Кордия лежала, уткнувшись лицом в подушку, мокрую от слез. Дор к отплытию корабля не приехал. Она ждала его до последней минуты и даже, когда корабль отчалил, жадно вглядывалась в пристань, надеясь увидеть его силуэт. Ведь если он просто опоздал, он приедет позже. Но надежды не оправдались. Она ненавидела Лейфа за то, что тот так легко отпустил его. Для него это конечно хороший шанс избавиться от соперника: он просто улучил удачную возможность и воспользовался ей. Кордия жалела, что так и не нашла минуты, чтобы побыть наедине с герцогом, хотя бы переброситься парой фраз, глядя друг другу в глаза. Она уже смирилась, что не получит большего, ей просто хотелось, чтобы Дор был жив.

В дверь постучали и, не дожидаясь ее ответа, вошли. Кордия подняла голову и увидела Лейфа. Они не разговаривали с того момента, как сели на корабль. Видя, что она была расстроена, он не стал ее беспокоить, и Кордия была рада этому.

– Нам надо поговорить, – сухо сказал Лейф. Кордия поднялась и, поправив платье, выпрямилась. Тон мужа не сулил ничего хорошего.

– О чем?

– Хочу узнать, почему ты такая безответственная, – Лейф не повысил голоса, он говорил ровно, но Кордия кожей ощутила опасность от его слов. – По какому праву ты скрыла от меня, что Артей должен убить тебя? Ты хоть понимаешь, насколько это важная информация? И скольких трудностей можно было бы избежать, умей ты разговаривать? Ты подставила всех нас, Кордия.

– Я не думала, что это важно для тебя, – ответила Кордия. То, как на нее посмотрел Лейф – со злостью и непонимаем, дало ей понять, что она ошиблась.

– Это важно для меня и всей Аталаксии, это политика, дорогая. Как король я отвечаю за безопасность своей королевы. Но для этого я должен знать, что ей угрожает эта самая опасность. А ты скрыла это от меня. Своим друзьям рассказала, а мне, самому главному человеку в твоей жизни, нет, – делая особый нажим на последней фразе, с тихой яростью сказал Лейф. Его рука взметнулась вверх, и Кордия съежилась, ожидая удара, но его не последовало. Король спрятал руки за спину и прошелся по каюте. То ли он передумал ее бить, то ли и не собирался, и она все придумала.

– Прости, – устало выдохнула она.

– Запомни: я хочу знать первым все, что касается тебя и нашего ребенка. Я, а не слуги и придворные. Потому что мне решать, что делать дальше, – сказал Лейф, и это прозвучало очень просто, без надменности, и немного удивило Кордию. Она заставила себя посмотреть на мужа. Он выглядел очень уставшим и осунувшимся. От былого лоска и харизмы ничего не осталось. Если только блеск в глазах, но сейчас при тусклом свете и его не было заметно. Обычный человек, измотанный трудностями.

– Хорошо, – смиренно произнесла Кордия. Ей даже стало немного стыдно за свою скрытность.

– И, если ты еще раз захочешь поиграть в таинственную незнакомку, я прикажу тебя публично высечь. Я не запугиваю и не угрожаю тебе, Кордия, я просто хочу, чтобы ты понимала последствия своих поступков. Твои решения влияют на жизни других людей.

– Я поняла, – ответила Кордия, вспомнив Дора. Ей снова захотелось разрыдаться, но она сдержалась. Возможно, в том, что он погиб, есть и ее вина.

– Вот и славно, – проговорил Лейф и подойдя к ней, взял ее за руку и поцеловал в лоб. – Пойдем обедать. Ты двое суток не ела, так нельзя.

Кордия послушно пошла за ним, хотя сомневалась, что сможет проглотить хотя бы кусочек.

* * *

Схватки начались ночью. Кордия проснулась от сильной опоясывающей боли, которая словно стремилась разорвать ее тело. Она села, кусая губы, чтобы не кричать. Простыня под ней была мокрой. Значит, воды уже отошли. Ее охватила паника. Ей не хотелось рожать в таких условиях, на корабле, да еще и без помощи повитухи. Но ребенок решил иначе. Почему-то ему нужно было родиться именно так.

Дверь в каюту резко открылась, и вбежал Лейф. Он был заспанным, рубашка, едва наброшенная на плечи, не скрывала грудь, покрытую шрамами. Похоже, она кричала во сне, и он услышал.

– У меня схватки, – опережая его вопросы, сказала Кордия.

