Не думать о мертвой Кате оказалось сложно. Едва Клод закрывал глаза, как перед его внутренним взором всплывала жена, лежащая на полу с остекленевшим взглядом. Ему хотелось стереть это воспоминание, затолкать его в самую глубь памяти, но оно тут же назойливо напоминало о себе, причиняя боль. Клод никак не мог объяснить себе, почему его терзало чувство вины, ведь это не он убил Кату, но внутренний голос убеждал его в причастности к ее смерти. Надо было быть внимательней к ней, ведь он же знал, что в замке находится преступник и они все на волоске от смерти.
А еще его тревожила записка, которую получила Ката, перед тем как уйти с бала. Если узнать, от кого она была, то можно вычислить убийцу. Клод вдруг вспомнил Джека Салерно и то, что он тогда во дворце посмотрел на него. Он торжествовал. Но с чем было связано это торжество?
Клод со стоном зарылся лицом в подушку. С него уже сняли исцеляющий шлем, и он чувствовал себя гораздо лучше. Если бы не желание врачей подстраховаться, он бы уже покинул лечебный корпус. Ему не терпелось увидеть Генри и убедиться, что с ним все хорошо. А еще он уже целый день не видел Молли и очень скучал по ней. Он закрыл глаза и попытался задремать, но дверь в палату открылась, и он, по флеру духов, который окутал его с головы до ног, догадался, кто к нему пожаловал.
– Мама? – резко поднявшись, прохрипел Клод. Голова закружилась, в висок ударила боль. Леди Аверилл выглядела сурово и безупречно. Она стояла, поджав губы, и смотрела на сына так, словно он семилетний мальчик, проваливший экзамен в самую лучшую школу королевства. Клоду показалось, что, если они не нарушат сейчас молчание, она залепит ему пощечину.
– Герцогиня Фокс мне все рассказала, – ледяным голосом произнесла леди Аверилл. – Что у тебя в голове, Клод? Гнездо с воронами?
– Мама, ты о чем сейчас? – растерялся от такого холодного напора Клод.
– О твоей любовнице, которую ты держишь под одной крышей с законной женой! Тебе хоть приходила мысль, что это неэтично?
– В свете последних событий это самый важный вопрос? – бросил Клод, садясь на кровати. Ему не хотелось говорить с матерью, находясь в уязвимом положении. – Может быть, ты не знаешь, что Кату убили?
– И, возможно, ее убийцей стал ты, доведя до состояния, когда она не могла смириться с такой правдой! – глядя Клоду в глаза, сказала леди Аверилл. Клод с трудом подавил желание зарычать от негодования. Его мать была мастером причинять моральную боль одним словом.
– Кату убили. И это был не я. Сожалею, что лишил такого горячего сюжета для обсуждения, – с трудом сдерживаясь, сказал Клод.
– Или же твоя любовница, чтобы устранить соперницу! Ты ведь даже не знаешь, что это за девица и какое у нее прошлое!
– Молли здесь ни при чем. И в этом нет нужды сомневаться.
– Даже если так, когда станет известно, что ты держал в своем доме любовницу, никого не будет волновать какой-то там убийца! Для всех Ката станет мученицей, а ты тираном, который довел ее до гибели! – повысила голос леди Аверилл. – Ты этого хочешь?
– Я хочу, чтобы преступник, который убил мою жену, получил по заслугам, – твердо сказал Клод. – А те слабоумные, которые жаждут развлекаться на чужом горе, меня не интересуют!
Он подумал, что сам никогда не расскажет матери об изменах Каты. Во-первых, ему не хотелось слышать, что это его вина, во‐вторых, Ката уже не сможет сама защититься от чужих нападок и осуждения, а ему не хотелось, чтобы ее имя обливали грязью. Ведь, как бы плохо все ни закончилось, они были семьей, и она мать его ребенка. Да и сам он, если подумать, повел себя не лучше, чем она, влюбившись в Молли. Было ли у него право судить жену?
– Похоже, ты забыл, в каком обществе живешь и его ценности. А это может дорого стоить нашей семье, – строго сказала леди Аверилл. – Ты должен немедленно выгнать эту девицу из замка, а прежде заставить подписать договор о неразглашении частной жизни!
– Тебе не о чем волноваться, такой договор уже подписан, – устало сказал Клод, понимая, что у него нет сил бороться со всем этим. – И если тебя волнует только это, пожалуйста, оставь меня.
