Кордия шла по коридору, вслушиваясь в эхо своих шагов. Несмотря на то, что слуги спешили по делам, а придворные, видя королеву, застывали перед ней в глубоких реверансах, ей казалось, что весь мир вымер. Она еще никогда не чувствовала так остро свое одиночество, как сейчас. Ей нужно было принять Бальтазара, чтобы официально подтвердить смерть мужа.

После ночи с Лейфом, проснувшись в его покоях, она с удивлением обнаружила, что он приказал ее запереть и не выпускать оттуда в ближайшие три дня. Впрочем, что еще можно было ожидать от Лейфа? Она очень разозлилась на себя за свою наивность и, чувство вины, что толкнуло ее на этот разговор, приведший их к близости. О последнем она не жалела нисколько: это было прощание, и у нее не хватило бы мужества от него отказаться. Кордия закрыла лицо руками, стараясь сдержать слезы. Ей казалось, что она хочет, чтобы Лейф ушел, неважно как, лишь бы освободил ее от своего присутствия. После всего, что между ними было: лжи и предательств – она думала, что уже никаких чувств не осталось. Она провела ладонью по смятой подушке, на которой осталась пара темных волос. На простыне заметила письмо, спешно развернула его и поняла, что не может читать. Не сейчас.

Спрыгнув с постели, набросила на себя халат мужа и подошла к окну. Сквозь облака пробивался туманный солнечный свет. Робкий и романтичный, он обещал исполнение мечты и этим еще больше ранил королеву. Ей было холодно, и она плотнее закуталась в бархатистую ткань. Она обернулась на закрытую дверь. Своеобразная забота Лейфа вызвала лишь тяжелый вздох. Да, она бы нарушила все его запреты, наняла корабль и следом бы поехала в суд. Ей претила одна мысль, что человек, пусть виновный во многих других преступлениях, будет расплачиваться за ее. Плохо, когда тебя кто-то так хорошо знает: сюрпризы делать сложнее. У нее мелькнула идея спалить двери и выбраться из своего заключения. Раньше ведь подобные препятствия ее не останавливали. Выпив воды и немного уняв сердцебиение, Кордия потянулась к письму.

«Дорогая, я знаю, о чем ты сейчас думаешь. Спалить дверь, выбраться через окно и другие неправильные поступки. Поэтому я прошу – отнесись к моему решению с уважением. От этого зависит будущее, твое и Рени. Верю, что ты со всем справишься и Аталаксия расцветет. Девушка, которой пришло в голову открыть двери ада, не может поступить иначе».

Кордия отложила в сторону письмо. Ее щеки пылали, и по ним снова бежали слезы. Конечно, она справится. У нее нет выбора. Она должна победить. Вот только какую цену ей придется заплатить за эту победу?

Теперь, когда рядом с ней не было мужа, путь для короля Аминады открыт. Северу ничего не стоит вторгнуться сюда и взять, что он хочет. Или поставить ее в такие условия, что она сама все отдаст. Оба варианта Кордии казались отвратительными. Она еще не забыла, как он поцеловал ее тогда, в их первый приезд в Аминаду. И если бы Мариан не пришел вовремя, вряд ли бы все закончилось только поцелуем, в этом она не сомневалась.

«Когда твой муж умрет, я женюсь на тебе», – снова прозвенели в памяти слова Севера. И сейчас он воплощает свой план в жизнь.

Этого нельзя допустить.

И выход у нее был только один.

* * *

Мариан вернулся той же ночью. Стража впустила его в покои королевы, он мягко, по-кошачьи, прошел внутрь и сел напротив камина. На нем была чужая одежда, намного большего размера, волосы стали короче – едва достигали плеч.

– Где твои скорпионы? – спросила Кордия и тут же почувствовала неладное.

– Сделали все, чтобы спасти меня. Больше ты их не увидишь, – глухо проговорил Мариан. Кордии показалось, что вместе со скорпионами чародей лишился части себя.

– Ты потерял магию? – испугалась Кордия и сразу подумала о Гастоне, жив ли он? Ворона рядом с чародеем не было.

– Нет, все не настолько плохо. Но… Когда мы последовали за вами, случился буран, и мы попали в него. Я никогда подобного не видел! Казалось, что на нас обрушился весь мир.

– Думаешь, у него была магическая суть?

– Уверен, что да. Это было страшно, Кордия…Укрыться оказалось негде, многие погибли сразу, – сказал Мариан, и его лицо посерело. – Я был ранен и не мог пропускать большой объем магии. А другие чародеи… Оказались не настолько сильными, хотя, я собрал самых лучших, из тех, кто был. После купола над Шиоронией и осады Драконьих Зубов, ты ведь знаешь, чародеев почти не осталось. И пока вырастет новое поколение…

– Мы будем беззащитны, – закончила за него Кордия.