– Ты можешь их как-то остановить магией? – спросил он, садясь рядом с ней. Она лишь мотнула головой: новая волна боли не дала ей говорить. Лейф взял ее за руку, и она со всей силы вцепилась ему в пальцы. Когда боль немного стихла, обессиленно упала на подушку.

– Уходи, я не хочу, чтобы ты все это видел, – слабым голосом попросила Кордия. – Ты меня смущаешь.

– Тебе придется смириться. Кто-то должен принять наследника Дронтов. Женщин на борту нет. Или ты хочешь, чтобы это был кто-то из моряков? Ну, или может, сам капитан? – насмешливо проговорил Лейф, хотя по его глазам были видно, что он с удовольствием убрался бы отсюда.

– Не издевайся, – прошептала Кордия.

– Даже не думал. Но чтобы тебе было полегче, я могу дышать чуть тише и прикинуться незаметным.

Кордия невольно рассмеялась. Лейф и незаметность плохо сочетались, его фигура всегда бросалась в глаза. А не видеть его, сидящего напротив, и вовсе было за гранью возможного.

– Лучше просто уйди, – снова попросила Кордия. Он покачал головой, но перебрался на стул, стоящий в отдалении. Свет свечи туда почти не доставал, и, если не приглядываться, можно вполне решить, что она в каюте одна.

Новая схватка оказалась сильнее предыдущей, и Кордия закричала. Лоб покрылся испариной, ногти впились в ладони. Она не выдержит, у нее не получится…

– Все хорошо, ты справишься, – ровным голосом проговорил Лейф из своего укрытия. Наверное, она проговорила свои страхи вслух.

– Откуда ты знаешь…

– Я много раз видел, как рожают кобылы, так что опыт в принятии родов есть. Жеребята такие милые, когда пытаются встать на ноги.

– Но это другое! Нашел с чем сравнить…

– Ну, не настолько и другое, – возразил Лейф. – Пойду найду воду и полотенца. Скоро они понадобятся.

Он тихо встал и вышел из каюты. Кордия с облегчением вздохнула и закрыла глаза.

* * *

Схватки продолжались до вечера. В какой-то момент Кордия впала в состояние транса, она словно плыла над своим телом, парила по кораблю и даже трогала руками волны Зубастого моря, которое было на редкость спокойным. Каждый раз, когда она возвращалась в сознание, она видела рядом Лейфа. Она не понимала, почему он не уходит. Ведь можно просто иногда заглядывать к ней и проверять, дышит ли она, а не надоедать своим обществом. Еще одна причина ненавидеть его.

– Не уходи, – требовательно произнес он. – Тебе нужно оставаться в сознании.

– Я это не контролирую… – еле слышно произнесла Кордия. Пот застила ей глаза, она несколько раз моргнула, чтобы избавиться от капель. Лейф тут же вытер ей лицо влажной тряпкой, и она тяжело вздохнула.

– Сконцентрируйся на мне, говори со мной, – попросил Лейф.

– Мне нечего тебе сказать, – облизав сухие губы, сказала Кордия. – Я очень устала. А еще мне неловко, что все на корабле слышат, как я рожаю…

– Думаешь, их матери рожали как-то иначе? – вскинул брови Лейф. – Забудь об этом. Сейчас самое важное ты и наш ребенок. Остальное не имеет значения.

Кордия кивнула. Искусанные до крови губы щипало.

– Еще немного, и все будет позади, – сказал Лейф, поправив полотенце, которым были прикрыты ее колени. – Тужься давай.

* * *

Ребенок закричал сразу. И в этом плаче была тоска и страх, будто он жаловался новому миру на те испытания, через которые ему пришлось пройти. Лейф взял его на руки и завернул розовое тельце, содрогающееся от крика, в одеяльце, которое они успели купить перед отплытием.

– С ним все в порядке? – с тревогой спросила Кордия. Она не говорила Лейфу, но ей было очень страшно, что из-за магии, которую использовал волшебник и которой пользовалась она сама, ребенок родится мертвым или с уродствами.

– Все самое важное на месте, – заверил ее Лейф.

– Хорошо, – пробормотала Кордия. На нее навалилась свинцовая усталость. – Хорошо.

– Это девочка, – передавая Кордии ребенка, сказал Лейф.

– Дочь, – с нежностью глядя в недовольное личико младенца, улыбнулась Кордия, но, посмотрев на мужа, тут же нахмурилась сама. – Ты, наверное, расстроен? Ведь ты ждал сына, наследника.

– А появилась наследница, – пожав плечами, сказал Лейф. Кордия заметила, что у него дрожат руки. – Что тоже неплохо.

