Доктор Шмидт оказался старше, чем Молли себе представляла. У него были редкие седые волосы и тусклые голубые глаза. Худощавая фигура, словно возраст иссушил его изнутри, и высокий рост делали его похожим на тростину. Для своих семидесяти лет вел доктор себя бодро и жизнерадостно, а шагал легко и уверенно. Он со знанием дела осмотрел Генри, подбадривая его шутками. Его ассистентка, молоденькая девушка в белом платье и таком же платке на голове, взяла у мальчика анализ крови.
Молли внимательно наблюдала за ним, стоя у окна. Доктор принес новые лекарства, и Нэнси спешно расставила их на столике. Он задавал ей вопросы о новых симптомах или отклонениях в поведении, и девушка сумбурно делилась с ним наблюдениями, путаясь в словах. Молли подумала, что она его боится и что это подозрительно. Надо будет расспросить Нэнси об этом.
– А вы, значит, новая гувернантка, – сказал доктор Шмидт, когда осмотр был закончен. Он так пристально смотрел на Молли, словно хотел проверить, в полном ли порядке ее внутренности. Ей стало неприятно, но она не подала виду. – Вы работали учительницей?
– Да, служила в школе для мальчиков, – спокойно ответила Молли заранее придуманную Клодом ложь. – А потом мы с отцом переехали в Линкольн, и я решила оказывать частные услуги.
– Я так понимаю, вы работаете ради удовольствия? – окинув ее взглядом, спросил доктор Шмидт. – Не похоже, чтобы вы нуждались.
– Мне приятно чувствовать себя нужной и делиться знаниями, – улыбнулась Молли. – Папа всегда поддерживает меня в этом стремлении, поэтому я здесь.
– У вас, должно быть, родитель свободных взглядов, – заметил доктор Шмидт и взял в руки чемоданчик с инструментами. Нэнси распахнула перед ним дверь, и он вышел. Молли пошла следом, соображая, как бы задать ему вопросы о лечении Генри и не выдать себя.
– Человек с большим жизненным опытом может себе такое позволить, – сказала Молли.
– Честно говоря, я не понимаю идею лорда Аверилла учить сына, несмотря на его состояние, – признался доктор, когда они с Молли шли по коридору.
– Вы считаете, что он близок к смерти? – спросила Молли, чуть замедлив шаг.
– И я никогда не скрывал этого, – надменно ответил доктор, словно Молли усомнилась в его компетентности. – Но такую правду сложно принять, возможно, для лорда Аверилла это своего рода защита от реальности. Но вы-то, я надеюсь, мыслите здраво?
– Я не медик, чтобы давать прогнозы. Я просто учу Генри тому, что ему необходимо знать, чтобы получить диплом, – просто сказала Молли.
– Это хорошо, что вы не лезете не в свое дело. Просто знайте, что вам необязательно вкладывать все свои силы в обучение этого ученика.
– Для меня это звучит дико, доктор Шмидт, – остановившись, сказала Молли.
– Правда всегда воспринимается как зло, – пожал плечами мужчина. И, прежде чем Молли успела что-то сказать, сбежал по лестнице. Она подумала, что догонять его, чтобы задать вопрос о лечении, будет странно, и решила отложить этот разговор на другой раз.
Слова доктора расстроили Молли больше, чем она думала. Вернувшись в комнату Генри, она с трудом сдерживала слезы. Ей было больно даже просто смотреть на него. Боясь, что ее чувства заметят, она переключилась на флаконы с лекарствами, которые принес Шмидт.
– Он ушел? – тихо спросила Нэнси.
Молли кивнула, продолжая изучать этикетки. Генри, уставший после осмотра, тревожно спал. За окном лил дождь, бодро стуча по стеклам. Нэнси задернула шторы и села в кресло. Взяла чашку с чаем, который уже остыл, и сделала глоток.
– Этот доктор тебе не нравится? – шепотом спросил Молли.
– Он неприятный, – сморщила носик Нэнси.
– А он давно лечит Генри?
– Он и лордов лечил в свое время. Потом он уезжал на несколько лет, вот недавно вернулся. Можно сказать, вовремя, – вздохнув, сказала Нэнси.
