Бальтазар жадно вглядывался в лицо Саболы, ища в нем схожие черты со своими. Ему все еще не верилось, что этот человек может быть его отцом. Скорее всего, это какая-то ошибка. Они столько времени были рядом, и ни разу у него ничего не екнуло в груди, не подсказало ему, что рядом родной человек. Разве семейные узы работают не так? Он должен был хоть что-то почувствовать!

Сабола смотрел на него с такой нежностью, с таким упоением, что ему даже стало неловко.

– Я не могу быть твоим сыном, – выпалил Бальтазар. Сабола удивленно посмотрел на него, изогнув тонкую светлую бровь. – Это все выглядит очень странно, будто кем-то придумано.

Они сидели в покоях Саболы. Здесь пахло травами и кожей, тихо потрескивали свечи, на столе лежала раскрытая книга, поверх станицы которой лежало несколько сухих веточек.

– Для меня это так же удивительно, – признался Сабола. – У меня ведь не было даже надежды, что я когда-нибудь увижу своего ребенка.

– Моя мама… Какой она была?

– Очень юной, светлой, доверчивой, – губы Саболы тронула улыбка и тут же погасла. – У нее была очень сильная магия, которой она боялась пользоваться. Ей казалось, что она может причинить боль другим людям, а она очень бережно относилась ко всему живому. Надия была идеальной целительницей, но дальше идти не хотела. Считала, что исцелять – это самое лучшее, что она может сделать для этого мира.

– А себя ни спасти, не исцелить не смогла, – глухо произнес Бальтазар, чувствуя, как его слабое тело захлестывает волна ненависти к тому, кто его вырастил. Называть его человеком теперь казалось ему кощунственным. Только самая последняя тварь могла так поступить с женщиной!

– Владение магией не означает, что человек становится неуязвимым. Она предполагает свои слабости.

– Но ведь тогда и я должен владеть магией, раз вы оба ее имели, – заметил Бальтазар. – А у меня ничего такого нет.

– Может быть, время еще не пришло, – сказал Сабола. Он стоял возле стола и готовил какой-то отвар, пахнущий хвоей. – А может быть, тебе этого просто не надо.

– Отец, – тихо проговорил Бальтазар, пытаясь понять, как откликается у него в теле это слово. Сабола вздрогнул, и их взгляды встретились.

– Я понимаю, ты хочешь доказательств, – мягко проговорил Сабола. Бальтазар кивнул. – Если ты отведешь меня в тот дом, где вырос, я попробую восстановить то, что там сохранилось. Возможно, мы найдем могилу твоей матери.

От этих слов плечи Бальтазара поникли. Он много думал об этом прежде, но тогда мысли были абстрактными, он не понимал, кто был его семьей. А сейчас это были реальные люди, с историей и именами. В его венах текла их кровь.

– Прости, если своими словами делаю тебе больно, – сказал Бальтазар. – Мне кажется, что все это происходит не со мной.

– Я понимаю, – ставя перед ним чашку, откликнулся Сабола. – Всему свое время.

Бальтазар сделал пару глотков отвратительной жидкости, напоминающей болотную жижу, и поморщился. Ему хотелось как можно скорее встать на ноги, но с каждым днем слабость становилась все сильнее. Он уже собирался спросить у Саболы, для чего он травит его этой гадостью, как в покои ворвалась перепуганная Люси.

– Скорее! – прокричала она. – Мариана и барона де Блума отравили!

* * *

Бальтазар не помнил, как добрался до покоев Мариана. От сердцебиения шумело в ушах, его шатало, и, если бы не поддержка Саболы, он бы упал. Его душил страх, что, войдя, увидит Оскара мертвым. Этой потери он не сможет пережить.

Когда Бальтазар опустился на колени рядом с другом, тот еще дышал. Слабо улыбнулся и, потянувшись к нему, взял за руку. Пальцы у него были ледяные, взгляд замутненный.

– Не смей умирать! – прошептал Бальтазар. – Я тебе запрещаю!

Сабола бегло осмотрел Оскара. Заглянул в чашу, лежащую рядом, и понюхал ее.

