Дор видел, как казнили Лейфа. Видимо, Север решил таким образом наказать его за предательство и показать, как умирает его брат. Лейф его не заметил. Он был поглощен своими мыслями и, казалось, уже перешел в другой мир. Дор не думал, что его смерть отзовется такой болью в сердце.

После их последнего вечера, когда Лейф выбрал встречу с ним как последнее желание, герцог подумал, что если бы они росли вместе, то смогли бы стать лучшими друзьями, а значит, больше, чем братьями. Ему было жаль, что нельзя проверить такие предположения и они так и останутся чем-то схожим с мечтой, до которой уже не дотянуться.

Он порадовался, что палач оказался ловок и отсек голову Лейфа с одного удара. Ему не хотелось, чтобы брат мучился. Когда его голова скатилась вниз, Дор ощутил, как горячо его глазам. Ему снова пришлось увидеть, как тот, с кем он был кровно связан, умирает. Что это, если не проклятье? Иначе как объяснить рок, который преследовал его?

Увидев голову Лейфа на земле, Север захлопал в ладоши, радостно так, словно ему подарили самый желанный подарок. Не побрезговал спуститься вниз и несколько раз пнуть по ней ногой, вкладывая в эти удары злость и ненависть. Подхватил ее за волосы и, глядя в мертвое лицо короля Аталаксии, крикнул:

– Понял, кто теперь победитель, умник? Я! Я победитель! И теперь твоя жена будет рожать моих наследников!

Дор скрипнул зубами. Его тело задрожало от напряжения. Кандалы еще сильнее врезались в покрытые ранами и грязью запястья. Север поднял голову и посмотрел на герцога. Его губы скривила улыбка.

– Тебя это тоже касается, дорогой друг! – с придыханием сказал он. – Потому что ты следующий! Как только Никандра окажется в моей постели, я с удовольствием посмотрю, как ты сдохнешь!

Несмотря на то, что Дор знал про этот план Севера, его снова обжег гнев. Он рванулся вперед, но стражи удержали его. Один из них ударил его в живот. Дор ослеп от боли, жадно хватая губами воздух. Он еще не до конца отправился от ран, полученных, когда они с Бальтазаром пытались сбежать.

– Хватит! – рявкнул Север, когда стражи принялись избивать Дора. – Он мне нужен живым! Уведите в камеру.

И Дор снова оказался в сырости и темноте, из которой не было выхода.

Дор не знал, сколько прошло дней с казни Лейфа, Он потерял счет времени: все превратилось в черную пустоту. Он думал о Риме Кастелло – получил ли он сообщение Бальтазара о том, в какие неприятности он влип? Сможет ли предпринять что-то, чтобы вытащить его отсюда? Дор всей душой рвался в Аталаксию, чтобы спасти любимую женщину и свои земли, от которых он отказался в прошлом из страха принять власть. Если бы не это, Лейф бы никогда не занял трон. А сейчас… Надежды становилось все меньше. Его почти не кормили. Он все дни проводил в одиночестве – стражам запретили к нему приближаться. Временами ему хотелось сойти с ума, чтобы вырваться из этого плена пустоты. В такие моменты он трогал медальон, что оставил ему Лейф, и это позволяло ему продолжать держаться за реальность.

* * *

Дору показалось, что кто-то позвал его по имени, и это вырвало его из забытья. Он несколько раз моргнул, вслушиваясь в тишину, которая казалась тревожной. Потом раздался грохот, словно что-то упало, большое и тяжелое. Подавшись вперед, насколько это позволяли кандалы, Дор всмотрелся в темноту. До него донесся гул, словно бежит сразу много людей, рокот голосов. Все это сперва вдалеке, а потом все ближе и ближе – и вот это звучало уже у него над головой.

– Это что… штурм? – прошептал Дор и его сердце бешено забилось. Он не понимал, кто может начать штурмовать дворец Севера, но эта идея ему очень понравилась.

По коридору пробежали три стража, Дор догадался, что они спешат к складу с оружием.

– Эй, что происходит? – крикнул Дор.

Ему не ответили. Вот Тьма! Как же он поймет, что случилось? Он заметался, соображая, что можно сделать. Гул нарастал, слышался грохот, крики и звон металла. Вряд ли кому-то придет в голову спасать людей из темницы: захватчики будут заняты более важными делами, и он может тут погибнуть, как от голода, так и от более обыденных вещей при штурме – затоплении или пожаре.

Он снова громыхнул кандалами. Железо врезалось ему в кожу, оставив кровавые полосы. Дор даже не ощутил боли. Его захлестывали отчаянье и чувство беспомощности. Он закричал. Его крик заглушил грохот, а потом тишина, которая оглушила его. На лицо посыпалась пыль с потолка, и он часто заморгал, чтобы смочь снова видеть.

Завесу тишины разорвали торопливые шаги.

