Лейф боролся с желанием зачеркнуть все оскорбительные предложения, написанные Севером, прежде чем отдать письмо Дору. Потом напомнил себе, что он уже знает правду, нечего бояться. А Север не был свидетелем, он лишь озвучивает свои домыслы, что там его покойному брату могло взбрести в голову. Да и ошибается ведь: ничего из этого не было.

Дор буквально вырвал у него из рук письмо и сразу стал читать. Лейф медленно прошелся по залу. Он снова хромал: старая травма давала о себе знать, разбуженная новыми ушибами. Бальтазар сильно потрепал его, но не так кроваво, как Север.

– Я думаю, будет лучше, если на переговоры поеду я, – сказал Дор.

– У Севера на тебя зуб. Может, он только и ждет этого, чтобы уничтожить, – задумчиво проговорил Лейф.

– Ничего удивительного, учитывая обстоятельства, – бодро ответил Дор. – Тебя он слушать точно не станет.

– Кордия никогда не должна об этом узнать.

– Что именно?

– Про метку раба.

– Но кто-то другой ей может сказать, тот же Север, например, – возразил Дор, складывая письмо. Лейф вырвал его у него из рук и, разорвав на кусочки, бросил их в огонь. – Будет лучше, если ты сам с ней об этом поговоришь.

– Ни за что! – решительно произнес Лейф.

– На суде Север это может прилюдно озвучить, как мотив убийства Климента, – терпеливо проговорил Дор. – Это уже не скрыть. Если бы ты мне все рассказал сразу…

– И что бы тогда было?

– Мы бы просто никогда не поехали к Северу и у него не было бы никакой причины затевать этот суд, он просто бы закатил пир по случаю смерти брата. Помощи Кассиопея вполне бы хватило, чтобы вытеснить войска Артея.

– Но мы тогда этого не знали, – вздохнул Лейф. – И вариант с Севером казался лучшим.

Дор кивнул. Они вместе приняли это решение и теперь несли за него ответственность.

– На что ты мне даешь добро в переговорах с этим гадом? – спросил герцог.

– Земли, которые Север просит в обмен на Йену, – важная для нас территория, – проведя рукой по волосам, проговорил Лейф. – Если мы ее потеряем, нам придется тяжело. Мы больше не сможем чувствовать себя в безопасности, Север может напасть на нас в любой момент.

– Ну, он именно этого и хочет.

– Я не могу оставить ему Йену. Как эта тварь узнал, что она дочь моей матери, а не твоя?

– У него какой-то очень мощный магический культ, – потерев переносицу, сказал Дор. – А может быть, подслушал кто-то из моих людей в замке, где умерла графиня, а потом, при удобном случае, продал информацию. Этого мы уже не узнаем. Сейчас вопрос в другом: сколько ты готов заплатить за жизнь Йены?

Лейф медленно прошелся по залу. Это был сложный вопрос. Йена была его сестрой, но они не были близки. Любил ли он ее? Он сам не знал. Хотел ли он, чтобы она выжила? Однозначно, да. Готов ли он рискнуть судьбой Аталаксии и людьми, занимающими те земли, что хочет Север? Жизнь одного человека против жизней твоих подданных: что ни выбери – везде будешь чувствовать себя проигравшим.

– Что бы выбрал ты? – обернувшись к Дору, спросил Лейф. – Ведь Йена, по сути, твоя дочь теперь.

– Земли можно отвоевать, а воскресить человека – нерешаемая задача.

– Все так, – ответил Лейф и остановился. – Вопрос в том, сколько будет стоить завоевание того, что уже было нашим.

– Мариан сказал, что Йены в Аминаде нет, – сказал Дор. – Ее укрыли в некой магической крепости.

– Значит, я поеду туда, – сказал Лейф. – И постараюсь вытащить сестру до того, как ты все обсудишь с Севером. Гастон сообщит тебе результат.

– Конечно, – откликнулся Дор и двинулся к выходу. Лейф с облегчением вздохнул, радуясь, что разговор окочен. И, спохватившись, что не обсудил всех деталей, двинулся следом.

* * *

– Мне нужен отряд военных чародеев, – войдя в покои к Мариану, сказал Лейф. Тот смерил его равнодушным взглядом и отложил в сторону книгу в красном переплете. – Самых лучших.

– Пару человек смогу найти, а отряд уже не получится, – вздохнул Мариан. – Большая часть самых лучших погибла в крепости, а новые еще не подросли. Так что…

При воспоминании о крепости Драконьи зубы, Лейф невольно содрогнулся.

– Ну, значит, найди мне тех, кто хорошо разбирается в магии и умеет сражаться, – пошел на компромисс Лейф. – Я должен вытащить Йену из этой проклятой крепости.

