Клод с тревогой смотрел на спящую Молли. После того как они с капитаном нашли ее возле старых складов, прошло уже три дня, а она все не просыпалась. Доктор Леон поместил ее в отдельную палату и сам занимался лечением девушки.
Через дверь от палаты, где лежала Молли, находился Генри, поэтому Клод почти все время находился в лечебном корпусе. Наверное, если бы не его знакомство с доктором Леоном, его бы уже давно отсюда выгнали.
– Вас не беспокоит, что Молли так долго спит? – спросил Клод, когда доктор Леон, склонился над ней, чтобы осмотреть.
– Она надышалась магическим газом, – выпрямившись, сказал тот. – И его последствия пока непонятны, потому что это новый вариант магии. Молли и так молодец, столько продержалась на ногах. Жизненные показатели в норме, так что продолжаем наблюдать.
– Но она ведь проснется? – с надеждой спросил Клод.
– Мы сделаем для этого все возможное, – сказал доктор Леон, поправляя одеяло, которым была укрыта девушка. – Не волнуйтесь.
Клод кивнул, и доктор поспешил делать обход дальше. Закрыв за ним дверь, он опустился на стул, что стоял рядом с койкой. Взял Молли за руку и поцеловал ее. Она была прохладной, чуть влажной и такой безвольной, что у него сжалось сердце. Ему хотелось, чтобы Молли снова была здорова, улыбалась и строила планы на будущее. Он боялся, что она никогда не очнется или, проснувшись, больше не захочет его видеть. Доктор Леон предупредил, что могут быть разные последствия, включая потерю памяти. То, что использовал Шмидт, было отправлено на анализ в лабораторию. Клод с замиранием сердца ждал результатов.
Когда, позвонив домой, он услышал лишь чье-то дыхание, сомнений не осталось – случилась беда. Капитан Лейка тут же попытался связаться с полицейскими, что дежурили возле замка, но не смог. И тогда Клод позвонил брату. Трубку долго никто не брал, а потом раздался заспанный голос Майлза.
– Позови Дона, – забыв поздороваться, попросил Клод.
– Его нет, – зевая, ответил Майлз. – Что-то срочное?
– Да! Сможешь сейчас поехать ко мне домой и узнать, как там дела? – выпалил Клод. – Возможно, там сейчас убийца, а я… Мы с капитаном не успеем добраться!
– Уже вышел, – откликнулся Майлз, и в трубке повисла тишина.
Клод еще никогда не ездил на машине с такой скоростью, как в эту ночь. Водитель гнал как сумасшедший. В определенные моменты Клоду казалось, что они сольются с ветром и взлетят. От волнения и страха он вжимался в сиденье, мысленно молясь об одном – успеть вовремя, что бы там ни происходило в замке.
Едва они въехали во двор, он выскочил на улицу и взбежал по ступенькам крыльца. Дверь была открыта, и, влетев внутрь, он лицом к лицу столкнулся с Майлзом. Тот выглядел встревоженным, влажные волосы были растрепаны.
– Что здесь произошло? – проорал Клод, схватив его за плечи.
– Этот старикан, доктор Шмидт, – быстро проговорил Майлз, кивая в сторону лестницы. – Пытался убить Молли…
– Шмидт? – переспросил Клод. Ему с трудом верилось, что этот почтенный пожилой человек может причинить кому-то вред. – Ты уверен?
– Да, – выдохнул Майлз.
– Они живы? Мой сын и Молли живы? – встряхнув Майлза, прокричал Клод.
– Живы, – ответил Майлз. – Генри в порядке, он у себя в комнате…
– А Шмидт? – стараясь взять себя в руки, чуть тише проговорил Клод. Он отпустил Майлза, и тот предусмотрительно сделал шаг назад.
– Под лестницей, – сказал Майлз, засовывая руки в карманы. Входная дверь распахнулась, в холл вплыл капитан Лейка.
Клод миновал гостиную и, заглянув под лестницу, увидел связанного доктора Шмидта. Он умоляюще посмотрел на него, дергая ногами, которые были крепко перетянуты веревками. В гостиной зазвонил телефон, и Майлз бросился отвечать.
– Это доктор Леон, – бросил он Клоду, снова поднося трубку к уху. – Да, Молли очнулась.
Клод кивнул и присел рядом с доктором Шмидтом. В глазах у того блестели слезы, кляп во рту мешал нормально дышать.