– Кто здесь? – крикнул Дор. Голос тут же сорвался, и он закашлялся.

– Вот ты где! – донесся до него довольный голос. Шаги приблизились, и через решетку в тусклом свете факела Дор увидел Бальтазара. – Сейчас я тебя отсюда вытащу.

– Что происходит? – заволновался Дор, глядя, как бывший разбойник сбивает замок с двери камеры. Послышались голоса, и Бальтазару пришлось отвлечься от своего занятия: завязалась потасовка со стражами, которым не понравилось его хозяйское поведение. С одним он справился быстро, а второй оказался более умелым в работе с мечом и не собирался сдаваться. Дор с тревогой и нетерпением наблюдал за ними.

– Шел бы отсюда, – миролюбиво сказал Бальтазар, выбив меч из рук соперника. – Королю твоя служба больше не нужна.

Аргумент не возымел действия, и страж бросился на Бальтазара с кинжалом, и тот убил его одним ударом в грудь.

– Не хотят люди жить, – вздохнул Бальтазар, вытирая кровь с клинка. – И не заставишь ведь.

– Ты можешь прямо сказать, что творится? – разозлился Дор, чувствуя себя дураком.

– Небольшое военное мероприятие, – сказал Бальтазар, сбивая замок с двери. Он вошел в камеру и, опустившись рядом с Дором на колени, стал снимать с него железный ошейник. Следом за ним на пол упали кандалы. – Сможешь идти?

– Не знаю, – честно ответил Дор, цепляясь за стену чтобы подняться. Ноги дрожали и не желали ему подчиняться. Бальтазар схватил его плечи, не давая упасть.

– Нужно убираться отсюда, – сказал он.

Дор стиснул зубы, заставляя себя держаться. Тело было словно деревянным. Он напомнил себе, что до свободы его отделяет совсем немного, нужно лишь справиться с собой. Они подошли к каменной лестнице, и Бальт потащил его вверх.

– Скажи, что здесь происходит, – сквозь зубы произнес Дор.

– Надо найти Кордию, – словно не слыша его, сказал Бальтазар, и Дор тут же встрепенулся.

– Она здесь? – прошептал он, и его сердце замерло.

– Королева нас сюда привела, – проговорил Бальтазар.

– Какой Тьмы ты оставил ее? Где она сейчас? – встревожился Дор.

– Ей нужно найти Севера, – ответил Бальтазар, и они вышли в коридор. Дора обжег холодный воздух, рвущийся в разбитые окна. – Обсудить личное.

Искать в одиночку эту тварь? Да она с ума сошла! Он же сломает ее одним щелчком пальцев.

– Иди за ней! – сквозь зубы процедил Дор. – Сейчас же!

– Она послала меня за тобой, я не могу оспорить приказ королевы, – упрямо сказал Бальтазар.

– Не знаю, что я с тобой сделаю, если с ней что-то случится! – в бессильной ярости пробормотал Дор.

– Ничего, придумаете что-нибудь с Марианом, – откликнулся Бальтазар. Похоже, на свою судьбу ему было плевать. Ну, или он не сомневался в своей королеве, Дор так и не понял, но разозлился еще больше.

Герцог огляделся по сторонам. Кто-то волок за ноги убитого вельможу, оставляя на полу кровавый след, кто-то стонал, лежа на полу со стрелой в груди. Мимо прошли два солдата одетые в военную форму Истраты. Из комнаты, таща в руках ящик, вышел мужчина в форме аталакской армии.

Им навстречу бодрым шагом вышел молодой мужчина. В руках он держал меч, на щеке была длинная кровавая ссадина.

– Рим?! – удивился Дор.

Бальтазар подошел к нему, и они обменялись рукопожатиями.

– Ну, что? – деловито спросил его Бальт.

– Дворец полностью под нашим контролем, – довольно сообщил Рим и поклонился Дору, прижав руку к груди. – Герцог де Брата, рад видеть вас живым!

– Где Север? – спросил Бальтазар.

– Ищем.

– Что с Кордией? – с нетерпением спросил Дор. Неизвестность пугала его больше, чем страшный ответ.

– Я ее не видел, – признался Рим, разглядывая Дора, будто хотел удостовериться, что это действительно он.

– Дай мне свой меч, – потребовал Дор. Рим колебался. – Я пойду искать королеву.

– Тебе нужен лекарь, – встрял Бальтазар, посмотрев на Дора с сочувствием.

– Я с вами, – тут же вызвался Рим.

– Меч! – рявкнул Дор.

Кастелло молча протянул ему оружие и отошел в сторону, пропуская герцога. Идти было тяжело, Дор с трудом переставлял ноги, но желание найти Кордию давало ему упорство и силу двигаться дальше. Она не должна оставаться с Севером наедине, ничего хорошего из этого не выйдет. Он чувствовал, что ей нужна помощь и старался двигаться быстрее. Проходя мимо холла, он увидел Кордию с ребенком на руках, входящую во дворец. Ее лицо было залито кровью, она едва держалась на ногах, ее шатало из стороны в сторону.

