Дор рассеянно смотрел на свое отражение. От ветра и солнца его лицо обветрило и стало смуглее, от привычной бледности не осталось и следа. Он подумал, что сейчас, как никогда, похож на своего отца. Что бы он сказал ему, узнав о его приключениях? Герцог поправил ворот белой рубашки и одернул камзол. Ему было жарко, но он не мог позволить себе прийти во дворец Артея, одетый как простолюдин.

Из соседней комнаты вот уже несколько часов доносился истошный детский плач, больше похожий на вопли отчаянья, от которого у Дора звенело в ушах. Младенец, подобранный Лейфом, надрывался каждый раз, когда тот уходил от него. Кормилица, которую король нашел ему, едва они вернулись из путешествия к волшебнице, никак не могла его успокоить. Впрочем, его никто не мог успокоить, кроме Лейфа, который снова где-то пропадал. Подавив тяжелый вздох, Дор снова уставился на свое отражение. Его раздражало, что нужно соблюсти все формальности, быть вежливым, вместо того чтобы взять штурмом дворец Артей и забрать у него Кордию. Ему уже хотелось действовать, а не ждать то одного, то другого.

– О, ты уже готов! – потирая руки, довольно проговорил Лейф, входя в комнату. Дор увидел его в отражении: растрепанный, в кое-как застегнутой рубашке, он больше походил на крестьянского сына, чем на короля.

– Сделай что-нибудь, – прошептал Дор, сжимая кулаки. У него болела голова, и слышать детский плач было настоящей пыткой. – Уйми своего младенца!

– После обеда он с кормилицей отплывает в Аталаксию, – беспечно ответил Лейф и, сбросив рубашку, начал умываться.

– Надеюсь, он своими воплями не потопит корабль, – вздохнул Дор и закрыл лицо руками. Как бы ему сейчас пригодились травы Мариана! Мигрень становилась все нестерпимей.

– Не знал, что ты не любишь детей, – сказал Лейф и с любопытством посмотрел на брата, словно хотел подловить в чем-то.

– Твоя забота о младенцах для меня тоже удивительна, – не остался в долгу Дор.

– Да ладно, – рассмеялся Лейф. – Ты сам мне не оставил выбора, отказавшись его пристроить. Не мог же я оставить его на улице?

– То есть я виноват, – устало откликнулся Дор и, налив себе стакан воды, тут же осушил его.

В комнату вбежала кормилица, сжимая в руках кричащего ребенка. Лицо у нее было красным, губы дрожали. Казалось, она вот-вот так же разрыдается, как ее подопечный.

– Не могу я с ним справиться, не могу! Хоть что хотите делайте! – срывающимся голосом проговорила она. – Видимо, он и правда демон! Всю душу мне вымотал!

– Чтобы я больше подобного никогда не слышал! – сурово проговорил Лейф и забрал у кормилицы ребенка. Тот, едва оказавшись у него на руках, мгновенно затих. – Иди, погуляй пока.

Кормилица выскочила из комнаты, оставив после себя шлейф из цветочного мыла и ванили.

– Не шевелись! – видя, что Лейф собирается положить ребенка на кровать, взмолился Дор. – Дай пару минут побыть в тишине!

– Берил, ты еще ходить не умеешь, а уже строишь нас по своему усмотрению! – весело проговорил король, глядя на довольное личико малыша. Рыжие пряди делали его жизнерадостным и немного дерзким. Он просто сиял, находясь на руках у Лейфа, и Дору казалось это очень странным. – Ну и наглый же ты, господин Безродный! Самый настоящий пройдоха!

– Берил Безродный? – переспросил Дор и удивленно уставился на Лейфа.

– Он сирота, как я его еще должен был назвать? – пожал плечами король. – Его мать умерла, других родственников нет. А мне надо было сделать ему документы, чтобы я мог посадить его с кормилицей на корабль.

– Насколько я помню, в тюрьме ты был как Лейф Безродный.

– Ну, да, – ответил Лейф, завертывая Берила в свою рубашку. Дор с недоверием наблюдал за ним. – Я никогда не чувствовал себя Локком, мне была ненавистна эта фамилия, и я предпочел быть безродным. Да и не хотел, чтобы меня нашли.

– Похоже, ты ему нравишься, – пробормотал Дор, глядя на спокойного Берила, которого Лейф положил на кровать и обложил подушками, чтобы тот не упал.

– Я был первым, кто взял его на руки, – голос короля прозвучал немного виновато, словно он раскаивался в этом. – Видимо, для него это что-то значит.

– Что ты собираешься с ним делать?

– Отдам какому-нибудь вельможе на усыновление, – равнодушно ответил Лейф и выразительно посмотрела на Дора. – Пусть воспитывает.

– У меня уже есть дочь, спасибо, – торопливо проговорил герцог.

С каждой минутой он нервничал все сильнее и никак не мог заставить себя успокоиться. Еще пара часов ожиданий, и он узнает, что с Кордией. А может быть, даже увидит ее. Он еще раз мысленно прокрутил свою речь, которую сочинял всю ночь, сомневаясь, достаточно ли она убедительна. Одно неверное слово, и все может закончится плохо.