– Хуже, что некому будет передать знания детям. Чаще всего мать учит дочь, отец сына, а этих кто будет учить? – вздохнул Мариан.

– Ну, мы можем открыть школу, например, – предложила Кордия. – И учить там самых одаренных. А тем, кто учится, как домашнее задание давать научить магии тех, кто не столь одарен.

– Мне нравится твоя идея.

– Можно будет пригласить магов из других королевств, – с воодушевлением сказала Кордия. – Чтобы было больше опыта. И тогда новое поколение не будет потеряно! Займись этим завтра же.

– Кордия, – осторожно проговорил Мариан. – Я понимаю, это прозвучит эгоистично, особенно сейчас, но я хочу отказаться от поста королевского чародея.

– Но почему? – в отчаянье крикнула Кордия. Ей показалось, что у нее выбили землю из-под ног.

– Я никогда не хотел быть королевским чародеем, – признался Мариан. – Это была не моя мечта. Талика преследовала свои цели и использовала для этого меня. А я хотел ей угодить, тем более, что способности у меня хорошие и я много чего умел. Все эти годы я жил не свою жизнь, каждый раз задаваясь вопросом: а на своем ли я месте. Сейчас я хочу попробовать жить так, как хотел раньше. Заниматься пекарней, чувствовать запах свежего хлеба, месить тесто и ощущать его липковатую массу на пальцах, вынимать выпечку из печи и любоваться ее тонкими корочками. Мне хочется этого. Я не отказываюсь от магии, но хочу понять, что могу любить по-настоящему. Когда мы оказались в буране, когда у меня не оставалось сомнений, что смерть рядом, я спросил себя: сделал ли я что-то важное для себя? Настоящий ли я?

– Может быть, ты просто скучаешь по родителям? – осторожно спросила Кордия.

– Я чувствую себя виноватым перед ними. Они погибли из-за меня в каком-то смысле. А пекарня – это то светлое, что всегда было со мной, с самого детства.

– Ностальгия, – заключила Кордия и ощутила, как горечь расползается по языку.

– Нет, попытка найти свою жизнь, – возразил Мариан. – И начать я хочу с того, что мне нравилось до того, как Талика привязала меня к себе магией, заставив любить то, что выгодно ей.

– Я не могу отпустить тебя сейчас, – сказала Кордия. – Ты мне нужен.

– Чтобы быть с тобой и поддерживать, мне не обязательно оставаться королевским чародеем, – мягко проговорил Мариан. – Я могу быть просто твоим другом.

Кордия закрыла лицо руками и постаралась сдержать слезы. Мариан опустился перед ней на колени и, взяв за запястья, отвел их вниз.

– Я в такой растерянности, – призналась королева. – Все рушится, и я не понимаю, как мне жить дальше. Я осталась совсем одна.

– Может быть, пора заглянуть в свое одиночество и найти там силу? – предложил Мариан. – Тебе предстоит большое путешествие, и ты должна знать точку, куда ты хочешь дойти, и себя, чтобы понимать, как ты туда доберешься.

Кордия кивнула. Она поняла, что Мариан все решил и переубедить его невозможно. На следующее утро место королевского чародея стало вакантно.

* * *

Узнав, что Север держит Дора в заложниках и тот ранен, Кордия испытала глухую ярость. Чтобы помочь ему, она настроилась на магию исцеления, но произошло неожиданное: в комнате, где она была, загорелись шторы, а по полу вязкой жижей растеклась чернота, от которой разило кислотой и шел пар. Вокруг самой королевы вился черный дым, и нем мерцали красные искры. Все, о чем она могла думать в тот момент – явиться к Северу и уничтожить его. Раздавить, как мерзкую тварь, чтобы только мокрое место осталось. Она в красках видела, как вонзает ему в грудь кинжал снова и снова. Жар разливался по ее телу, она задыхалась от ненависти.

Сабола, принесший ей новости о герцоге, схватил плед и стал сбивать пламя, но оно не желало стихать. На его крик прибежали слуги, но им не удалось потушить пожар. Кордия же стояла посреди комнаты, с ужасом наблюдая за происходящим. Как так получилось? Она даже не прикладывала усилий, чтобы создать такое! У нее и в воображении ничего даже близко к этому не было. Неужели шутки Киана? Его фраза о том, что он ее уничтожил, эхом забилась у нее в висках.