Мариан поднялся и подошел к столу, заваленному картами Таро, различными мешочками, склянками, свечами, записками и клубками ниток. Лейф выцепил взглядом среди этого бардака шар возможностей. Ворон медитативно покачивался на жердочке, закрыв глаза.

– Будет лучше, если ты поедешь с Кордией, – подумав, сказал чародей. Он перетасовал колоду и вытащил одну карту. На стол легла башня, охваченная пламенем. Следом за ней младенец, брошенный в огонь, и корона, слетающая с отрубленной головы. Лейфу, внимательно следившему за ним, карты не понравились. От ощущения обреченности его замутило. Мариан тяжело вздохнул. – Вдвоем.

– Ты с ума сошел? – раздраженно произнес Лейф. – Королева не может рисковать!

– Это нужно для Кордии, – отвлекаясь от карт, сказал Мариан. – Она теперь носительница Тьмы: это новая для нее магия, и она ее боится, у нее нет уверенности в том, что она делает. А если она не сможет подчинить Тьму себе, тогда Тьма завладеет ей. Я ей ничем не могу помочь, я не понимаю этой магии. Поэтому она должна дойти до этого самостоятельно. Ей нужен вызов, испытание, которое раскроет ее и поможет ей стать настоящей темной чародейкой.

– Можно выбрать для нее что-то попроще, – проворчал Лейф. – И в более спокойное время.

– Не будет в ближайшие годы такого времени! – вспылил Мариан. – И, если Кордия не справится, ее просто не будет, она сломается, сойдет с ума и убьет себя! С ней уже происходит что-то нехорошее, а дальше будет только хуже.

– Если ты не понимаешь, как работает Тьма, то откуда такая уверенность? – спросил Лейф. Только проблем с Кордией ему не хватало!

– С того момента, как я узнал об этом, я общался с разными чародеями, читал много исследований на эту тему, – осторожно произнес Мариан. – Она подключилась к каналу, силу которого сама отвергает. И став хранительницей Драммара, Кордия не в состоянии пропускать такую силу через себя. Ей нужно стать чародейкой, а она не готова к этому. Королева уже несколько раз чуть не погибла, и дальше будет только хуже. Это опасно не только для нее, но и для Рени, ведь она все время рядом с матерью.

– Хочешь сказать, что, пытаясь спасти Йену, она сможет раскрыть свой потенциал? – с сомнением спросил Лейф.

– Есть такая возможность. Это столкновение сил очень важно для нее, – взволнованно проговорил Мариан. – Я не дурак, я не отпущу вас двоих туда, за вами будут присматривать, но Кордия не должна об этом знать. Тебе надо ее убедить, что вы идете вдвоем.

Лейф вспомнил, как прижал к плечу жены раскаленное железо, чтобы она могла черпать силы из этой боли и больше не приносить себя в жертву. И это сработало: она вернула Дора к жизни, не уродуя себя.

– Ладно, – с неохотой согласился Лейф. – Йена жива? Она в порядке?

– Она на грани. Но пока надежда есть, – сдержанно проговорил Мариан и Лейф подумал, что чародей чего-то недоговаривает. Он вспомнил Йену, милую и в то же время сильную девочку, и просьбу матери позаботится о ней. Что ж, пришло время выполнять свое обещание.

– Пойду скажу Кордии, что мы выдвигаемся, – сказал Лейф.

– Лови, – Мариан кинул ему маленькую коробочку. Он по запаху понял, что это такое. – В этой вылазке тебе это пригодится.

Лейф кивнул. Метка раба должна быть плотно замаскирована. Никто больше не должен увидеть ее.

* * *

Лейф периодически оглядывался, чтобы убедиться, что Мариан сдержал свое слово, но каждый раз дорога за спиной была пуста. Он прислушивался, но никаких звуков не улавливал. Может быть, люди чародея были скрыты магией, а может быть, что-то произошло или Мариан обманул его. Решив смириться, что они с Кордией в этом приключении действительно вдвоем, Лейф испытал облегчение. Он подумал, что даже если погибнет во время попытки освободить Йену, это будет к лучшему – он избежит суда и позора, которому его может подвергнуть Север. От этой мысли ему стало хорошо, и настроение улучшилось. Главное, чтобы выжила Кордия и его дочь не осталась сиротой. И нашелся тот, кто бы позаботился о его сыне. Большего он сейчас и не желал.

