Клоду казалось, что чувство вины сожжет его изнутри. Он был зол на себя за то, что этим вечером был не дома, вдали от Генри. Что, если он больше никогда не сможет поговорить с ним? Если этот момент навсегда утерян? Он с такой силой стиснул зубы, что челюсть скрипнула. Увеличил скорость, игнорируя перепуганную Молли, сидящую рядом. Ему хотелось как можно скорее оказаться в лечебном корпусе и увидеть сына. В памяти всплыли слова доктора Шмидта о том, что любой приступ может стать последним.
Въехав во двор, Клод выскочил из машины. Забыл надеть пальто, и ветер тут же обжег холодом воспаленную кожу. Молли поспешила следом. Он слышал ее дыхание, стук каблучков по каменной мостовой. Вдвоем они ворвались в приемный покой, и Клод тут же поспешил к администратору – высокой девушке с белой косой. Сбиваясь и заикаясь, он с трудом выговорил имя своего сына.
– Генри Аверилл в лечебной части три, – сказала девушка и, подняв глаза, посмотрела на Клода. – Состояние стабилизировали, мальчик сейчас отдыхает.
Клод медленно поднялся по ступенькам на второй этаж. Его шатало. Молли шла рядом, держа его за локоть. Она ничего не говорила, но он чувствовал ее поддержку. Войдя в коридор, он увидел на скамейке Нэнси. Девушка сидела, подперев руками подбородок. Чуть поодаль со стаканом в руках стоял Верджил.
– Где Ката? – глухо спросил Клод.
– Мы не смогли найти ее, чтобы сказать о случившемся, – сказал Верджил и перевел взгляд на Молли. – У тебя же уже есть поддержка, зачем тебе Ката?
– Леди Аверилл заходила к Генри вечером, – сказала Нэнси и шмыгнула носом. – Они провели вместе час, меня попросили уйти. После того как она уехала, ему и стало плохо.
– Наверное, было слишком много эмоций, – предположил Верджил. – Ката не так часто радует его своим вниманием.
– Доктор Шмидт знает о приступе? – спросила Молли.
– Да, мы сначала позвонили ему, – сказала Нэнси. – Он приехал очень быстро, но помочь Генри не смог, и тогда мы позвонили в лечебный корпус…
Молли нервно прошлась по коридору, сжимая пальцами сумочку. Верджил налил в стакан воды и протянул ей. Она машинально отпила и села на подоконник.
– А лекарства Генри все выпил? – спросила Молли.
– Да, все как обычно, – шмыгнула носом Нэнси. – Там не хватило одного препарата, видимо, доктор Шмидт забыл привезти, но он нашелся у леди Аверилл. Это был витамин для иммунитета.
Клод потер руками лицо. Ему хотелось, чтобы скорее наступило утро и все, что происходит сейчас, развеялось, как страшный сон.
Он посмотрел на Молли. Она выглядела растерянной и немного виноватой. Сидела на подоконнике, уставившись взглядом в пол. Рядом с ней сел Верджил и обнял ее за плечи. Клоду это не понравилось, но он промолчал.
В коридор вышел врач. Обвел взглядом присутствующих и, сунув руки в карманы халата, двинулся к ним.
– Вы отец Генри Аверилла? – обращаясь к Клоду, сурово спросил врач.
– Да, я, – поднимаясь, сказал Клод, и ему стало страшно.
– Можете завтра с утра забрать его домой, – спокойно сказал врач. – Все, что могли, мы сделали, теперь только покой и контроль.
– Я могу его увидеть?
– Генри сейчас спит. Нет смысла его будить. Поезжайте домой и тоже поспите, – сказал врач. – Всего доброго.
Клод кивнул. Он вдруг понял, что у него нет сил. Захотелось лечь на скамейку и, свернувшись калачиком, забыться. Кто-то тронул его за локоть, и, обернувшись, он увидел Молли.
– Пойдем, – тихо сказала она. – Тебе надо отдохнуть.
Верджил с Нэнси двинулись к выходу. Молли мягко взяла его за руку и, переплетя свои пальцы с его, осторожно увлекла за собой.
Каты дома не оказалось. Снова. Клода охватила ярость. Он еще никогда не был так зол на жену, как сейчас. Вернись она в этот момент, он не смог бы сдержаться, и скандала было бы не миновать. В голове проносились грубые слова, которые он хотел выплеснуть на Кату вместе с той болью, что накопилась у него в душе. Будь он обычным человеком, просто потребовал бы развод, чтобы больше никогда не видеть эту женщину в своем доме. Но он двоюродный брат короля, он не может себе этого позволить. Его участь – держать себя в руках и делать вид, что он всем доволен. Сколько у него еще хватит сил это терпеть?
