Лейф стряхнул с мехового воротника снег. Погода оставляла желать лучшего. Морозы крепчали, воевать становилось сложнее. Переболев вместе с солдатами неведанной хворью, король все еще чувствовал слабость. Он старался не показывать свою слабость, но от любого движения обливался потом. «Не умер, и то хорошо, – вспомнив десятки тел солдат на жертвеннике, подумал Лейф, вытирая влажный лоб. – С остальным можно справиться».

Отправляясь сюда, Лейф был уверен, что сможет быстро со всем разобраться, но Север не желал уступать и оборонялся зло, мстя за каждую вылазку аталаксов. Он желал заполучить земли, принадлежащие Дору, и не собирался отступать. Лейф тоже не желал уступать этому наглецу, который уже и так достаточно ему нагадил. Суд пугал короля: он понимал, что вряд ли сможет выиграть, поэтому хотел уничтожить Севера до того, как у того может появиться возможность порадоваться его поражению и воспользоваться им. Тревога за жену и дочь сводила его с ума. Он не сомневался, что, если Север после его смерти вынудит Кордию выйти за него замуж, его дочь не выживет. Северу не нужны чужие наследники.

* * *

Сегодня Север прислал письмо с предложением встретиться на нейтральной территории и обсудить дела. Это прозвучало, как издевательство, и Лейф сперва хотел написать хлесткий отказ и поставить его на место, но потом подумал, что согласиться будет правильней. Он быстро отписал ответ и отправил гонца. Север ответил, что будет ждать его в восемь вечера.

На встречу Лейф отправился один – таков был уговор. Впрочем, здесь он все время чувствовал себя одиноким. Он общался с генералами, никогда не избегал солдат, зная, что пока их дух не сломлен, победа будет за ними, но ему не хватало близкого общения, к которому он привык за последние месяцы, проведенные с Дором. Он запрещал себе скучать по брату, напоминая себе, что их перемирие было временным и вряд ли они смогут терпеть друг друга дальше, не имея общей цели. Лейф знал, что брат жив – ему рассказали вернувшиеся из Истраты – герцог стал наместником Кассиопея, который являлся теперь ее официальным правителем. Это немного удивило короля, но он не сомневался, что Дор в это ввязался не просто так и ему хотелось узнать причину. Он написал ему письмо, но ответа так и не получил. Возможно, оно не дошло. А может, Дор не мог ему ответить. Тьма знает, что на него возложил Кассиопей.

Лейф вышел из крепости через черный ход и взобрался на холм. Север уже ждал его.

– Чего ты хочешь добиться судом надо мной? – вместо приветствия, спросил Лейф.

– Ты убил моего брата, – смерив его презрительным взглядом, сказал Север. – По-твоему, это недостойная причина?

– Я не убивал Климента, – сказал Лейф, он уже так часто повторял это, что фраза набила оскомину.

– У меня другие сведенья, – ответил Север, заложив руки за спину.

– Тебе наврали, – спокойно сказал Лейф. – Твой свидетель и есть убийца.

– Предпочту обсуждать эту тему в суде, – сухо осадил его Север. – Сейчас я хочу поговорить о другом.

– Неужели у тебя есть приличное предложение? – насмешливо произнес Лейф и плотнее затянул ворот плаща. Север не должен увидеть метку раба. Иначе у него не будет иного выхода, только убить его прямо сейчас.

– Отдай мне в жены дочь Дора де Брата, и тогда обойдемся без войны, земли отойдут мне по закону, – прямо сказал Север, пристально наблюдая за Лейфом. Тот рассмеялся.

– Хочешь отнять наследство у своей дочери?

– Девочки всегда – лишь эпизоды в истории мужчин. К тому же, насколько я знаю, Дор сейчас осваивает новые территории, а значит, у него будут свои земли там, в Истрате.

– Ты пытаешься есть своей ложкой чужой суп, – нахмурился Лейф. – И, насколько я знаю Дора, он никогда не отдаст тебе свою дочь.

– Ты король, ты можешь это решить за него, – сказал Север. – В твоих интересах быть сильным правителем, а это значит, принимать спорные решения. Герцог смирится, ведь он так предан тебе, – последние слова были сказаны с издевкой.

– Я не пойду против воли брата.