– Интересно, Шмидт так хорош или это просто привычка? – задумчиво проговорила Молли, ставя флакон на место.
– У королевских семей свои причуды, – вздохнула Нэнси. – Например, их должен всю жизнь обслуживать один врач. Поэтому выбирают его долго, тщательно, на такое место всегда много претендентов.
– Он сказал тебе что-то неприятное? – посмотрев на Нэнси, спросила Молли.
– Нет, нет, ничего такого он не говорил, – торопливо проговорила Нэнси и опустила голову. – Просто он мне не нравится.
Молли поняла, что больше она ей ничего не скажет, и решила оставить расспросы на потом. Иногда для откровенности надо созреть.
– У Джины кто-то умер? – спросила Молли. – Я видела траурную ленту у нее на руке.
– Так отец же, – удивленно проговорила Нэнси. – А, ну ты же здесь недавно, не знаешь. Погибший садовник Жуан – отец Джины. Она его внебрачный ребенок.
– Это, наверное, тайна?
– Ну, пока Жуан был жив, он скрывал это, чтобы законная жена не выцарапала ему глаза и не навредила Джине. Да и Нане, ее матери, тоже. Ведь, по сути, они были хорошими знакомыми, – с удовольствием поделилась сплетней Нэнси.
– Как все запутанно, – пробормотала Молли.
– Обычные человеческие страсти, – улыбнулась Нэнси.
– А сейчас вдова Жуана знает правду?
– Да кто ж ее знает. Скандала не было, а так – чужая душа потемки, – пожав плечами, сказала Нэнси. – Может, узнала и сама столкнула его. Она в тот день как раз была в замке.
Молли подумала, что ей нужно как можно скорее все записать, пока она окончательно не запуталась в сплетнях. Незаметно сунув флакон в карман юбки, она вышла из комнаты.
Молли смотрела на свою одежду, аккуратно развешанную в шкафу, и не могла решить, что ей выбрать. Она так давно не ходила на свидания… Ладно, если уж совсем честно, то она никогда на них не ходила. Это не то, в чем хотелось бы признаваться в ее возрасте, но себе-то можно. Те отношения, что у нее были в прошлом, сложно было назвать серьезными. Чуть больше, чем дружеское участие, чуть больше, чем желание оказать поддержку и один раз из чувства вины.
С Клодом все было иначе. Он ей нравился. Рядом с ним ее сердце билось чаще. Поначалу она гнала от себя эти ощущения, как первые симптомы простуды, но после их поцелуя поняла, что больше не может притворяться. Клод словно сорвал печать с ее сердца, обнулил ее собственный запрет на возможность чувствовать. Молли знала, что хорошо это не кончится. Они никогда не смогут быть вместе, даже если оба захотят этого. Но поняла, что хочет использовать каждый момент, который дается им судьбой. Даже если это разобьет ей сердце. С этой болью ей будет смириться проще, чем со знанием, что она сама отказалась от своей любви.
Любви ли? Молли замерла, прислушиваясь к себе. Она влюблена, это точно. А вот станет ли это чем-то большим, покажет время. Потянувшись, сняла со штанги белую юбку и розовую блузку с бантом. Погода, конечно, не сильно располагает к таким летним цветам, но ей хотелось легкости и романтики. Хотя бы в этот вечер.
Переодевшись, Молли уложила волосы и подколола из заколками-невидимками по бокам. Темные локоны мягко касались ее плеч. Подкрасив губы красной помадой, она бросила взгляд на свое отражение. Ей вдруг показалось, что такой красивой она не была никогда. Это магия от предвкушения свидания? Или от того, что Клод обратил внимание на нее и она стала видеть себя иначе?
Стук в дверь заставил ее вздрогнуть и отвлечься от зеркала. Молли поправила бант на груди и, выдохнув, сказала: «Войдите».
Клод вошел неспешно, словно кот, который хочет убедиться, что территория свободна от других котов. Молли подавила смешок, удивившись такому сравнению. Он подошел к ней и взял ее за руку. Их пальцы сплелись, и она ощутила его тепло.
– Чудесно выглядишь, – прошептал Клод, наклонившись к ее уху.