Клод зло провел рукой по волосам, растрепав их. Распахнул окно, впуская в спальню холодный ночной воздух. Дверь тихо открылась, и с подносом в руках вошла Молли. Она уже переоделась и была в темном домашнем платье, волосы гладко зачесаны назад.
– Я принесла тебе травяной чай, – сказала она. Поставила поднос на тумбочку рядом с кроватью и подошла к Клоду. Взяла его за руки и посмотрела в глаза. – Он поможет тебе успокоиться.
– А может, я не хочу этого делать?
– Твое раздражение сейчас ни к чему не приведет, – мягко произнесла Молли и провела пальцами по его щеке. – Ты нужен Генри бодрым и полным сил.
Она встала на цыпочки и поцеловала его в губы, легко, словно бабочка коснулась крылом. И, ни слова не говоря, вышла из комнаты.
Впервые за долгое время Клод завтракал в столовой. Аппетита у него не было, но он заставил себя съесть кашу и выпить кофе. Он то и дело смотрел на часы, ожидая, когда уже можно будет поехать за сыном. Над чем-то смеясь, в столовую вошли Дон и Верджил.
– Доброе утро, братец! – хлопнув Клода по плечу, сказал Дон. Синева сошла с его лица еще не полностью, но выглядел он намного лучше. Рука, лежащая на перевязи, придавала его виду солидности.
– Ты уверен, – хмуро спросил Клод, – что оно доброе?
– Конечно, – с готовностью ответил Дон, садясь за стол. – Я сейчас позавтракаю, и все совсем будет хорошо.
– Твое доброе настроение заставляет насторожиться, – сказал Верджил. Дон рассмеялся.
– Просто у меня была чудесная ночь, – сказал он, придвигая к себе тарелку. – Завидовать можно, но не стоит.
– Ты был с Катой? – спросил Клод, крутя в руках ложку.
– Я, конечно, не могу назвать себя прекрасным человеком, но уводить жену брата даже для меня как-то чересчур, – обиженно сказал Дон. – Следи лучше за своей Катой, прежде чем обвинять кого-то.
– Интересная интерпретация вопроса, – глухо произнес Клод. – Ты оправдываешься, а я ведь даже ни в чем не обвинил тебя.
Верджил издал тихий смешок. Дон бросил быстрый взгляд на Клода и тут же уставился в тарелку.
– Люблю предполагать самое худшее, – сказал Дон, взяв кусок хлеба с тарелки.
– Дон, я думал сказать тебе об этом завтра, – начал Клод и замолк. То, что они обсуждали с Клаусом, казалось простым и даже забавным, а вот озвучить это, глядя брату в глаза, оказалось нелегко. Дон насторожился и повернулся к нему. – Но раз у нас такой милый семейный завтрак, сделаю это сейчас. Ты больше не можешь жить в моем доме. Клаус на год снимает с тебя привилегии лорда и замораживает счета. Через три дня ты должен съехать отсюда и все следующее время полагаться только на себя.
– Это дурацкая шутка, Клод, – раздраженно бросил Дональд. Клод заметил, что у брата покраснели кончики ушей.
– Это не шутка.
– Родители на это никогда не согласятся!
– Тебе уже тридцать, может, не стоит вмешивать в это родителей?
– То, что ты сделал, незаконно! – вскочив, сказал Дон.
– Будешь оспаривать решения короля? Дон, ты проиграл акции железной дороги, лишил семью большей части важного бизнеса. Неужели ты думаешь, что это могло остаться безнаказанным? – Клод старался говорить спокойно, но его трясло от негодования.
– Лучше бы вы нашли способ вернуть проигранное, а не тратили время на мое воспитание! – крикнул Дон.
– Кстати, ты должен будешь восстановить тот злосчастный сарай, в который мы врезались.
– Я не буду этого делать. Не мой сорт развлечений, – резко сказал Дон. – И ты не сможешь меня заставить.
Он быстрым шагом покинул столовую. Клод проводил его взглядом и подавил вздох. Ему не нравилось быть жестоким, но он не видел других способов заставить Дона по-другому смотреть на жизнь.
– Вряд ли это поможет, – заметил Верджил. – Дон слишком стар, чтобы смотреть на жизнь иначе.