Забыв обо всем, он бросился к ней. Краем глаза заметил, что кто-то, следующей за ней, выхватил кинжал. Он успел схватить ее и отвести в сторону, прикрыв собой. Боль пронзила его между лопаток, заставив глухо выдохнуть. Во рту стало солоно, и перед глазами все поплыло. Кордия испуганно смотрела на него, ее губы, красные от крови, дрожали.

– Дор… – прошептала она, сжимая пальцами ткань его рубашки.

– Дор, твою мать, ну как так? – донесся до него встревоженный голос Бальтазара.

– Лекаря, скорее! – вторил ему Рим Кастелло.

– Все будет хорошо, – выдавил из себя Дор, не сводя глаза с Кордии. Главное, что она жива. Не в силах больше сопротивляться боли и слабости, герцог рухнул на пол.

* * *

Дор проснулся от легкого сквозняка, мягко скользнувшего по лицу. Он открыл глаза и посмотрел в потолок. Он был белым до рези в глазах. Герцог медленно огляделся по сторонам. Был день, комната, где он находился, была наполнена солнечным светом. Она была просторной, светлой. Из мебели – кровать, большой комод, два кресла и тумбочка. Пахло цветами, сладковатыми, чуть дурманящими, хотя букетов нигде не было.

Потянувшись, Дор пошевелил пальцами ног и, убедившись, что ноги в пордяке, попытался подняться. Чтобы пол не ходил ходуном, пришлось пару минут постоять, держась за изголовье кровати. Он натянул брюки и шелковую рубашку, висящие на спинке стула. Стянув волосы черной лентой в хвост, подошел к окну. Посмотрев на сад, голые деревья, утопающие в снегу, Дор понял, что находится во дворце Севера. Воспоминания о том, что было перед тем, как он выключился, лавиной обрушались на него.

Дверь тихо открылась, и Дор, обернувшись, увидел Кордию. На ней было светлое простое платье, волосы были убраны в свободный пучок и несколько тонких прядей мягко обрамляли ее бледное лицо, на котором темнел тонкий шрам. Увидев, что он встал, она улыбнулась. На щеках появился небольшой румянец.

– С возращением, – подходя к нему, сказала Кордия. Он взял ее за руки и притянул к себе.

– Я долго спал? – спросил он, глядя в глаза королеве.

– Мы двенадцать дней боролись за твою жизнь, – сказала Кордия, обняв его за талию. Ее голос дрогнул, и глаза стали влажными. Дор удивленно вскинул брови. – Ты бредил, у тебя сильнейшая лихорадка. Надежды, что ты выживешь, почти не было.

– Ничего не помню. Надеюсь, я не выболтал страшных секретов, – улыбнулся Дор. Кордия вздохнула и прижалась лбом к его груди. Он замер, чувствуя ее теплое дыхание сквозь ткань. Коснулся пальцами ее волос и замер, боясь вспугнуть это чудесное мгновение. Ему о стольком хотелось с ней поговорить, но слова не шли, словно стали белым дымом.

– Как ты? – спросил Дор, когда Кордия отстранилась.

– Радуюсь, что ты жив, – улыбнулась она и смахнула со щек слезы. – Ты спас меня и Рени, ты помнишь?

– Того человека нашли?

– Бальтазар убил его, – опустив глаза, сказала Кордия. – А я в тот момент совсем не почувствовала опасности. И магия моя промолчала.

– Никто из нас не защищен полностью от ошибок и случайностей, – стирая пальцем со щеки Кордии влажную дорожку слез, тихо сказал Дор.

– Благодарю тебя, – взяв его за руку, сказала Кордия. – Ты спас целых три жизни, и мы навсегда твои должники.

– Даже не думай об этом, – отмахнулся Дор и непонимающе посмотрел на Кордию. – Почему три жизни? Неужели ты…

– Жду ребенка от Лейфа и удивляюсь тому, как этот малыш хочет жить после всего, что случилось. Наверное, у него какая-то важная миссия, – сказала Кордия, и ее взгляд стал теплее. – Бальтазар сказал, что перед казнью Лейф попросил встречу с тобой. Он хотел тебя о чем-то попросить?

– Нет, мы просто болтали о всякой ерунде, – ответил Дор и удивился кому, внезапно подкатившему к горлу. И зачем-то добавил. – Как друзья.

– Как братья, – заключила Кордия, коснувшись пальцем его медальона, висящего на шее.

– Пожалуй, так.