– Я знаю, чья дочь на самом деле эта девочка, – холодно проговорил Север. – И я ее получу.

– И не мечтай, – приблизившись к нему вплотную, сказал Лейф, ощущая, как ярость обжигает ему кожу. – Ни одна женщина из семьи Дронтов тебе не достанется.

– А если я пообещаю, что в обмен на Йену заберу свое заявление против тебя? – в глазах Севера вспыхнул лукавый огонек. Лейфу очень хотелось, чтобы у него был вариант откупиться, выйти снова победителем, и неважно, какой ценой, но он знал, что это ложь, искушение, на которое он не позволит себе поддаться. – Это ведь не твой ребенок, ты ничего не потеряешь.

– Этого не будет, – твердо произнес Лейф. – Я слишком хорошо знаю тебя, Север. И сколько стоит твое слово, тоже. Больше мне нечего добавить.

– Что ж, видимо, женщин Дронтов придется брать силой, – усмехнулся Север, небрежно отбросив назад волосы. Лейф понимал, что это провокация, но ему хотелось убить Севера прямо сейчас. Чтобы угроза для его семьи исчезла с лица земли. Он бросился на Севера и повалил его на землю. Вцепился в него мертвой хваткой, желая задушить голыми руками. Пачкать клинок о такую мразь не хотелось. Но он не рассчитал свои силы. Ослабленный после болезни, он быстро выдохся, в глазах потемнело, но не от ярости – накатила слабость. Север уловил этот момент и перехватил инициативу. Лейф оказался на спине и ледяные руки Севера стиснули ему горло. Откуда-то издали донеслись крики. Или ему показалось? Север ударил его по лицу, и голова метнулась в сторону.

– Так ты… Ты… – удивленно произнес Север, задержав взгляд на шее Лейфа. Тот дернулся, понимая, что это конец. Но Север оказался быстрее, и удары посыпались с еще большей злостью, желая выбить жизнь из его тела. – Ты раб! Тварь!

Лейф уже плохо соображал, когда кто-то оттащил от него Севера, В легкие хлынул холодный зимний воздух. Губы обожгло вязким теплом. Он приподнялся, желая сохранить остатки достоинства. Ухватился за ветку и шатаясь, выпрямился. Север продолжил выкрикивать оскорбления, хрипя, делился тем, что с ним сделал Климент, чтобы поставить проклятую метку. Кто-то из солдат смотрел на короля с удивлением, явно не понимая произошедшего, кто-то с презрением. Таких было меньшинство, но именно их взгляды ранили больнее всего.

Собрав остатки сил, Лейф гордой походкой, словно ни одно из высказываний его не касалось, стал спускаться с холма. Все, чего ему хотелось сейчас, – вонзить кинжал себе в горло. Но он не мог так поступить ни со своей женой, ни со своей дочерью. Если он и должен будет умереть, то умрет как король, а не слабак.

Добравшись до своей комнаты, он увидел на столе письмо. Бальтазар писал, что он должен быть в суде через три недели. Лейфу стало нехорошо, его замутило. Он позвал слугу и приказал привести лекаря. Едва тот скрылся за дверью, короля вырвало кровью.

* * *

Лейфу снился Берил. Он цеплялся своими маленькими пальцами за его одежду, не желая отпускать. Его лицо стало багровым от крика, и в нем было столько боли и отчаянья, словно его жизнь заканчивалась. Лейф хотел взять его на руки, но не смог. Невидимая сила тянула его назад, и он не мог сопротивляться этому потоку. Он становился все дальше и дальше от мальчика, а его крик продолжал звучать у него в ушах.

– Просыпайся, – раздался знакомый голос, вырывая его из кошмара.

Открыв глаза, Лейф с удивлением увидел Дора, сидящего на стуле возле его кровати.

– Какой тьмы ты здесь делаешь? – пробормотал Лейф, приподнимаясь на локтях. Последние дни он провел в горячке. Местный лекарь и по совместительству чародей оказался редкой бестолочью и, похоже, вообще не знал, ни что такое магия, ни какими травами лечить больного. Кто-то из солдат принес ему свою настойку, после которой его немного отпустило. Хотя тело все еще болело, глаз заплыл, и веко ощущалось как мешок с землей.