– Ты тоже приоделся, – в тон ему ответила Молли. Клод тихо усмехнулся. На нем были черный костюм и рубашка, от белизны которой резало глаза. На шее вместо галстука – шейный платок.
– Идем? – беря Молли под руку, спросил Клод.
– Будет лучше, если мы выйдем порознь, – поколебавшись, сказала Молли. Клод нахмурился. Чуть помедлил и отпустил ее.
– Буду ждать тебя в машине, – сказал он и поспешно вышел из комнаты. Молли шумно вздохнула. От волнения у нее вспотели ладони. Схватив пальто, она бросилась к двери, но, поняв, что забыла сумочку, вернулась. Заставив себя досчитать до тридцати, неспешно вышла из комнаты и спустилась вниз.
Дворецкий не успел открыть перед ней дверь – его опередил Верджил. На его губах играла улыбка, не предвещавшая ничего хорошего.
– Надеюсь, вы не пожалеете об этом вечере, – сказал он, глядя на Молли. – И ваши воспоминания не окрасятся печалью.
– Ты неприлично добр, – сухо сказала Молли. Верджил рассмеялся и отвесил ей дурашливый поклон. Уже спускаясь по лестнице, она продолжала слышать его смех, и это показалось ей предвестником чего-то дурного. Усилием воли она отогнала от себя плохие мысли. Сегодняшний вечер они не омрачат.
Клод помог выбраться Молли из машины. Девушка посмотрела на огромный особняк, залитый светом тысячи фонарей. Она узнала это место, его часто упоминали в газетах как самый дорогой отель в Линкольне. Здесь проходили важные встречи, посещать его могли люди только статусные, благородного происхождения. Впрочем, о скандалах, что происходили здесь, Молли тоже была наслышана. Чаще всего они были связаны с неверностью кого-то из супругов, но случались и драматичные происшествия, такие как убийство. Но ничего из этого не делало посещение этого заведения менее желанным.
Молли стало тревожно, и она сжала пальцы Клода. Он приобнял ее за талию и повел к крыльцу, на котором по обе стороны стояли двое мужчин в сине-красной форме. Клод показал им какой-то документ с большой печатью, и перед ними тут же распахнулась дверь. Они вошли внутрь. К ним подбежали слуги и забрали у них верхнюю одежду, а потом подошел администратор и вручил Клоду ключ от комнаты 917. Тот расписался за него в журнале и бросил взгляд на Молли.
– Ты снял здесь номер? – спросила Молли, опираясь на руку Клода.
– Да, – ответил тот и чуть ближе притянул ее к себе. – Если ты не захочешь, мы не станем подниматься. Просто поужинаем и вернемся домой.
– Я думала, речь шла о ресторане, – заметила Молли, когда они вошли в обеденный зал. Посетителей было мало, играла приятная музыка. От количества золота, используемого в оформлении, стало больно глазам.
– Тебя задело, что я снял номер? – догадался Клод.
– Да, – не стала скрывать Молли. В конце концов, если она будет делать вид, что все хорошо, откуда он поймет, что ее расстраивает, а чему она рада? – Словно ты решил за меня.
– Всего лишь хотел предусмотреть все, – улыбнулся Клод. Молли показалось, что он волнуется. – Мне так спокойней.
– А мне больше нравится, когда я в курсе событий, – сказала Молли, глядя Клоду в глаза. – Особенно когда речь идет обо мне.
– Я запомню это правило, – улыбнулся Клод. Даже если слова девушки задели его, он не показал виду.
К ним подошел управляющий и проводил к их столику. Помог Молли сесть и положил перед ними меню. Они еще не успели определиться, что будут заказывать, как рядом возник официант с бутылкой дорогого вина – комплиментом от заведения. Молли стало интересно, как часто Клод бывал тут с другими женщинами. С ними он был таким же предусмотрительным? Хотя почему нет, это ведь черта его характера и делается по привычке.
– Как тебе здесь? – спросил Клод, когда они остались вдвоем.
– Надеюсь, еда у них вкусная, – сказала Молли, оглядываясь по сторонам. Две женщины, похожие на мать и дочь, сидящие за столиком у окна, наблюдали за ней с Клодом. Сперва делали это аккуратно, словно стеснялись, но сейчас перестали таиться. Молли кивнула в их сторону и спросила: – Знаешь этих дам?