Они замолчали. Дор снова обнимал Кордию, она стояла, прижавшись к нему, и в какой-то момент он понял, что они дышат в унисон. Между ними больше не было никаких преград, и все, чего ему хотелось, чтобы она наконец стала его по-настоящему. Чтобы он мог спать с ней в одной постели, не бояться целовать ее, словно он нарушает закон, и желать так бесстыдно, как только можно. Воображение заработало так сильно, что ему стало жарко. Он наклонился к ней и поцеловал в губы. Кордия ответила ему на поцелуй, встала на цыпочки и, обвив руками за шею, прижалась к нему всем телом. Дору показалось, что он спит и видит самый желанный сон на свете.

– Кордия… – прошептал Дор, прижавшись лбом к ее лбу. Он еще не окреп после болезни, и сильные чувства выбили его из равновесия. Она взяла в руки его лицо и провела пальцами по скулам. Когда-то он мог лишь мечтать о том, чтобы снова чувствовать прикосновения другого человека, и сейчас зажмурился от наслаждения, что это делала его королева. Он любил эту женщину больше жизни и сильнее всего на свете хотел быть с ней до последнего вздоха.

– Тебе надо поберечь себя, – сказала Кордия, заметив, как часто он дышит. Он рассмеялся и, взяв ее руки, поднес к губам.

– Я в порядке, – заверил ее Дор, хотя сам едва держался на ногах. Кордия отошла от него и села в кресло. Ему не оставалось ничего, как последовать ее примеру. Он не сомневался, что она сделала это намеренно, видя, что ему нехорошо. В дверь коротко постучали, и она тут же открылась. В комнату заглянул Бальтазар и, увидев Дора сидящим, радостно ойкнул.

– Ну, наконец-то! – подойдя к герцогу и пожав ему руку, сказал Бальт. – За весь год, наверное, выспался, да? Надо срочно обрадовать Мариана: он неделю не спал, сидел подле тебя.

– А давайте устроим здесь ужин, – предложила Кордия. – Рим и Мариан как раз проснутся.

– Отличная идея! – оживился Дор, понимая, как сильно голоден.

– Ты хоть поздравил ее с первым завоеванием? – спросил Бальтазар. – Теперь Аминада часть Аталаксии, так же, как и Драммар. Через неделю ей должны присягнуть в верности бывшие подданые Севера.

– Аталаксия становится империей, – задумчиво проговорил Дор и посмотрел на Кордию. Она делала то, что должен был сделать он, и не испугался.

– Императрица Никандра – звучит очень впечатляюще! – улыбнулся Бальтазар и подмигнул Кордии. – Если бы еще завоевать Касталию…

– Я бы предпочла не связываться с Кассиопеем, – призналась Кордия. – Тем более сейчас, когда моя мать ждет ребенка.

– Неожиданно, – сказал Дор, потерев подбородок. Его немного пугало то, сколько всего он пропустил, пока был в заточении и болел.

– И я опасаюсь Кассиопея, – задумчиво проговорил Бальтазар. – Жду от него удара в спину.

– Мы будем изображать добрых соседей, но оставаться начеку, – произнесла Кордия и поднялась. Задержала взгляд на Доре и добавила. – Кстати, Бальт теперь будет править Аминадой. Мне не хочется отпускать его так далеко, но лучше него никто с этим сейчас не справиться. А здесь нужно навести порядок.

– Ну, что, я тебя поздравляю, – потянувшись к Бальтазару, сказал Дор. Они обнялись. – Теперь ты в моей шкуре.

Бальтазар рассмеялся и растрепал пятерней белокурые волосы.

– Пойду распоряжусь насчет ужина, – сказала Кордия и направилась к двери. Дор проводил ее взглядом. Когда она вышла, устало выдохнул и потер лицо руками. Потянулся к графину с водой, стоящему на тумбочке, и наполнил стакан. Он очень устал, и все, чего ему хотелось, – лечь и провалиться в сон.

– Женишься на ней? – спросил Бальтазар.

– Если она согласится, – ответил Дор. – У нее забот по горло, не до личной жизни.

– Ты теперь вдовец, ты в курсе?

– Теперь уже да.

– Дор, если ты опять струсишь, я тебя побью, – на полном серьезе произнес Бальтазар. Герцог усмехнулся. Осушил стакан и поставил его на тумбочку. – Кордия любит тебя.

– Даже если мы поженимся, я все равно оставлю ее одну. Я должен буду почти семь лет провести в Истрате, – вздохнул Дор. – Смирится ли она с таким положением?

– Спроси у нее, не тяни с этим, – назидательно проговорил Бальтазар. – Не будь дураком, ладно?

Дор кивнул. Он очень любил Кордию, но страх сделать ее несчастной и не дать то, в чем она нуждается, снова захватил его в плен.

– Я прослежу, – пообещал Бальтазар. – Пойду разбужу Мариана и Рима. Отдыхай пока.

Бальтазар ушел, оставив Дора наедине с его сомнениями.