– Тебе надо научиться контролировать свою магию, – строго сказал Сабола. – Или ты ей будешь служить, а не она тебе.

– Тьма никому не служит, – медленно проговорила Кордия, садясь за стол. – Она всего лишь присутствует.

Сабола внимательно посмотрел на нее и Кордия прикусила язык, осознав, что сказала.

– А выглядит так, словно она пытается тебя оскорбить, – заметил Сабола.

– Так и есть, – вздохнула Кордия, дрожа всем телом. Ее руки, словно лентой, оплел черный дым. Она смотрела на пятно, и оно начало мерцать серебром. Слуги пытались вычистить с пола черноту, но она не поддавалась, растекаясь все больше.

– Ее сможешь убрать только ты, – сказал Сабола, глядя на королеву. Она растерянно посмотрела на него. Пламя разрасталось. Сабола вздохнул и, схватив Кордию за локоть, увлек за собой. Они вошли в зал аудиенций, и он закрыл дверь. В коридоре слышался топот, испуганные крики. Гремели ведра, и от дыма, который уже горчил кончик языка, слезились глаза.

– Нужно придумать, как вытащить Дора, – сказала Кордия. Ей хотелось броситься к шару возможностей, чтобы убедиться, что он еще жив. А потом разложить карты, чтобы уловить перспективу. Она мысленно стала ставить на него защиту, и подол ее платья загорелся. Кордия вскрикнула, когда огонь лизнул ей ноги.

– Да что же ты творишь! – крикнул Сабола.

– Я не знаю, как это погасить! – в отчаянье проорала Кордия. Она старалась сбить пламя, но оно поднималось все выше.

– Думай! Только ты можешь остановить огонь!

– Я не знаю, что делать! – в ужасе прокричала Кордия. – Унеси Рени отсюда, пожалуйста, унеси мою дочь!

Сабола замер, словно загипнотизированный, глядя на огонь, в котором начала тонуть Кордия. От паники она не могла думать, сердцебиение било по ушам, и кружилась голова. Перед внутренним взглядом всплыл образ Рени. Тот момент, когда Лейф показал ей дочь впервые.

– Подчини огонь! – потребовал Сабола. – Я не двинусь с места, пока ты это не сделаешь!

– Я не могу! – Кордия уже теряла чувство реальности.

– Тогда мы сгорим вместе! – с готовностью ответил Сабола. – Ты хочешь моей смерти, Кордия?

– Нет, нет, – голос Кордии стал похож на бульканье. От боли и запаха горящей кожи она уже не могла дышать. Она зажмурилась и постаралась ухватиться за один из языков пламени. Подчинила ее своим пальцам и заставила стать тише. Словно протестуя, огонь еще сильнее взметнулся вверх.

Кордия упала на пол, стараясь сбить огонь. Она призвала магию, и Тьма тут же затопила ее, словно только и ждала этого. Сжав Тьму пальцами, Кордия направила силу на огонь и приказала: – Туши!

Послышалось шипение, дым стал плотным, как простыня. Пламя стало затихать и погасло, словно сильным порывом ветра кто-то загасил свечу.

– Девочка моя, – донесся рядом голос Саболы. Кордия несколько раз моргнула и увидела его, стоящим рядом с собой на коленях. Он протирал ей лицо влажным полотенцем, и от этой прохлады было и больно, и сладко одновременно.

– Рени… – прохрипела Кордия.

– С ней все в порядке, Люси вынесла ее на улицу, – поспешил заверить ее Сабола. Кордия подумала – сколько же прошло времени, раз он успел все это узнать? Ей казалось, не больше пары мгновений. Она подняла руку и посмотрела на ожоги, которые, лопались один за другим, и кожа снова становилась ровной и здоровой. Интересно, а со шторами в ее покоях будет так же?

Хлопнула дверь, и Кордия узнала шаги Мариана. Он тоже опустился рядом с ней на колени. С его плеча слетел ворон и сел Кордии на грудь. Его глаза-бусинки внимательно разглядывали ее.

– Как ты себя чувствуешь? – с тревогой спросил Мариан, нащупывая пульс королевы.

– Уставшей, – призналась Кордия, приподнимаясь. Сабола тут же подхватил ее за плечи и позволил привалиться к себе. Она бросила взгляд на платье – ткань превратилась в пепел. – И все еще ничего не понимаю… Это была иллюзия?

– Нет, – голос Мариана прозвучал очень серьезно. Впрочем, и его взгляд был таким же. – Ты бы сгорела, не подчини себе Тьму. Все было по-настоящему, моя королева.