– Мариан успел дать ему нейтрализатор, – сказала Люси. – Спасет он его или нет – другой вопрос.

Оскар вздохнул и прикрыл глаза. Мариан, про которого Бальтазар забыл, растянулся на полу. И, видимо, падая ударился головой: вокруг его разноцветных волос растекалось красное пятно.

– Вот тьма! – воскликнул Сабола и бросился к чародею. Приложил два пальца к вене на шее и тут же отдернул руку. Ему даже говорить не нужно было ничего – Бальтазар все понял и так – пульса нет. – Мариан, да чтоб тебя! Нашел время!

– Я смешаю зверь-траву с зорькиными слезами, – торопливо проговорила Люси, по-хозяйски заглядывая в шкаф с зельями чародея.

– Быстрее! – рявкнул Сабола. Склонившись над Марианом, он несколько раз на подряд надавил ему короткими рывками на грудь, а потом замер на мгновение и снова все повторил.

Оскар закашлялся и сильнее стиснул руку бывшего разбойника.

– Держись, ты справишься, – проговорил Бальтазар, помогая Оскару приподняться. Тот лишь мотнул головой.

– Я хочу… Хочу сделать что-то хорошее, – вытирая губы, перепачканные в крови, прохрипел Оскар. – Спасти свою сестру.

– О чем ты? – растерялся Бальтазар, думая, что друг начал бредить.

– О том, что наш отец убил брата короля и согласился на плату за это преступление жизнью кого-то из своих детей, – то и дело останавливаясь, чтобы сделать вдох, проговорил Оскар. – И я хочу заменить ее.

– Ты с ума сошел! – воскликнул Бальтазар, с тревогой вглядываясь в лицо барона.

– Это может не сработать, – заметила Люси, продолжая готовить отвар. – А вернуть вас к жизни уже не получится.

– Я готов рискнуть, – прошептал Оскар. По его телу снова пошли судороги, а глаза закатились.

– Отец, сделай что-нибудь! – в отчаянье прокричал Бальтазар.

Сабола не ответил, приняв из рук Люси чашу, и начал вливать ее содержимое в рот Мариана. Тот по-прежнему был бездвижен, и со стороны было непонятно, включилось его сердце или нет.

– Все нормально, – выдохнул Оскар. – Помоги мне, дай мне кинжал… Не хочу, чтобы Августин победил и продолжил это проклятье родной крови.

– Так это он отравил вас! – ахнул Бальтазар. Сабола вздрогнул и бросил на сына короткий взгляд.

– Обещай мне, – голос Оскара прозвучал тверже. – Что не убьешь его, что, если решишь наказать, просто отдай стражам, пусть его судят.

– Но Оскар, это же…

– Обещай.

– Ладно, хорошо, – задыхаясь от безысходности, проговорил Бальтазар.

Мариан шумно вздохнул и закашлялся. Люси подложила ему под голову подушку и, прочитав короткое заклинание, села рядом.

– Сейчас умру, и отец опять скажет, что я все сделал неправильно, – глухо усмехнулся Оскар, и сердце Бальтазара ухнуло вниз. Он не хотел верить, что барон говорит это серьезно, что это просто бред отравленного ядом человека. Но похоже, он ошибся, и Оскар настроен решительно.

– Кордия вряд ли будет рада такому подарку, – заметил Бальт.

– Ты и сам бы умер за нее.

– Тут другое. Это мой долг.

– А это моя добрая воля, – прохрипел Оскар. – И давай не будем терять время… Сабола, какие слова надо сказать, что спасти мою сестру?

Сабола поднялся на ноги и пустым взглядом посмотрел на Оскара, а потом на своего сына. У него было восковое лицо, губы посинели, словно это он, а не Мариан вернулся с того света.

– Оскар, не надо, – попросил Бальтазар, понимая, что все его просьбы бесполезны – барон уже все решил.

– Я, Оскар де Блум, – медленно проговорил Сабола. – Добровольно занимаю место жертвы – Никандры Андреса, дабы справедливо восстановить долг украденной крови. Жизнь за жизнь, смерть за смерть. Я делаю это осознанно и добровольно, Боги жизни и смерти, примите мою жертву, исполните мою волю.

