Вылететь из реальности Киана оказалось больно. Грета приземлилась на спину, и ее тело содрогнулось от боли. Перед глазами закружили красные снежинки, такие колючие, что Грета испугалась ослепнуть. Напомнив себе, что она вообще-то умерла уже, немного успокоилась.

– А твой чародей с характером, – раздался рядом насмешливый голос Талики. Грета повернула голову и увидела ее сидящей, обхватив колени. Темные волосы закутывали ее туловище, словно мантией. – Ты без ума от него, это видно.

Грета поднялась на ноги и отряхнула платье. Она не могла понять, где они оказались. И ее не радовало, что она здесь с этой дрянью, по чьей вине она была мертва. Ее тут же затопила ярость, и она быстрым шагом двинулась вперед. Нужно как можно скорее выбраться отсюда!

– Там ничего нет, – крикнула ей вслед Талика. – Я уже проверила. Или ты думаешь: я сидела рядом с тобой из-за симпатии?

Грета не обернулась и не удостоила ее ответом. Она изо всех сил старалась создать намеренье и наполнить его силой: все, как ее учил Киана, но ничего не выходило. Смех Талики заставил ее вздрогнуть. Она вдруг с разочарованием поняла, что снова оказалась рядом с ней.

– Киана любит пошутить, – сказала Талика, накручивая на палец прядь волос. – Видимо, он решил нас так помирить.

– Он не похож на идиота.

– Ему сотни лет, – пожала плечами Талика. – И он много лет провел в заточении. Это сказывается на здоровье.

Грета подумала, что Киана ничего не делает просто так, а значит, она должна извлечь урок из это ситуации. Научиться выбираться из таких мест, как это. Нечто похожее уже было, когда она шла спасать Бальтазара. И тогда она справилась.

– С его здоровьем все в порядке.

– С мужским точно, я проверяла, – вытягивая ноги, с озорством проговорила Талика, зная, что Грету это заденет. – Впрочем, ты тоже.

– Тебя это не касается, – огрызнулась Грета. Ей стало мерзко от одной мысли, что Талика могла наблюдать за ней с Киана, когда они были близки.

– Конечно-конечно, – пропела Талика и улыбнулась, что лишь укрепило Грету в своем подозрении. – Кстати, а как ты стала должницей? Желание хоть стоящее было, чтобы за него так расплачиваться?

– Хм… Ты знаешь про долг и не знаешь за что?

– Не интересно было узнавать. А сейчас скучно – можно хоть это обсудить, – зевнув, сказала Талика. – Расскажешь?

Грета хотела возмутиться, да как она вообще может с ней так говорить, после всего, что случилось, а потом подумала, – почему бы не использовать это в свою пользу?

– Пожелала смерти одному мерзавцу, – призналась Грета. – Думала, готова на все, чтобы наказать его.

– Жалеешь?

– Немного, – честно ответила Грета. Решилась бы она сейчас так отомстить Лейфу, зная последствия? Справедливость ли это на самом деле? Вряд ли он что-то понял и смог прочувствовать все то, через что пришлось пройти. Он жив, а она нет. И кто здесь победивший?

– От мести надо получать удовольствие. Но тебе это уже не светит, – довольно проговорила Талика. – Такие долги можно погасить только душой. Странно, что за тобой еще не пришли.

– Других вариантов нет?

– Долги никуда не исчезают – в этом проблема, – вздохнула Талика. – Плата неизбежна.

– У тебя тоже?

Ответом Талики был смех. В нем слышались и тоска, и в то же время надменность. Грета даже позавидовала ей.

– Мою душу никто не получит, – с уверенностью сказала Талика. – Так что даже не мечтай, что такое произойдет. Сколько бы долгов у меня не было. А вот ты…

Талика замолчала, словно ей пришла в голову интересная идея, и она увлеклась ей. Грете это не понравилось: ее кольнуло ощущение опасности. Вдруг налетел вихрь, картинка реальности перевернулась, и девушке показалось, что она попала в разбитое зеркало. Ее словно разорвало на тысячу кусочков и тут же собрало в единое целое. Она увидела голубой поток, на краю которого стоял Мариан. Он сопротивлялся воронке, что пыталась затянуть его, но становился все слабее.

– О, наконец-то! – злорадно протянула Талика и бросилась к Мариану. Сперва она заключила его в объятия, а потом столкнула в поток. Грета среагировала мгновенно: подлетела к Мариану сзади и, не дав ему упасть, вернула на тот острый край, где он мгновение назад балансировал.

