Кордия стояла на смотровой площадке самой высокой башни и смотрела, как алый закат стекает на город. Аминада принадлежала ей. Она завоевала ее, сделала частью своих территорий. Ей нравилось это состояние победителя, когда, пройдя ад, понимаешь, что все получилось. Усталость, немного эйфории с капелькой горечи – вот что ощущала королева. Она была рада, что Север мертв, так она дала себе свободу и в то же время отомстила за Лейфа. Хотя ей больше нравилось думать, что она восстановила справедливость: ведь Лейф не убивал Климента, а Север всего лишь хотел таким образом убрать его, как досадную помеху.

Теперь на ней было вдвое больше ответственности, чем раньше, и Кордия не знала, сможет ли она с ней справиться, не подвести своих людей, не потерять земли. Нужно было укреплять границы и показать соседям, что с королевой лучше дружить, чем вести войну. Впрочем, всегда найдутся те, кто готовы рискнуть.

Она подумала об отце. Какой бы совет он мог ей сейчас дать? Лорен был хорошим политиком, всегда мог просчитать следующий ход противника и найти выход даже из самой провальной ситуации с выгодой для себя. Сможет ли она править так же? Кордии трудно было в этом признаваться, но ей хотелось поддержки. Теперь, когда Бальтазар должен был остаться в Аминаде, она чувствовала себя еще более одинокой: ведь в Шиоронию она вернется без него. И без Дора. От последнего ей было особенно больно и немного страшно. После всех испытаний у них появился шанс быть вместе, но она не понимала, как его можно использовать. В ближайшие семь лет их будет разделять море, и она не знала, как будут складываться их отношения на расстоянии. Она никогда не поедет в Истрату, не сможет, да и не захочет, если уж совсем честно, бросить Аталаксию, а Дор не сможет остаться, так же несмотря на все свои желания. Сможет ли он принять такие отношения – на расстоянии, с парой встреч в год? Особенно после того, сколько лет он провел под гнетом проклятья. Для него проще и лучше было бы жениться на той же принцессе Аверьяне, закрепить свои позиции в Истрате и править долго и счастливо. Ну, или как получится, но сама идея была хорошей и правильной для человека его статуса. Кордия бы на его месте так и поступила. И тогда бы она снова потеряла его. И, возможно, уже навсегда. Перед глазами всплыл тот момент, когда он спас жизнь ей и ее дочери, когда она вошла во дворец Севера. Дор заслонил ее, принял удар на себя, а она в первый момент даже не узнала его. Чувство вины снова кольнуло ей душу, и глазам стало горячо. Даже перед собой ей хотелось оправдаться: она была ранена, потеряла много крови и едва держалась на ногах. Хорошо, что Дор не умеет читать мысли и никогда об этом не узнает.

* * *

Поняв, кто перед ней, Кордия запаниковала. Ей показалось, что время остановилось. Прижимая к груди плачущую дочь, она смотрела на Дора, с губ которого капала кровь, а глаза становились с каждой секундой все тускней. Кордия схватила его за ткань рубашки, словно это могло помочь удержать его в этой жизни.

– Дор… – прошептала она, задыхаясь от отчаянья.

– Дор, твою мать, ну, как так? – крикнул Бальтазар.

– Лекаря, скорее! – вторил ему Рим Кастелло.

– Все будет хорошо, – выдавил из себя Дор, не сводя глаз с Кордии. Она знала, что эти слова предназначаются только ей. Он потерял сознание и рухнул на пол. Пальцы Кордии разжались, и ткань его рубашки выскользнула из них. Она закричала, не в силах смотреть на его бесчувственное тело. Бальтазар кинулся к выходу. Вместо него к ним побежал Мариан. Хотел склониться над Дором, но, заметив королеву, бросился к ней. Рим склонился над герцогом, стараясь найти пульс.

– Займись Дором! – рявкнула Кордия, когда Мариан подошел к ней. Ее трясло так, что она не могла с первого раза произнести слово.

– Сперва женщины и дети, – строго сказал Мариан.

– Нет! Если он умрет, я тебя казню! – судорожно сжимая Рени, прошептала Кордия. Перед глазами вместо людей полыхало алое пламя.

– Хорошо, – спокойно ответил Мариан, пытаясь забрать у Кордии ребенка. – Если ты не истечешь кровью к этому моменту.

Рим суетился вокруг Дора, но Кордия не понимала, что он делал. Слабость сбила ее с ног, последнее, что она видела перед тем, как выключиться, – белые штаны Лейфа, которые она носила, были красными от крови.