– Что б тебе соврать такое интересное, – разглядывая его, усмехнулся Дор. На нем был серый камзол с серебристой вышивкой, на плечи наброшен плащ, подбитый черным мехом. Черные волосы на восточный манер забраны в высокий хвост. На загорелом лице проступал румянец. – Ты как-то не по-королевски выглядишь. Кто тебя так?

– Ты был в Шиоронии? Видел Кордию? – поднимаясь на ноги, спросил Лейф. Он кое-как пригладил волосы и поправил рубашку, заляпанную кровью. Все эти дни у него не было сил даже встать, чтобы умыться.

– Нет, я сразу приехал сюда, – ответил Дор и отвел взгляд. – Я должен сопровождать тебя в суд, мой король.

– А, да, – поморщившись, сказал Лейф. – Я думал, ты помер, и я обойдусь без твоего участия.

– Ну, что поделать, я опять не оправдал твоих ожиданий, – Дор попытался пошутить, но взгляд остался серьезным и тяжелым. Лейф позвал слугу, и тот принес ему тазик с водой и полотенце. Умывшись, король почувствовал себя лучше, даже боль от ссадин была приятной.

– Когда выдвигаемся? – деловито спросил он, посмотрев на герцога.

– Лейф… – поднявшись, мягко произнес Дор. – Ты неделю пролежал…

– Я в порядке, правда, – поспешно проговорил король, хотя уверенности в этом не было. – Ты ведь уже в курсе, да? Слышал сплетни?

– О чем ты? – хмуря лоб, спросил Дор.

– Ладно, неважно, – с облегчением выдохнул Лейф. Ему казалось, что уже все без исключения знают о том, что на нем метка раба. Дор непонимающе посмотрел на него, но он не собирался ему ничего рассказывать. – Лучше расскажи, как сам. Слышал, ты сильно поднялся: был каким-то герцогом, а сейчас наместник короля. С чего Кассиопей так воспылал к тебе доверием?

– Да чтобы этому Кассиопею в бездну провалиться! – в сердцах бросил Дор. – Понятия не имею, с чего я ему понадобился, он со мной не откровенничал. Зато теперь я семь лет буду служить на благо Истраты и ее жителей, о культуре и традициях я почти ничего не знаю! А сейчас то здесь, то там вспыхивают мятежи, казни каждый день, списки предателей, допросы, допросы…

Дор издал тихий стон и закрыл лицо руками.

– Какая интересная у тебя жизнь, – задумчиво протянул Лейф. – Хочешь, чтобы тебя спасли?

– Нет, переживу как-нибудь, – буркнул Дор и отвернулся. Похоже, у него была тайна, которой он не собирался делиться с Лейфом.

– Семь лет – это очень долго, – сказал Лейф, доставая из комода чистую рубашку. – Меня не устраивает.

– Меня тоже.

– Сколько ты сейчас сможешь пробыть в Шиоронии?

– Месяц, не больше, – ответил Дор и подошел к окну, за которым крупными хлопьями падал снег. – Расскажешь, кто тебя так разукрасил?

Лейф облизал разбитую губу. Он соображал, как будет лучше рассказать все Дору, но не проболтаться про метку раба. Хотя однажды он все равно об этом узнает. Но не сейчас, не от него. Потом.

– Север решил заполучить в жены Йену. Он сказал, что знает, чья она дочь на самом деле.

Дор шумно вздохнул. Прошелся по комнате и двинул кулаком по стене.

– Я знал, что с ним нельзя связываться.

– У нас не было выбора.

– Я заберу Йену в Истрату, Север никогда не доберется до нее, – решительно произнес Дор. – Я уже думал об этом, просто планировал сделать это позже. Сейчас прикажи усилить ее охрану, и пусть сидит в своей комнате.

Лейф бросил на брата скептический взгляд, но ничего не сказал. Пусть хоть один из них верит в лучшее. В дверь постучали, и в комнату, кланяясь, вошел капитан.

– Войска Севера отступают, мой король, – сообщил он.

* * *

В том, что от Севера нужно было ждать подлости, Лейф не сомневался. Теперь, когда он знал его самую страшную тайну, он мог использовать ее, как ему вздумается. Ведь если об этом станет известно, дальше жизни не будет, в этом Лейф не сомневался. Он будет опозорен и потеряет все. Избежать этого можно было только одним способом – убив Севера. Хотя он уже, наверное, поделился такой новостью со своим окружением. Он бы на его месте тоже не смолчал.