– Врач сказал, что рассудок после травмы не повредился, но я думаю, в этом корпусе работают плохие врачи, – сказала леди Аверилл и, развернувшись, вышла из палаты.
Не в силах сопротивляться навалившейся усталости, Клод упал на подушку. Хоть ему и было лучше, чувствовал он себя невероятно больным.
Найти адрес, где живет Джек Салерно, оказалось легко. Перед выпиской Клод вызвал своего водителя и, как только документы в лечебном корпусе были оформлены, поехал к любовнику жены. Он хотел лично у него узнать, посылал он записку Кате или нет. Да, всем этим должен был заниматься капитан Лейка, но ему самому хотелось встретиться с этим человеком и поговорить наедине. Он не знал, что хотел от него услышать, но этот разговор был ему необходим.
Джек жил в престижном районе Линкольна, в одном из многоэтажных домов, в которых апартаменты стоили не дешевле большого дома. Для жокея такая роскошь выглядела очень сомнительной, с трудом верилось, что на свой заработок он может содержать такое жилье. Клод поднялся по ступенькам на пятый этаж, и его дыхание сбилось. Прежде чем позвонить в дверь, он решил отдышаться, чтобы не выглядеть слишком жалким.
Ему открыл сам хозяин квартиры. Клод окинул его оценивающим взглядом. Волосы Джека были влажными и чуть растрепанными, рукава белой рубашки, не застегнутой на все пуговицы, закатаны до локтя. Он с презрением посмотрел на гостя и усмехнулся.
– Чего желаете, лорд Аверилл? – спросил Джек.
– Поговорить. И желательно без свидетелей, – сказал Клод, услышав в квартире чьи-то голоса.
– Боюсь, вы в конце очереди, – сухо сказал Джек, жестом приглашая его войти. Клод секунду помедлил и переступил порог квартиры жокея. Здесь пахло алкоголем и табаком, дорогим парфюмом и кожей, вещей было мало, только самое основное, словно хозяин бывал здесь от случая к случаю. Зато повсюду были зеркала, огромные, от пола до потолка. Войдя в гостиную, Клод увидел капитана Лейка, стоящего у окна. Его пальто и шарф небрежно лежали на спинке роскошного красного дивана на резных ножках.
– Как себя чувствуете, лорд Аверилл? – не оборачиваясь, спросил капитан.
– Несколько раздосадованным, – признался Клод, пряча руки в карманы пиджака.
– И это очень зря, – оборачиваясь, сказал капитан Лейка.
– Просто у меня были личные вопросы к господину Салерно.
– Пока идет следствие, у вас не может быть никаких личных вопросов! – сказал капитан, как показалось Клоду, задетый за живое. Таких эмоциональных всплесков лорд у него еще не видел.
Джек Салерно тяжело вздохнул. Он стоял, скрестив руки на груди, привалившись плечом к дверному косяку.
– Мне известно все то, о чем вам рассказал мистер Дин, – посмотрев на Клода, сказал капитан Лейка. – И немного больше, потому что мы уже поговорили с господином Салерно.
– Вы обещали мне конфиденциальность, – напомнил Салерно.
– Конечно, – откликнулся капитан и посмотрел на Клода. – Спрашивайте, что хотели, лорд Аверилл.
Внезапно Клод растерялся. Он смотрел на своего соперника и не мог избавиться от чувства неловкости, словно был в чем-то виноват перед ним.
– Записка, которая вынудила Кату уехать, ее написали вы? – спросил Клод. Во рту вдруг пересохло и язык плохо слушался.
– Нет, зачем бы мне это делать? – пожал плечами Джек. – Я провел с этой женщиной большую часть вечера и сам был бы рад сбежать от нее подальше.
– Но это касалось вас? – спросил капитан, внимательно наблюдая за Джеком.
– Понятия не имею, ведь я не читал этой записки.
– Может быть, вы видели, кто ее передал Кате? – с надеждой спросил Клод.
– И опять же нет. Мы потанцевали, немного поболтали о моей работе, – загибая пальцы, принялся перечислять Джек. – Ката снова начала говорить о переезде, или побеге, как я считал, я почувствовал себя загнанным в ловушку и, сославшись на дела, удалился.
– То есть у вас есть алиби на вечер, когда погибла Ката?
– Алиби есть, но я не уверен, что озвучить имя женщины, с которой я был, будет хорошей идеей для ее репутации.
– Отговорка, конечно, благородная, но она не засчитывается.