– Не понимаю, чего он хочет от меня, – простонала Кордия. Сабола помог ей подняться на ноги.

– Чем быстрее ты найдешь ответ, тем лучше, – сказал Мариан и, взяв ее за руки, стал исцелять. Кордия закрыла глаза и подчинилась его энергии, заполнявшей каждую клеточку ее тела. Она чувствовала, как исцеляется, и ее Тьма отступает, словно отлив. Свет вытеснял темноту, и ей стало легче дышать, сердце успокоилось.

– Если бы я знала, как… – простонала Кордия и обмякла. Сабола успел ее подхватить за плечи, не давая упасть.

– Ты знаешь, – глядя ей в глаза, сказал Мариан. Его уверенность успокоила Кордию. Прибежала служанка, имени которой она не помнила, и принесла ей воды. Она тут же осушила стакан полностью. Нужно было торопиться, ведь дальше Киана может придумать для нее что-то еще более извращенное.

Тем же вечером королева вместе с дочерью и чародеем, отправилась в Драммар.

* * *

Кордия сама толком не знала, чего ждет, отправившись в Драммар. Если в прошлый раз границы Тьмы заканчивалась в лесу, то сейчас она поглотила две деревни и неминуемо подступала к Шиоронии. Работа чародеев ничего не дала: Тьма не поддавалась им и, словно в насмешку, разрасталась с еще большей силой, уничтожая все живое.

Оседлав Пчелку, Кордия вывела ее из конюшни. Они остановились в небольшом трактире, стоящем на перекрестке, где останавливались либо те бесстрашные, кто не боялся Тьмы, либо те, кто бежал от нее и ехал отсюда в другие города с попутчиками по несчастью. Они были здесь инкогнито, Мариан поставил на них защиту, сделав их неприметными и не запоминающимися.

Кордия потерла руку в перчатке. Брачная метка пульсировала болью. С того дня, как Лейфа признали виновным, боль не прекращалась. Кордия знала, какой ад проживает Лейф, и не могла не переживать. Она старалась помочь ему магией, поддержать его, насколько могла сделать это на расстоянии, но с каждым днем все было хуже. Она переживала за него и проживала его боль, как свою собственную. Ведь на его месте должна была быть она. Смерть Климента на ее совести. И от этого ненавидела Севера еще сильней.

Добравшись до кромки Тьмы, Кордия остановилась и спрыгнула с лошади. Пчелка испуганно заржала и попятилась. Место ей явно не нравилось. Кордии здесь тоже было неуютно, ее мутило от тревоги, и колени дрожали. Она вглядывалась в Тьму, мысленно прося Киану выйти к ней, но он молчал. Зачерпнув Тьмы, она подержала ее в руках, кожу защипало даже сквозь перчатки. Пчелка тревожно заржала и начала бить копытом.

– У тебя не осталось времени, Кордия, – раздалось за спиной. Королева обернулась, но никого не увидела. – Ты не справилась.

– Киана, – позвала Кордия.

– Унизиться – не значит найти выход из положения. Скорее, упасть еще ниже, где нет дверей и окон тоже.

– Как, по-твоему, я сейчас унижаюсь? – разозлилась Кордия.

– Ты пришла поговорить.

– Что в этом плохого?

– Ты пришла поговорить с тем, кого хочешь подчинить. Если ты советуешься со своим рабом, как можешь стать его хозяйкой? – в голосе прозвучала легкая насмешка. Кордия поморщилась: ей не нравился тон, которым он с ней разговаривал.

– Киана, я не понимаю твоей магии, – призналась Кордия.

– Ты не понимаешь себя. Мне снова нечем помочь тебе.

– Я погибну, если продолжу заниматься магией? – спросила Кордия, сжимая замерзшие пальцы.

– Тебе решать.

– Киана! – крикнула Кордия, ощущая глухое отчаянье.

Ответом был смех, похожий на мягкий шелест листвы. Кордия злилась на себя и чувствовала себя потерянной. С чего она вообще взяла, что в Драммаре ей станет легче понять Тьму? Ведь от самого Драммара уже ничего не осталось, точно так же, как и от той королевской династии, что защищала его от Тьмы. Кордия вспомнила мертвую принцессу Дилену и, подняв руку, посмотрела на палец, на котором растворилось кольцо, доставшееся ей от нее. Оно слилось с ней, стало одним целым. Ей отдана власть, так почему она не может принять ее?

