Нить жизни волшебника то и дело ускользала из рук Мариана. Он понимал, что надо спешить, действие зелья, которое они выпили, ограничено. Когда оно закончится, его просто выкинет обратно в привычную реальность. Если он выживет, конечно. Впрочем, для пессимистичных размышлений времени не было. Чародей снова ухватился за нить, желая связать ее с обрывком нити умершего. Тут же на него налетели белесые сущности и попытались растерзать. Мариан начал отбиваться, но не тут-то было. Его защита быстро дала трещину, и от боли у него сперло дыхание.

Яркая вспышка света прервала его муки, и он увидел перед собой Грету. Она бросила на него суровый взгляд, словно он был неудачником. Хотя…

– Не медли! – строго сказала она. – Время утекает.

Мариан снова вернулся к своему занятию. Мысленно повторил заклинание и, изгнав из своего сознания чувство вины, сосредоточился. Пальцы сразу стали послушней, и нити тут же связались, заискрив золотом, и тут же потемнели. Мариану стало любопытно, что сейчас чувствует волшебник? Стало ли ему плохо, или он упал замертво? Он никогда такого не делал и не знал, как быстро сработает такой ритуал.

Взглянув на магический канал волшебника, Мариан заметил, что он стал тускнее. Черное пятно на нем стало ярче и начало пульсировать. Ага, значит Талика стала чувствовать себя хуже. Что с ней будет, когда канал истощится?

За его спиной заметались тени, и Мариан обернулся. Силуэт Саболы был похож на пламя на ветру. На него нападало нечто черное, похожее на большой клубок с иглами, и он изо всех сил старался увернуться.

– Это не Талика, – сказала Грета и исчезла.

Мариан поспешил на помощь другу. Он в один миг уничтожил клубок, разбив его магической волной на сотни мелких кусочков.

– Я еще не освоился, как работать с каналом Греты, – виновато сказал Сабола. Он был изрядно исцарапан, но никаких серьезных ран на нем не было.

– Я так и понял, – сказал Мариан. – С волшебником покончено, давай создавать ловушку.

Сабола кивнул, и протянул ему руку. Мариан сжал его ладонь в своей, и по его телу пробежал разряд молнии. Их магическая сила слилась в единый поток, и они стали плести из него паутину с шипами и щупальцами, которые должны были удержать Талику до того, как ее судьба решится. В памяти Мариана то и дело всплывали счастливые моменты, проведенные с Таликой. То ощущение счастья и умиротворения, что он испытывал, когда она хвалила его, когда целовала в губы, полностью отдаваясь страсти. Он не понимал: это его мысли, или Талика снова вмешивается в его жизнь, чтобы спасти себя? Он заставил себя вырваться из ностальгии и вспомнил Делору, с чьей смертью он так и не смог смириться, ее храбрость и любовь к нему. И ощущение тоски по чародейке рассеялось. Мариан разозлился на себя за то, что даже сейчас умудрился попасть под ее влияние.

Когда паутина была готова, Сабола достал кинжал и порезал себе запястье, наполняя сеть кровью.

– Зову крови противостоять невозможно, – сказал он, глядя, как в каждой золотистой нити начинает пульсировать его кровь, делая их алыми.

Мариан снова взглянул на канал волшебника: тот сузился и стал похожим на увядающий от жары цветок. Паразита на нем больше не было.

– А что, если у Талики есть запасной вариант? – предположил Мариан. – Она ведь всегда думала на шаг вперед.

– Подключиться сразу к нескольким каналам магии невозможно, даже для Талики, – возразил Сабола, хотя особой уверенности в его голосе не было.

Мариан начал читать заклинание привлечения, представляя себе, как Талика запутается в паутине, как та опутает ее по рукам и ногам, не давая шевельнуться. Злорадство смешалось с вожделением, и он разозлился на себя, чувствуя, что сбивается с ритма и заклинание слабеет. От легких вибраций картинка мира немного заволновалась, зарябила. Послышался тихий свист, и Талика влетела в путину, словно муха. Она зарычала, забила руками, стараясь выпутаться, и запуталась еще сильнее. Шипы врезались ей в кожу, проникли внутрь, пройдя насквозь, «пришили» ее к сети. Она выкрикнула несколько страшных проклятий и замерла.

Мариан смотрел ей в лицо и не мог отвести взгляда. Талика улыбнулась ему так же, как делала тогда, когда они были вместе.

– Здравствуй, сестренка, – проговорил Сабола, и эти слова вывели Мариана из ступора. – Вот мы снова и увиделись.

