа, так и от черного. Всегда нужно быть готовым к неожиданным моментам.
– Я думала, что вы в лечебном корпусе, – сказала Молли.
– Многие так считают, – доктор Шмидт улыбнулся. – Что я лежу в постели с угрожающим жизни гипертоническим кризом. Человек в таком состоянии не может встать и поехать на другой конец города.
– Идеальное алиби, – глухо произнесла Молли.
– Благодарю за комплимент, – приближаясь к ней, сказал доктор Шмидт. От него пахло лекарствами и казенной едой. На запястье был браслет от капельницы, под пальто, распахнутом на груди, белая пижама на завязках.
– Как-то вы несолидно выглядите, – заметила Молли, спиной вперед шагнув на ступеньку выше.
– Милая девочка, можешь не тратить слова, тебе не удастся меня заболтать. Я знаю, зачем пришел сюда, и сделаю это, – твердо произнес доктор Шмидт. Молли с трудом сглотнула и продолжила пятиться.
– Разве я сделала вам что-то плохое? – проговорила Молли, глядя, как доктор достает из кармана флакон с пульверизатором – похожим Нана опрыскивала цветы в замке.
– В смерти не обязательно должен быть высокий мотив. Ты лишнее звено в моем плане, вот и все. Не волнуйся, я не сделаю тебе больно. Ты просто уснешь, – почти ласково проговорил доктор Шмидт. – Как те полицейские, которых этот наивный капитан оставил следить за замком. Только с той разницей, что они к утру проснутся, а ты нет.
– Это яд? – спросила Молли, продолжая неуклюже пятиться. Она не сводила взгляда с флакона, который сжимал в руках, облаченных в белые перчатки, Шмидт. – Вы же знаете, что яд легко вычислить…
– Это газ, основанный на магии. Моя разработка, которую я создал специально для этого случая, – довольно проговорил доктор Шмидт, надевая на лицо маску. – Как думаешь, почему никто не догадался, что за недуг у Генри? Магический газ не оставляет следов. Смерть выглядит естественной. Впрочем, как и сбои в самочувствии.
– Вы просто монстр! – крикнула Молли, прикидывая, успеет ли она выбить флакон у Шмидта, до того как он брызнет ей в лицо. Он наступал на нее, вынуждая ее подниматься все выше и выше, ведя его прямиком к Генри.
– Не больше, чем другие, – с достоинством ответил доктор Шмидт.
Молли поняла, что, если она сейчас не примет решения, потом будет слишком поздно. Расстояние между ней и доктором опасно сокращалось, и она, плотно сжав губы и задержав дыхание, бросилась на него. Он пытался сопротивляться, балансировать, но не смог. Молли увлекла его за собой, и они покатились по ступенькам вниз.
Оказавшись на полу, Молли тут же заставила себя встать. Дышать было больно, кажется, она сломала ребро, но времени на жалость к себе не осталось. Доктор Шмидт медленно поднимался на ноги. Как жаль, что, падая, он не выронил флакон! Молли спешно закрыла лицо тканью блузки и бросилась к двери. Распахнула ее и выбежала на улицу. Она обернулась, думая, что Шмидт последует за ней, но этого не произошло. Обернувшись, Молли поняла, что он поднимается к Генри. Не раздумывая, девушка бросилась за ним.
Несмотря на боль, Молли быстро взбежала по ступенькам. Доктор Шмидт уже заходил в комнату Генри. Подбежав, она с силой рванула дверь на себя, боясь, что он ее закроет и тогда она не сможет помешать ему. Доктор словно только этого ждал, струя сладковатого газа задела ей щеку – Молли успела среагировать и увернуться. Задержав дыхание, она схватила доктора за ворот, вытаскивая его в коридор. Она успела пожалеть, что так мало внимания уделала зарядке и сейчас чувствовала себя никчемной и бесполезной. Молли не знала, сколько продержится, ведь помощи ждать неоткуда.