Кордия достала из сумки шар возможностей, Таро и несколько свечей. Она хотела знать, что с Дором, и до дрожи боялась увидеть его мертвым. Бросив в огонь свечей белого порошка, королева стала жадно вглядываться в шар. Первой картинкой была пустыня Истраты – Кордия сразу знала ее. Приближался караван, во главе которого она увидела Дора. Он был одет во все черное, голова укрыта на местный манер платком. На руке сиял большой перстень с красным камнем – такие носили правители Истраты. Он держался иначе, смотрел так, как она еще не видела никогда: властно, спокойно и немного пугающе. Тут же картинка метнулась, и Кордия увидела тронный зал, и там Дор сидел рядом с какой-то молодой девушкой. На ней была корона и платье правительницы, на указательном пальце кольцо с сними камнем – символ императрицы, женской власти. Кто она? Его жена? Это больно кольнуло Кордии душу. Она заметила, как Дор держит ее за руку, украшенную десятком браслетов с пестрыми камнями. С какой нежностью смотрит на нее.

«Главное, что он жив, – напомнила Кордия себе. – Остальное неважно».

Картинка моргнула и сменилась на мрачную и холодную. Приглядевшись, Кордия увидела Дора и Лейфа. Они сидели рядом и о чем-то говорили, а потом неуклюже обнялись. Почти сразу Лейфа увели, и Дор остался один, сжимая в руке какой-то предмет. Он поднял глаза и их взгляды встретились. Кордия замерла: у нее было ощущение, словно он видит ее. Видение тут же рассыпалось, и в шаре появился Север. Он с яростью двигался вперед, прямо ей на встречу. Увидеть себя со стороны оказалось забавно. Север выхватил меч, и шар, потемнев, больше ничего не показал чародейке.

Чародейка. Кордии до сих пор не верилось, что она достигла этого. Она посмотрела на Пчелку. Вот она, ее доказательство того, что она усвоила некромантию. Собрав вещи в дорожную сумку, Кордия забралась в седло. Она бросила взгляд на территорию, которую покрывала плотная, словно черный шелк, тьма. Очистится ли она когда-нибудь? И можно ли там будет снова жить? Ответа пока не было.

Пчелка неспешно везла Кордию к их временному жилищу. Она проезжала мимо небольшой рощи: черные деревья, словно угли, утопали в белоснежном снегу, когда ее накрыла внезапная боль, будто кто-то ударил ее чем-то тупым сзади по шее. Она подавилась воздухом и, вылетев из седла, упала в сугроб. Брачная метка вспыхнула алым светом и начала мерцать. Боль растеклась по всему телу, Кордии казалось, что ее кости перемалывают, превращая в пыль. Из носа хлынула кровь, и от слабости закружилась голова. Она летела в бездну и не могла удержаться: не было ни одного выступа, ни одной ветки, за которые она могла бы зацепиться и остановить свое падение. Перед глазами мелькаи чьи-то образы, обрывки незнакомых ей воспоминаний и лицо маленького ребенка, искаженное рыданиями.

Кордии казалось, что она перестала существовать. Просто рассыпалась на тысячи осколков и слилась с пустотой. Королева лежала на снегу, ее глаза были распахнуты, и, хоть ее взгляд был обращен в небо, она его не видела. Перед ее взором была темнота.

* * *

Кордия проснулась от тошноты. Открыв глаза, она в первый момент подумала, что плывет на корабле, – ее укачивало. Но потом сообразила, что едет в карете. Она была укрыта двумя теплыми одеялами, под головой пышная подушка. Было темно, и она не сразу смогла рассмотреть, кто сидит напротив.

– О, ты проснулась! – донесся до нее тревожный голос Мариана. В карете сразу стало светло. – Как ты себя чувствуешь?

– Отвратительно, – еле ворочая языком, сказала Кордия. – Что случилось?

– Ты почти сутки пролежала в сугробе, – вздохнул Мариан. – Мы нашли тебя только благодаря Пчелке. А потом ты три дня провела в бреду. Сейчас мы едем во дворец. Думаю, Драммар плохо влияет на тебя.

– Лейф умер, – прокашлявшись, сказала Кордия и, вытащив руку, посмотрела на выцветшую метку. Некоторые линии распались совсем, другие словно стерли. – Я почувствовала его смерть и прожила, как собственную.

– Значит, ты все-таки любила его, – с горечью произнес Мариан, словно это причиняло боль лично ему.

– Где Рени? – не желая ничего объяснять, спросила Кордия. Не было смысла отрицать то, что когда-то было правдой. – С ней все хорошо?

– Да, она в другой карете с Люси и Саболой, – задумчиво ответил Мариан. Кордия попробовала создать заклинание от тошноты, но это не помогло. Ее мутило все сильнее. Она попросила остановить карету и, выбравшись, очистила желудок.