– Ты уверен, что больше ничего не хочешь мне рассказать? – спросил Дор. Они ехали по полю в сопровождении небольшого отряда проверить крепость, которую совсем недавно занимал Север.

– С чего такой вопрос? – тут же ощетинился Лейф.

– Завидно смотреть, как ты изводишься. Хочу приобщиться.

Лейф пробормотал проклятье и поскакал вперед.

* * *

Крепость действительно была пуста. Судя по количеству разбросанных вещей, люди Севера собирались в спешке. Что же могло заставить их бежать? Лейф внимательно огляделся. Он ждал, что Север оставил ловушки, что их побег всего лишь хитрый маневр. Пройдя по двору, он забрался на крепостную стену и посмотрел вдаль. Войска Севера шли в сторону Аминады. Они возвращались домой.

– Смотри, что нашел, – раздался за спиной взволнованный голос Дора. Лейф обернулся и увидел у него в руках гребень, украшенный красными камнями. Герцог перевернул его, и с тыльной стороны король увидел гравировку.

– Он же принадлежал моей матери, – сказал Лейф и посмотрел на Дора.

– Я отдал его Йене, – вглядываясь в горизонт, сказал Дор. Снег повалил с новой силой, словно хотел похоронить под собой весь мир.

– Твою же мать! – в бессилии прорычал Лейф, – Они сбежали, потому что она у них в руках, и теперь Север может потребовать у нас все, что угодно! Даже своими людьми рисковать не надо!

– Что, если это ложный след?

– Не думаю. Как же я хочу, чтобы эта тварь сдохла! – сдавленно крикнул Лейф, задыхаясь от ненависти. Боль от ушибов с новой силой прокатилась по телу. – Будь ты проклят, Север!

– А теперь я хочу знать правду, Лейф, – сурово сказал Дор, приблизившись к нему. – Сейчас не время играть в захватывающие интриги. Что между вами произошло?

– Правду, значит, – с трудом произнес Лейф. Сердце билось у самого горла, внутри все дрожало. Белые хлопья снега казались черными. Он рванул воротник плаща и наклонил голову в сторону, чтобы герцог мог увидеть злосчастную метку. – Климент хотел принести меня в жертву своим богам, там, в лесу, когда я пошел искать Кордию. Ты ведь знаешь, что это такое, да?

– В общих чертах, – сдержанно ответил Дор, и Лейф сразу понял, что врет. В его темных глазах была тревога, смешанная с жалостью, и Лейфу показалось, что он летит в бездну. Его повело в сторону, к самому краю. Дор схватил его за ворот плаща и повернул к себе.

– Север видел ее и все понял.

– Плохо, конечно, но…

– Это еще один плюс подтвердить мою виновность в убийстве Климента, – сказал Лейф, чувствуя, как слабеют ноги. – Все кончено, Дор.

Лейф отвернулся. Жалость герцога ему была невыносима. Лучше бы он и дальше ненавидел его. Но стена между ними была сломана.

– Не знаю, утешит ли тебя это, но я буду с тобой до конца, – помолчав, проговорил Дор. – Каким бы он не был.

– Почему?

– Ты мой король, я тебе в верности присягнул, – пожав плечами, ответил Дор.

– Я хотел услышать другое, но это тоже сойдет, – с трудом сглатывая, откликнулся Лейф. Дор похлопал его по плечу. – Пошли отсюда, тут больше нечего делать.

* * *

В Шиоронию они прибыли поздно ночью. Дор счел, что сперва нужно убедиться, что Йена действительно у Севера и это не ловушка. Лейфу не хотелось терять время, но решение герцога было логичным. Он же сейчас был зол и взвинчен, чтобы думать трезво. Спешившись, они поднялись по ступенькам во дворец. Было тихо, пахло ванилью и еще какой-то сладостью, название которой Лейф так и не смог вспомнить. Он очень устал, ему хотелось лечь и уснуть прямо на ковровой дорожке, застилавшей лестницу. После трех дней в седле, ноги плохо слушались, и, споткнувшись в очередной раз, он выругался.