* * *

Кордия открыла глаза и тут же пожалела об этом. Болело все. Смотреть было больно, каждая клеточка тела гудела. Ей казалось, что она побывала в пасти у монстра с крепкой челюстью. Ее пережевали и выплюнули. Она глухо застонала, и Мариан, дремавший рядом на стуле, подскочил на месте. Он выглядел очень уставшим: под глазами пролегли черные тени. Волосы были небрежно подколоты назад, одежда грязная и мятая.

– Что с Дором? – прохрипела Кордия.

– Я думал, ты про ребенка первым делом спросишь, – склоняясь над ней и ища пульс на ее шее, сказал Мариан. От него пахло травами, кровью и землей. Кордию замутило, и она метнулась в сторону, чтобы оказаться подальше от чародея, и ее накрыло еще большей болью. Захотелось заплакать, но сил на слезы не было. – Тише, тише.

– Не трогай меня, – прошептала Кордия, зажмурившись. – Меня тошнит.

– Это от лекарств, – отстраняясь от нее, сказал Мариан. – Иначе спасти ребенка было невозможно. Ты потеряла очень много крови.

– Значит, он жив, – с облегчением выдохнула Кордия. Она вспомнила, как он был зачат, и подумала, что он не может быть случайностью.

– Как и Дор, – добавил Мариан и стал смешивать что-то в склянке. Щелкнув пальцами, зажег свечи – в комнате стало внезапно слишком темно. – Но у него надежды на выздоровление очень мало. Север изводил его голодом, он слаб, чтобы бороться.

Север, снова Север. Кордия с трудом сглотнула. Она пожалела, что его смерть была такой легкой. Нужно было проучить его по-настоящему. Хотя, что бы это дало, кроме душевного успокоения, пусть и короткого?

– Дор справится, – приподнимаясь на локтях, сказала Кордия. Мариан заставил ее опуститься обратно на подушку и снова занялся делом. Он что-то напевал себе под нос, и это вводило Кордию в состояние ступора.

– Тебе надо спать, – строго проговори Мариан. Приподнял ей голову и влил рот какую-то густую жижу, пахнущую болотом.

Кордия хотела возразить, но сон сморил ее раньше, чем она успела заговорить.

* * *

Ей снилось, что она идет по лесу, и этот лес был ей знаком. Пристанище Киана и, как ей хотелось верить, Греты тоже. Подтверждений этому у Кордии не было, но то, что она видела подругу на крыльце дома Киана, вселяло надежду. Она смело наступала, даже если не видела дороги, и не смотрела себе под ноги. Ее словно вели, защищая от возможных неприятностей.

Замок вырос перед Кордией внезапно. Мрачный, холодный и словно нежилой, он давал королеве иллюзию свободы и свежего воздуха. Она начала подниматься по ступенькам, и, когда осталась всего одна, к ней навстречу вышел Киана. Он поклонился ей, все с таким же равнодушным выражением лица, как и раньше. Протянул ей руку и, когда она вложила ладонь в его, легко сжал ей пальцы.

– Моя королева, – отрешенно проговорил Киана и распахнул перед ней дверь. Она вошла в замок, и хозяин провел ее в столовую, где за накрытым столом сидела Грета. Увидев Кордию, поднялась и поклонилась ей.

– Грета! – с теплом произнесла Кордия, подавляя искушение обнять Грету. – Рада тебя видеть.

– Теперь она моя жена, – сказал Киана, подойдя к Грете. Та едва заметно улыбнулась. – Но она не может с тобой говорить.

– О! Мои поздравления, – улыбнулась Кордия, хотя ей стало тревожно. – А с тобой может?

– Мы поговорим, как только ты уйдешь.

– Это утешает, – складывая руки на животе, сухо ответила Кордия. Ей захотелось как можно скорее покинуть это место. Воздух стал холоднее, за окном стали сгущаться сумерки.

– Ты ведь пришла говорить о делах? – сурово произнес Киана. Он будто знал, что она хочет сказать, и ему это не нравилось.

– Да, – ответила Кордия и опустилась на стул с высокой резной спинкой. – Я хочу, чтобы ты провел Тьму по границе Аталаксии, чтобы никому в голову не пришло прорваться через нее на мою территорию.

– С чего ты вязала, что я соглашусь?

– С того, что я теперь твоя королева, – спокойно напомнила Кордия, понимая, что Киана никогда не перестанет ее испытывать. – И ты служишь мне.

– Будут еще какие-то пожелания?

– На чужие территории заходить можно, но совсем чуть-чуть, так, для острастки, в виде предупреждения, – подумав, сказала Кордия. – И поменьше насилия.