– Отец, ну зачем, – с мукой произнес Бальтазар, глядя, как Оскар пытается вытащить из ножен кинжал.

– Это его жизнь, и ему решать, какой в ней будет смысл, – ответил Сабола.

– Я, Оскар де Блум, – начал говорить Оскар, и Бальтазару захотелось заткнуть уши, чтобы не слышать этих слов, понимая, что они будут последними.

– Не оставляй меня, – одними губами прошептал Бальтазар.

Оскар достал из ножен кинжал и приставил острие к груди.

Мариан зашелся в кашле. Сабола запел гимн, слов в котором Бальтазар не смог понять. Его сердце бешено колотилось, руки стали ледяными, и, казалось, жизнь покидает его.

– Сабола присмотрит за тобой, – едва заметно улыбнувшись, сказал Оскар. – Встретимся когда-нибудь.

Сдавленный вздох, звук похожий на всхлип – и кинжал вошел в грудь Оскара до середины. Его руки обагрились кровью. Барон тихо выдохнул, и его голова завалилась набок. Белокурые волосы рассыпались по плечам. Черты его лица на миг исказились и тут же исполнились умиротворением.

– Оскар… – тихо произнес Бальтазар. Замер, ожидая ответа. Тишина. – Нет, нет, нет…

Осознание, что Оскара больше нет, оглушило его. Мир потух и его собственные чувства престали иметь значение. Он притянул мертвое тело барона к себе и, ощущая, как по рубашке растекается его еще теплая кровь, разрыдался.

* * *

Бальтазар смотрел, как в могилу Оскара падают комья земли. День похорон выдался пасмурным, но теплым. Моросил дождь. Одежда была влажной, волосы липли к шее и щекам. Рядом с ним стояли Сабола и Люси, больше никто не пришел проститься с бароном. Словно он стал призраком еще при жизни. Бальту не хотелось думать, каким одиноким он, наверное, чувствовал себя. Он был готов на все, чтобы исцелить его боль, заполнить ту душевную пустоту, которая пожирала барона. Жаль, что уже было поздно. А прежде, прежде об этом думать было некогда. Да и не хотелось.

Люси покинула их, сославшись на важные дела, и они остались вдвоем.

– Мариану становится лучше, – сказал Сабола, когда они шли по узкой тропинке к выходу с кладбища. – Утром мы немного поговорили.

– Рад за него, – сухо ответил Бальтазар. Он не верил, что когда-то сможет снова радоваться за кого-то или чему-то: душа была выжженной пустыней, и он не искал спасения от этого.

– Что ты собираешься делать?

– Найду Августина, – хмуро ответил Бальтазар.

– Ты ведь исполнишь волю Оскара? – спросил Сабола и остановился. Закрыл глаза и подставил лицо мелками каплям дождя.

– Посмотрим, – уклонился от прямого ответа Бальтазар. Ему хотелось стереть Августина с лица земли, превратить его в пыль. Заставить его пройти все муки за то, что он сделал.

– А потом? – продолжил допытываться Сабола. От влаги его светлые волосы потемнели.

Бальтазар пожал плечами. Ему ничего не хотелось. Поиск Августина – единственное, что не позволяло ему сидеть на кровати и смотреть в стену, создавало иллюзию смысла.

– Мы можем отправиться в путешествие, – предложил Сабола. – Посмотреть мир и заодно узнать друг друга.

Бальтазар снова пожал плечами. Он не понимал, зачем ему сейчас это нужно.

– Ладно, обсудим это, когда ты поймаешь Августина, – положив руку ему на плечо, мягко сказал Сабола. – И, если захочешь поговорить, я всегда рядом. И если будет нужна компания для молчания, тоже.

Бальтазар хотел еще раз кивнуть, но вместо этого подошел к Саболе, молча обнял его.