Глядя на него, Клод не мог понять, в какой момент в этом человеке расцвело зло? Что его заставило пойти на убийство? Он освободил его рот от кляпа, и доктор закашлялся. Слезы потекли по морщинистым щекам.
– Это вы убили Жуана?
Доктор Шмидт кивнул.
– И мой сын никогда не был болен? – голос Клода дрогнул.
Шмидт снова кивнул.
– Смерть Каты ваших рук дело? – Клод чувствовал, как его сознание застилает темной дымкой. Ярость, вызванная страхами за сына и болью от потерь, вырвалась наружу. Он хотел уничтожить Шмидта. Человека, которому он оказал высший уровень доверия и который так жестоко предал его. Ненависть полностью подчинила себе Клода. Ему хотелось превратить тело Шмидта в месиво, вышибить из него дух, чтобы он заплатил за каждое страдание Генри и больше никому не смог причинить боль. Клод ударил доктора и, когда его пальцы засаднило от отдачи, получил внезапное удовольствие. Не дав себе перерыва, он ударил его снова и бил бы до тех пор, пока не иссякнут силы, но кто-то схватил его за плечи и оттащил назад.
– Прекрати! – откуда-то издалека донесся голос Майлза. – Не становись как он! Ты ведь не преступник!
– Я его ненавижу!
– Клод!
– Дай мне убить его! – проорал Клод, готовый понести любое наказание, только бы стереть этого гада с лица земли. Но Майлз вцепился в него, словно пиявка.
– Нет! – рявкнул он, стискивая его талию крепкими ручищами. – Его жизнь не стоит твоей!
– Ненавижу его, ненавижу! – задыхаясь, проговорил Клод.
– Ненавидь! Но не убивай, – оттаскивая его от Шмидта, проорал Майлз. – Его должны судить и вздернуть на виселице, как он того заслуживает.
Клод, тяжело дыша, смотрел на Шмидта, которому успел разбить лицо, и кровь алела на его белой пижаме.
Ему хотелось оттолкнуть Майлза и закончить начатое, но тот крепко держал его, не давая совершить глупость.
– Тварь! – прорычал Клод. Капитан Лейка, говорящий с кем-то по телефону, прикрыл ухо рукой.
– Клод, уймись. Есть более важные проблемы, – жестко произнес Майлз. – Молли ушла, и я не смог ее остановить. А потом, в комнате Генри, я нашел эту записку.
Майлз передал Клоду скомканную записку, и тот пробежал по ней глазами. Ему снова стало страшно. Вдруг, пока он махал кулаками, Молли погибла? Что, если он больше никогда не увидит ее?
– Капитан Лейка, – глухо проговорил Клод. – Мне нужна ваша помощь.
Медсестра, пришедшая, чтобы дать лекарства Молли, попросила Клода покинуть палату. Он неохотно поднялся и вышел в коридор. По идее, ему нужно было съездить в офис и разобраться с делами, но он бездумно свалил все на Майлза, которому даже пришлось ночевать там. Дела на железной дороге обстояли не очень хорошо, и нужно было решать много проблем: здоровье служащих, крушение поезда из-за сильного снегопада…
– Лорд Аверилл! – услышал он за спиной и, обернувшись, увидел капитана Лейка. Тот, покачиваясь, словно корабль на волнах, плыл ему на встречу. – Вы уже как часть интерьера здесь.
– Нет уж, спасибо, избавьте меня от таких перспектив, – вздохнув, сказал Клод. – Есть новости?
– Как насчет того, чтобы прогуляться? – предложил капитан Лейка. – Погода сегодня просто чудесная!
У Клода не было никакого желания идти на улицу, но он не хотел, чтобы у их беседы были свидетели. Поэтому кивнул и, сходив за пальто, которое осталось в кабинете доктора Леона, присоединился к капитану. Они вышли из лечебного корпуса и, обойдя его, вошли в небольшой сад, где между толстыми деревьями виляла утоптанная тропинка.
– Я связался со своими коллегами и попросил проверить, все ли в порядке с семьей Молли, – сказал капитан. – Они навестили ее мать, с женщиной все нормально. Выманивая Молли, Зино блефовал.
– Хоть что-то хорошее, – сказал Клод и подумал, что хочет съездить к этой даме лично. – Что со Шмидтом?
Капитан Лейка посмотрел себе под ноги и, выдержав паузу, сказал:
– Он во всем признался. Через неделю будет суд. В том, что его приговорят к смертной казни, сомнений почти нет.
– Но почему? – остановившись, спросил Клод. – Какой у него был мотив?