Доктор Шмидт пытался увернуться и снова воспользоваться своим смертельным оружием. Его лицо покраснело, сосуды в глазах стали похожи на проволоку.
Молли хотелось, чтобы его прямо сейчас хватил удар, но Шмидт был крепок и здоров не по годам. Он ударил Молли ногой в живот, и она отлетела назад, упав на бок. Воспользовавшись ее беспомощностью, он снова направил ей в лицо пульверизатор, и Молли поспешила отвернуться и прикрыться руками. В голове промелькнула мысль, что он как-то слишком щедр к ней, ведь не она главная цель его покушения. У Молли закружилась голова, тело стало слабым, и она поняла, что магический газ все-таки добрался до нее. Сквозь пелену дурмана она услышала чьи-то шаги, кто-то бежал по лестнице. Последнее, о чем подумала Молли, что этот человек не успеет.
Молли привел в чувство холод. Он лился ей на голову, стекал на плечи, и ее ноги, казалось, вмерзли в лед. Она открыла глаза, стараясь вдохнуть, но у нее не получалось. Сердце бешено стучало, и ее трясло. Чьи-то руки крепко удерживали ее, не давая упасть. Она постаралась найти опору в собственных ногах, но колени предательски подкосились.
– Давай, Молли, приходи в себя, – донесся до нее мужской голос. Он был ей знаком, но кому принадлежал, девушка вспомнить не могла. Несколько раз моргнула, чувствуя, как ледяная вода течет по ее лицу.
– Майлз, – с трудом ворочая языком, проговорила Молли, всмотревшись в лицо темноволосого мужчины, который держал ее под душем в ее собственной ванной комнате.
– О! Ты можешь говорить! – оживленно произнес Майлз и, взяв ее одной рукой за подбородок, посмотрел на нее. – Выглядишь уже лучше.
– Что с Генри? – прохрипела Молли.
– Он в порядке. Спит в своей кровати, – ответил Майлз, продолжая поливать ее водой. Сам он тоже вымок и выглядел как пират, которого выбросило за борт.
– А Шмидт?
– Связан, лежит с кляпом во рту под лестницей, – Молли показалось, что Майлз произнес это с удовольствием.
– Но как ты узнал, что мне нужна помощь?
– Мне позвонил Клод. Вернее, он звонил Дону, но тот ушел играть в карты, – вздохнув, сказал Майлз. – Поэтому он попросил меня сходить к нему домой и убедиться, что все в порядке. Возле ворот стояла машина с полицейскими, те дрыхли, так что помощи от них никакой. Когда я вбежал, этот старикашка брызгал тебе в лицо какую-то гадость. Ну я двинул ему как следует, он и сник.
– Спасибо, – стуча зубами, проговорила Молли. – Хватит уже… Я замерзла.
– Доктор Леон сказал держать тебя тут десять минут, – деловито ответил Майлз и, подняв руку, посмотрел на часы. – Ладно, вылезаем.
Ловко выбрался сам и, подхватив Молли на руки, вынес ее из ванной.
Раздеться самой оказалось очень трудно. Мокрая одежда липла к телу, замерзшие пальцы плохо слушались, но Молли не разрешила Майлзу ей помочь. Растерев тело махровым полотенцем, она натянула на себя плотное шерстяное платье и чулки. Кое-как расчесала волосы и убрала их назад. Ее еще трясло после освежающего душа, было ощущение, будто она промерзла изнутри и все ее кости покрылись инеем. Дышать было больно, и она вспомнила, что при падении сломала ребро.
– Я сделал горячий чай, – постучав в дверь, сообщил Майлз.
Молли набросила на плечи шаль и вышла к нему. Подумала, рассердится ли Клод, если она даст его одежду этому парню, чтобы он не простудился? Решив, что Клод вряд ли заметит потерю, она зашла к нему в комнату и, взяв из гардероба сухие штаны и рубашку, отнесла их Майлзу. Тот с благодарностью принял их и поспешил переодеться.