– Я бы хотела назвать ее Рената, в честь твоей мамы – сказала Кордия, разглядывая малышку. – Ты не против?

– Я тоже выбрал для нее это имя. Но мне приятно, что ты предложила его первой, – ответил Лейф, стараясь не смотреть на жену.

– Твоя мама была бы этому очень рада, – тихо произнесла Кордия и поцеловала дочь в лоб. – Добро пожаловать в мир, Рената Андреса Дронт!

В ответ малышка разрыдалась.

* * *

Двое суток после родов Кордия спала. Она просыпалась, когда Лейф приносил ей ребенка, кормила дочь и тут же засыпала. Иногда у нее мелькала мысль использовать магию, чтобы поддержать себя, но на это нужны были силы, а их у нее не было. Ощутив себя в безопасности, она оказалась под грудой прошлых страхов и переживаний, которые накрыли ее, словно обломки разрушенного дома.

– Рени очень похожа на тебя, – глядя на дочь, сказала Кордия и перевела взгляд на Лейфа. Тот хмыкнул. – У нее такие же карие глаза, черные волосы и подбородок.

– Кордия, ей четвертый день от роду, – напомнил он. – И я был бы более рад, если бы она унаследовала твою внешность.

– Здесь мы бессильны, – уложив Рени в постель, сказала Кордия. Взяв тарелку с едой, принесенную Лейфом с кухни, жадно набросилась на обед.

– Кстати, а что случилось с твоей служанкой? – вдруг спросил Лейф. – Она сбежала?

– Ты про Грету? – переспросила Кордия.

– Да, про нее. Давно ее не видел.

– И не увидишь больше, – оторвавшись от еды, Кордия подняла голову и посмотрела Лейфу в глаза. В них читался вопрос. – Грета умерла. Вернее, ее убил Артей. Он столкнул ее с балкона, и она разбилась насмерть.

– Вот как, – растерянно произнес Лейф. На нем сегодня была черная рубашка, волосы гладко зачесаны назад и убраны в хвост, от чего шрамы от порезов графа Локка выглядели особенно ярко. – А ты уверена, что она умерла?

– Да, мы потом общались с ней, и она рассказала, что ее сожгли на жертвеннике, – сказала Кордия, и чувство вины снова горячей волной побежало под кожей. – Вряд ли так поступили бы с живым человеком.

– Что ж, жаль, конечно, – думая о чем-то своем, рассеянно проговорил Лейф.

– Хочешь сказать, что тебя это расстроило? – не сдержалась Кордия, чувствуя, как ее захлестывает негодование. Он ведь причинил Грете столько зла!

– Это Бальтазар должен расстраиваться, – равнодушно ответил Лейф. – Она ведь вроде ждала от него ребенка.

– Это был твой ребенок, Лейф, – помолчав, призналась Кордия. Ей очень хотелось, чтобы он узнал правду, и эта правда сделала бы ему больно. Так же, как было больно Грете. – Я знаю, что ты с ней сделал.

Между ними повисло молчание, было слышно, как шумят волны и о чем-то спорят моряки.

– Неожиданно, – протянул Лейф и нахмурил лоб, будто стараясь что-то вспомнить. – Она мне ничего не говорила.

– И ты, наверное, никогда не догадаешься, почему, – с издевкой произнесла Кордия.

– Пожалуй, – согласился Лейф. – Давай не будем больше о грустном.

– Вот так просто? – вспыхнула Кордия, чувствуя чудовищную несправедливость по отношению к подруге. – Ты узнаешь о смерти своего ребенка и предлагаешь не говорить о грустном?

– Да, – спокойно проговорил Лейф. – Я не хочу говорить о своем погибшем ребенке сейчас и с тобой. У меня есть на это полное право.

Кордия бросила на него взгляд, полный возмущения, но он его проигнорировал и, взяв на руки Рени, стал ее укачивать.

* * *

Кордия стояла на палубе и смотрела на берег, к которому уверенно шел их корабль. Завтра она снова ступит на землю Аталаксии. Королева плотнее закуталась в плащ, чтобы защититься от пронизывающего ветра, который бывает в самом начале осени, прогоняя летнюю истому.

Она снова думала о Доре. У нее не было никаких доказательств, что он умер, точно так же, как и тех, что жив, и это угнетало ее. Надежда снова увидеть его, сменялась тоской, что этого никогда не произойдет. Она порывалась пару раз использовать магию, чтобы узнать, что с герцогом, но страх устроить опасную ситуацию в море, сдерживал ее. Теперь она отвечала не только за себя, но и за маленькую Рени. А ее жизнью Кордии рисковать совсем не хотелось, девочке еще до рождения досталось.