– Желание обеспечить своей дочери блестящее будущее и доказать ее матери, что он не бесполезный кусок дерьма, – сказал капитан Лейка и тоже остановился.
– Дочь? – переспросил Клод, который всегда считал Шмидта одиноким пожилым человеком. – Он никогда не говорил о ней…
– В прошлом Шмидт был женат на герцогине Фокс, – сказал капитан, и Клод открыл рот от удивления. – Их брак был очень коротким, но этого вполне хватило, чтобы зачать Изабеллу. Родители герцогини были в бешенстве от новоявленного зятя и тайной свадьбы. Отец использовал все свое влияние, чтобы скрыть это и быстро устроить жизнь романтичной бунтарки. Шмидт ведь был намного старше ее, у него не было высокого положения, и он мог сильно испортить юной девице жизнь. Герцог хотел бы разделаться с доктором более жестко, но у него был покровитель, который не позволил этого сделать. Шмидт был вынужден всего лишь покинуть Линкольн на несколько лет.
Потрясенный услышанным, Клод кивнул. Подцепил носом ботинка снег и подбросил его.
– План доктора Шмидта был прост – устранить Генри и Кату, а потом подстроить так, чтобы Изабелла оказалась в вашем поле зрения. По идее, после вдовства ваш брак с ней был бы идеально правильным со всех точек зрения, поэтому Шмидт начал действовать не спеша, чтобы не вызвать подозрений. Герцогиня познакомила Кату с Джеком, который должен был влюбить ее в себя. Только она не смогла предположить, что Ката и Джек начнут интересное сотрудничество, которое сильно сблизит их. Простите, наверное, вам это неприятно слышать.
– Все в порядке, я смирился, – соврал Клод. – Но зачем Шмиду понадобилось искать Кате любовника?
– Чтобы отвлечь ее от вас и от Генри, а потом создать убедительный повод для ее смерти.
– Джек знал об этом?
– Салерно говорит, что нет и, я думаю, не врет.
– Продолжайте, пожалуйста.
– Поначалу все шло хорошо, пока Жуан не увидел, как доктор Шмидт…
– Не называйте эту тварь доктором, прошу вас, – взмолился Клод.
– Конечно. Так вот, Жуан узнал, что Шмидт подстраивает приступы Генри, и тот понял это. Жуан был игроком, и он решил получить двойную выгоду: шантажировать Шмидта и получить денег за молчание, а также остаться хорошим человеком и сообщить вам, что Генри в опасности. Жуан пошел к своей подруге Мэри и рассказал ей обо всем. Но беда в том, что Шмидт слышал, как Жуан говорил вам про Мэри, и ему пришлось убить обоих.
– А Нэнси?
– Она поняла, что приступы спровоцированы, и стала расспрашивать Шмидта о лекарствах, – сказал капитан Лейка и вздохнул. – Бедная девушка…
– Но как он убил ее? Ведь я… Я вошел почти сразу после того, как услышал крик.
– А кричала не Нэнси, которую Шмидт сперва отравил, а потом столкнул с подоконника, кричала Ката, – сказал капитан. – Ведь Шмидт знал, чем ее шантажировать. И тот шум, что вы слышали, тоже устроила она. А вот мне вы соврали. Нехорошо, лорд Аверилл, это могло плохо кончиться для вас.
– Могу заверить вас, что мне стыдно, – сказал Клод. Капитан тихо рассмеялся, но тут же стал серьезным.
– На время бала у Шмидта было запланировано самое важное событие – убийство Каты и Генри. Герцогиня передала Кате записку якобы от Джека, который сообщал ей, что хочет рассказать обо всем ее сыну – Генри, чтобы доказать серьезность свои намерений. Ката, конечно же, не желала этого. Она поискала Джека, который был ни сном, ни духом о своих планах, потому что предприимчивая герцогиня назначила ему встречу в одной из спален. Приехав домой, Ката столкнулась со Шмидтом, который, угрожая, заставил ее выпить яд, а потом написать письмо, чтобы ни у кого не было сомнений в том, что оно написано ее рукой. Убедившись, что она умерла, он пошел к Генри…
Капитан умолк, внимательно наблюдая за Клодом.
– Я смогу это выслушать, говорите, – сказал тот.