– Ты ведь знаешь, что однажды я приду к тебе и попрошу плату за все твои желания? – неожиданно сказал Киана. – Ведь даже твой слуга рассчитывает на жалование.

– Чего ты хочешь?

– Однажды я тебе скажу об этом. Сейчас не время. Просто знай это, – сказал Киана. По его выражению лица было не понять, что у него на уме и чего он хочет на самом деле. Это немного насторожило Кордию, но она решила не паниковать раньше времени.

– Ты уверен, что к тому моменту у меня это будет? – поддавшись искушению слегка прощупать его, спросила Кордия.

– Уверен, – улыбнулся Киана, поняв это. Она посмотрела на Грету, ища подсказку. Та продолжила едва заметно улыбаться. Кордия с разочарованием подумала, что придется смириться с неизвестностью. – Ступай с миром, королева. Не мешай мне исполнять твое поручение.

Кордия поднялась и направилась к выходу. Стены замка задрожали, и ее затянуло в воронку. Ее крутило, обдавая ледяным холодом. Страха не было, но ей казалось, что она рассыпается на тысячи осколков. Боль, окатившая ее, словно кипяток, заставила ее застонать. Открыв глаза, она поняла, что находится в замке Севера. Рядом по-прежнему сидел Мариан, часы мирно тикали, баюкая и в то же время заставляя тревожиться. Она не могла выкинуть из головы слова Киана о том, что ей придется с ним расплатиться.

– О, ты очнулась, – устало проговорил Мариан, и потянувшись, положил ей руку на лоб. Пальцы у него были сухие и холодные. – Похоже, ты пошла на поправку.

– Как Рени? Она в порядке? – приподнимаясь на локтях, спросила Кордия. Мариан кивнул. – Принеси мне ее, я соскучилась.

– Хочешь, я уберу его магией? – скользнув пальцем по тому месту на лице, где Север провел кинжалом, тихо спросил Мариан. Кордия поморщилась от этого воспоминания.

– Нет, – подумав, ответила она. – Это знак моей победы, история моей жизни. Я не хочу ничего стирать со своего тела. Этот шрам уже часть меня.

– Смело, – откидываясь назад, сказал Мариан.

– Что с Дором? – затаив дыхание, спросила Кордия, до озноба боясь услышать ответ. Мариан покачал головой и, вздохнув, вышел из комнаты.

* * *

За спиной послышались шаги и, обернувшись, Кордия увидела Дора. Он уже пришел в себя после болезни и на его щеках появился румянец.

– Сбежала ото всех? – подходя к Кордии, с улыбкой сказал Дор.

– Слишком много лиц за один день, – вздохнула она, вспомнив, как ей приносили присягу бывшие придворные Севера и клялись ей в вечной верности. Это вызвало у нее презрение и брезгливость. Умом она понимала, что все люди просто хотят жить и готовы работать с тем, кто предложит им хорошие условия, но она не чувствовала доверия к ним, а ждать все время подвоха утомительно. Было бы проще казнить их всех, но для этого шага ей не хватало кровожадности. Ко всему прочему, ей нужны были те, кто разбирался в здешнем укладе и культуре, и мог помочь навести здесь порядок.

– Зато теперь все позади, – обнимая ее сзади, тихо сказал Дор. Его руки легли ей на талию, и она ощутила его тепло. Чуть откинулась назад, уперевшись затылком ему в грудь.

– Нет, Дор, – возразила Кордия. – Все только начинается. И если я или Бальт ошибемся, Аминада может стать той самой горячей точкой, которая спалит всю Аталаксию.

– Вы справитесь, – заверил ее Дор. – Конечно, будут и не самые лучшие решения, но вы все равно со всем разберетесь. И если что, я всегда постараюсь помочь.

– Ты будешь слишком далеко, – вздохнула Кордия. – Помощь может прийти поздно, да и для тебя это тоже будет уроном.

– Эй, – разворачивая ее к себе, строго сказал Дор. – Это тоже моя земля и переживаю за нее. Истрата, мое положение там, – дело временное, потом я вернусь домой, и я хочу, чтобы к этому времени с ним все было в порядке. Так что, хоть я и не король Аталаксии, но очень заинтересован в ее благополучии.

– Я подписала бумаги о возращении тебе всех земель, что ты отдал Лейфу перед поездкой к Северу, – сказала Кордия, глядя в глаза Дору. – И Аминада, по сути, принадлежит тебе: ведь Южана была твоей женой. Ты ее наследник.

– Я не собираюсь претендовать на нее.

– Ты хочешь закрепиться в Истрате? – спросила Кордии и задержала дыхание, ожидая ответа.