– Не смей! – прошипела Талика, подлетая к ней. Грета так и не поняла, как они могут так передвигаться. – Он должен умереть!

– Нет! – решительно крикнула Грета, удерживая обескураженного Мариана. Она увидела тонкий луч света, тянущийся к чародею. Дверь в его жизнь была еще открыта. Грета удивилась: откуда ей это известно, лишь знала, что медлить нельзя. Она потянулась к лучу и, ухватившись за кончик, притянула его к Мариану. Его тело вспыхнуло разноцветными огнями и, задрожав, исчезло. Луч мигнул и погас.

– Ты за это заплатишь! – бросила Талика и, подняв в воздух облако черных перьев, исчезла.

* * *

Вернуться в дом Киана оказалось не так-то просто. Грету выбрасывало в другие реальности, а один раз она и вовсе оказалась в глубоком колодце с ловцом для духов. Ей показалось, что она просидела там вечность, прежде чем взошло солнце, и чары на день потеряли свою силу. А потом в миг перенеслась в мрачный замок, который полюбила всем сердцем. Еще не увидев Киана, она поняла, что он в гневе. Воздух пах им, предметы волнами передавали пространству его настроение.

– Твоя любимая подруга создала мне проблему, которую я не знаю, как решить, – сообщил Киана, едва Грета увидела его.

– О чем речь? – спокойно спросила Грета, хотя уже догадалась сама.

– Она стала королевой Тьмы, – хмуро проговорил Киана. – Ей мало было подключиться к моему каналу, теперь она приняла на себя власть драммарских женщин!

– Что это значит для тебя?

– Я должен служить ей, ставить ее интересы выше своих, – с яростью проговорил Киана. – Я только пробудился, избавился от прежних пут, что не давали мне дышать, и вот теперь снова в ловушке! Да и кто поймал меня? Глупая девчонка, у которой даже власти нет! Она не чародейка!

– Ты можешь всему научить ее, – пожав плечами, сказал Грета.

– Я? Все, чего я желаю – уничтожить ее, пока она не уничтожила меня и мой мир.

– Разве Тьму можно уничтожить? – удивилась Грета. Она вдруг подумала, что ей уютно в этом месте и не хочется его потерять. Потому что он стал ее домом. Вряд ли Киана это понравится: решит еще, что она захватчица. Лучше держать свои мысли при себе.

– Созданное всегда можно разрушить. Разрушение рождает новое, без него не будет ни жизни, ни смерти, только…

– Значит, все будет хорошо, – улыбнулась Грета и, подойдя к Киана, обняла его за шею и легко поцеловала в губы. Он тут же отстранился и сделал пару шагов назад.

– Приведи сюда свою подругу, – сурово проговорил Киана. – Сейчас же.

* * *

После разговора с Кордией Киана ушел в лес, и Грета осталась одна. Три его спутника проследовали за ним, и он не стал их отсылать. Значит, дело серьезное. Она проводила его до ворот: он ни разу не обернулся, хотя знал, что она за спиной. Как долго его не будет? Когда он вернется, будет ли она еще здесь? Грета чувствовала себя немного виноватой: ведь это она помогла сбежать Кордии, а та нашла мертвую Дилену и надела ее кольцо. Хотя она была уверена в том, что кольцо само выбрало ее, ведь в королеве уже была Тьма, просто она не осознавала ее, не хотела принимать. А теперь Киана в ее власти.

Мотнув головой, чтобы прогнать тяжелые мысли, Грета вернулась в дом и поднялась на второй этаж. Еще не открыв дверь комнаты, в которой она жила раньше, девушка уже знала, кого там увидит.

Талика сидела в кресле, вальяжно откинувшись на спинку. На коленях у нее лежали розы, белые лепестки которых чернели на глазах.

– Что-то ты зачастила, – заметила Грета. – Не помню, чтобы мы стали подругами.

– Дружить с тобой – это плохая идея, – улыбнулась Талика. – А вот сделать своей рабыней – хорошая.

– О чем ты? – насторожилась Грета.

– Теперь твой долг принадлежит мне, дорогая, – поднимаясь, сладко проговорила Талика, и черные лепестки рассыпались по полу. – И ты будешь делать все, что я захочу, иначе не сможешь. Ведь ты хочешь еще пожить, не так ли? Побыть рядом с Киана, полюбоваться его сильной спиной…

– И не надейся, – гордо вскинув подбородок, твердо произнесла Грета.