* * *

Через шесть дней Бальтазар вышел на след Августина. Он не сомневался, что сделал бы это быстрее, если бы не болезнь. Слабость не давала ему развернуться, жить так, как раньше. А еще у него больше не было его людей, которые всегда были готовы его поддержать и выполнить любое поручение. Теперь он был один. Большую часть времени он проводил в покоях Оскара. Ключи от них ему отдал Сабола, через пару дней после того, как барон умер.

– Я думаю, он был бы рад твоему присутствию, – сказал он.

Бывший разбойник каждое утро раскладывал новые письма, адресованные барону, но никогда не читал их. Вскрыть их означало признать смерть Оскара, а Бальтазар не был к этому готов. Лишь надеялся, что болезнь добьет его быстрее, чем отчаяние успеет поглотить полностью.

Он часами сидел за столом, глядя на вещи, которые были больше не нужны своему хозяину. Думал: сбылось ли намеренье Оскара и спас ли он Кордию от долга крови? Ему хотелось в это верить: ведь иначе тогда смерть Оскара будет напрасной, и ему никогда с ней не смириться. Может быть, он бы и не смог пережить отравление ядом, но тогда бы все было совершенно иначе.

Смерть Мины лишила его ощущения корней, гибель Греты – сердца, а когда умер Оскар, у Бальтазара не осталось сомнений – он потерял душу. Больше в этой жизни ему было не на что опереться, страх потерять тех, кто ему дорог, стал реальностью, но в страхе все было совсем не так, как он чувствовал себя сейчас.

* * *

Августина Бальтазар нашел в небольшой деревушке неподалеку от Стонвона. Он перечитал его дело, заведенное после покушения на короля, и решил проверить, насколько живучи привычки у людей. Он не знал, на что рассчитывал Августин, решив вернуться в свое прежнее убежище. Что сочтут глупым искать его там? Что это место силы, и оно защитит его? В любом случае, это был странный выбор для человека, который с юных лет плел интриги и готовил государственный переворот.

В Стонвон Бальтазар поехал один. Никто не знал о цели его поездки, даже Сабола. Тот был увлечен лечением Мариана и, казалось, что ему больше ни до кого нет дела. Бальта это вполне устраивало: ему не хотелось душещипательных бесед и попыток сгладить его горе. Он сказал Люси, что его несколько дней не будет и не стоит о нем беспокоиться. Та лишь кивнула, потому что была очень занята приготовлением отвара для Мариана.

* * *

Бальтазар спешился и поправил форму генерала королевского сыска. Он специально надел ее, чтобы напомнить самому себе, что он не просто мстит, а делает свою работу – ловит преступников.

Поднявшись по скрипучей лестнице, он толкнул дверь трактира и вошел внутрь: там было сумрачно, пахло дешевым вином и супом. Августин стоял за стойкой и протирал тарелку. Увидев Бальтазара, нисколько не удивился и продолжил заниматься своим делом.

– Ты мне никогда не нравился, – с презрением произнес Августин.

– Ты мне тоже. Но Оскар рисковал жизнью ради тебя, и я старался испытывать к тебе уважение, – сказал Бальтазар. Его шаги казались громкими для небольшого помещения и тяжелыми. Он остановился напротив Августина, разглядывая мальчишку. Он возмужал, стал шире в плечах и выше. На шее – черная нитка с украшением, по форме напоминающее гроб.

– Уважение, значит, – рассмеялся Августин. – А что испытываешь сейчас? Зачем пожаловал?

– Арестовать тебя, – спокойно проговорил Бальтазар.

– Я думал, ты серьезней.

– Я думал, ты можешь придумать получше, как скрыться от тех, кого ты разозлил.

– А если это часть плана? – усмехнулся Августин. – Или ты жалеешь, что нашел меня?

– Я жалею только о том, что не убил тебя раньше.

– Но хочешь исправить это сейчас, – сказал Августин, и его глаза потемнели.

– Знаешь, какими были последние слова твоего брата? Оскар просил сохранить тебе жизнь, – спокойно произнес Бальтазар, и сам этому удивился.

– Но ты, конечно, его просьбе не последуешь, – насмешливо проговорил Августин, озираясь по сторонам. Посетителей было немного, да и те были увлечены своим разговором и не обращали на них внимания. Бывшего разбойника больше интересовало, если ли у Августина сообщники и могут ли ему прийти на помощь.