Сделав пару глотков обжигающего чая, Молли подняла голову и посмотрела на часы, висевшие над дверью кухни. От тревоги у нее скрутило живот. Она упускала что-то важное, у нее встреча… Встреча, от которой зависит все. Память не сразу выдала ей нужное воспоминание, а когда она в полной мере осознала его, то поняла, что больше не может ни минуты оставаться в замке. Она уже и так сильно опоздала.
Залпом влив в себя чай, возможно, последний в ее жизни, Молли бросилась к выходу.
– Майлз, присмотри за Генри! – крикнула она, натягивая на себя теплый плащ.
– Стой, куда ты? – на ходу застегивая рубашку, встревоженно бросил Майлз, но Молли уже сбегала по ступенькам крыльца. Ей некогда было объяснять. К тому же она не могла позволить ему увязаться за ней. Зино ведь четко написал, что она должна быть одна. Нащупав в кармане кошелек, Молли немного приободрилась. Возможно, удастся остановить машину и попросить ее подвезти. Тело все еще плохо подчинялось ей, ее шатало, она часто спотыкалась и казалась себе очень медлительной. Ей хотелось лечь в снег, зарыться в него и уснуть. Но она должна была сделать все, чтобы Зино не причинил вреда ее семье. Ничего важнее этого сейчас не было.
Переходя дорогу, Молли поскользнулась. Неловко упала и никак не могла подняться. Голова кружилась, перед глазами прыгали красные точки. До нее донесся шум приближающейся машины, но она не могла шевельнуться. Лишь нагнула голову ниже, словно хотела спрятаться. Послышался визг тормозов, ворох снежинок взметнулся вверх. Молли обдало горячим воздухом, и она боковым зрением увидела черную машину, которая, желая объехать ее, выскочила на тротуар. Зажмурившись от облегчения, она шумно выдохнула.
– Вы в порядке? – подбежав к ней, спросил водитель машины, под колеса которой Молли едва не попала.
– Я поскользнулась и не смогла встать, – жалобно произнесла она, опираясь на протянутую руку.
– Я отвезу вас в лечебный корпус, – поддерживая Молли под локоть, встревоженно произнес мужчина. Она взглянула на него. Хорошо одетый, уставший, солидного возраста за шестьдесят. Можно ли ему верить? Впрочем, разве у нее есть другие варианты?
– Отвезите меня к старым складам у вокзала, – слабо попросила Молли, посмотрев мужчине в глаза. – Это вопрос жизни и смерти.
Мужчина смерил ее взглядом. Она подумала, что хорошо одета, чтобы не вызывать недоверия. То, как ты одет, имело в Линкольне очень большое значение. По стоимости верхней одежды определялась влиятельность личности. Стараниями Клода она выглядела как благородная дама.
– Хорошо, – выдержав паузу, сказал он. – Вы дрожите, вам надо согреться.
Молли кивнула, хотя о собственном комфорте думала в последнюю очередь. Когда они оказались в машине, водитель увеличил отопление, и ее едва не сморил сон, пока они ехали. Дорога была пустой, поэтому добрались до нужного места они быстро и без проблем. Поблагодарив мужчину, Молли с трудом выбралась наружу и, прихрамывая, направилась к складам. Пожалела, что не взяла с собой фонарь – чем дальше она шла, тем плотнее становился сумрак и двигаться приходилось на ощупь.
Где-то громко лаяли собаки, слышался чей-то смех. Риск встретиться с компанией, которая не захочет ее отпускать до самого утра без ее согласия, был очень велик. Молли знала, какие люди собираются в таких местах, и едва могла дышать от страха. Хоть она и понимала, чем кончится для нее эта ночь, все равно не хотела проходить через страшные испытания.
Дойдя до самого старого склада, Молли оказалась на небольшом светлом пятачке. Тусклый свет падал от двух фонарей, стоящих по другую сторону дороги.
– Стой, – услышала Молли голос Зино и замерла.
– Давай закончим все быстро, – сказала Молли. В ответ раздался смех.