– Что бы ты ни задумал, у тебя ничего не получится! – с вызовом бросила ему Талика. – Ты даже сам убить меня не смог, сделал это чужими руками! А знаешь почему? Потому что ты слабак!

– Нет, милая, потому что, несмотря на все, что ты делала, я любил тебя.

Талика расхохоталась, дергая запястьями в попытках освободиться.

– Ты дурак, Сабола.

– Пожалуй. Не будь я им, моя жена была бы жива, и я бы сам воспитал своего сына, – глядя Талике в лицо, холодно проговорил Сабола.

– Так ты знаешь, – выдохнула Талика, и в ее глазах вспыхнула тревога, с которой она быстро справилась.

– И это то, что я не прощу тебе никогда.

Сабола начал читать заклинание, и Мариан присоединился к нему. Несколько маленьких вихрей возникли один за другим.

– Мариан! – крикнула Талика. – Ты позволишь ему это сделать? Ты, у которого без меня не было бы будущего?

Мариан не прервал заклинания, понимая, что именно этого она и добивается. Хотя его так и подмывало ответить ей что-то резкое, и он едва не отвлекся, чтобы это придумать.

Внезапно тело Талики начало светиться красным светом. Он ярко обрисовал контуры ее фигуры, выжигая сковывающую ее паутину. Огненные искры разлетелись в разные стороны и задели чародеев. Мариану они зацепили щеку и обожгли живот. Сабола закрыл глаза рукой, а потом согнулся пополам. Заклинание было прервано. Воспользовавшись этой паузой, Талика разорвала путы и взвилась вверх. Спланировала на землю метров через сто и бросилась бежать.

– Второго шанса не будет! – рявкнул Мариан и бросился за беглянкой. Земля вдруг встала на дыбы и отбросила его назад. Он упал на спину. Вдалеке мелькнул подол платья Талики и растворился в темноте.

Мариан вскочил на ноги и, создав клубок-путеводитель, бросил его вперед, поручив ему найти Талику. Клубок засиял и бодро покатился вперед. Чародей, забыв про боль, поспешил за ним.

* * *

Несмотря на шустрость, с которой она убегала, Талика изнемогала. За ней тянулся темный след: она теряла силы, и Мариан это видел. Еще чуть-чуть, и от нее останется лишь одно воспоминание. Самое горькое в его жизни. Он нагнал ее и набросил ей на шею огненное лассо. Талика вскрикнула и упала на колени. Темные волосы скрыли ее, словно плащ.

Мариан потянул лассо на себя, и Талика запрокинула голову назад, стараясь избавиться от петли. Ее лицо исказила гримаса боли и отвращения.

– Тварь… – прошептала она.

Мариан сильно дернул ее на себя и потащил вперед. Мгновение – и Талика оказалась возле его ног. Такая безвольная, такая беззащитная. Чародей схватил ее за волосы и заставил подняться. Под его пальцами гудело пламя, сливаясь с его яростью.

– Ты пожалеешь… – проговорила Талика. – Обязательно…

– Я жалею, что не сделал этого раньше, – признался Мариан.

Талика обмякла в его руках, и он ощутил, как ее тело расплывается, становится похожим на желе. Он не знал, как умирают демоны, и допустил, что так и должно быть. Наверное, поэтому удар в живот стал таким неожиданным. Мариан еще сильнее вцепился в лассо, чтобы не отпустить Талику, но она уже через рану забирала его силу себе. Ее смех становился звонче, тело становилось упругим. Она оттолкнула Мариана и стряхнула с себя петлю.

Мариан начал творить заклинания, желая поймать Талику в энергетическую ловушку, но сил не хватало: ловушка выходила слабой.

– У тебя может получится только умереть, – зло проговорила Талика. И, выхватив из-за пояса кинжал, нацелилась клинком в грудь чародея.

– Только после тебя, – раздался за ее спиной голос Греты.

Талика не успела обернуться, как целительница ударила ее кинжалом, вокруг рукояти которого танцевал черный дым. Несколько черных капель, горячих и вязких, как смола, упали Мариану на грудь.

– Гнида… – сквозь зубы прошипела Талика и медленно обернулась. Грета смотрела на нее с вызовом, чуть вскинув подбородок. Она выглядела спокойной, только пальцы были сжаты в кулаки.

– Какими видишь других, тем и являешься, – сказала Грета, наблюдая, как Талика корчится от боли.

– Думаешь, моя смерть спасет тебя? – силой магии выталкивая из тела клинок, прохрипела Талика. Ее почти человеческое тело начало расслаиваться, вокруг ног образовалась лужа из черной жижи. Кинжал упал, и Грета ловко притянула его к себе. Он покорно лег ей в руку, и она сжала рукоять. Талика с ревом бросилась на нее, сбив с ног. – Ты уйдешь со мной, рабыня!