– Давай сразу в покои к Йене, – сказал Дор, опережая его. Лейф кивнул. Ему хотелось как можно скорее прояснить ситуацию. А потом поспать, хотя бы час. Помыться и поесть тоже было бы хорошо, но уже потом.

Дор схватился за ручку и вошел в покои Йены без стука. Лейф следом за ним. Оба замерли на пороге, увидев Кордию, сидящую в кресле. На ней было домашнее платье, волосы убраны в свободный пучок, и несколько прядей выбились из него, скользя вдоль щек. Услышав скрип двери и шаги, она подняла голову и, охнув, встала.

– Ваше величество, – прижав руку к груди, с почтением произнес Дор.

– Ты?! – выдохнула она, и десяток мелких камней, лежащих у нее в подоле, рассыпались по полу. Кордия сжала руками ткань юбки, словно ища у нее поддержки. Щеки вспыхнули румянцем. Она смотрела то на герцога, то на мужа и выглядела встревоженной и растерянной.

– Не успел предупредить тебя о приезде, – шагнув к ней, сказал Лейф. Притянул ее к себе и поцеловал в губы. Кордия ответила смазанно и тут же отстранилась. Он ощутил, как напряжено ее тело. Взяв ее за подбородок, он посмотрел ей в глаза. – Что случилось?

– Йена, ее похитили, – ответила Кордия и перевела взгляд на Дора. – Я сейчас пытаюсь понять, куда ее увезли.

– Ее забрал Север, – сказал Дор, и они с Лейфом переглянулись. Кордия ахнула и закрыла лицо руками. – Ты сама в порядке? Больше никто не пострадал?

– Сабола тяжело ранен, он был рядом с ней в момент похищения, – опуская руки, устало проговорила Кордия. – С ним сейчас Мариан.

– Хорошо, – опускаясь на стул, сказал Лейф. Прибежала Люси и стала собирать рассыпанные камни. – Сейчас отдохну и загляну к нему.

– Люси, распорядись принести еду и приготовить господам ванны, – сказала Кордия. Лейф с благодарностью посмотрел на нее и улыбнулся. Он бы все сейчас отдал за чашку чая и тарелку каши.

Люси убежала исполнять поручение, и в комнате повисло молчание. Было слышно, как в камине потрескивает огонь и на комоде тикают часы. Лейф прикрыл рукой глаза, стараясь прийти в себя. Дор прошел мимо и опустился на небольшой диван у окна.

– Что мы будем делать, чтобы вытащить Йену из лап этого чудовища? – тихо спросила Кордия.

– Возьмем солдат и заявимся к нему в гости, – решительно сказал Лейф.

– Если это похищение, он должен потребовать выкуп или еще что-то, – возразил Дор.

– Какой, в бездну, выкуп?! – проорал Лейф. – Это же Север! И он знает правду о Йене! Это власть, понимаешь? Возможность поставить вас всех на колени! Ты в своей Истрате совсем мозги перегрел!

– Мы берем солдат и идем в Аминаду, – сказала Кордия, посмотрев на Дора. – Нам нельзя поступить иначе.

– Север именно этого и ждет, – возразил герцог. – Это ловушка, и мы не должны в нее угодить.

– На кону вообще-то жизнь твоей дочери, – хмуро напомнил Лейф. Кордия бросила на Дора быстрый взгляд.

– Я помню, и очень переживаю за нее, – голос Дора прозвучал на удивление ровно. – Но это не выход. Север ждет этого и разгромит нас на подходе к городу. Он увел войска из крепости и разместил их возле Аминады, потому что уверен, что мы поступим именно так.

– Тьма, пожалуй, ты прав, – вздохнул Лейф. Кордия задумчиво перебирала камни, лежащие на столе. – Но мы не можем сидеть сложа руки.

– Мы должны ее выкрасть, – не поднимая головы, сказала Кордия. – Я смогла поставить на нее защиту, но вопрос в том, сколько она продержится и что с ней могут сделать маги Севера.

– Как ты себе это представляешь? – спросил Лейф.

Слуги принесли еду, и от запаха жаркого рот мгновенно наполнился слюной. Лейф схватился за вилку и принялся есть, на мгновение забыв обо всем на свете. Кордия задумчиво наблюдала за ним. Она взяла в руки чашку с чаем и отпила. Слуги ушли, и она, поднявшись, выглянула за дверь, чтобы убедиться, что их не подслушивают.