– Магический газ, исследования которого сейчас ведутся, не должен был оставить никаких следов. Его нельзя обнаружить в организме, есть только запах, который неопытный человек никогда не распознает. Шмидт наполнил им маску Генри. Двойная доза, смертельная. И все должно было сработать, если бы Нана не уронила свою пряжу, не выдернула провод от маски и та не упала на пол… Случилось то, чего Шмидт явно не ожидал и не учел. Нана сперва испугалась, но, видя, что мальчик в порядке, решила не паниковать. А когда часть газа вышла наружу, крепко уснула. Сделав то, что собирался, Шмидт покинул замок и отправился к себе: ждать звонка от вас и поспешить приехать лишь для того, чтобы констатировать смерть двух членов семьи. Но опять не учел роль случая. Ваши машины столкнулись…
– А почему телефонная трубка лежала на столе?
– Чтобы Ката не могла позвонить и узнать, что Джека там нет.
– Герцогиню вы тоже арестуете? – спросил Клод. На улице начало темнеть, и ему захотелось вернуться в лечебный корпус. К тому же он обещал Генри, что они пойдут вместе в столовую ужинать.
– Его величество не согласен с таким решением, – сказал капитан Лейка. – Ваш брат не хочет, чтобы тень позора пала на королевскую семью, и герцогиню, скорее всего, сошлют в провинцию или старый родовой замок ее покойного мужа без права возвращения в Линкольн.
– Бедная Изабелла, – пробормотал Клод.
– Пожалуй, соглашусь с вами. Девочка не виновата в поступках матери, хотя многие могут посчитать иначе. Дурная кровь и все такое, ну вы сами знаете, – вздохнул капитан Лейка. – Заклеймить всегда предпочтительнее, чем оправдать.
– Я разберусь с этим, – пообещал Клод, вспомнив их разговор с Изабеллой в библиотеке, о том, как она мечтает учиться и путешествовать, а не быть просто чьей-то женой. – Не понимаю, почему Шмидт был так уверен, что, потеряв жену и сына, я захочу снова жениться… Это какой-то рискованный и даже глупый план.
– Вы забываете, что герцогиня близкая подруга вашей матушки. Она смогла бы ее убедить в том, что такое решение будет хорошим для всех. А леди Аверилл уж смогла бы донести эту мысль до своего супруга, а тот до вас. И это было бы вполне логичным, учитывая вашу принадлежность к королевской семье.
– А что с машиной? Нашли ту, которой сбили Мэри? – спросил Клод.
– Да. Шмидт отправил ее на запчасти сразу после преступления, купив себе точно такую же, чтобы не вызвать лишних вопросов, – ответил капитан Лейка и посмотрел на часы. – Что ж, мне пора. Надеюсь, наши пути больше не пересекутся, вы очень приятный человек, лорд Аверилл.
Они обменялись рукопожатиями, и капитан неспешно двинулся к выходу. Ветер трепал его белый шарф, который ярким всполохом метался в сумерках.
Утро было не самым лучшим временем для визита во дворец, но Клоду хотелось как можно скорее разобраться с тем, что его тревожило. Он собирался поговорить с королем о своем будущем и поставить точку в том, что больше не считал важным.
Клаус играл с отцом в шахматы в Пурпурной гостиной. Слуга впустил туда Клода и бесшумно закрыл за ним дверь.
– Ваше величество, – Клод поклонился, прижимая руку к груди.
– У тебя опять что-то случилось в семье? – оборачиваясь к нему, спросил Джозеф. На нем был красный свитер с белыми полосками, такого же цвета тапочки выглядывали из-под черных брюк.
– Ты хотел о чем-то поговорить со мной? – спросил Клаус брата, поднимаясь из-за стола. Клод кивнул.
– Говорите при мне, а то Клаус в пересказах вечно важные моменты забывает, – проворчал Джозеф.
– Папе скучно, – усмехнулся Клаус. Одет он был так же, как и отец, по-домашнему, только красный цвет казался более приглушенным. – Так что ты хотел?
– Я отрекаюсь от наследования престола, – сказал Клод и протянул Клаусу бумагу, которую составлял этой ночью, сидя в библиотеке.
– Ты не можешь так поступить! – резко сказал Клаус, глядя на протянутый лист как на врага.
– Учитывая драматичные события, через которые прошла моя семья, могу, – спокойно сказал Клод. Это решение далось ему тяжело. Он понимал, какие могут быть последствия и что, возможно, Генри никогда не простит ему этого поступка. Ведь это лишало его той возможности, что принадлежала ему по праву рождения – быть королем. Клод делал выбор за него, и это терзало лорда, он словно отбирал у сына будущее.