– Нет, но я думаю, что без династии Дронтов там не обойтись, – хитро улыбнулся Дор. – Эти годы я буду готовить Йену к правлению и сделаю ее своей преемницей.

– А как же Аверьяна?

– Полагаю, я смогу найти для нее отличный вариант будущего, – сказал Дор. – И чтобы правление Истратой не входило в круг ее интересов. Я думаю, ей вполне хватит Каведонии и ее внутренних проблем.

– Ты все время забываешь про Кассиопея, а ведь он…

– Я сейчас бы предпочел забыть обо всех, кроме нас с тобой, – перебил Кордию Дор. Он наклонился и страстно поцеловал ее в губы. Она потянулась к нему, наслаждаясь каждым прикосновением. Ей хотелось быть рядом с ним, узнать его ближе и интимней, но Дор словно сторонился ее. Будто возможность по-настоящему быть вместе напугала его. Это расстраивало Кордию, но поговорить с ним об этом откровенно она не решалась. Сейчас ей не хотелось слышать подтверждение этому.

– Я замерзла, – призналась Кордия, пряча руки Дору под плащ. – Хочу горячего ягодного чая.

Дор взял ее за руку и повел по крутым ступенькам вниз.

* * *

Во дворец Севера они вернулись, когда уже стемнело. Первым делом Кордия заглянула к Рени и, убедившись, что девочка в порядке, поднялась с Дором на второй этаж. Он занял те же покои, в которых жил, когда еще был гостем Севера. Одежду герцог также позаимствовал у покойного короля, и она шла ему намного больше, чем собственная. Впрочем, Дор нравился Кордии в любой одежде.

Слуга принес на подносе горячий ягодный чай, варенье и ароматный хлеб, еще теплый после печи. Кордия опьянела от этого запаха, и ее желудок свело от голода. Она вспомнила, что ела только вчера вечером. Жадно сглотнув слюну, она набросила на плечи шаль и опустилась в кресло. Взяла руки чашку и, обжигаясь, сделала несколько глотков.

Дор, достав несколько поленьев, отправил их в камин. Огонь жадно зашипел, пожирая древесину. За окном завывал ветер. Солнечная, почти весенняя погода сменилась снегопадами и ураганом. Глядя на это, Кордия с опаской думала о предстоящем возвращении в Шиоронию. Обмакнув кусочек булки в блюдце с вареньем, она отправила его в рот. Приятная сладость разлилась на языке.

В комнату без стука вошел Мариан.

– О, вы здесь! – без малейшего смущения произнес он, держа в руках пачку писем. Некоторые из них уже были вскрыты. – Я принес почту.

– Что-то важное? – отряхивая руки, спросил Дор.

– Ну, я бы из-за этого точно не стал вылезать из постели, – бодро проговорил Мариан, и в его глазах вспыхнуло озорство.

– Тогда зачем ты притащил их сюда? – хмуро спросил Дор.

– Может, для того, чтобы вы порадовались между поцелуями, что в Драммарский лес вернулись птицы. А еще там видели лису. Или что соседи Аминады обеспокоены тем, что по границе расползается Тьма. Кордия, это ведь твоих рук дело, да?

Кордия довольно улыбнулась и кивнула.

– Я лишь хочу донести до соседей свои приоритеты, – сказала она. Дор издал тихий смешок.

– Получилось доходчиво: они в панике.

– Чудесно! – с придыханием произнесла Кордия, чувствуя, как румянец разливается по ее щекам. – Пусть придерживаются этого состояния.

– Ты уверена, что сможешь справиться с Тьмой? – строго спросил Мариан. Дор подошел к Кордии и встал за ее креслом.

– Да, – ответила Кордия, хотя сомнения у нее все же были.

– Я даже не представляю, как ты это устроила, – сказал Мариан и с любопытством посмотрел на Кордию. Она пожала плечами, не желая вдаваться в подробности. – Нам ждать трагичных неожиданностей?

– Нет, все не настолько плохо, – поспешно заверила его Кордия. Сделка, которую она заключила с Киана, была честной. По крайней мере, на тот момент все выглядело именно так. А расплатиться… Кордия не была уверена, что плату он хочет именно за охрану границы.

– Порадоваться что ли, – вздохнул Мариан, задержав взгляд на огне, потрескивающем в камине. – Пожалуй, не буду.

– У тебя все? – с легким нетерпением спросил Дор.