– Мы проберемся туда, где держат Йену, – нарисовав в воздухе какой-то знак, заговорила Кордия. – Заберем ее и оставим там фантом. Но действовать нужно быстро.

– У нас есть пять дней, – сказал Дор и посмотрел на Лейфа. – И мы должны ехать в Эленгард.

Кордия вздрогнула от его слов, и Лейф вспомнил, как она лишилась чувств, когда узнала про суд.

– Не думаю, что моя пунктуальность что-то изменит, – сказал он.

– Вам двоим нужно отдохнуть, – заметила Кордия. – Толку от вас уставших не будет никакого. Спите, я пока все подготовлю.

Не дожидаясь, что они ответят, вышла из покоев.

– Знаешь, я, пожалуй, воспользуюсь советом королевы и пойду к себе, – на ходу дожевывая мясо, признался Дор. – Чего и тебе желаю.

Лейф не успел ничего ответить, как Дор уже скрылся за дверью. Ну, и тьма с ним! Вытянувшись на кушетке, король мгновенно провалился в сон.

* * *

Лейф лежал в теплой ванне и наслаждался массажем, который делала ему новенькая служанка – девушка, которой он прежде не видел. Темноглазая, смуглая, светловолосая – будь у него времени чуть больше, затащил бы ее в постель. Ему хотелось отключиться от реальности, ощутить себя прежним – отчаянным и бесшабашным. Жить одним днем, а не ждать смерти. Он мотнул головой, отгоняя дурные мысли. Сейчас он жив и не будет думать о плохом.

Приход Мариана отвлек его от переживаний. Он выставил служанку и поставил на столик несколько склянок. Ворон на его плече сонно покачивался.

– Дор сказал, что тебя сильно потрепало, – сказал он и потер покрасневшие глаза.

– Бывало и хуже, – позволяя Мариану лечить магией ушибы, откликнулся Лейф. – Как там Сабола?

– Плох, но держится.

– Он выживет?

– С каких пор тебя это волнует? – удивился Мариан.

– Переживешь и без этого откровения, – хмыкнул Лейф. У него было к Саболе личное дело, которое он хотел сохранить в тайне.

– Надеюсь, что выживет, – ответил Мариан, смешивая жидкости из двух склянок. – И ты тоже. Состояние у тебя не самое лучшее.

Лейф рассмеялся и залпом выпил приготовленное чародеем лекарство. Горло резко обожгло, и он закашлялся. Вода в ванне остыла и находиться в ней стало неприятно. Он выбрался оттуда и закутался в халат, бережно оставленный служанкой на спинке стула.

– Ты же знаешь, чем все закончится, да? – спросил Лейф, откидывая на спину влажные после мытья волосы.

– Приблизительно, – уклонился от прямого ответа Мариан, собирая на поднос свои склянки.

Лейф вдруг понял, что не хочет ничего знать о своем будущем. Пусть у него будет надежда, что он все-таки победит.

* * *

Берил лежал на столике для младенцев и активно дрыгал руками и ногами. Увидев Лейфа, заулыбался и взвизгнул.

– Он вам очень рад, Ваше Величество, – взволнованно сказала пожилая дама, приставленная следить за ребенком. Лейф поселил их во дворце, подальше от любопытных глаз, но, чтобы были рядом. Для всех это была семья главного дворецкого, который прослужил у них больше тридцати лет. Он понимал, что рискует, но у него не было времени продумать все лучше.

– Вырос, – сказал Лейф, пытаясь понять, что он чувствует, глядя на этого ребенка. Его сын. Тот, самый, которого родила мертвая ведьма уже будучи на жертвенном костре. После того, как Кордия рассказала ему о смерти Греты, он собрал воедино все детали, и вывод напросился сам собой. Берил – его сын, и он чуть не принес его в жертву. От этого воспоминания у него по коже пробежал озноб. Он взял Берила и прижал к груди, словно прося прощения за ту ошибку, которую едва не совершил.

– У него хороший аппетит, Берил – очень славный малыш! – с гордостью произнесла дама. Лейф кивнул. Его сын и не может быть другим.

– Много плачет?

