Обморок Кордии от возможной казни Лейфа обескуражил Мариана. Зная ее отношение к мужу, он никак не ожидал от нее такой реакции. Мысленно похвалил себя, что не начал разговор с известия о смерти Оскара, иначе бы точно был перебор. Лейф перехватил ребенка из ослабших рук королевы. Сабола принялся растирать ей пальцы.

– Насколько все серьезно? – спросил Лейф.

– Настолько, что я тебе не завидую, – не стал лукавить Мариан. – Климент – брат короля, а не какой-то там барон, это усложняет ситуацию. И свидетель, который видел тебя возле тела этого самого Климента, делает все еще хуже.

– Я не убивал его, – устало проговорил Лейф. – Хотя он это и заслужил.

– Не сомневаюсь, но в суде об этом лучше молчать, – сказал Мариан. – Что ты можешь сказать в свою защиту – вот на чем сейчас нужно делать акцент.

– Да нечего мне сказать, – мрачно откликнулся Лейф. – Я был ранен, слаб, мне было не до убийства какого-то мужика, я просто хотел выжить. Север просто мстит мне, это же понятно.

– Нам – да, а суду вряд ли, – покачал головой Мариан.

Кордия никак не приходила в себя, и это вызвало у чародея беспокойство.

– Сделай так, чтобы с ней все было в порядке, – потребовал Лейф, посмотрев на жену. – Она нужна мне живой.

– С ней все будет хорошо, – заверил его Сабола. – Обычный обморок от нежелания принимать правду.

– Сколько у нас времени, чтобы разобраться с проблемой? – деловито осведомился Лейф.

– Не больше месяца, – сказал Мариан. – Это при хорошем раскладе.

– А что говорит Оскар? Он же у нас знаток права.

– Оскар мертв, поэтому вряд ли уже что-то скажет, – признался Сабола.

– Да твою же мать! – не смог сдержаться Лейф. Рени, испугавшись громкого голоса отца, заплакала. – С какой стати он мертв?

Кордия открыла глаза и непонимающим взглядом уставилась на чародеев.

– Что с Оскаром? – сухим, чуть надтреснутым голосом спросила она.

– Августин отравил его, – сказал Мариан. Он не знал, стоит ли говорить Кордии правду, и пришел к выводу, что сейчас не самый подходящий для этого момент. Глянул на Саболу, и тот едва заметно кивнул.

Глухо застонав, Кордия закрыла лицо руками.

– Братики, мои братики, – со слезами прошептала она.

Лейф взял ее за руку, но она тут же отдернула ее.

– Если судьба Августина тебя волнует, то он тоже мертв, – сообщил Сабола, глядя на Кордию – Больше он никого не потревожит.

– Ты правда думаешь, что мне от этого должно стать легче? – всхлипнула Кордия. – Мы вместе росли, я учила его читать, мы много времени проводили вместе. И он, и Оскар – мы одной крови, я любила их.

– И ты сделала для них двоих, больше, чем могла, – вкрадчиво проговорил Лейф. – Оскар мне нравился, хоть он и был идиотом.

Кордия бросила на мужа недоуменный взгляд и затихла.

– А если Север скоропостижно сдохнет, мое дело закроют? – с надеждой спросил Лейф.

– Боюсь, что нет, – хмуро ответил Мариан.

Кордия вытерла мокрые щеки и забрала у мужа ребенка. Карета подъехала к дворцовым воротам и остановилась.

* * *

На крыльце их встретил Бальтазар. Увидев Кордию, он ей поклонился, и она ответила ему усталой улыбкой.

– Мои поздравления с рождением наследника, моя королева, – прижав руки к груди, сказал Бальтазар. Он старался не смотреть на Лейфа, даже не поздоровался с ним, но тот сделал вид, что ничего не заметил.

– Я думаю, ты должна кое-что узнать о Бальтазаре, – положив молодому человеку руки на плечи, озорно проговорил Сабола. Кордия вопросительно посмотрела на него, давая понять, что у нее нет настроения разгадывать загадки.

– Это, правда, хорошая новость, – встрял Мариан.

– Так в чем она заключается?

– Он мой сын, – с гордостью произнес Сабола, и его глаза засияли.

– Что? – опешил Лейф, переводя взгляд с Саболы на Бальтазара и обратно, видимо, ища сходство. – Как такое возможно?

– Длинная история, я тебе потом расскажу, – пообещал Сабола. – Просто порадуйся за нас.

– Так получается, ты тоже Омари? – оживилась Кордия. Бальтазар смущенно улыбнулся и посмотрел на отца.

– Получается так, – ответил он. Кордия потянулась к нему и обняла его одной рукой.

– Добро пожаловать в семью, брат, – с теплом проговорила она. – Надеюсь, мы не убьем друг друга.