– Кассиопей хочет встретиться с вами в Шиоронии. Он уже завтра должен выехать из Кассии, – мимоходом бросил Мариан и направился к двери. Кордия проводила его рассеянным взглядом. Встречаться с отчимом ей не хотелось. Что-то подсказывало ей, что ничего хорошего от предстоящей беседы ждать не стоит. Она боялась его, и то темное, что связывало их, наводило ее на мысли, что он может потребовать плату за то, о чем она даже не знает.

– Я не позволю ему причинить тебе боль, – опустившись перед Кордией на корточки, сказал Дор. Взял ее холодную руку и поцеловал в середину ладони.

– Возможно, это какие-то семейные вопросы – не будем сразу думать о плохом, – торопливо проговорила Кордия, хотя сама так не думала. Ей не хотелось, чтобы Дор ей что-то обещал или сделал то, что может ему навредить в будущем.

– Думаешь, не справлюсь? – спросил Дор.

– Напротив, – возразила Кордия и наклонилась к нему, – что у тебя получится слишком хорошо.

– Приятно, что ты так веришь в меня.

– Я всегда буду это делать, верить в тебя, доверять тебе и видеть в тебе все самое лучшее, – горячо прошептала Кордия и, наклонившись к нему, поцеловала в губы. Дор притянул ее к себе, и они оказались на полу, укрытом толстым ковром с мягким ворсом. Не разжимая объятий, продолжили целоваться. Кордии хотелось раствориться в его объятиях, забыть весь свой предыдущей опыт, чтобы этот раз стал самым значимым. Она желала Дора, как никого на свете, низ живота тянуло от сладкой истомы в предвкушении наслаждения. Она запустила пальцы в темные пряди Дора, и они черным шелком заструились между пальцами.

– Я хочу тебя, – на миг отрываясь от ее губ, прошептал Дор. Его карие глаза блестели от желания, дыхание стало тяжелым. Она снова потянулась к нему, почувствовав себя несчастной, на миг оказавшись без его тепла. – Тебе можно? Ты ведь…

– Можно. Я в порядке, – торопливо проговорила Кордия, скользя ладонями ему под рубашку. От прикосновения к сильному телу сердце забилось еще чаще.

– Люблю тебя, – покрывая поцелуями ее лицо и шею, шепнул Дор. Отпрянув от нее, встал. Подняв ее на руки, понес в кровать, что утопала под темным пологом. Она обняла его за шею, не сводя глаз с любимого лица. На миг ей стало интересно, когда она влюбилась в него? И в памяти всплыл момент, когда Штефан ударил ее. Дор, тогда еще под страшным проклятьем, схватил его за руку и запретил ему это делать. Она была мелкой ведьмой, самым незначительным человеком для него, а он рискнул ради нее жизнью друга. И она знала, что у него не было времени, чтобы подумать: он действовал от души, и это невероятно тронуло ее. После этого она уже не могла смотреть на него, как прежде.

Дор опустил ее на кровать. Спешно разделся, оставив на полу всю свою одежду. Взгляд Кордии скользнул по уже знакомым ей шрамам и задержался на новых. Они покрывали его торс, как узоры, как история его пути и знаки, что здесь ему повезло выжить. Дор снял с нее сапоги, а следом за ними избавил ее от плотного теплого платья, сшитого местными портнихами специально для нее. Когда он потянул за шелковый пояс ее панталон, застонала от охватившего ее возбуждения. Каждое прикосновение Дора было подобно молнией под кожей. Она вспомнила, как прежде он пах грозой, и она всегда знала, когда он приближался.

Кордия обняла его, притягивая к себе. Она горела от желания, и любая новая ласка казалась ей бесконечным промедлением. Дор снова целовал ее, запустив ей пальцы в волосы. Оттянув белокурые пряди назад, коснулся губами ее шеи возле уха, и Кордия тихо охнула.

– Дор… – с нетерпением прошептала королева. Ее лицо пылало, дыхание сбилось. Она потянула его за собой на подушки. Он сбросил их на пол и встал на коленях у нее между ног. Их взгляды встретились. Не отводя глаз, Дор склонился над ней, и сплетя ее пальцы со своими, прижал ее руки к матрасу. Она хотела снова поцеловать его, но он дал ей этого сделать.

Он медленно вошел в нее, шепча ее имя. Кордия выгнулась ему навстречу, не желая, чтобы между ними оставалось хоть какое-то пространство, вцепилась пальцами ему в плечи, и доверившись его ритму, подчинилась страсти, позволяя своей страсти фейерверком разлететься по всему телу, заполнив каждую клеточку эйфорией.

– Навсегда, – зачем-то прошептала Кордия, прижимаясь щекой к влажному плечу Дора.

– Навсегда, – ответил он ей.

И Кордия знала, что так оно и будет.