– Сестры Форест, – с легким пренебрежением сказал Клод. Поднялся и чуть поклонился женщинам в знак приветствия, которые во все глаза смотрели на него. Старшая помахала ему рукой, благосклонно улыбнувшись. – Старые сплетницы, которые любят совать нос в чужие жизни. Видимо, и сейчас этим заняты. Собирают то, о чем можно почесать язык.
– Нелестно ты о них.
– Заслужили.
– Они расскажут всем, что видели нас вместе? – спросила Молли, чувствуя легкое напряжение в солнечном сплетении.
– Конечно, но это не важно. Не думай об этом.
– Это ведь может навредить тебе, – сказала Молли и посмотрела Клоду в глаза. – Я уеду отсюда через несколько месяцев, а ты останешься.
– Давай не будем о грустном, – попросил Клод и взял Молли за руку. Его горячие пальцы мягко прикоснулись к ее ладони, и ей вдруг стало тяжело дышать. Сердце забилось чаще, и Молли захотелось, чтобы он поцеловал ее. – Лучше расскажи о себе.
– Ты же просил не говорить о грустном, – сказала Молли.
– О тебе я хочу знать все. Даже самые темные моменты, – с готовностью произнес Клод. Молли с трудом сглотнула. Ей совсем не хотелось рассказывать о своем прошлом. Да и что о нем говорить? Она находится здесь, с ним, а значит, смогла пережить все те невзгоды, что выпали на ее долю. Стоят ли они слов и времени? Но Клод выжидающе смотрел на нее, и она поняла, что ей придется хоть немного впустить его в свою жизнь.
– Я родилась в простой семье. Мы жили в Улании, маленьком городке недалеко от порта. Мама работала швеей на фабрике, отец – грузчиком в порту. Несмотря на тяжелую жизнь, они любили друг друга, хотя характер у отца был горячий. Когда он был не в духе, мы старались не бывать дома, – набравшись мужества, сказала Молли. – Но добрым он был чаще, правда. У меня был младший брат… В принципе, ничего интересного, обычная жизнь. Не знаю, что еще сказать.
– Был? – глухо спросил Клод. – А что случилось с твоим братом?
– Он погиб, – сдержанно произнесла Молли, желая избежать дальнейших расспросов. – Несколько лет назад.
– А твои родители?
– Отец умер после несчастного случая в порту. А мама… Мы давно не виделись, но я знаю, что она в порядке.
– Но почему?
– Я не смогла спасти ее любимого ребенка, – прошептала Молли. – Разве мне будут рады?
– Это она тебе сказала?
– Она просила без него не возвращаться, – сказала Молли. – И, как старшая сестра, я несла за него ответственность. И не справилась. Так что…
Клод сжал ее пальцы. В его взгляде читалось сочувствие, и Молли опустила глаза. Ей не хотелось, чтобы ее жалели, говорили слова поддержки, которые она знала наизусть, в них нет никакого смысла, когда уже ничего не исправить, ведь мертвые не воскресают.
Ее спас официант, принесший их ужин, и, пока он расставлял тарелки, Клоду пришлось отвлечься от нее. Молли хотелось верить, что после они переключатся на еду и другие, более приятные темы. Что он пощадит ее душу и больше никогда не спросит о ее прошлом. Она бросила взгляд на сестер Форест, чье внимание все так же было приковано к ней и Клоду. Неужели им самим приятно так себя вести?
– Эти дамы, – Молли кивнула в сторону незадачливых наблюдательниц, – богаты?
Она понимала, что это глупый вопрос, бедного человека даже бы к воротам не подпустили, но это было все, на что у нее хватило воображения. Ей не хотелось возвращаться к прерванному разговору.
– Очень богаты, – сказал Клод, не сводя глаз с Молли.
– Богаче тебя? – улыбнулась Молли. Взяла бокал с вином и сделала глоток. От напитка пахло жасмином и какой-то пряностью.
– Не интересовался, – равнодушно произнес Клод. – Но вполне возможно. Мое финансовое состояние сейчас оставляет желать лучшего.