– Я буду очень стараться, – ответил Бальтазар и улыбнулся. – Не убить тебя, сестра.

– Это не все, – в голосе Саболы прозвучала нотка торжества. – Бальтазар стал носителем магии. Мы точно не знаем, как это произошло, но у него наш родовой канал, и он сейчас на первом уровне.

– Все это очень странно, – сказал Бальтазар. – Я еще сам не до конца понял, что со мной случилось. И как этим пользоваться тоже.

– Ничего, научишься. Я тебе помогу, – пообещала Кордия, и в ее глазах появилась грусть. Лейф приобнял ее за талию и притянул к себе.

– Может, хватит толкаться на крыльце? – проворчал он. – Время обеда уже.

– Да, да, конечно, – виновато засуетился Сабола. Мариану было печально видеть, как он сдал после смерти графини Локк. Стал более сентиментальным, из него словно ушла сила, что питала его и дело было даже не в магии. Сейчас он вел себя, как пожилой человек, который хочет, чтобы всем было хорошо. А всего лишь год назад, он был чародеем, которого боялись и считали сильным врагом.

Слуги распахнули перед ними двери, и они вошли во дворец.

* * *

Кордия отказалась от трапезы в обеденной зале, сославшись на усталость. Люси забрала у нее ребенка и проводила королеву в покои, где служанки уже вовсю готовили место для детской.

Лейф прошел вместе со всеми в Яблочный зал и сел во главе стола. Мариан подумал, что сейчас он был больше похож на военачальника, чем на короля. Бальтазар принес ему отчеты генералов, и он погрузился в их изучение. Иногда он отрывался от чтения и задавал ему вопросы, тот подробно отвечал, и Лейф задавал новые. Слуги спешно разносили подносы с едой, разливали вино по бокалам. Жизнь казалась размеренной и уютной.

Сделав пару глотков, Мариан поставил бокал на стол. Аппетита не было, и пить тоже не хотелось. Его тревожила магия, которую внезапно обрел Бальтазар. Он знал, что такое случается и магический канал может открыться в любом возрасте, когда сам его носитель будет готов. Но так как в этом была замешана смерть Талики, вызывало у него смутные подозрения о причастности к этому чуду его бывшей. Что, если она будет теперь творить свои планы через него? Если она подключила его к каналу с выгодой для себя? С того дня он больше не видел Талику и не слышал ее смеха, но кто знает, вдруг она просто затаилась?

Теперь к этим переживанием еще добавилось, что Дор остался в Истрате. Он никак не мог отделать от мысли, что герцог застрял там из-за Кассиопея. А еще ему очень не хотелось, чтобы во время суда над Лейфом королева оставалась одна. Север ведь не из любви к брату затеял эту волокиту, а значит, Кордия была в опасности. Впрочем, так же, как и вся Аталаксия.

– Хорошо, что здесь сейчас нет королевы, – сказал Лейф. – Не хочу, чтобы она расстраивалась лишний раз, тем более, после всего случившегося. Поэтому давайте обсудим сложившуюся ситуацию максимально откровенно.

– Почему Дор остался в Истрате? – спросил Мариан, крутя пальцами вилку.

– Чтобы задержать стражей Артея, – ответил Лейф и отправил в рот красную ягоду. – Я же говорил.

– Мне кажется, ты забыл добавить еще какие-то слова к сказанным, – не сдавался Мариан.

– Возможно, – облизав губы, ставшие красными от сока, ответил Лейф. – Это было спонтанное решение, но мы его обсудили, и Дор нашел его разумным.

– Здесь как-то замешан Кассиопей?

– Я бы сказал, что он автор этого представления, – помолчав, сказал Лейф. – Его жена все еще у нас?

– Надеюсь, ты не хочешь сделать из нее заложницу? – встревожился Бальтазар. – Она ведь мать Кордии!

– Я же не предлагаю отравить ее или повесить, – нахмурился Лейф. – Я просто пытаюсь понять Кассиопея и не могу.

– Он захватчик, – сказал Сабола, откинувшись на спинку стула, от вина его щеки стали розовыми. – Исходи из этого.

– Так же, как и Север, – напомнил Мариан.

– Как и все здесь, сойдемся на этом, – сказал Лейф, сложив руки перед собой. – Почему его жена все еще тут, когда он играет против нас?

– Но разве он нам не помог? – засомневался Бальтазар. Лейф нервно рассмеялся. – Ладно, я, видимо, что-то упустил.

– Кассиопей нанял Августина, чтобы он убил тебя, – глядя на Лейфа, сказал Мариан. – Чтобы все было красиво и логично для истории. А главное, никто бы не подумал на него. Всего лишь личные счеты, месть.

– Но что он может хотеть от Дора? – спросил Сабола. Никто не высказал предположений.