Грета старалась изо всех сил избавиться от ярости раненой Талики. Та была готова превратить соперницу в пыль и не щадила себя: от каждого удара она становилась все прозрачней, ее волосы побелели, но она продолжила терзать Грету.

Найдя возможность увернуться, та вскочила на ноги и, выставив вперед руку, выкрикнула незнакомое Мараину заклинание. Позже он сообразил, что оно было произнесено на драммарском. Талика завыла, ее уже едва видимый силуэт вспыхнул багровым пламенем и тут же разметался на части черными витками дыма, оставив в воздухе горький привкус.

– Я забираю свой долг себе, – проговорила Грета, глядя на темные завитки, медленно опускающиеся вниз. – И прощаю его.

Все было кончено.

Талика была мертва.

Мариан устало закрыл глаза и отключился.

* * *

Его разбудил холод. Казалось, у него под кожей образовался лед, и он сам превратился в ледяную корку. Кто-то бил его по лицу, выкрикивая проклятья, но он не мог понять, чего от него хотят, словно и его ум заморозился. Его подхватили на руки и куда-то понесли. Судя по покачиванию и цокоту копыт, он оказался в карете. Чьи-то руки касались его, и ему казалось, что после них на коже должны остаться волдыри – настолько они были горячими. А потом огненная жидкость полилась ему в горло, и он, рискуя подавиться, заорал.

– Тише, тише, господин чародей, – торопливо проговорил женский голос. – Для покойника вы слишком бодрый.

– Что ты несешь, – пробормотал Мариан, отталкивая от себя руку Люси. – Прекрати!

– Не могу, иначе вы совсем помрете, – серьезно ответила Люси.

– Все так плохо?

– Ближе к отвратительно, – вздохнула Грета и принялась растирать ему руки. – Но самое страшное уже позади. Хотя напугали вы нас знатно.

– Где Сабола? – прохрипел Мариан, поняв, что в карете он только с Люси. Та отвела глаза. – Он жив?

– Он не совсем… – Люсия замялась и вздохнула, – вернулся. Глаза открыты, пульс есть, но он не реагирует ни на что.

– Вот Тьма, – расстроенно проговорил Мариан. У него начала болеть голова, и его замутило. – Мне надо к нему, самому посмотреть, что с ним.

– Позже, – строго произнесла Люси и, взяв фляжку, стала его поить. Мариан пытался сопротивляться, но надолго его не хватило. – С ним сейчас Бальтазар. Уверена: он хорошо за ним присматривает.

Спорить не было сил. Тело было, словно деревянное, а язык онемевшим. Мариан прикрыл глаза, желая забыться. Тихое шуршание ткани заставило его вздрогнуть. На сидении напротив появилась Грета. Она выглядела уставшей и ее силуэт двоился. Или у него в глазах все расплывалось?

– Она точно мертва? – одними губами произнес Мариан.

– Точно, – спокойно ответила Грета. – Талики больше нет. Она никому и никогда не навредит.

– И переродиться…

– Тоже не сможет.

– Значит, ребенок Кордии в безопасности, – с облечением прошептал Мариан. Грета, поджав губы, молчала. По ее хмурому виду Мариан догадался, что она о чем-то недоговаривает. Ему стало не по себе. В окно он увидел, что карета въезжает в королевский двор. Он хотел спросить Грету, что она скрывает, но сидение уже было пустым. Люси выскочила из кареты и побежала за слугами, чтобы те помогли чародею добраться до покоев.

Талики больше нет. Мариан снова прокрутил в голове эту мысль, ощутил ее вес. Она показалась ему холодной, похожей на мокрый песок. Даже пальцам стало неприятно. Он пошевелил рукой, залюбовавшись, как в вечернем отблеске солнца переливаются камни в перстнях.

Талики больше нет. И он больше никогда не услышит ее смех. Он свободен. У него есть шанс жить дальше, любить и не бояться, что его чувства могут привести возлюбленную к гибели. Вспомнил о Георгине и невольно улыбнулся. Сейчас он мог признаться себе, что хочет увидеть ее снова. И не потому, что их судьбы были связаны, а чтобы узнать лучше, и каковы ее губы на вкус. Если она, конечно, согласится принять его. Осталось только найти в себе силы встать на ноги.