Тарелка, которую крутил Августин, мгновенно превратилась в оружие и полетела в голову Бальтазара. То едва успел увернуться. Но этого хватило, чтобы Августин перемахнул через стойку и бросился к двери. Бальтазар поспешил следом. Слабость не давала двигаться быстро, он устал после дороги, и перед глазами летали мушки, но злость и жажда справедливости давали ему желание преодолеть личное препятствие. Ведь другой возможности у него может и не быть.

У Августина было преимущество – он хорошо знал местность. Едва выскочив из трактира, Бальтазар нервно огляделся по сторонам – он испугался, что потерял Августина. Улица была пуста. Он замер, прислушиваясь. Где-то пела птица, шумел ветер, из трактира доносился смех и бранные слова. Бальтазар медленно вытащил кинжал из ножен.

Августина выдала собственная тень. Бальтазар среагировал мгновенно, но все же соперник оказался быстрее. Он побежал, легко лавируя между деревьями. Бальт побежал следом. Сумерки становились все плотнее, еще пара часов и Стонвон погрузится в ночь.

«Жаль, что нет с собой арбалета, – подумал Бальтазар, стараясь не упасть: он уже едва держался на ногах. – Один выстрел – и никаких активных действий!»

Деревья закончились и Бальт увидел блестящую ленту реки. Августин, недолго думая, бросился в воду.

– Твою же мать! – проворчал Бальтазар, сбрасывая сапоги. Плавал он хорошо, но сейчас радости от предстоящего заплыва не испытывал. Одежда от воды стала тяжелой и стесняла движения. Августин же плыл легко и уже порядком оторвался от своего преследователя. Еще чуть-чуть, и он будет на другом берегу, а тьма знает, что там может ждать! Может, у мальчишки там поддержка. Справиться ли он с его дружками? Этого Бальтазар не знал.

Второе дыхание открылось неожиданно, словно кто-то невидимый влил в него ведро магии. Тело стало легким и быстрым, а движения – сильными и четкими. Туман в голове рассеялся, и возникло ощущение, будто его освободили из плена. Он снова стал собой.

Доплыв до Августина, Бальтазар потянул его вниз. До берега оставалось немного, и нужно было вывести его из строя сейчас. Между ними завязалась борьба: никто не желал оказаться побежденным.

– Ты не можешь меня убить, – процедил сквозь зубы Августин. – Ты не Омари.

– Ошибаешься, – тяжело дыша, проговорил Бальтазар, стараясь снова отправить соперника под воду. – Я такой же Омари, как и ты.

– Врешь! – откликнулся Августин. Ему удалось вырваться и поплыть к берегу. Бальтазар задержался на пару мгновений, переводя дыхание.

Когда Августин пытался выбраться на берег, он напал на него сзади и сбив ног, заломил руки за спину.

– Все кончено, – прохрипел Бальтазар, вынуждая Августина подняться на ноги. – На этот раз ты проиграл и предстанешь перед судом.

– Никогда этого не будет, – промычал Августин. – Сын Первого лорда и его наследник никогда больше не окажется в руках палача.

Бальтазар развернул его к себе и увидел, что он сжимает зубами шейное украшение, похожее на гроб, и по его подбородку стекает темная струйка.

– Что… что это? – рыкнул Бальтазар, хотя и без этого вопроса уже все понял.

– Леон обо всем позаботился, – прошептал Августин, и его лицо исказила гримаса боли. – Он заберет меня.

Помня, какие яды мог создавать Леон, Бальтазар невольно отшатнулся. Даже одной капли на кожу вполне достаточно, чтобы умереть в муках. Августин упал на землю и скорчился, стараясь подавить стоны. Рукава рубашки задрались, и Бальт увидел багровые шрамы, оставшиеся от цепей. Они были свежими, значит, кто-то совсем недавно держал его взаперти и, возможно, пытал.

– Зачем ты это сделал? – спросил Бальтазар, когда Августин затих, бессмысленно глядя в пустоту. Луна светила так ярко, что от ее холодного света было больно глазам.