– Что со мной? – устало проговорила Кордия, прижимая руку ко лбу. – Неужели я умираю?

– Нет, моя королева, – подаваясь вперед, сказал Мариан и сжал ее ледяные пальцы своими. Она посмотрела ему в глаза и увидела в них тревогу. – Ты не умираешь, ты беременна.

– Беременна, – повторила Кордия за чародеем, стараясь осмыслить услышанное. – Неожиданно.

Она попыталась посчитать, сколько времени прошло с той ночи, что они провели с Лейфом, но не смогла. Впрочем, сейчас это уже не имело значения. Она закрыла глаза и погрузилась в легкую дрему.

* * *

Миновав коридор, показавшийся ей бесконечным, Кордия вошла в зал для аудиенций. На королеве было черное платье с глухим воротом, белокурые волосы убраны в косы с черными лентами. Она еще не объявила о том, что король умер: ей нужно было подтверждение его смерти от свидетеля казни Бальтазара. Именно его она и должна была принять сейчас в зале для аудиенций. Генералы и придворные уже были там.

Кордия вошла, и присутствующие замерли: женщины в реверансах, – мужчины в поклонах. Королева медленно прошла мимо них и села на трон. Холодные подлокотники обожгли ей руки. Мажордом объявил о прибытии Бальтазара Славного. Он вошел, едва мужчина договорил последнее слово. Генерал королевского сыска был одет в форму, отросшие белокурые волосы были гладко зачесаны назад. В руках он нес перед собой черную коробку. Его взгляд был серьезным, губы плотно сжаты. Приблизившись к трону, он поклонился и, опустившись на одно колено, снял с коробки крышку.

– Его королевское величество Дамьян Дронт из рода Дронтов, – начал говорить Бальтазар, и его голос гулко отозвался в мертвой тишине. Собравшиеся вели себя так тихо, что Кордии показалось: перестали дышать, – две недели назад был обезглавлен. Я был тому свидетелем и находился рядом с ним до его последней минуты. Подтверждаю его смерть от рук палача и, как доказательство сказанного, передаю в руки вдовы его голову.

Бальтазар поднес ей коробку, и Кордия приняла ее дрожащими руками. Она не смогла удержать ее, и голова Лейфа упала ей на колени. Она замерла, глядя в мертвое лицо мужа. По залу пробежал ропот. Кордия коснулась пальцами его щеки, волос, превратившихся в паклю, и к горлу снова подкатила тошнота.

– Это и правда его величество король Дамьян Дронт, мой покойный супруг, – встав, сказала Кордия. Подняла голову Лейфа, демонстрируя ее придворным.

– Примите соболезнования, моя королева, – прижав руку к груди, проговорил Бальтазар.

– Принимаю, – холодно ответила Кордия. Ее охватило равнодушие, казалось, она больше никогда в жизни не сможет чувствовать. Все ее душевные реакции выключились, делая ее пустой.

– Его величество король Север, – в голосе Бальтазара проскользнуло презрение, – просил передать вам послание, моя королева.

Бальт передал ей свиток и, поклонившись, отошел в сторону. Кордия медленно развернула его и начала читать.

«Дорогая Никандра, как видишь, я человек чести и умею держать свое слово. Твой муж мертв, и теперь ты станешь моей женой. Если ты этого не сделаешь – герцог де Брата будет умирать долго и медленно: я умею причинять людям боль, когда они противоречат мне. Йена, несмотря на то, что вы освободили ее, все еще находится в подчинении у моих самых лучших магов – она может умереть в любой момент, если ты не будешь осмотрительной. Ну, и твоя маленькая, прелестная дочь Рени – я присматриваю за ней. Убить ребенка в колыбели – дело плевое. Я предупреждаю тебя о таких опасностях, потому что знаю, как ты ценишь свою семью. Твой будущий супруг Север».

Кордия скомкала письмо и обвела взглядом зал. Придворные ждали, что она скажет. Ей нужно было принять решение прямо сейчас. Но что, если среди этих людей те, что на стороне Севера? Его прихвостни? Он мог, конечно, блефовать, чтобы заставить ее нервничать, но проверять это не хотелось. Лишний риск не входил в ее планы. Ее трясло от злости, и она испугалась, что сейчас опять устроит пожар. Она посмотрела на голову Лейфа, которую она положила на соседний трон: его обычно занимал король. Север насмехался над ней, давал ей понять, что он уже победил и у нее нет никаких шансов обыграть его.