– Как странно, что для счастья одного, кто-то другой должен умереть, – тихо проговорил он и, ухватившись за дверцу, выбрался из кареты. Шатаясь, дошел до фонтана и сел на край. Несколько капель воды упали ему на кожу, и он поморщился – холод все еще не ушел из его тела, хотя стал меньше.

– Матушка, отец… – глухо произнес Мариан, посмотрев в небо. – Та женщина, что вас обманула, а потом убила, больше не существует ни в одном из миров. Пусть вам будет спокойно: она больше никого не обидит.

Мариану стало грустно, что это не он убил ее. Но тут же одернул себя: главное, что все закончилось.

Талика мертва, он жив. Мариан даже нащупал пульс на запястье, чтобы убедиться в этом. Сердце билось ровно и спокойно. Он подставил лицо вечерним солнечным лучам, уже мягким, словно потерявшим утренний задор, наслаждаясь теплом.

– Проводите меня к Саболе, – сказал он, когда к нему подошли слуги. – И принесите ужин.

* * *

Сабола, и правда, был похож на живого мертвеца. Мариан помахал перед его глазами рукой – тот никак не отреагировал, Он сидел в кресле, одетый в белую шелковую рубашку, ноги прикрывал плотный зеленый плед. Напротив него сидел взволнованный Бальтазар. Его глаза были красными то ли от жары, то ли от переживаний. Тут же суетилась Люси, смешивая травы и зажигая свечи.

Мариан сел на кровать: ноги все еще плохо держали его. Взял со стола бокал вина и сделал несколько глотков.

– Сабола, – позвал он, глядя другу в глаза. – Ты не можешь потеряться сейчас. Возвращайся, ты, наконец, свободен.

– Что, если Талика забрала его с собой? – предположил Бальтазар.

– Не думаю, – без особой уверенности ответил Мариан. Ему казалось, что здесь что-то другое, но он не стал озвучивать это предположение. – Он что-то говорил? Может, рукой помахал?

– Нет, он просто открыл глаза и все, – вздохнул Бальтазар. – Я говорил с ним, никакой реакции. Он теперь таким и останется?

– Кто бы знал, – устало сказал Мариан и осушил бокал. Вытер губы и посмотрел на скорпионов, что дремали возле его ног.

– Возьми отца за руку, – предложила Люси, держа в руках чашу с красными лепестками. Бальтазар подчинился. – И повторяй за мной.

Люси начала читать заклинание. Бальтазар неуверенно ей вторил. Мариан мысленно поддерживал их дуэт, не желая в открытую вмешиваться. Бирюзовый туман начал медленно заполнять комнату. Он пах морем и чем-то терпким, колючим. Вскрик Бальтазара заставил Мариана вздрогнуть. Бывший разбойник отдернул руку от отцовской и, попятившись назад, без чувств упал на спину.

– Что за дерьмо происходит, – подойдя к нему, пробормотал Мариан.

– Может, я ошиблась с заклинанием… – взволнованно прошептала Люси. Мариан покачал головой. То, о чем он думал, ему не нравилось, даже пугало его.

– А Талика точно умерла? – еле слышно спросила Люси. Она присела рядом с Бальтазаром и приподняв ему голову, стала поить.

– Почему ты сомневаешься?

– Ну… Она была такой сильной и ловкой, и у меня вызывает сомнения, что она могла так легко умереть, – ответила Люси, гладя Бальтазара по волосам. – Возможно, она знала о вашем плане и обманула.

– Талика умерла, – вспомнив слова Греты, твердо проговорил Мариан и, обернувшись, посмотрел на Саболу. Тот все еще напоминал живого мертвеца. Если бы Талика захотела вернуться, воспользовалась бы она телом брата? Или же… его сына? Представив это, чародей снова похолодел. Нет-нет, этого не будет, Грета бы ведь не стала лгать ему. А что, если та, кто заверил его в смерти его бывшей девушки – не Грета вовсе?

Бальтазар тихо вздохнул и приподнялся. Мариан заметил, что его кожа стала светиться, словно кто-то подсвечивал ее изнутри. Словно под его кожей текла магия. Страх Мариана стал сильнее.

– Не ушибся? – заботливо спросила Бальтазара Люси.

– Нет, вроде бы, – растерянно проговорил Бальтазар, проведя рукой по голове.

Услышав глухой кашель, Мариан обернулся и увидел, что Сабола пришел в себя. Он был очень бледными, под глазами расплылась чернота.

– Ну, наконец-то! – воскликнул Мариан, шагнув к другу.

– У меня не очень хорошие новости, – печально проговорил Сабола. – Магический канал Кордии больше не работает. Он иссох. Скорее всего, она мертва. И ее ребенок тоже.