– А ты продолжаешь кутить, – заметила Молли. Клод рассмеялся и откинулся на спинку стула.
– Ну, все плохо не до такой степени, – успокоил он.
Молли проводила взглядом сестер Форест, которые покидали обеденный зал. Ей даже дышать стало легче, и плечи расслабились. Слабо улыбнувшись, она допила вино и, забывшись, долила себе еще.
– Ты собралась напиться?
– Почему бы и нет? – усмехнулась Молли. Вино ей очень нравилось. Оно бодрило ее и чуть холодило язык, словно заигрывая с ней.
– Это опрометчивое решение, – сказал Клод, чуть подавшись вперед. Молли показалось, что он сейчас притянет ее к себе через стол и поцелует, но он сдержался. А может, это желание она сама себе придумала.
– Или проверка на доверие, – сказала она, накрыв руку Клода своей.
– Ты во мне сомневаешься?
– Я тебя еще не знаю, – спокойно ответила Молли и допила второй бокал вина. Пьянящее тепло медленно расползалось по телу, делая его легким, словно наполненным радостью. Ей захотелось двигаться, танцевать, и она невольно заерзала на стуле.
– Что ты хочешь, чтобы я тебе о себе рассказал? – отозвался Клод, внимательно наблюдая за ней. Молли рассмеялась, откинув голову.
– Не знаю. Любой рассказ – это личное представление себя в неких обстоятельствах… Не совсем так, как было на самом деле, – проговорила Молли, поправляя бант на блузке, который, как ей казалось, немного съехал в сторону. – Просто впечатления. Но что бы ты хотел изменить в своей жизни? Вот ты можешь отмотать все назад, чего бы ты не сделал, чтобы жить иначе?
– Сложный вопрос, – подумав, сказал Клод. – Наверное, никогда бы не женился на Кате. Но тогда бы у меня не родился сын, а от него я бы ни за что на свете не смог отказаться. Так что ничего бы я менять не стал. Все уже правильно, все так, как и должно быть.
Молли кивнула. Потянулась к бутылке, чтобы налить еще вина, но на этот раз ее опередил официант. Внутренний голос робко пискнул, что ей уже хватит, но она пропустила этот писк мимо ушей. Она еще никогда в жизни не пила такого божественного вина.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил Клод. Он уже расправился с ужином и медленно потягивал вино.
– Прекрасно! – бодро проговорила Молли, хотя язык плохо слушался. А еще ей стало ужасно жарко и захотелось выйти на улицу, чтобы подышать свежим воздухом.
– Будет лучше, если мы поднимемся в номер, – сказал Клод. – И закажем чай и десерты туда.
– Боишься, что я опозорю тебя своим поведением? – вскинув подбородок, сказала Молли, глядя в серые, словно грозовое небо, глаза Клода.
– Боюсь, что тебе может стать нехорошо и ты будешь чувствовать себя неловко, – сказал Клод. Молли усмехнулась. Нехорошо? Да ей так здорово никогда в жизни не было!
– Не волнуйся за меня, – успокоила Молли Клода. – Я в порядке.
Он не стал с ней спорить, просто кивнул. К их столику подошел официант, и Клод попросил принести счет. Молли немного напряглась – ей не хотелось никуда уходить, тем более в номер, где, скорее всего, душно.
Клод поднялся из-за стола и протянул Молли руку. Она нехотя оперлась на нее и встала. Голова резко закружилась, и она успела обрадоваться, что чувствует поддержку.
– Все хорошо, я крепко держу тебя, – наклонившись к ней, шепнул Клод. Его дыхание скользнуло по коже Молли, и ее бросило в жар. Она промолчала, позволяя ему взять себя за талию и повести к лестнице. Ноги слушались плохо, словно их набили ватой. Пару раз споткнувшись, Молли рассмеялась. Клод остановился и подхватил ее на руки. Девушка тихо охнула, крепко обхватив рукой его за шею. Он пронес ее по коридору, и Молли все это время не могла отвести глаз от его лица, красивого и мужественного, светлых волос, мягко обрамляющих лоб и скулы.