– А что, если с Раданеллой должен произойти какой-нибудь неприятный случай? – подал голос Бальтазар. – Не обязательно смертельный, но довольно опасный.

– Я выделил ей лучшую охрану, с нее пылинки сдувают, – недовольно проговорил Мариан. – Мне только о движении ее глаз не докладывают.

– Но это повод устроить мне проблемы, – вздохнул Лейф и залпом осушил бокал вина. – Полагаю, что Истрата уже захвачена каведонцами. Когда мы уезжали, столица пылала.

– Что ж, территория Каведонии теперь станет на одну Истрату больше, – барабаня пальцами по столу, сказал Мариан. – Можно в этот список добавить еще и Касталию. Аталаксия будет следующий?

– Если его не опередит Север, – похлопав рукой по стопке писем и отчетов, напомнил Лейф. – Бальтазар сказал, что если меня признают виновным в смерти Климента, то Север обязан потребовать компенсацию. Помимо наказания для меня, которое он может выбрать лично, как пострадавшая сторона. И часто такой компетенцией выбирают брак с супругом или супругой ответчика. Подобных случаев было немного, но как примеры для рассмотрения в суде имеются.

– Насколько я помню, Север любит охотиться, – проведя рукой по белокурым волосам, проговорил Бальтазар. – А на охоте бывают разные несчастья, и погибают не только хищники.

– Учитывая предстоящий суд, это будет подозрительно, – покачал головой Лейф.

– Даже если на него нападет волк? – усмехнулся Бальтазар. – Или дикая кармина?

– А с каких пор ты на моей стороне? – подавшись вперед, спросил Лейф, и в его глазах мелькнуло что-то хищное.

– С тех самых, как безопасность Кордии зависит от тебя.

– Итак, пункт первый – организовать покушение на Севера, – деловито сказал Лейф. – Второй – выстроить линию защиты для суда, третий – оттеснить войска Севера и освободить две крепости от его захватчиков, четвертый – найти управу на Кассиопея и понять, какой его следующий шаг. Всем все понятно?

– Конечно, – буркнул Бальтазар.

– Разумеется! – бодро ответил Сабола.

– Ладно, будем хоть что-то делать, – устало откликнулся Мариан, чувствуя, что план Лейфа, скорее всего, пойдет кувырком.

* * *

Вытащив мешочек с травами, Мариан взял щепотку и бросил в огонь. Свеча взвилась пламенем вверх, и искры разлетелись в разные стороны. Взяв другой мешочек, высыпал порошок бирюзового цвета и проделал с ним то же самое. А потом сдвинул шар возможностей поближе и стал вглядываться в центр.

Картинка появилась очень быстро, словно кто-то желал, чтобы ее сейчас же обнаружили. А может быть, это событие происходило прямо в этот момент, этого Мариан не мог сказать точно. Сперва показалась пустыня и караван, медленно идущий к горизонту. На одной из пустынных кобыл восседал Дор, на его голове ярче солнца сияла корона. Сам он ехал, прикрыв глаза, но его лицо было спокойным, даже отрешенным, что еще больше насторожило Мариана. Он был готов увидеть герцога раненым, в плену, мертвым, в конце концов, тогда он мог бы понять, что с ним произошло. Это видение не поддавалось никакой логике. Или это всего лишь символизм? Но чего именно? Больше всего Мариана тревожило, что у Дора были закрыты глаза. Это значило, что его ведет чужая воля, и он сам для себя не видит пути. Хотя, возможно, и в этом тоже было что-то другое.

Чародей достал колоду Таро и, перетасовав ее, вытащил карту. Король. Вытащил следующую, и выпало Солнце. Третья оказалась Чародеем. Помедлив, Мариан вытащил четвертую, и ею оказалась Ложь.

– В какие игры ты играешь, Кассиопей, – пробормотал Мариан. – И что из этого всего получится?

Он перетасовал колоду, и на стол сами выпали две карты: Убийца и Справедливость. Ладно, по крайней мере, зло будет наказано. Хорошо бы еще понять, кто оно здесь на самом деле.

Мариану захотелось поговорить с Кордией, и он направился в ее покои. Постучал, и дверь ему открыла она сама. В сером домашнем платье, с волосами, заплетенными в свободную косу, она выглядела очень милой и беззащитной.

– Ты что-то хотел? – спросила Кордия.

– Поговорить о делах, – сказал Мариан. Ему не хотелось сразу упоминать Дора, чтобы не расстроить ее.

– Давай они подождут до завтра? – предложила Кордия. Из покоев донесся смех Лейфа, а следом за ним женский голос, Мариан сразу узнал его – Раданелла. – У нас семейный вечер, и я не хочу его прерывать.

– Да, конечно. Прошу прощения, Ваше Величество, – Мариан прижал руку к груди и вполне искренне поклонился.