– В любом возрасте можно посмотреть на то, что творишь, иначе, – сурово произнес Клод и поднялся. – Тебя это тоже касается.
– Да, святой Клод, отринувший дьявола, – молитвенно сложив руки, дурашливым тоном проговорил Верджил. – Праведные и неправедные несчастливы по-разному, но одинаково. Лучше бы ты в первую очередь занялся своей жизнью.
Клод стоял возле машины и ждал, пока спустится Молли. Он попросил ее поехать с ним за Генри. Это должна была сделать Нэнси, но она слегла с температурой.
После разговора с братьями у Клода было тяжело на душе, но он знал, что не может позволить себе отступить от своих решений. А впереди его ждало еще одно испытание – встреча с Майлзом, новым главным акционером железной дороги. Он не знал, как обращаться с этим паршивцем, все, чего ему хотелось, глядя на этого подлеца, – сломать ему челюсть. Клаус сказал, что они должны извлечь из этой ситуации максимум пользы для своего имиджа. Он всегда старался найти что-то хорошее даже в самой неудобной ситуации, и, к слову, чаще всего ему это удавалось.
Молли выпорхнула из замка, словно встревоженная птичка. На ней было темное пальто, маленькая шляпка. Лицо было бледным, под глазами черные тени. В руках она держала большой саквояж, в котором лежали вещи Генри.
– Извини, никак не могла собраться, – сказала Молли. – Все валится из рук.
– Не страшно, – холодно бросил Клод и открыл дверцу машины. Молли сперва поставила на сиденье саквояж, а потом забралась сама.
Клод сел за руль и надел перчатки. Начался дождь со снегом, гулко барабаня по лобовому стеклу и крыше.
– Я думаю, мы должны больше узнать о том, что связывало Жуана и Мэри, – неожиданно сказала Молли. – После какого события он предложил тебе встречу с ней?
– Когда у Генри случился приступ, – задумчиво сказал Клод. – Вру, после второго приступа. Они произошли с маленьким промежутком, чем очень напугали доктора Шмидта. Они всех нас очень напугали.
– Нужно больше разузнать о Мэри, – сказала Молли. – И как часто Жуан бывал у нее. Возможно, у них были отношения. Ты знал, что Джина – дочь Жуана от Наны?
– Нет, – удивленно откликнулся Клод. – Впервые слышу. Мне всегда казалось, что у Жуана идеальный брак.
Молли тихо вздохнула и посмотрела в окно. Она хмурилась, словно принимала сложное решение. Клода это насторожило. Едва не пропустив поворот, он мысленно обругал себя и запретил смотреть на девушку.
– Жуану могло желать смерти слишком много людей, – сказала Молли. – Он вел активную и не всегда законную жизнь.
– Но его убийца в моем замке.
– А что капитан Лейка об этом думает?
– Он со мной своими соображениями не делится.
– Мне нужен список тех, кто был в замке, когда умер Жуан.
– Я же тебе его дал.
– Нет, только пообещал, – сказала Молли.
– Но ты уже сделала какие-то выводы? – с надеждой спросил Клод.
– Нет, конечно, я всего лишь медсестра, а не бог сыска. К тому же я боюсь ошибиться, это ведь может стоить человеку и жизни, и репутации, – взволнованно сказала Молли.
– Понятно. Значит, это касается моей семьи, – сказал Клод.
– Я этого не говорила! – встрепенулась Молли.
– Именно поэтому.
Клод въехал на территорию лечебного корпуса и остановился. Молли не стала ждать, когда он откроет ей дверцу, и выбралась сама.
Генри выглядел вялым и сонным. Он слабо обнял Клода и позволил Молли себя одеть. Взгляд у него был отсутствующий, и это напугало Клода. Словно его сын был уже не здесь. Ему стало тяжело дышать, и он вышел из палаты. Веры в чудо почти не осталось. Он искал в себе силы смириться с неизбежным, но не находил их. Все его существо восставало против этой правды. Генри должен поправиться!
– Клод, – тихо позвала Молли, но он не обернулся. Она мягко коснулась его плеча. – Мы готовы, можем поехать домой.
– Пока Нэнси болеет, тебе придется полностью посвятить себя Генри, – сухо сказал Клод.
– Конечно, – отозвалась Молли, и Клод обернулся. – Не беспокойся об этом.
Ему показалось, что девушка хотела сказать что-то еще, но в последний момент передумала. Клод обнял ее и уткнулся ей носом в шею, вдыхая аромат, исходящий от кожи, теплый и обволакивающий, с нотами розы и жасмина. Она обняла его в ответ, и ее руки легли ему на спину. Напряжение немного отпустило Клода, дышать стало легче.