– Ты предаешь нас, чтобы жениться на сиделке? Твоя мать сказала, что у тебя с ней бурный роман, – хмуря брови, сказал Клаус.
– Я просто хочу спокойной и свободной жизни для себя и Генри. Мы ведь не прямые наследники, мы всего лишь запасной вариант, который, возможно, никогда даже не приблизится к престолу. И я мог бы понять, если бы у тебя не было наследников…
– Жизнь непредсказуема, – резко бросил Клаус. – Ты не можешь изменить то, в какой семье родился, и ту кровь, что бежит в венах у тебя и твоего сына, о судьбе которого ты совсем не заботишься!
От нахлынувшего чувства вины Клоду стало жарко. Наверное, он все же плохой отец, раз думает только о своем счастье.
– Благополучие бывает разным, – сказал Джозеф, рассматривая шахматные фигуры на доске. – Зависит от выбора и цели.
– Ты единственный из Авериллов… – начал Клаус и кашлянул. – Клод, ты знаешь, что Дон попал за решетку? Он снова проиграл в карты и устроил драку, обвинив другого игрока в том, что тот мухлевал. Майлз заплатил за него большой выкуп, чтобы вытащить, но впереди суд.
– Майлз ничего не сказал мне, – растерянно проговорил Клод.
– Не понимаю, с чего он так заботится о твоем душевном спокойствии, – хмыкнул Клаус. – Дон скатывается в бездну, и я сомневаюсь, что это падение можно остановить.
– Его надо женить, – сказал Джозеф, и в его глазах мелькнули озорные искорки. – И чтобы жена была такая, с железной волей.
– Не думаю, что ему это поможет, – вздохнул Клод. – Тем более его ведь отлучили от семьи…
– Учитывая, что ситуация и так безнадежная, стоит рискнуть, – сказал Клаус. – Возможно, его наследники будут более рассудительными.
– А что там эта девушка, Молли? – спросил Джозеф, внимательно глядя на Клода.
– Все еще спит, – ответил Клод. Джозеф кивнул и, взяв чашку чая, сделал несколько глотков. Клаус снова перечитывал бумагу Клода об отречении.
– Что у тебя с ней?
– Я люблю ее, – просто сказал Клод. Ему вдруг стало хорошо от того, что о его любви к Молли знают другие люди и это больше не тайна. – И хотел бы прожить с ней всю жизнь.
– Это серьезное заявление. Надеюсь, ты хорошо знаешь эту девушку.
– Он доверил ей своего сына, о чем ты, отец, – усмехнулся Клаус.
– А что Молли об этом думает? Она согласна? – спросил Джозеф, и Клода немного удивило его участие и любопытство. На миг ему даже показалось, что он знаком с Молли.
– Я был женат, чтобы задавать такие вопросы, – ответил Клод, вспомнив, как они целовались в его спальне во дворце.
– Траур вдовца длится год, – сказал Джозеф. – Так что у тебя будет время спросить.
– Отец, ты серьезно? – удивленно протянул Клаус.
– Ну а почему нет? У тебя трое детей, и вы с Мари еще молоды, у вас могут быть еще, есть Генри, женим Дона, думаю, нам хватит наследников, – с воодушевлением проговорил Джозеф.
– Я не принимаю твое отречение, – разорвав бумагу на мелкие кусочки, сказал Клаус. – То, что ты пережил трагедию, не повод отказываться от своего положения. Ты пережил, это ключевое.
– Я поговорю с советниками по поводу особого положения для тебя и Молли, – сказал Джозеф. – Но я предлагаю тебе не спешить.
– Понимаю, – сказал Клод, все еще не веря, что ему дали шанс.
– Это все? – глянув на часы, ворчливо спросил Клаус. Похоже, разговор утомил его.
– Нет, я бы хотел обсудить с вами еще один важный вопрос, – сказал Клод. Клаус вздохнул и жестом предложил ему сесть в кресло.
Побывав с утра в офисе и обсудив дела с Майлзом, Клод заехал домой, чтобы пообедать и взять альбомы, которые у него просил Генри. С легкой руки Верджила он увлекся рисованием, и получалось на удивление хорошо, хотя раньше он никогда не проявлял к этому интереса. Глядя, как тяжело дается искусство брату, Клод не желал такой судьбы для своего ребенка. Но сейчас, когда Генри только-только возвращался к нормальной жизни, он не хотел мешать сыну. Ему и так предстояло испытание – пережить известие о смерти Каты. Клод с трудом нашел в себе силы сказать ему об этом. Его слова Генри встретил мужественно, не плакал, но на другой день у него случилась истерика, и доктор Леон с трудом смог его успокоить. С Клодом он об этом говорить отказался и снова вел себя как взрослый, принявший свое горе.