– Вы хотели уехать с Катой? – спросил Клод. Джек покусал губу и вздохнул.
– Она хотела, чтобы мы уехали. У меня такого желания никогда не возникало, меня все устраивает здесь, и я вполне доволен своей жизнью. Ей хотелось, чтобы все было по-настоящему, а учитывая обстоятельства… ну, сами знаете, в Линкольне это было невозможно. Будучи в романтическом припадке, я поддакивал, а потом уже не знал, как отговорить ее от этой идеи.
– Вы собирались расстаться с леди Каталиной? – спросил капитан Лейка.
– Нет, с чего бы? Мы хорошо проводили время вместе.
– Она содержала вас? Поэтому вы держались за эти отношения? – спросил капитан Лейка и бросил быстрый взгляд на Клода, словно хотел убедиться, что тот в порядке. Клод сам не понимал, в порядке ли он.
Джек на мгновение смутился и отвел взгляд.
– Ката… Мы делали крупные ставки, – помолчав, сказал он. – Знаете, такие игры требуют больших расходов. Кате нравилось играть. Ее утомляла роль леди, которая может позволить себе только благотворительность и чаепитие. Ее мозги требовали большего, а еще она обожала рисковать. У нее была своя схема, по которой она делала ставки, и большая часть из них приносила деньги. Я восхищался ее умом и прозорливостью. Ката была потрясающей женщиной.
Клоду показалось, что его ударили под дых. У него складывалось впечатление, что они говорят о какой-то незнакомке, а не о той, с кем он прожил несколько лет. Он даже испытал досаду от этого. Что, если бы он посмотрел на Кату иначе, заметил ее другие качества, могла бы их совместная жизнь сложиться по-другому?
– Но тем не менее уехать с ней не захотели, – заметил капитан.
– Это не отменяет как ее достоинств, так и моих правил. Тем более мы оба знали, что Ката никогда не получит развод.
– А как вы познакомились? – спросил Клод, пытаясь вспомнить, когда поведение Каты стало другим. Или он поначалу ничего и не заметил?
– Год назад, может, больше, я уже не помню, нас представила друг другу герцогиня Фокс, – небрежно проведя рукой по волосам, сказал Джек. – Был какой-то праздник, вроде бы день рождения… Мы с Катой сразу понравились друг другу. Через день мы столкнулись в городе, немного поговорили, а потом… Ну вы же сами в курсе, как бывает потом, да?
– А как вы познакомились с герцогиней? – спросил капитан.
– Прежде я бывал у нее в гостях вместе с родителями. До того как случилось несчастье, мы часто выезжали, – сказал Джек.
Капитан задумчиво кивнул и прошелся по гостиной.
– А какие отношения с герцогиней у вас сейчас? – спросил он.
– Дружеские, – коротко ответил Джек и, как показалось Клоду, напрягся.
– А кто-то из вашего окружения, кто делал ставки, мог желать Кате смерти? – спросил капитан Лейка.
– Не думаю. Никто не знал о ее участии. Все ставки были сделаны на подставные имена. Мы старались сохранять инкогнито, и нам казалось, что мы делали это успешно.
Капитан хотел спросить его о чем-то еще, но потом передумал.
– Пожалуй, нам пора, – посмотрев на Клода, сказал он. Клод собрался возразить, но потом понял, что ему больше не о чем говорить с Джеком. Тот видел Кату иной и знал ее такой, какой она бы никогда не открылась своему мужу.
Они молча спустились по лестнице и вышли на улицу. Снова шел снег. Клод задрал голову и посмотрел на окна квартиры Салерно. На миг ему показалось, что в окне мелькнул женский силуэт, но видение тут же исчезло.
– Я должен вернуться, – задумчиво проговорил капитан, теребя край шарфа. – Я что-то забыл. Кажется, шарф.
И быстрым шагом направился обратно. Клод не стал его останавливать и замечать, что шарф на месте. Водитель распахнул перед ним дверцу машины, и Клод забрался в салон.
Доктор Леон вызвал у Клода двойственные чувства. Он помнил, с каким теплом и уважением о нем отзывалась Молли, называя одним из лучших специалистов, но, глядя на него, не ощущал ни доверия, ни симпатии. Доктор Леон виделся ему грубым, вульгарным и самоуверенным, а еще Клоду казалось, что он смотрит на него свысока, и его это раздражало. Но речь шла о жизни его ребенка, и он мысленно велел себе смириться и попытаться посмотреть на этого доктора с другой стороны. И, пока Леон рассказывал ему о состоянии Генри, Клоду казалось, что все его существо превращается в камень.