– Ну зачем спешить, – выныривая из-за стены, сказал Зино. Его лицо по-прежнему закрывала маска, руки были спрятаны в карманы. – Я столько ждал этого момента, хочу получить удовольствие. Меня радует страх в твоих глазах.
– Ты один?
– Ну ты же убила моих друзей.
Молли смотрела, как Зино приближается к ней.
– Что с моей семьей? – строго спросила она, глядя ему в глаза.
– Узнаешь, когда с ними встретишься. Я тебе ничего не скажу, – сказал Зино, подойдя к ней. Он потянул прядь ее волос и намотал на палец. С силой дернул, и Молли едва не вскрикнула от боли. – Не надейся на легкую смерть.
– Ты выбрал для преступления слишком хорошо освещенное место, – заметила Молли. Зино хмыкнул.
– Хочу видеть твое лицо, – сказал он. – Тебе придется считаться с моим последним желанием.
Молли хотела съязвить, но острие ножа уперлось ей под подбородок, и она замерла. От одежды Зино пахло гнилью, и от этого запаха ее замутило. Она вдруг подумала, что смирилась с тем, что ее убьют. Но какой смысл сдаваться? Он хочет отобрать все, что у нее есть, – ее жизнь. Почему она должна позволять ему это сделать? Теперь, когда ей не нужно было переживать за Генри и метаться, делая выбор, к ней вернулись спокойствие и решимость.
– У меня тоже есть последнее желание, – хрипло произнесла Молли, чувствуя, как по шее бежит теплый ручеек крови. Она постаралась отключиться от физических ощущений и сконцентрироваться на магии, что была в теле Зино. Это были огромные осколки, похожие на каменные глыбы. Такие не вывести наружу, от таких уже не спасают даже в лечебных корпусах. Жить ему оставалось совсем недолго. Молли мысленно отпустила их и выхватила свежую магию, влитую совсем недавно. Она была яркой, еще не затвердевшей, похожей на жирные пятна. Магия из светильника или автомобиля. Ухватившись за них, она мысленно потянула их к коже, вытаскивая через поры наружу. Она знала, что это обессилит его, но действовать надо было быстро.
– Что ты делаешь?! – вскинулся Зино, шарахнувшись от нее. В его глазах вспыхнул ужас.
– Ты о чем? – разыграла изумление Молли и на всякий случай подняла руки вверх, демонстрируя свою непричастность. Она изо всех сил старалась сохранить концентрацию, продолжая вытягивать из тела Зино магию.
– Ведьма! Ты проклятая ведьма! – заорал он, прижимая руки к животу. – Он научил тебя этому дерьму!
Тяжело дыша, Зино устремил на Молли взгляд, полный ненависти, а потом, подняв руку, в которой был зажат нож, бросился на нее. Она не успела вскрикнуть или сдвинуться в сторону. Лезвие промелькнуло совсем рядом, и тут же раздался хлопок, после которого Зино застыл на мгновение, а потом безжизненно рухнул к ногам Молли.
– Вы храбро держались, Молли, – выходя из тени, проговорил капитан Лейка, сжимая в руках пистолет. Она опустила взгляд и посмотрела в остекленевшие глаза Зино, в которых застыло смятение. К ней подбежал Клод, обнял за плечи. Лорд что-то говорил ей, то беря в ладони ее лицо, то лихорадочно прижимая к себе, но Молли не могла разобрать слов. Она вдруг поняла, что очень устала и ноги ее не держат, и начала медленно оседать.
Клод подхватил ее на руки и куда-то понес. Молли вяло наблюдала за тем, как снежинки, кружась, падают на нее. Знакомый запах, исходящий от шарфа Клода, успокаивал ее, давая чувство защищенности. Она впитывала в себя его тепло и перестала чувствовать холод внутри. Сделав над собой усилие, она потянулась к Клоду и обняла его за шею.
– Я не могу потерять тебя, понимаешь? – разобрала она его слова, в которых звенело отчаянье.
– Ты меня не потеряешь, – тихо ответила Молли и закрыла глаза.