Встав на цыпочки, она свесилась вниз, чтобы посмотреть на волны. После всего, что с ней случилось, нужно было понять, как жить дальше. Ведь той девушки, которая полгода назад покинула Аталаксию, больше не было. Она вспомнила холодный клинок Артея у себя на шее, как билось ее сердце, заглушая звуки остального мира. Как по вискам стекал пот и падал горячими каплями в раскаленный от солнца песок. Безысходность, которую ей пришлось пережить в тот момент, останется с ней до конца дней, как и торжество единства со всем сущим. В памяти всплыло, как она смотрела в крошечный кусочек зеркала, ожидая смертельного удара, и мысленно повторяла слово, запускающее второй контур магии. Вопль Артея и искры, посыпавшиеся ей на кожу, дали ей понять, что она справилась.

– Тварь! Тварь! Сука! – проорал Артей и со злостью пнул ногой Кордию в живот. Она упала на бок, едва живая от боли и страха. Меч, которым ее должны были казнить, лежал на земле, расколотой надвое и покрытый сажей. Артей прыгал, дул на свои обожженные ладони и продолжал ее проклинать. – Дайте мне другой меч! Я хочу убить эту дрянь!

Кордия поднялась на ноги и, выпрямившись, с вызовом посмотрел на правителя Истраты.

– Почему она использует магию? – обращаясь к рыжему волшебнику, проорал Артей. – Зачем ты ей это позволил?

– Ее магия заблокирована, – ответил тот, глядя на королеву. – Даже канала уже не осталось, он превратился в засохший ручей.

– Тогда что, что это было? – продолжил орать Артей, брызгая слюной. – У меня ладони прожжены до костей!

– Если ты попробуешь убить меня, – заговорила Кордия. – То в тот же момент сгоришь заживо. А вспыхнувший меч – это всего лишь репетиция. Намек от богов, что с королевой так вести себя не стоит.

– Ты несешь чушь! Никто не может мне приказывать!

– Я не приказываю, я всего лишь ставлю в известность, – сказала Кордия. Ей было плохо, но она старалась не показывать этого. – Лишишь жизни меня, умрешь сам.

– Как думаешь, чего стоят ее слова? – обращаясь к волшебнику, спросил Артей.

– Ну, она же четко дала тебе понять, всемилостивый, – твоей жизни. Я бы не стал рисковать и отправил бы ее во дворец, – мягко проговорил волшебник. – В темную комнату, и держать там, пока не приедет ее муж.

Кордия не успела опомниться, как ее схватили и, заломив руки за спину, связали веревками. Она снова стала пленницей, но это больше не пугало ее: у нее была надежда.

* * *

Сильный порыв ветра вернул Кордию в настоящее. Она несколько раз моргнула, и две слезы упали на щеки. Прижав руку к груди, ей снова захотелось ощутить привычное тепло магии, но его не было. И больше не будет никогда: она спалила свой родовой канал, когда делала двойной контур магии и сожгла меч Артея. Сила Омари больше не поможет ей. Теперь в ее груди жил холод и чернота, тьма, знакомство с которой было случайным, отныне стала ее частью. Это пугало ее и в то же время завораживало. Та мощь, что давал ей этот канал, была несравнима с родовым, но тело Кордии не могло пропускать такую силу без последствий. Нужно было время, чтобы приручить ее, понять, как лучше использовать. Она пыталась этим заниматься, пока сидела в подвале дворца Артея, но делала это аккуратно, чтобы не навредить ребенку, и в то же время иметь возможность защитить их обоих. Сейчас ее тело снова принадлежало только ей, и она могла ставить эксперименты.

– Здесь холодно, ты простудишься, – донесся до нее голос Лейфа. Он выбрался на палубу с маленькой Рени на руках. Она сладко спала, закутанная в несколько одеялец. Непривычное зрелище вызвало у королевы улыбку. Никогда прежде она бы не смогла представить Лейфа в роли няньки или заботливого отца. Но, похоже, это были те роли, с которыми он неплохо справлялся.

– Как здорово, что у нас были эти десять спокойных дней, – сказала Кордия, глядя на кружащих над водой белых птиц. – Я смогла немного прийти в себя.

– Мне тоже понравилось, – улыбнулся Лейф.

– Но такую спокойную жизнь ты бы не хотел, да?

– Я просто не понимаю, каково это, – признался Лейф. – Да и выбора уже нет, чтобы мечтать о чем-то другом.

– И все же? – продолжила допытываться Кордия.