– Все дети плачут, – ответила дама. Протянула руки, чтобы забрать Берила, но Лейф его не отдал. Мальчик пыхтел, прижимаясь лбом к его груди, и король сквозь ткань рубашки чувствовал его дыхание. Лейфа вдруг затопило такое чувство любви и нежности, которых он прежде никогда не испытывал. Ему стало нестерпимо жаль, что он вряд ли увидит, как его сын вырастет, каким он станет. Учитывая историю его рождения, простой его жизнь точно не будет. Его мать, наверное, смогла бы понять, что это значит. А он для этого слишком близорук.

– Не оставляйте его одного ни на минуту, – сказал он, поцеловав Берила в макушку. – Он не должен чувствовать себя одиноким.

– Конечно, ваше величество, – торопливо проговорила дама и Лейф подумал, что она уже не раз это делала – оставляла его сына в одиночестве. И ему захотелось ударить ее, наказать за это, но он сдержался.

– Я еще зайду позже, – кладя Берила в колыбель, сказал Лейф. Ребенок заплакал, цепляясь пальцами за ткань его рубашки. Как в том сне. Лейф отстранился и, не в силах слышать его плач, покинул комнату.

* * *

Сабола лежал на высоких подушках, в ногах, подергивая ушами, спал котенок. У окна, набросив на плечи форму генерала королевского сыска, сидел Бальтазар и просматривал пачку писем. Лейф намеренно не стал стучать – тихо вошел в покои лучшего друга матери и замер у его постели.

– Зачем пришел? – тут же набросился на него Бальтазар. Он старался говорить приглушенно, из-за чего это становилось похожим на шипение змеи. – Отец сейчас не в состоянии с тобой разговаривать.

– У меня потом не будет времени, – сказал Лейф. Мнение Бальтазара его по-прежнему не волновало. Он взял стул и, поставив рядом с кроватью Саболы, сел. – Сабола, надо поговорить.

Тот моргнул и, открыв глаза, непонимающе уставился на Лейфа. Его сухие губы тронула слабая улыбка, которая тут же сменилась тревогой.

– Я не смог защитить Йену, – заметался Сабола. – Прости меня.

– Будет лучше, если ты уйдешь! – тут же вмешался Бальтазар. Лейфа мучило то же желание – выставить Бальтазара вон. Он может все испортить, а ставить его на место настроения не было.

– Мы найдем Йену, она вернется домой, – заверил Саболу Лейф. – Ты не виноват, нападавших было много, и они хорошо знали местность.

Сабола шумно вздохнул и прикрыл глаза.

– Ты о чем-то хотел поговорить, – напомнил он. Бальтазар подошел к отцу и, взяв с тумбочки стакан воды, помог ему напиться.

– У меня есть сын, и я хочу, чтобы ты о нем позаботился, – без обиняков начал Лейф. Сабола удивленно уставился на него. – Увез его отсюда, дал хорошее воспитание, о деньгах можешь не беспокоиться: они всегда у вас будут. Но никто не должен знать, чей этот ребенок на самом деле.

– А что с его матерью? – глухо спросил Бальтазар.

– Умерла.

– Это ведь Грета, да? – срывающимся голосом произнес Бальтазар, и его лицо покрылось красными пятнами. – Она родила от тебя?

– Да, – не стал скрывать Лейф, понимая, как близок к провалу. – Все так. Или это что-то меняет?

– Тварь! – сжимая кулаки, прорычал Бальтазар. – Будь ты проклят! Это из-за тебя она хотела умереть!

Лейф не успел среагировать, как Бальтазар одним ударом сбил его со стула. Между ними завязалась драка. Злость генерала королевского сыска давал ему еще больше сил, и он, по сравнению с Лейфом, был хорошей форме. И он был твердо намерен его уничтожить. На короткий момент королю удалось перехватить инициативу, но очередной удар выбил у него весь воздух из легких, и он потерял контроль над ситуацией.

– Прекратите сейчас же! – слабо проговорил Сабола. Попытался встать, но тут же упал на подушки. – Бальтазар, мальчик мой, не надо!

На крики Саболы в покои прибежали Люси и Мариан. Вдвоем схватили Бальтазара, стараясь оттащить его от Лейфа.

– Дайте мне убить его! – крикнул Бальтазар. – Эта гнида должна заплатить за все, что сделал! Он убил Мину, и в смерти Греты он тоже виновен!