– Тот, кто давал Генри магию, ловко играл с дозами, чтобы этого не было заметно, – доктор старался говорить тихо, но его голос все равно оглушал. – И, если человек никогда не работал с магоманами, он бы не углядел этих мелких отклонений.
Клод смотрел на доктора и понимал, что должен что-то спросить, но от шока, который он испытал, в голове было пусто. Кто-то пытался причинить вред его сыну, а он даже ничего не заметил! Как такое возможно?
– Мне нужно провести более серьезные исследования, чем обычный осмотр, – продолжил доктор Леон. – Чтобы точно знать, что происходит с организмом мальчика. Его возраст позволяет ему оправиться от подобного отравления полностью. Тем более Молли сможет извлечь из него остатки магии, что поможет ему встать на ноги еще быстрее.
Клод несколько раз моргнул, стараясь понять услышанное. Леон внимательно смотрел на него несколько секунд, потом спросил:
– Молли не говорила вам, что она умеет извлекать магию?
– Не говорила, – выдавил из себя Клод.
– Ну вот, теперь знаете! – бодро откликнулся доктор. Хотя по тем синякам, что были у него под глазами, заподозрить его в бодрости было сложно. Клод медленно прошелся по библиотеке, машинально проводя рукой по волосам. Упершись лбом в шкаф с книгами, замер. Неуклюже обернулся, уронив что-то с полки.
– Кто-то пытался убить моего сына? – хрипло спросил Клод. Слова проскрипели лезвием по стеклу.
– Полагаю, что да, – после небольшой паузы со вздохом произнес доктор.
– Этот… этот… мерзавец, у него должно быть медицинское образование? – запинаясь, проговорил Клод.
– Не обязательно. Достаточно хорошо разбираться в магии. Для этого можно быть и магоманом, не доктором.
Перед глазами Клода мгновенно всплыл Верджил и его обещание отомстить за то, что брат отправил его в лечебный корпус. Он идеально подходил под это описание. У него был и мотив, и возможность, а еще он прекрасно разбирался в магии. Даже возможность – он умудрялся во время лечения выходить на свободу.
– Послушайте, сейчас самое важное отвезти Генри в лечебный корпус, – видимо, заметив его смятение, мягко проговорил доктор Леон. – Чем быстрее это сделать, тем больше у него шансов на счастливое выздоровление.
– Я бы предложил вам другой план, – дверь тихо открылась, и в библиотеку вплыл капитан Лейка. Прищурившись, обвел взглядом присутствующих. – Объявить, что Генри умер.
– Да вы с ума сошли! – тут же вскинулся Клод.
– Понимаю, это штука неприятная, – согласился капитан. – Но это хороший ход, поверьте мне.
– В этом что-то есть, – сказал доктор Леон, смерив вошедшего любопытным взглядом. – А вы кто?
– Это капитан Лейка, он ведет расследование всех убийств, что случились здесь за последние пару месяцев, – устало сказал Клод.
– Однако! – воскликнул доктор Леон.
– Мы порадуем убийцу тем, что его цель достигнута, – заложив руки за спину, проговорил капитан Лейка. – А потом подставим ему подножку, и это выдаст его. Ну, я, по крайне мере, на это надеюсь.
– Вы сомневаетесь в своем плане? – спросил Клод, у которого от происходящего до тошноты разболелась голова.
– Всегда могут случиться непредвиденные моменты, – легкомысленно проговорил капитан, словно это было делом обычным. – Но в целом я верю в успех задуманного.
– Почему вы просто не можете арестовать этого человека? – спросил Леон.
– У меня нет доказательств, – вздохнул капитан. – Таких, чтобы предъявить судье и получить ордер на арест.
– То есть вы знаете, кто убийца? – спросил Клод, и перед глазами потемнело. Он сделал шаг назад и на ощупь опустился на стул.
– Я считаю, что да, – ответил капитан Лейка.
– Назовите его имя! Сейчас же! – прошептал Клод и даже нашел в себе силы подняться. – Я хочу знать имя этой сволочи, которой место только в аду!
– Чтобы вы все испортили? Ну нет, это неинтересно, – насупился капитан Лейка. Доктор Леон издал тихий смешок, глядя на него. – Кстати, а вы знали, что герцогиня Фокс и Джек Салерно – любовники?