Толкнув дверь, Клод внес Молли в номер и опустил ее на кровать. Она продолжила обнимать его и, притянув к себе, поцеловала в губы. Ей хотелось, чтобы он сорвал с нее одежду, хотелось чувствовать его ладони на своем теле, обнаженном и разгоряченном от желания. Молли отпустила все страхи и сомнения и хотела наслаждаться моментом. Кто знает, что будет дальше? Может, это единственный вечер, который у них есть. Она нащупала пуговицы на рубашке Клода и расстегнула первые две.
Клод отстранился от Молли и провел рукой по ее волосам. Она снова потянулась к нему, но он не позволил себя обнять, выпрямившись.
– Тебе надо прийти в себя, – сказал он и, стянув с себя пиджак, повесил его на спинку стула.
– Но я в себе! – приподнимаясь на локтях, проговорила Молли. От сердцебиения звенело в ушах, и хотелось как-то приглушить этот звон, чтобы лучше понимать, что происходит.
– Нет, – голос Клода прозвучал резко, даже категорично. Он сел в кресло и, закинув ногу на ногу, посмотрел на Молли. – Я хочу, чтобы у тебя были другие воспоминания обо мне.
– Сам себе злодей, – выдохнула Молли и упала на спину. Посмотрела на потолок, излишне выпуклый, покрытый черными точками. «Как же плохо тут убираются, – с досадой подумала она. – Даже в дешевых мотелях лучше чистят».
Она прикрыла глаза, и ей показалось, что она летит вокруг земного шара на карусели. Было и страшно, и захватывающе. Веки стали тяжелыми, на нее навалилась сонливость. Молли попыталась прогнать ее, но бездна, что манила ее, оказалась сильнее, и она провалилась в темноту.
Молли разбудил тихий щелчок. Она распахнула глаза и огляделась. В комнате царил полумрак, кресло напротив было пусто, а на столе стоял поднос с чайником, двумя чашками и аппетитными пирожными. Она жадно сглотнула. Во рту было сухо, хотелось пить.
Повернув голову, она увидела на соседней подушке спящего Клода. Его ресницы чуть подрагивали, на щеках горел румянец. Молли коснулась кончиками пальцев его губ. Ей хотелось поцеловать его, но он так безмятежно спал, что она не осмелилась нарушить мгновения покоя.
Она осторожно сползла с кровати и поправила юбку. Та помялась и выглядела неаккуратно. Впрочем, как и блузка. Кое-как пригладив волосы, она подошла к столу и, взяв чашку, налила себе чаю. Тут же осушила ее и налила еще. Бросила взгляд на часы, висящие на стене. Час ночи. А ей казалось, что не меньше трех.
Напившись, Молли вернулась в постель. Ей хотелось еще посмотреть на спящего Клода, но он распахнул глаза и едва заметно улыбнулся.
– Доброе утро, – пробормотала Молли.
Вместо ответа Клод притянул ее к себе и поцеловал. Она ответила ему, подчиняясь его объятиям. Одно мгновение, и Клод оказался сверху, вжимая ее в подушки с шелковыми наволочками. Она обняла его, зарываясь пальцами ему в волосы.
Стук в дверь заставил их вздрогнуть. Клод на секунду оторвался от Молли, но тут же снова поцеловал, решив не обращать на визитера внимание.
– Вдруг что-то важное? – пробормотала Молли, между поцелуями.
– Пусть катятся к дьяволу, – огрызнулся Клод.
В дверь снова постучали.
– Клод… – умоляюще прошептала Молли.
Прорычав что-то себе под нос, Клод вскочил и рывком открыл дверь.
– Прошу прощения, лорд Аверилл, вам звонили из дома и просили передать, что у вашего сына случился приступ. Его срочно везут в лечебный корпус, – холодным, механическим голосом проговорил кто-то из служащих отеля. Молли не видела его лица, но предположила, что мужчине чуть больше чем за пятьдесят. Она сама не знала, зачем делала такие выводы, словно хотела защититься от той новости, что услышала. Спрыгнула с постели и подошла к Клоду. Его плечи обмякли, и он ссутулился.
– Все обойдется, Генри справится, – тихо сказала она. Схватила пальто и направилась к двери. – Едем к нему.
Клод мотнул головой, словно желая прогнать наваждение. А потом бегом бросился к лестнице.