Бальтазар, видимо, знающий о содержании письма, напряженно наблюдал за Кордией.

– Король Аминады Север сделал мне предложение, – сказала Кордия. – Как только траур по моему королю закончится, я стану его женой.

Снова послышался ропот, зал наполнился волнением и тревогой – все понимали, какие перемены это может принести. И что значит в долгосрочной перспективе. Она задержала взгляд на Саболе, который стоял, сцепив руки на груди. Он хмурился, кусал нижнюю губу.

– Моя королева, ты уверена в этом? – осторожно спросил он. Придворные, стоящие рядом с ним, закивали, поддерживая его сомнение. – Что ты и все мы заслуживаем такого решения?

– Да, – твердо ответила Кордия. – Встреча закончена. Мы будем готовиться к погребению и жертвенному ужину.

Кордия спустилась с трона и решительным шагом прошла к выходу. Ей предстояло принять решение, от которого зависела не только ее жизнь, но и судьба Аталаксии.

* * *

– Траур длится сорок дней, – расхаживая по комнате, взволнованно проговорил Бльатзар. – Мы за это время ничего не успеем.

Кордия плотнее закуталась в шаль и откинулась на спинку кресла. Они были в замке Бальтазара, пожалованном ему Дамьяном. Он был холодным, почти пустым, зато здесь не было никого постороннего или лишних ушей, чем всегда опасен дворец. Королеве хотелось уединения и возможности говорить открыто, не боясь, что о ее плане тотчас же донесут Северу.

– Думаешь, лучше выйти за Севера? – расслабленно проговорила Кордия, наблюдая за Бальтазаром. Он остановился и бросил на нее суровый взгляд.

– Мы не успеем собрать столько людей, – виновато произнес он. – Война и так уже забрала многих: остались только инвалиды да бесноватые. Может быть, тебе попросить помощи у матери?

– Нет, – покачала головой Кордия. – Мы должны справиться сами. В прошлый раз помощь вышла нам боком – до сих пор не разобрались.

– Но у нас нет таких возможностей, – садясь в кресло напротив, устало сказал Бальтазар. – Мы не сможем одолеть Аминаду. Она слишком хорошо защищена. Ты ведь уже говорила с генералами, сама все знаешь.

– Если я стану женой Севера, Аталаксии больше не будет, – сказала Кордия и поднялась. – Он введет здесь свои правила, черную магию и все то, что противно моему народу!

– Тебя не переубедить, да? – вздохнул Бальтазар. Кордия улыбнулась. Она была готова погибнуть, потерять все, лишь бы не стать женой человека, которого она ненавидела больше жизни.

– Мы должны вытащить Дора и убедиться, что на Йене нет никакого дурного воздействия, – сказала Кордия. Бальтазар рассеяно кивнул. Он читал письмо Севера и знал обо всех его угрозах. – Я написала Северу, попросила его принять меня с небольшим отрядом у себя, так как я не хочу тревожить память мужа и устраивать свадебное пиршество в Аталаксии. Думаю, что он согласится.

– А если нет?

– Что-нибудь придумаю, – уклонилась от ответа Кордия.

– Скажи, что у тебя есть план и ты знаешь, что ты делаешь, – простонал Бальтазар. – Потому что я вижу только идею, обреченную на провал.

– Тебе нужно знать только одно: я никогда не стану женой Севера, – твердо проговорила Кордия. – И я сделаю все, чтобы он не смог получить мою землю через брак со мной.

Бальтазар подошел к Кордии и обнял ее. Она обняла его в ответ и пожила ему голову на плечо.

– Я всегда буду на твоей стороне, – сказал Бальт. – Даже если не всегда понимаю тебя.

– Я тоже люблю тебя, – прошептала она.

Бальтазар нагнулся к ней и поцеловал в висок. Кордия закрыла глаза и поняла, что плачет.

* * *

Север согласился с тем, чтобы свадьбу сыграли на его территории. Кордия демонстрировала покорность: она не спорила с ним, но давала понять, что ее условия тоже важны. Каждое утро она седлала Пчелку и отправлялась в лес, чтобы работать с магией. После пожара она боялась использовать свою силу во дворце. И каждый раз возвращалась обратно поверженной – магия не желала ей подчиняться. Тьма выходила из-под контроля, угрожая убить ее. Однажды она едва не утонула, потому что посреди леса на нее обрушались огромные волны, сметая все на своем пути и унося ее в своем водовороте. Кордия наглоталась воды, у нее свело ноги, страх смерти, поначалу такой острый, уступил место смирению – она была готова пойти на дно. Ее тело стало ватным и податливым. Сквозь толщу воды она видела тусклое солнце и мысленно попрощалась с ним. Подумала о ребенке, которого никогда не сможет взять на руки, и ощутила тоску. Мир вокруг становился все темнее.