– Проигравший уходит один, – сказал Августин и закрыл глаза. По его телу пробежала судорога, и он обмяк. В лунном сиянии он снова выглядел мальчишкой, жизнь которого только должна набрать обороты, и Бальтазару вдруг стало тоскливо от того, что он мертв. Он сел на землю рядом с ним, стараясь не стучать зубами от холода. Ночь выдалась прохладной, мокрая одежда неприятно липла к коже. Притянув колени к груди, он горестно вздохнул. У него больше не было никаких целей. Он чувствовал себя пустым и абсолютно бесполезным.

* * *

Похоронив Августина на ближайшем кладбище, Бальтазар вернулся в Шиоронию. Его продолжали мучить вопросы, кто и зачем пытал парня. Готовя его к погребению, он увидел на его теле раны от недавних истязаний. Возможно, они и стали причиной его самоубийства. Устал от боли, не выдержал, кто-то запугал его. Несмотря на то, что Бальт считал, что Августин все это заслужил, ему было не по себе. Кто-то стоял за ним и решил расправиться, когда что-то пошло не так.

Во дворец он прибыл ночью. Поднялся к себе в покои и, не раздеваясь, упал на кровать. Он уснул мгновенно, и ему снилась вода. Она проникала ему под кожу, застилала глаза, он дышал ей и растворялся в ней, пока вдруг не осознал, что сам стал водой.

Его разбудило чье-то прикосновение. Мягкое и теплое, оно обожгло его сильнее огня. Вскрикнув, он распахнул глаза и встретился с испуганными глазами Люси, которая почему-то лежала на кровати рядом с ним.

– Какой тьмы ты здесь делаешь? – резко спросил он. – Не помню, чтобы я звал тебя в свою постель!

Люси приподнялась на локте и смущенно отвела взгляд в сторону.

– Ты кричал во сне, – помолчав, сказала она. – Я хотела, чтобы тебе было не так одиноко, вот и все.

– И что я кричал? – встав с кровати, спросил Бальтазар. Он зажег свечи и, налив воды в стакан, тут же осушил его.

– Что-то про реку, – осторожно произнесла Люси. Кажется, она слышала больше, чем была готова рассказать. – Прости, у меня и в мыслях не было ничего дурного.

– И ты тоже прости, – смягчился Бальтазар. – Просто я не ожидал проснуться не один.

– Тебе не надо сейчас быть одному, – Люси спрыгнула с кровати и подойдя к нему, заглянула в глаза. – Позволь мне разделить с тобой это время горечи.

У Люси были рыжие волосы, но не такие, как у Греты. Более светлые и золотистые. И глаза, зеленоватые, но такого цвета, что эту зелень не сразу и заметишь. А еще он хорошо знал Люси, и узнавать ее еще больше у него не было желания.

– Я справлюсь, – сказал он и провел пальцем по румяной щеке Люси. – Спасибо за добрые слова.

Люси встала на цыпочки и, поцеловав его в губы, горячо и очень торопливо, тут же выбежала из его покоев. Он рассеянно проводил ее взглядом и налил себе еще воды.

* * *

Бальтазар лежал в ванной и медленно потягивал из бокала вино. После того, как Люси ушла, он больше не смог уснуть. Разобрал письма, что пришли в его отсутствие, написал ответы на них. Ему начало казаться, что он что-то упускает в происходящем, но от усталости голова работала плохо. Мыльными пальцами он провел по солнечному сплетению, где навсегда остался оберег, что сделала ему Грета, толстой коркой вросшей в его кости и ставшей чем-то похожим на панцирь. Ее защита всегда будет с ним. Так он до конца дней будет ощущать ее присутствие.

Стук в дверь отвлек его от грустных мыслей. Он уже хотел выругаться за то, что ему не дают отдохнуть, но, увидев взволнованного солдата, понял, что дело срочное.

– Вы должны знать, – заплетающимся языком проговорил молодой человек. – Король Север напал на крепость, где прятали герцогиню Южану, и устроил там резню.