* * *

Башня, в которой держали Йену, выглядела устрашающе. Когда Кордия сорвала с нее покров иллюзии, Лейф мысленно вернулся в дом лесника и увидел перед собой лицо Климента. Он моргнул, чтобы прогнать это видение. Что там, за воротами? Люди ли там, учитывая количество костей и черепов, украшающих каменные стены? Король покосился на Кордию. Ее радужки стали красными, вокруг тела танцевал черный дым. Лейф никогда прежде не видел ее такой – решительной и пугающей. Она с легкостью разрушила ворота, и они вошли на территорию башни.

Человек в рясе, встретивший их, словно плыл над землей. Кордия сказала ему что-то резкое, но Лейф не смог разобрать слов. Он, как зачарованный, смотрел на тысячи костей, поднявшихся в воздух. Краем глаза он увидел сотни стрел, нацеленных на них с Кордией. Он вскрикнул, желая ее предупредить, и стрела тут же пробила ему плечо. Толкнув королеву, он упал вместе с ней на землю. Стрелы, словно рой взбесившихся пчел, пронеслись у них над головами. От запаха крови к горлу подкатила тошнота. Выбеленные дождем и ветрами кости, похожие на лезвия, кружили в воздухе.

– У тебя есть план? – прокричал Лейф.

– Предлагаю полежать, – ответила Кордия, прикрывая голову руками.

– Не усни только! – сказал Лейф. Боль в плече становилась все сильнее – болт прошел насквозь. Он стиснул зубы, чтобы не стонать.

– Издеваешься, да? – прохрипела Кордия.

– Конечно! Чем бы нам тут еще заняться, а? – прорычал Лейф.

Кордия что-то ответила, но он не разобрал слов. Ее голос с каждой секундой становился все звонче и сильнее. Она приподнялась, и, продолжая произносить непонятные ему слова, встала во весь рост. Лейф хотел схватить ее за руку и заставить снова лечь, но с удивлением увидел, что пролетающие болты не задевают ее, впрочем, как и разгулявшиеся кости. Он сомневался, что ему повезет так же, поэтому предпочел отползти в сторону. Подняв глаза, он увидел, как по каменным стенам бегут багровые реки крови.

– Какие гостеприимные хозяева! – пробормотал он и забился в небольшую нишу. Переведя дыхание, начал вытаскивать из плеча болт.

Кордия начертила в воздухе знак, похожий на якорь. Раскрыла ладонь, на которой танцевало черное пламя и дунула на него. В миг все кости зависли в воздухе, а потом сложились в высокий щит ростом с человека. Прикрываясь им, Кордия двинулась вперед. Кровь, бегущая со стен, уже залила двор и продолжила прибывать.

«Да что же это за магия такая! – с омерзением подумал Лейф. – Такой же владел Климент? И моя кровь должна была влиться в этот поток?»

Кордия создала второй щит, и Лейф ринулся к нему. Гастон, тревожно каркая, кружил у них над головами, ловко уворачиваясь от пролетающих стрел. Лейф выглянул из-за щита и увидел на крыльце двенадцать человек в красных рясах. Их лица скрывали капюшоны. Все были высокими и худыми, как на подбор, и напоминали сухие деревья. Один из них отделился от группы и двинулся им навстречу. Сердце Лейфа замерло. Ворон опустился ему на больное плечо и вцепился в него когтями.

– Где же твой хозяин? – прошептал Лейф, глядя на птицу. Тот покрутил головой и ничего не ответил. Бестолковая птица.

– Я король Аталаксии Дамьян Дронт, – громко объявил Лейф. – И я пришел сюда забрать свое.

– Я Никандра Андреса Дронт, королева Аталаксии, – с гордостью произнесла Кордия. – И я требую, чтобы вы немедленно отпустили мою подданую – юную герцогиню де Брата!

– Вы оскверняете нашу обитель своим присутствием, – гулко прозвучал голос из-под капюшона. – Друзья так не приходят.

– А мы не дружить сюда пришли, – твердо сказала Кордия. – Возможно, я не очень вежливо открыла ворота, но и вы в долгу не остались.

– Кровавая королева говорит о вежливости, как мило, – сказал мужчина в красном. Эти слова вызвали у Кордии замешательство – Лейф прочел это по ее лицу.

– Что за странный эпитет? – спросил Лейф.

Его вопрос проигнорировали.

– Живыми вы отсюда не уйдете. Как и любой, проникший сюда силой, – проговорил мужчина в красной рясе.

– Мы пришли забрать девочку, которую удерживают здесь, – сказала Кордия. – И без нее мы не уйдем.

Их собеседник расхохотался. В ту же секунду щиты пронзили две молнии, испепелив их за мгновение. Ворота с грохотом закрылись, и земля под ногами содрогнулась. Гастон взметнулся вверх, шумно хлопая крыльями. Лейф подумал, что им не выбраться отсюда, но сожаления не испытал.