– Это ты сейчас так говоришь, – миролюбиво откликнулась Талика. – Но одно движение моих пальцев – и ты будешь готова на все, лишь бы это прекратилось.

Грета не успела ничего ответить, как ощутила на шее тугой ошейник. Опустив глаза, увидела красный поводок из раскаленного железа, Талика держала его в руках так, словно он был не горячее молока из-под коровы. Боль оказалась внезапной и острой. Грета чувствовала, как ее рвут на части и клеймят одновременно. Крик застыл в горле, весь мир стал алым.

– Если пообещаешь мне подчиниться, сразу станет легче, – вкрадчиво проговорила Талика.

– Ни за что! – Грета сама не поняла, как ответила. Словно прокричала каждой клеточкой своего разлетевшегося в пыль тела.

– Ничего, я терпеливая, подожду, – усмехнулась Талика и снова дернула за поводок. – Ты передумаешь.

Грете очень хотелось, чтобы все прекратилось немедленно, чтобы ее освободили от этой пытки, но она понимала, что если прервет ее сейчас, будет страдать вечность, а это намного хуже, чем собрать волю в кулак и продержаться еще немного.

– Зря стараешься! – всем своим существом крикнула Грета.

– Посмотрим, – ответила Талика, постукивая себя пальцем по щеке. – Я никуда не спешу.

Боль прекратилась мгновенно. Словно она проснулась и, сев на кровати, поняла, что это был всего лишь кошмар. Грета лежала на полу, пустая, отрешенная, но с небывалым умиротворением в душе. Над ней склонился Киана, и впервые она заметила в его глазах тревогу. Ей даже стало немного смешно. Наверное, она очень глупо выглядит.

– Как хорошо, что ты случайно вернулся, – тихо сказала Грета и коснулась кончиками пальцев щеки чародея.

– Это не случайность, – сухо ответил тот. – Я услышал твою боль и пришел помочь.

– Талика забрала мой долг себе, – вздохнула Грета. Киана кивнула, мол, уже это знаю.

– Она больше никогда не сможет проникнуть сюда, – взяв Грету за руку, пообещал Киана. – Здесь ты в безопасности.

– Но я все еще хочу справедливости, – сев, взволнованно проговорила Грета, глядя в черные глаза Киана.

– Ты ее получишь, – ответил тот и, притянув к себе, обнял.

* * *

Грета была очень удивлена, когда увидела, что ее канал магии все еще работает: ведь после смерти он должен был слиться с ее родовым или перейти к наследнику, но этого почему-то не произошло. Ее обожгло озарение, от которого стало грустно: у нее была судьба с долгой жизнью, и поэтому ей достался такой резерв магии. В каком месте ее дорога свернула не туда и привела к драме? Когда она прокляла Лейфа и пыталась повеситься? Или, когда бросилась вслед за своей королевой, чтобы ее спасти? Грета не знала, и это тяготило ее: ей хотелось знать самую большую ошибку своей жизни, которая стоила ей так дорого.

О ребенке она старалась не думать, но воспоминания о нем приходили все чаще. Ей хотелось бы знать, кто это был: мальчик или девочка? Она могла бы хотя бы дать ему имя, чтобы на другой стороне он не остался безымянным. Хотя, если его забрали демоны… Грета запретила себе думать, о том, что они могли сделать с младенцем. Ее младенцем. Если бы такое случилось с чужим ребенком, она бы сделал все, чтобы спасти его. А со своим…

– Ты можешь узнать, что случилось с моим ребенком? – спросила Грета, когда она сидела с Киана в столовой. Он ужинал, медленно пережевывая орехи, разложенные на деревянной тарелке.

– Зачем?

– Хочу знать, – просто ответила Грета, рассматривая трещинки на древесине столешницы.

– Для чего? – нахмурился Киана. – Чтобы сделать себе больно?

– Даже если так, для меня это важно, – призналась Грета. – Я желала ему смерти, хотела от него избавиться, но на самом деле ненавидела не его, а себя.

– А себя за что?

– Что не смогла справиться, – сказал Грета, стараясь не смотреть на собеседника. – Что оказалась слабой.

– Сила скрыта не в самых правильных и легких вещах. В слабости, в поражении и отчаянии ее намного больше, чем в венце победы, – помолчав, сказал Киана. – Люди часто не понимают истинной глубины.