«Тьма – это часть меня, – пронеслось в голове у Кордии. – Это все, что я от себя прячу. Я так боюсь себя, так боюсь быть плохой, что отвергаю себя. А магия Киана – я считаю ее грязной – вот причина, почему я с ней не справляюсь. Я считаю ее злом. Я не хочу об нее испачкаться. И после того, что было в башне, я чувствую себя падшей, поэтому не могу больше управлять магией».

Это открытие так поразило ее, что она помимо воли попыталась сделать вдох, и в один миг оказалась снова посреди леса, дрожа от холода в промокшей до нитки одежде. Даже если все это было лишь иллюзией, тонула она все равно по-настоящему! Стуча зубами, она подозвала Пчелку и вернулась во дворец. Порадовалась, что на пути не встретила ни Мариана, ни Саболу. Люси была занята ребенком, и Кордия смогла спокойно переодеться. Она расчесывала волосы, когда в покои постучали и вошел слуга.

– Ваше Величество, аудиенции у вас просит некий господин Рим Кастелло, – поклонившись сказал мужчина в форме мажордома.

– Я такого не знаю. Кто он? – спросила Кордия, откидывая волосы на спину.

– Он приехал из Истраты и желает говорить с вами о герцоге де Брата, – сказал мажордом.

– Пригласите его, – торопливо проговорила Кордия. – Быстрее!

Едва мужчина скрылся, спешно привела себя в порядок и переоделась в черное платье. Задержав взгляд на своем отражении, Кордия подумала, что не просто носит траур, она проживает его.

До зала аудиенций она дошла быстрым шагом: ей не терпелось познакомиться с гостем. Когда она вошла, он стоял посреди зала, сжимая в руках шляпу. Молодой, высокий, со светлыми глазами и русыми волосами, он произвел на нее приятное впечатление.

– Ваше Величество, – Кастелло с почтением поклонился ей, – благодарю вас за то, что уделили мне время в столь тяжелый для вас период.

– Вы хотели поговорить о Доре, – сразу перешла к делу Кордия. – Как вы с ним связаны?

– Я служу ему, можно сказать, что я его правая рука. И я должен, пока он в отъезде, вести все его дела, – голос Рима звучал очень спокойно. Кордия удивилась, как человек, которого она не знает, так легко внушает ей доверие. – Он не вернулся в назначенное время, и я заподозрил неладное: он кое-что рассказал мне о той ситуации, в которой оказался ваш покойный супруг. А потом мне пришло письмо от Бальтазара Славного, в котором он рассказал мне, что герцог находится в заложниках у короля Севера. Это правда?

Рим протянул Кордии письмо, и она быстро пробежала по нему глазами.

– Да, его писал мой человек, – сказала она, глядя Риму в лицо. – И все, что здесь написано, – правда.

– Но это недопустимо, – сказал Рим, и на его щеках выступил румянец. – Я не могу позволить такое бесчинство по отношению к герцогу!

– Вы планируете нанести визит королю Северу? – спросила Кордия. – И сказать ему в лицо все, что вы о нем думаете? У вас есть для этого ресурс?

– Что вы имеете в виду?

– Солдат.

Рим смутился и отвел глаза.

– Я приехал сюда на торговом судне, – сказал он. – Один. Потому что не хотел, чтобы узнали о том, что герцог так долго отсутствует. Решил для начала разобраться во всем сам.

– Подумали, что он сбежал?

– Именно. Его вынудили стать наместником, поэтому да, я сомневался, что письмо настоящее, – признался Рим. Кордия кивнула.

– Давайте пообедаем и обсудим, как нам действовать дальше, – предложила Кордия. – Я очень заинтересована в том, чтобы Дор оказался на свободе.

– Я полностью в вашем распоряжении, – с готовностью откликнулся Рим, и они направились в трапезную.

* * *

Разговор с Римом дал Кордии надежду. Она немного успокоилась, понимая, что ее план вполне реален и она сможет его воплотить. Но все равно нужно было торопиться. Королева подходила к своим покоям, когда поняла: – что-то не так. Она уловила едва заметный запах крови и замерла. В голове промелькнула мысль, что надо позвать стражей. Но там была Рени, а значит, нельзя было терять ни минуты, и Кордия бросилась внутрь. Люси лежала на полу, и на груди ее светлого платья растекалось алое пятно. Колыбель была пуста.