– Мне кажется, я на своем месте, – подумав, сказал Лейф. – Если бы можно было что-то изменить и выбрать путь заново, я выбрал бы такой же, но, возможно, избежал бы некоторых поступков.

– Хочешь сказать, что в чем-то раскаиваешься? – с любопытством спросила Кордия.

– Ну, не настолько серьезно, – поспешно возразил Лейф. Кордии даже показалось, что он смутился. – Просто понял, что мог бы иначе.

– Ты изменился, – заметила Кордия.

– Мне есть, ради чего быть лучше, – ответил Лейф и посмотрел на Рени. – Чтобы мои ошибки не легли тяжелым грузом на ее судьбу.

– А ты все еще умеешь удивлять, – подойдя к нему ближе, улыбнулась Кордия. – Иногда даже приятно.

Лейф рассмеялся и притянул жену к себе. Кордия не стала противиться и обняла его в ответ. Она посмотрела на небо: – там сгущались тучи, и ей вдруг стало тревожно, что такие же тучи сгущаются и над их жизнями.

* * *

В порту их встретили Мариан и Сабола. Их ждали скромные кареты с темными занавесками, по которым и не скажешь, что в них везут королевских особ. Такая встреча вселила в Кордию уверенность, что, пока их не было, произошло что-то очень серьезное, и разобраться с этим будет непросто. Она теснее прижала к себе дочь, словно желая защитить ее от будущих неприятностей.

– А вот и наследник рода Дронтов, – улыбнулся Сабола, глядя на Рени. – Мои поздравления, молодожены!

– Наследница, – не без чувства гордости, поправил его Лейф.

– Ты понимаешь, что это значит? – повернувшись к Мариану, спросил Сабола.

– Что проклятие Дронтов осталось в прошлом. Ведь пока оно довлело над родом, первенцами были только мальчики, – сказал Мариан. – Теперь девочка даст роду новую жизнь.

– Рени, на тебе теперь двойная ответственность, – сказал Лейф, посмотрев на дочь.

– Рени? – переспросил Сабола, словно испугавшись, что ослышался.

– Мы дали ей имя моей матери, – ответил Лейф. – А теперь я хочу узнать, что случилось в наше отсутствие. Судя по вашим лицам, хороших новостей нет.

– И мне очень грустно от того, что ты прав, – вздохнув, сказал Мариан.

– Давайте уже сядем в карту и обо всем поговорим, – сказал Сабола, не сводя глаз с малышки. – На улице очень холодно.

Никто не стал возражать, и они двинулись к карете.

* * *

– Жаль, что с вами нет Дора, – сказал Мариан, откинувшись на спинку сиденья. Кордия заметила, что он стал выглядеть старше, но при этом свободней, счастливее даже. – Первая новость касается его. Точнее, его жены. Кстати, где вы потеряли герцога?

От упоминаний о Доре по телу Кордии пробежала дрожь. Она изо всех сил старалась не думать о том, как он ушел от них и для чего это сделал. Ей было больно и морально, и физически, и она знала, что никогда не сможет смириться с этой болью.

– Дору пришлось задержаться в Истрате, – сказал Лейф, подавшись вперед. – Возможно, он вернется, а возможно, и нет. Я не могу с уверенностью сказать, что он мертв.

– Для всех нас было бы лучше, если бы он вернулся, – потерев переносицу, произнес Сабола. – Север захватил крепость, куда Мариан спрятал Южану, и часть территорий поблизости. Если Дор мертв, то Южана как его вдова получает право ими распоряжаться.

– Если Север ее похитил, то мы можем аннулировать брак, – задумчиво проговорил Лейф. – Ведь Южана больше не рядом с супругом. Разве нет?

– Не все так просто, – вздохнул Мариан. – Мы не можем расторгнуть брак с ней, потому что это может сделать только Дор. Это он оскорбленная сторона.

– Да чтобы тьма разобрала этого Севера! – вспылил Лейф.

– Для тебя это точно было бы лучше, – внимательно глядя на короля, сказал Сабола.

– Ты меня пугаешь, – прошептала Кордия, чувствуя, как от тревоги становится тяжело дышать.

– Что еще ему надо? – спросил Лейф и потер пальцами шею. Кордия не помнила, чтобы на корабле он так делал. А вот когда они были во дворце Севера – очень часто.

– Север считает, что ты убил его брата Климента, – помолчав, произнес Мариан. – И подал на тебя в эленгардский суд, предоставив показания свидетеля. Если суд окажется на его стороне, тебе грозит смертная казнь, Лейф.

Голова у Кордии закружилась, и прежде, чем она успела сказать хоть слово, сознание покинуло ее.