– Нужно время, – сказал доктор Леон. – Каждый проживает потерю по-своему, главное – ее прожить, а не жить ею до конца дней.
С этим Клод не мог не согласиться, но как помочь Генри сделать все правильно, не знал.
Войдя в гостиную, Клод увидел там герцогиню с дочерью. Они о чем-то оживленно беседовали. Он не понимал, как у этой женщины хватает наглости оставаться в замке, где она сделала столько зла.
– Почему вы еще здесь? – строго спросил Клод, глядя на герцогиню.
– Побольше уважения, молодой человек, – важно проговорила герцогиня, поднимаясь. – Я понимаю, что вы в своем доме, а я всего…
– И я хочу, чтобы вы немедленно убрались отсюда! – рявкнул Клод. Изабелла испуганно посмотрела на него и перевела взгляд на мать.
– Можно попросить это вежливо.
– Я говорю так, как вы того заслуживаете. Нет, я предельно терпим к вам после всего, что вы сделали, – сказал Клод, чувствуя, как бурлит кровь от адреналина. – У вас есть полчаса, чтобы покинуть мой дом.
– Хорошо, – оскорбленно поджала губы герцогиня. – Изабелла, пойдем.
– Изабелла останется, – холодно произнес Клод и протянул распоряжение, подписанное утром Клаусом. – Она будет жить в замке и учиться. И, пока она несовершеннолетняя, я буду ее опекуном.
– Это неслыханная наглость! – вскипела герцогиня, брезгливо беря в руки королевский документ. Изабелла, забыв о приличиях, смотрела на Клода раскрыв рот. – Я буду жаловаться!
– Вы не хотите, чтобы у Изабеллы был шанс на счастливое будущее?
– Рядом с вами никто не может быть счастливым! Потому что вы грубиян! – воскликнула герцогиня. – И вы не можете отнять у меня дочь!
– Она будет навещать вас на каникулах. Я сам прослежу за этим, – пообещал Клод. – Но если она уедет с вами, у нее не останется шансов ни на образование, ни на хороший брак. Изабелла, решать тебе. Я свое слово сказал.
Оставив мать и дочь, он легко взбежал по ступенькам и, войдя в комнату сына, стал собирать его альбомы.
– Молли тоже умерла? – не отрываясь от рисования, спросил Генри. Клод, сидящий рядом с ним и читающий рабочие документы, подпрыгнул на месте от его слов.
– С чего ты взял? – потянувшись к сыну, растерянно просил Клод.
– Она меня не навещает.
– Молли немного больна и сейчас спит, – Клод хотел взять Генри за руку, но тот не позволил.
– Я тебе не верю. Про маму вы мне тоже самое говорили. И про Нэнси, – хмуря брови, проговорил Генри. Он покусал губы, и Клоду показалось, что он сейчас заплачет. – Она ведь тоже умерла?
– Молли жива, и ты сам можешь в этом убедиться, – сказал Клод. Он подумал, что, наверное, доктор Леон будет ругаться на него, но ему хотелось, чтобы хоть одна из печалей упала с сердца его сына. – Хочешь пойти к ней?
– Ты правду говоришь?
– Конечно, – с готовностью сказал Клод и поднялся. – Идем?
Генри бросил на него нерешительный взгляд и сполз с кровати. Клод набросил на его острые плечики теплую кофту, и они вышли в коридор.
Переступая порог палаты, Клод невольно испытал надежду на чудо – что Молли проснулась, но этого не произошло. Она продолжала спать. Темные волосы разметались по подушке, грудь, прикрытая кружевной сорочкой, плавно вздымалась. На щеках был слабый румянец, а чуть приоткрытые губы словно ждали поцелуя.
Генри подошел к ней и взял ее за руку.
– Привет. Как долго ты еще будешь спать? Я соскучился. Верджил нарисовал твой портрет, получилось красиво. Сказал, картина будет висеть в галерее, которую ему купил папа. Но я нарисую тебя лучше, и, если проснешься, сама увидишь. Папа тоже ждет, когда ты встанешь.
Клод, не отрываясь, смотрел на Молли, но в тот момент, когда решил моргнуть, чтобы скрыть слезы, девушка открыла глаза.