– А какой смысл в такой глубине? Нащупать ногами дно? – пожала плечами Грета.

– Познать свою душу.

– Моя, должно быть, очень темная. И злая.

– Дать всему какое-то слово, это так по-человечески, – улыбнулся Киана. – Но слово – это не суть. Это набор звуков, обозначение, приемлемое для понимания другого, но не себя. Нельзя подогнать истину под слово, потому что не для всего оно есть. Наблюдай, и ты сама поймешь это. Увидишь это искривление.

Грета кивнула. Она понимала, о чем он говорит. Считать себя плохой было удобней, чем признать свою бессильную ярость. И такая ложь успокаивала.

* * *

Планировать убийство Талики оказалось приятно. Грета старалась вести себя очень осторожно, чтобы эта дрянь не догадалась о том, что она задумала. Киана помог ей поставить мощную защиту, но даже несмотря на нее, девушке казалось, что пару раз она ощущала присутствия Талики. Ой, как она будет беситься, когда узнает, что Сабола снова может пользоваться магией! От этой мысли Грета довольно улыбнулась. Скоро все закончится. Она никогда не будет рабыней. Звонкий смех заставил ее вздрогнуть.

– Киана, конечно, запретил мне проникать в его пространство, – прозвенел в ушах Греты голос Талики. – Но он не может запретить мне общаться с моей рабыней. Я забрала твой долг себе и этого уже не изменить! Ты должна мне, Грета.

– Хочешь я заберу свой долг себе? – спросила Грета.

– Не выйдет, не отдам я его тебе, – рассмеялась Талика. – Вот ты наивная, честное слово!

– Бестолковая рабыня – хуже не придумаешь!

– Да ладно, – примирительно произнесла Талика. – Я пришла с новостями. Ты ведь хотела знать, что с твоим ребенком? Так вот, твоего сына забрал Лейф, мальчик теперь с ним.

– Он жив? – с облегчением воскликнула Грета и ощутила радость.

– К сожалению. Король убил волшебницу, которая хотела забрать его, – продолжила легкомысленно болтать Талика. – И тем самым спас его от демонов, принеся в жертву старуху. На самом деле он просто струсил, когда она предложила ему снять кожу с живого младенца. Король вспылил, наговорил ей всякого и отправил прямиком в ад. Говорят, зрелище было красивое! Жаль, я сама не видела. Зато я уничтожила эту волшебницу здесь и забрала твой долг себе! Она теперь просто сгусток энергии без формы и опыта и больше ничего не сможет сделать!

– Король и магия… Это что-то странное, – обескуражено пробормотала Грета. – Это точно был он?

– У него это случайно получилось. Из-за переизбытка чувств, – рассмеялась Талика. – Кто бы мог подумать, что он такой впечатлительный!

Грете стало нехорошо. Будь она живой, описала бы это, как кровь прилила к щекам, и стало так жарко, что дыхание сбилось. Но она была мертва и не понимала, как с ней может такое происходить. Талика начала напевать песенку, радуясь, что смогла задеть ее за живое. Она торжествовала, но Грете было все равно.

– Король знает, что это его сын?

– Нет, конечно.

– Вот пусть и не узнает никогда!

– Король дал ему имя, – продолжила Талика. Грета не сомневалась: ей нравится издеваться над ней. – Отныне мальчика зовут Берил. Сдается мне: король что-то чувствует! Иначе зачем он отправил его в Аталаксию? Сын будет расти рядом с отцом. Ну, по идее, это правильно. Думаю, со временем он полюбит его. А может, уже. Он ведь спас его.

– Замолчи!

– Почему? Ты же хотела узнать правду о своем сыночке! – с издевкой произнесла Талика. – Вот тебе правда!

– Ты мне надоела! – зло прошептала Грета. Ведьма боялась, что из вредности Талика может все рассказать Лейфу, и тогда он одержит над ней безоговорочную победу. Он получит сына, которого так хотел, а она останется лишь эпизодам в его жизни. Девушкой, которую он сломал по собственной прихоти. Той, с которой он провел ночь лишь потому, что Кордия отказалась спать с ним. Это она должна была быть с королем и понести этого ребенка. Кордия, королева Аталаксии, а не она, ведьма третьего уровня. И Грета не была уверена, что когда-то сможет ей это простить.

Но сейчас главное: король не должен узнать правду о сыне. Медлить больше нельзя. Талика должна умереть завтра.