– Идем, не будем оставлять Генри так долго одного, – сказал Клод, отстраняясь от Молли. Та кивнула, и они вернулись в палату.
Майлз был воплощением уверенности и наглости. Он держался в рамках приличий, но дерзость так и искрила в его словах и жестах.
Клоду он не нравился все больше и больше. Он не знал, как себя с ним вести, что говорить, чтобы не вызвать шквал насмешек, которые вгоняли его в ступор. И с этим типом ему теперь предстоит иметь дело чуть ли не каждый день!
– Вы когда-нибудь управляли чем-то, серьезнее борделя? – спросил Клод, чувствуя брезгливость.
– Борделем управляет моя мать, – спокойно произнес Майлз, пряча руки в карманы брюк. На нем сегодня были белая рубашка и черный костюм из дешевой, но вполне приличной ткани. Волосы гладко зачесаны назад и убраны в хвост. – Но я с детства видел, как она этим занимается, поэтому не думаю, что управление железной дорогой сложнее.
– Серьезно? – едва не расхохотался Клод.
– Везде есть люди, которые хотят казаться лучше, – пожал плечами Майлз. – Так что я уверен, что справлюсь.
– Только после того, как я обучу вас, – строго сказал Клод.
– Всегда готов к новым знаниям. Особенно если они толковые, – улыбнулся Майлз. – Ты ведь считаешь себя хорошим учителем, правда?
– Мы не близкие друзья, чтобы обращаться ко мне на «ты», – заметил Клод, которому хотелось держать Майлза на расстоянии.
– Нам придется ими стать, если мы оба хотим достичь результата, – сказал Майлз и вплотную подошел к Клоду.
– Самым лучшим результатом для меня будет, если ты уберешься из моей жизни и компании, – сурово сказал Клод. – И я буду искать варианты, чтобы это стало реальностью.
– И проиграешь, – наклонившись к нему, сказал Майлз.
Клод отшатнулся от него. Что-то подсказывало ему, что этот наглец окажется прав.
– Для человека без имени и статуса ты слишком самоуверен, – сказал Клод. – Или ты от меня что-то скрываешь?
– Как вы скрываете ото всех, что месторождение магии истощается? Что добыча сокращена и сейчас используется более дешевая магия, которая плохо сказывается на здоровье, вызывая тяжелые болезни и безумие? Что ваши поезда ездят на магических отходах, и те, кто с ними работает – смертники, ведь протянут они на такой работе не больше пяти лет, – сказал Майлз. – Но ни в одном документе не указано, что эта работа связна с риском для жизни.
– Хочешь меня этим шантажировать? – спросил Клод и глянул на часы. Собрание должно было начаться через семь минут. В коридоре уже слышались голоса участников.
– Нет, но я хочу это исправить.
– Ты либо бизнесмен, либо революционер. И что-то мне подсказывает, что первого из тебя не получится.
– Посмотрим, – сдержанно произнес Майлз. – Я удачливый, помни об этом.
Клод хотел сказать, что удача – штука переменчивая, но не успел – дверь открылась и вошли двое мужчин – акционеры, которые, едва взглянув на Майлза, не смогли скрыть своего недовольства.
– Добрый день, господа! – проговорил Клод. – Сегодня у нас не совсем обычная встреча… Позвольте вам представить нашего нового акционера – Майлза Моргана!
Клод вернулся домой вымотанным. Собрание прошло напряженно, было много острых и неприятных споров, в которых ему пришлось защищать Майлза, хотя больше всего хотелось отдать его на растерзание другим акционерам, чтобы он увидел, в какое чудесное место попал и как ему здесь рады. Но это означало еще больше подставить Дональда, да и себя тоже, поэтому пришлось лицемерить и стараться убедить себя, что это на благо будущего. Легче от этого не стало, но большего конфликта избежать удалось. По крайней мере, сегодня. Дальше, скорее всего, все будет намного мрачнее, но сейчас думать об этом не хотелось.
Поднявшись на второй этаж, Клод первым делом заглянул к Генри. Мальчик спал, а рядом с ним с книгой в руках сидела Молли. Он задержал взгляд на названии – «Клинические состояния магоманов. Классификация отравлений».
– Скучаешь по работе? – спросил Клод, присев возле Молли.
– Немного, – положив книгу на колени, тихо сказала девушка. – Но возвращаться не хочу. Я больше не смогу там работать.