– Поговорим утром, – сказала Кордия и закрыла дверь.

* * *

Желание пойти в город возникло спонтанно. Погода на улице была не самой привлекательной, но карету брать не хотелось. Мариан закутался в теплый плащ и, надвинув на лоб шляпу, вышел из дворца. Моросил мелкий дождь, и пахло сыростью. Он пересек двор и выбрался за ворота. Создал вокруг себя дорожных мотыльков и неспешным шагом двинулся вперед. У него было одно важное дело, которое он хотел решить и, поразмыслив, пришел к выводу, что сегодня для этого отличный вечер.

Найти пекарню, которой владела Георгина, оказалось нетрудно, тем более, он уже заранее узнавал о ней. Он мог навестить ее в любой день, но страх, что Талика не до конца мертва и снова отомстит, сдерживал его. Размышляя о магии Бальтазара и ее природе, он вдруг понял, что, боясь Талики, он продолжает ей служить, давая силу, помня о ней. Что, если мир, в который она перешла, преобразует его мысли во что-то более материальное? Тогда она снова обретет реальность, как и все, чему уделяешь внимание.

Мариан остановился возле пекарни «Веселая птичка». На вывеске, и правда, была нарисована птица, несущая в клюве корзинку со свежими булочками. Выглядели они довольно аппетитно, и чародей вспомнил, что ничего не ел со вчерашнего дня. Он толкнул дверь и вошел внутрь. Его тут же окутало тепло и аромат свежего хлеба и сдобы. Сердце забилось чаще, и руки под перчатками вспотели.

– Чего желает господин? – выйдя ему навстречу, бодро спросила Георгина. От той неуверенной девушки, что пришла к нему во дворец, не осталось и следа. Ее осанка стала прямой, взгляд уверенным. Светлые волосы завиты в локоны и свободно лежат на плечах. Синее платье и белый фартук подчеркивали тонкий стан. На щеках девушки сиял румянец. Он снял шляпу, и она тут же узнала его. – О, ваше чародейство!

Георгина сделала книксен. Мариан уловил запах жимолости, исходящий от ее волос.

– Мне нужен свежий хлеб, желательно еще горячий, – сказал Мариан, не сводя с девушки глаз. – Положите, пожалуйста, в корзинку три штуки. Еще булочки с медовой заливкой и орехами, а также с лесными ягодами и сметаной.

– Какой у вас хороший аппетит! – улыбнулась Георгина, доставая с полки новую корзинку. – Но неужели на королевской кухне нет свежего хлеба?

– Есть, почему же, и весьма недурственный, – ответил Мариан. – Но мне очень хотелось попробовать ваш.

– Вы могли прислать сюда слугу в любое время… – смущенно проговорила Георгина.

– Мой визит вам неприятен? – подойдя чуть ближе к прилавку, спросил Мариан, и от такого просто вопроса у него перехватило дыхание.

– Нет-нет, что вы, дело же не в этом, – укладывая хлеб в корзину, торопливо проговорила Георгина. – Я про удобство, ваше чародейство.

– Мне нравится ваше название: пекарня «Веселая птичка», – сказал Мариан, и это было правдой. – У вашего отца она так же называлась?

– Нет, у него была «Волшебная печка». Я решила, что для новой пекарни нужно другое имя, чтобы судьба была удачней, – ответила Георгина. – Вот, готово.

– Сколько это стоит? – доставая из кармана плаща кошель, спросил Мариан.

– Это подарок, – румянец на щеках Георгины стал еще ярче. – За счет заведения, вы ведь особенный покупатель.

– Вы так разоритесь.

– Почему?

– Ну, я могу прийти завтра, послезавтра, ходить всю неделю. И моя особенность никуда не денется.

– Планируете стать нахлебником? – посмотрев ему в глаза, пошутила Георгина. Мариан рассмеялся.

– Если этот способ даст мне возможность познакомиться с вами ближе, то почему бы и нет, – снова улыбнулся Мариан. Георгина немного растерлась. Он взял ее руку и поднес к губам. Ему хотелось намного большего, чем этот поцелуй, но он напомнил себе, что может не спешить.

– Для чего? – прошептала Георгина.

– Можем обсудить это завтра. Или послезавтра, – предложил Мариан. – Вы же не собираетесь закрывать пекарню.

– Нет, конечно.

– Тогда я приду завтра, – пообещал Мариан, забирая свою корзинку с хлебом. Они обменялись с Георгиной взглядами, и он вышел на улицу. Дождь усилился, но чародей не замечал его. Он пообещал себе, что не будет заглядывать ни в шар возможностей, ни в Таро, чтобы узнать, как у них сложится с Георгиной. Он хотел прожить каждый момент по-настоящему, с надеждой и доверием к жизни.