– Только нам решать, как вы отсюда уйдете, – сказал их собеседник.

Лейф не успел опомниться, как люди в красном плотно окружили их, и мир закружился у него перед глазами.

* * *

Он пришел в себя от звука капающей воды. Открыл глаза и огляделся по сторонам. Лейф был в мрачном помещении с высоким потолком. Он настолько сужался кверху, что превращался в точку. Было сыро и пахло застоявшейся водой. Он сидел на полу, прислонившись спиной к холодной стене. От холода у него стучали зубы. Рядом с ним трепыхался ворон. На него набросили сетку, и он никак не мог из нее выбраться. Лейф потянулся к нему и понял, что у него связаны руки.

Тьма! Кордии рядом не было – в помещении он был один. Он нагнулся к ворону и, подцепив кончиком пальца нить сетки, потянул на себя. Не с первого раза, но ему удалось освободить Гастона. Тот обиженно закаркал, взлетел вверх и, сделав круг, вернулся в Лейфу. Подошел к нему и стал тянуть клювом веревки, чем немало удивил короля. Он клевал их, иногда цеплял его клювом за кожу, но, словно одержимый, продолжал уничтожать веревку и не успокоился, пока руки короля не стали свободны.

– Ну, спасибо, брат! – шутливо проговорил Лейф, погладив птицу по голове.

Поднявшись на ноги, Лейф начал искать дверь. Он ругал себя за то, что поддался словам Мариана, о том, что это нужно сделать для Кордии, надо было послать его со своим советами в бездны и отправить сюда солдат! Где люди этого хваленого чародея? Скорее всего, сами попались и уже никому не помогут! Злость помогла ему согреться и окончательно прийти в себя. Нащупав дверь, он несколько раз пнул ее ногой, подергал за ручку и, убедившись, что она заперта, стал что есть сил барабанить в нее кулаками.

Когда она распахнулась, Лейф уже потерял надежду. Перед ним стоял мужчина в красной рясе с топором в руке.

– Где моя жена? – спросил Лейф. Рядом прошуршали крылья Гастона, и ворон бросился стражнику в лицо, с яростью вцепившись в него. Король не стал терять время и подключился к атаке. Он несколько раз ударил мужчину в живот, а потом схватил за капюшон и с силой приложил о стену. Каким бы магом он не был, удар по голове все равно лишил его сознания. Стянув с него рясу, Лейф затолкал его в темницу и закрыл дверь. Переодевшись, подобрал топор и, подойдя к узкой каменной лестнице, начал подниматься. Ворон полетел впереди, обернулся на Лейфа, словно давая понять, что нужно следовать за ним.

Лестница казалась бесконечной. Неужели он был так глубоко под землей? Лейф устал идти, у него заболели ноги. Рана в плече горела огнем, целительная сила Кордии была бы сейчас очень кстати! Он взглянул на брачную метку – он была спокойна, тихо сияла и не было никаких намеков на то, что с Кордией могло случится что-то плохое.

Едва Лейф оказался на небольшой площадке, Гастон исчез. Отдышавшись, король огляделся. Высокие узкие окна, из которых был виден двор крепости, все еще погребенный под костями. Дневной свет был приглушенным, отчего казался пепельным. Поудобней прихватив топор, Лейф продолжил осмотр башни.

Еще одна лестница заставила его подавить вздох. На этот раз она была пошире, и ступеньки не такие крутые. Он уже был на середине, когда до него донесся странный звук, похожий на пение. Он нарастал, сковывал и делал голову пустой. Выбравшись на площадку, Лейф увидел мужчин в красных рясах, сидящих вокруг большой чаши, над которой вниз головой висела Кордия. Неподалеку от нее стоял жертвенник, на котором в белой сорочке лежала Йена. Первое, что бросилось Лейфу в глаза, – багровое пятно на шее. То, что потом станет меткой раба. Короля бросило в жар. Ладно он за свою жизнь натворил всякого, что, возможно, заслужил такое наказание. Но за что страдает эта девочка? Он не успел толком додумать эту мысль, как пришло осознание: Север боится, что незаконная дочь отца станет новой королевой Аминады. Рабыня не может править, а значит, перестает быть опасной. Одно не понятно: почему он так испугался девочки, чье происхождение тщательно скрывали? У нее ведь нет никаких прав на трон.

Лейф посмотрел на Кордию. Она была завернута, словно в кокон, как гусеница перед тем, как стать бабочкой, и подвешена на железную перекладину. Ее макушка была ровно над странным кругом, нарисованным на полу и расписанным узорами, больше похожими на каракули сумасшедшего. Он заметил, как белые завитушки букв заполняет темнота.

Сжав рукоять топора, Лейф двинулся вперед.