Лейф приподнялся на локтях и вытер кровь с лица. В глазах было темно, боль пульсировала в каждой клеточке тела. Он стиснул зубы. Нащупал стул и, опершись на него, поднялся на ноги.

– Неужели ты думаешь, что я оставлю это просто так? – спокойно проговорил Лейф.

– Мне плевать, я тебе никогда не прощу того, что ты сделал! – мотнув головой, чтобы отбросить со лба прядь волос, ответил Бальтазар. В покои ворвались стражи, и они уже помогали Мариану сдерживать разбушевавшегося генерала.

– Если бы ты простил меня, я бы тебя не понял, – признался Лейф. Темнота перед глазами рассеивалась, и он уже видел более-менее четко. – Но и я тебя простить не смогу.

Несколько секунд Лейф и Бальтазар смотрели друг другу в глаза. Напряжение между ними все еще искрило, грозясь вспыхнуть пожаром.

– Не прощай, – с презрением бросил Бальтазар и сплюнул на пол кровь. Можешь казнить меня прямо сейчас, я готов.

– Прошу тебя, будь милосердным, мой король, – сползая с кровати, дрожащим голосом проговорил Сабола. Он был бледен, на белой рубахе проступало алое пятно. – Помилуй моего сына!

– Отец, не вмешивайся, не надо! – прозвенел голос Бальтазара. Мариан тяжело вздохнул. Люси тихо шмыгнула носом.

– Ваше величество… – опускаясь перед Лейфом на колени, прошептал Сабола. – Прошу…

Король ощутил себя загнанным в угол, и ему это не понравилось. Спустить Бальтазару такую наглость было недопустимо, но и заставлять страдать Саболу ему тоже было не выгодно.

– Высечь, – сурово произнес Лейф и кивнул стражам. – Сейчас же.

Бальтазара увели, Люси поспешила за ним. Лейф взял Саболу за плечи и заставил подняться.

– Я сохранил ему жизнь только ради тебя, – глядя в потускневшие глаза Саболы, сказал Лейф.

– И я до конца дней буду благодарен тебе, мой король, – ответил Сабола. Хотел поклониться, но Лейф не дал ему этого сделать: он и так еле дышал.

– Дай ему лекарства, – повернувшись к Мариану, приказал Лейф. – И приведи в чувство.

– Конечно, – холодно ответил Мариан. – Тебе что-то нужно?

– Обойдусь.

Понимая, что вряд ли он сейчас сможет обсудить с Саболой жизнь сына, Лейф покинул его покои.

* * *

Увидев его с разбитым лицом и в окровавленной одежде, Кордия устало вздохнула и сразу направилась к шкафчику с темными склянками и мешочками с травами. Она не стала спрашивать его о том, что случилось: видимо, Люси ей уже донесла. Что ж, еще лучше: не придется объясняться.

– Сядь, – кивнув на стул, сурово велела Кордия. Он подчинился, позволяя жене колдовать над его лицом.

– Прекрати смотреть на меня, как на чудовище, – взяв ее за запястье, потребовал Лейф. Кордия бросила на него хмурый взгляд.

– А ты не чудовище?

– Ты сама знаешь, что я не мог поступить иначе, – с трудом сдерживая раздражение, произнес Лейф. – Бальтазар перешел границу дозволенного: он напал на меня.

– Он же не просто так напал на тебя, – заметила Кордия. – Скорее всего, ты задел его.

– Пожалуй, – согласился Лейф, вспомнив, как заговорил о Грете. Это был его большой промах, но время действительно поджимает, некогда ждать.

– Отмени наказание, – посмотрев Лейфу в глаза, попросила Кордия. – Ты и так очень много боли причинил Бальтазару.

– Нет. Я на это не пойду, – твердо сказал Лейф, и Кордия обреченно вздохнула. Поняла, что уговоры бесполезны. Он притянул Кордию к себе и поцеловал. – Ты все приготовила для поездки?

– Да, – отстраняясь от него, ответила Кордия. – Лейф, нам надо кое-что обсудить…

Стук в дверь заставил ее оборвать предложение. Она открыла и Лейф увидел стража.

– Вам послание от короля Севера, – сказал он, протягивая Кордии письмо.

Лейф метнулся вперед и, выхватив конверт из рук жены, начал читать.