– Нет, и мне плевать на их отношения! – раздосадованно ответил Клод.
– А что герцог Фокс был ее вторым мужем? – лукаво продолжил капитан Лейка.
– Капитан, прошу вас… – простонал Клод.
– Ее первый брак был аннулирован спустя три дня после его заключения, – сказал капитан. – Его признали недействительным и сделали так, чтобы все свидетели сохранили это в тайне.
– И как мне теперь жить с этой информацией? – пробормотал Клод, теряя нить разговора.
– Ладно, нам надо подготовиться, – потирая руки, сказал капитан. – Доктор, я бы хотел убедиться, что Генри в вашем корпусе будет безопасно.
– Конечно! – с готовностью откликнулся Леон.
– Пойдемте, доберемся туда на моей служебной машине, – сказал капитан и вышел из библиотеки. Клод и доктор Леон переглянулись и последовали за ним.
На улице уже стемнело, шел снег и, садясь в машину, Клод с тоской подумал, что добираться до лечебного корпуса они будут долго. Возможно, даже придется заночевать там. Ему не хотелось так долго отсутствовать дома, ведь он еще даже не пообщался с сыном после возвращения. А еще ему хотелось поговорить с Молли и узнать, что еще она скрывает от него и почему. Бросив взгляд на крыльцо, он увидел герцогиню с дочерью. Спустившись, они повернули в сторону сада, видимо, на вечернюю прогулку. Клод проводил их взглядом, думая, как женщина, у которой такая насыщенная личная жизнь с нарушением всех приличий, может быть так жестока к другим?
Капитан Лейка и доктор Леон что-то активно обсуждали, но Клод слушал их вполуха. Тема предстоящего праздника его мало волновала. Все, на чем он мог сейчас сконцентрироваться, – защита Генри и его здоровье. Машина медленно выехала за ворота, и водитель немного прибавил скорость. Задержав взгляд на фонаре, вокруг которого, словно стая бабочек, кружили снежинки, Клод увидел мужчину, чье лицо было скрыто маской. Он стоял, привалившись плечом к столбу, и смотрел на дорогу. Клод моргнул, и, когда посмотрел снова, у столба никого не было. Он покрутил головой, вглядываясь в сумрак, стараясь понять, куда делся человек, но улица была пуста. Неужели показалось? По спине пробежал неприятный холодок. Клод вспомнил про Зино, который хотел отомстить Молли. Что, если в темноте прятался он? Ему захотелось вернуться домой и убедиться, что все в порядке.
– Вас что-то тревожит? – обернувшись к нему, спросил капитан Лейка.
– Да, я видел неподалеку от замка подозрительного типа и подумал про Зино, – сказал Клод, оглядываясь назад. – Можно ли прислать туда полицейских для проверки?
– Мои люди присматривают за территорией, не волнуйтесь, – успокаивающим тоном произнес капитан Лейка. – Зино не дадут приблизиться ни к Молли, ни к другим обитателям замка.
Клод с облечением вздохнул и, откинувшись на спинку сиденья, закрыл глаза.
До лечебного корпуса, где работал доктор Леон, они добрались к полуночи. Леону пришлось предъявить свой пропуск, а капитану – показать удостоверение, потому что территория уже была закрыта. Клода представили как будущего клиента, и они втроем вошли в лечебный корпус.
Капитан внимательно осмотрел палату, которую Леон собирался выделить для Генри. Она была маленькой, стены и пол оставляли желать лучшего, но зато оборудование было хорошим. Это немного успокоило Клода.
– Можно ли будет сделать так, чтобы мальчика наблюдали только вы и Молли? – спросил капитан.
– Без проблем, – откликнулся доктор Леон.
– Простите, а я мог бы отсюда позвонить домой? – спросил Клод, который, несмотря на слова капитана о том, что замок под присмотром полиции, тревожился. – Я оплачу звонок.
– Давайте я вас провожу, – сказал Леон, и они направились к лестнице, ведущей на первый этаж.
Клод набрал до боли знакомый номер, лишь с третьего раза. В ухо ударил длинный гудок. Потом еще один. Трубку не брали долго. Почему никто не отвечает? Бернард всегда был на связи, даже среди ночи, и говорил так, словно не разбужен, а на службе и полон сил. Наконец раздалось характерное «дзинь», и послышалось тяжелое дыхание.
– Бернард? – осторожно проговорил Клод.
На другом конце провода молчали.