– А чем хочешь заниматься?
– Открыть свой магазинчик тканей, – сказала Молли и едва заметно улыбнулась. – Всегда об этом мечтала.
– Я тебе помогу, – шепнул Клод. – Можем даже заняться этим сейчас.
– Спасибо. У меня есть деньги, если что, – тихо засмеялась Молли.
– Я знаю, – улыбнулся Клод и обнял девушку. Чуть притянул ее к себе и бегло поцеловал в висок. – Мне просто хочется что-то делать с тобой, быть причастным к твоей жизни.
– Меня это немного настораживает.
– Почему?
– Боюсь, что тебе захочется меня контролировать, – призналась Молли.
– Возможно, я подсознательно хочу этого, – не стал отрицать Клод. – Мне страшно, что ты можешь исчезнуть так же легко, как появилась. А я не знаю, как смогу это пережить.
Молли грустно улыбнулась и ничего не ответила. Клоду показалось, что она уже все решила и уйдет при первой же возможности. От этого ему стало нехорошо, даже голова закружилась, но Молли ничего не заметила.
– Пойду пообедаю, – сказал Клод и поднялся. – Зайду к вам через полчаса.
– Мы тебя дождемся, – сказала Молли, снова беря книгу. Клод поймал себя на мысли, что ее отрешенность задевает его. Ему хочется быть центром ее вселенной, чувствовать ее внимание. А она смотрит на него спокойно, без страсти, словно ей все равно, есть он или нет. Или он себя от неуверенности накручивает? В любом случае такой настрой ему не нравился.
Выйдя в коридор, Клод заметил, что дверь в комнату Нэнси открыта. От душераздирающего вопля, который резанул по слуху подобно бритве, он содрогнулся.
В один прыжок он оказался в комнате Нэнси. Там гулял сквозняк и пахло лекарствами. У окна, свесившись вниз, стояла Ката, и ветер трепал ее белокурые волосы.
– Что случилось? – глухо спросил Клод, оглядываясь на пустую смятую постель. Ката вскрикнула и обернулась. С ужасом посмотрела на Клода и, вцепившись пальцами в подоконник, втянула голову в плечи. Он заметил на ее щеке тонкую царапину, которая кровила.
Клод подбежал к окну и, оттолкнув от него Кату, увидел на земле распростертое тело Нэнси.
– Ката… – обернувшись к жене, растерянно проговорил Клод.
– Я ее не трогала! Не трогала! – истерично прокричала Ката и, обхватив себя руками, начала тереть плечи.
– Тогда почему она там лежит? – повысив голос, произнес Клод. Его трясло от осеннего холода, заполнившего помещение.
– Я не знаю! – крикнула Ката и хотела убежать, но Клод схватил ее за локоть и притянул к себе. – Пусти меня!
– Ты понимаешь, что будет, если ты причастна к ее смерти? – глядя Кате в глаза, прошептал Клод.
– Я ее не убивала!
– Со стороны все выглядит не так, – отводя Кату в сторону, сказал Клод. Он чувствовал, как она дрожит, как жадно хватает воздух губами, словно умирающая рыба.
– Я просто зашла узнать, как она довела моего ребенка до приступа! – в сердцах бросила Ката. – Ведь это она была с ним, когда ему стало плохо!
– Думаешь, что только ее вина? – не смог сдержаться Клод. В коридоре послышались шаги, кто-то бежал по лестнице. В комнату влетели Нана и Джина, а следом за ними Молли. Между ними протиснулся Дональд и, в один миг побелев как полотно, подбежал к окну. Посмотрев вниз, издал глухой рык и выскочил вон. Молли, чуть помедлив, поспешила за ним.
– Нужно вызвать полицию, – привалившись к дверному косяку, сказал Верджил. Он был растрепан, рубашка помята и криво застегнута. – Нэнси мертва. Я проверил пульс. Сердце не бьется.
Ката тихо охнула и стала оседать на пол. Клод успел подхватить ее и усадил на стул.
– Я позвоню капитану Лейка, – деловито сказал Верджил и удалился.
Нана торопливо сунула в руки Клода стакан с водой. Джина шмыгнула носом и, не в силах сдерживаться, разрыдалась. Клоду показалось, что на него обрушился весь мир и хорошо уже не будет никогда.
– Верь мне, пожалуйста, – пробормотала Ката. Вода пролилась ей на блузку. На подбородке алели влажные капли, смешанные с красной помадой, похожие на кровь.