Лейф медленно одевался, насвистывая местную песенку, которую они слышали пару дней назад в одной из таверн. Он выглядел спокойным, даже беспечным, что несказанно бесило Дора, не находящего себе места. Неужели он совсем не волнуется? Что, если у них не получится вернуть Кордию? Герцог так стиснул зубы, что они скрипнули.

– Сомневаюсь, что присутствие Кассиопея – это хорошая идея, – сказал Дор. – Учитывая, что его войска вторглись в Истрату, это может закончиться плохо.

– Мне кажется, он уже учитывал этот момент, когда предложил нам свою помощь, – возразил Лейф. Он натянул на себя белый камзол и откинул на спину волосы.

– У тебя есть запасной план?

– Есть, но он тебе не понравится, – хмуро проговорил Лейф. – Поэтому давай пока разберемся с тем, что наметили.

В дверь постучали, и слуга сообщил, что за ими приехала карета.

* * *

Кассиопей прибыл в сопровождении дипломатов, независимых чародеев и еще двух мужчин, роль которых Дор так и не понял. Чародей говорил снисходительным тоном, и то, как он смотрел на Лейфа, вызывало у герцога смутное беспокойство. Сам король, похоже, не замечал этого или притворялся.

– Первое прошение об аудиенции Артей отверг, – откликнувшись на спинку сиденья, сказал Кассиопей. Камни в его кольцах сияли, словно звезды. – Он не дал никаких объяснений, так что возможно, сейчас он тоже не захочет с нами общаться.

– Почему я только сейчас об этом узнаю? – вскинулся Дор.

– Не видел смысла волновать вас, – пожал плечами Кассиопей и улыбнулся. – По моим сведеньям, Артея и правда несколько дней не было во дворце. Возможно, он был занят и поэтому погорячился.

– Быть может, у тебя есть новости и о королеве? – пристально глядя на него, спросил Лейф. Кассиопей лишь покачал головой. – Кстати, ты слышал, что Артей продал волшебнице свою младшую сестру, чтобы иметь возможность видеть Дилену, как живую?

– Порой желания бывают сильнее милосердия, – откликнулся Кассиопей. – Пожертвовать сестрой ради возлюбленной – должно быть, это была сильная страсть, лишившая его рассудка.

Дор поморщился, вспомнив эту историю, услышанную от местных жителей, когда те узнали, что волшебница мертва. Узнав, что Лейф убил ее, они встречали его как героя. Хотя некоторые предпочли держаться от него подальше – говорили, что подобная магия может переходить к тому, кто убил волшебника, и он теперь, может, даже уже и не человек. Были и те, которые сказали, что он теперь не жилец. Лейфу, похоже, было все равно. Он слушал, отпускал шуточки и думал о своем.

– Предлагаешь посочувствовать этой твари? – сощурив глаза, тихо произнес Лейф, и Дор уловил в его голосе тихую ярость.

– Пожалуй, не стоит. Но это ведь не все, что ты о нем знаешь? – спросил Кассиопей, внимательно наблюдая за Лейфом.

– Кончено, но с тобой я это обсуждать не хочу.

– Артей дурак, – медленно проговорил Кассиопей. – После убийства сестры он остался единственным наследником рода и, если его вдруг не стает, Истрата окажется в чужих руках.

– Если он умрет, ему будет все равно, – сказал Дор. – А вот тот, кто надоумил его на такой поступок, может оказаться в выигрыше.

Кассиопей едва заметно улыбнулся и ничего не ответил.

* * *

Дворец Артея был пестрым, ярким и кричаще роскошным. Здесь каждая мелочь старалась показать, насколько богата правящая семья и вряд ли кто из обычных смертных сможет достигнуть подобного. Дор, привыкший к сдержанности и изысканности, был немного ошарашен, когда ему на глаза то и дело попадались золотые украшения, камни, выставленные напоказ с нарочитой небрежностью.

– Полагаю, раз нас пригласили войти, то Артей все же спустится к нам, – вполголоса проговорил Кассиопей, наблюдая за Лейфом, рассматривающим настенную роспись.

– Мы на его территории и в его власти, – сказал Дор, у которого от беспокойства начал болеть желудок. – Он может сделать с нами все, что угодно.

– Мои войска уже поблизости. И если Артей не окажется радушным хозяином, то его радость будет недолгой. От этого места камня на камне не останется, – спокойно проговорил Кассиопей и подавил зевок. Дор подумал, что, наверное, подобное развитие событий он не раз видел в шаре возможностей.

Двери медленно распахнулись, и в зал вошел пожилой мужчина в бирюзовом одеянии. Низким, певучим голосом, он сообщил, что его господин и благочестивый правитель Истраты готов поздороваться с гостями и ждет их в зале на втором этаже. Он поклонился и жестом велел следовать за ним. Едва они покинули зал, как их обступили военные и, зажав со всех сторон, повели вверх.

* * *

Если Лейф и волновался, то мастерски скрывал это. Дор шел рядом с ним, и ему очень хотелось знать, о чем король думает сейчас. Сам он не мог избавиться от ощущения, что их ждет провал. Они не выйдут отсюда живыми.

Зал, в которых их привели, был роскошным. На вкус Дора – даже чересчур. Здесь находился трон, на котором восседал Артей в окружении своих приближенных и среди них не было ни одной дамы.

Правитель Истраты был высоким, широкоплечим, с мощной челюстью и чуть красноватой кожей. Черные густые волосы ниже плеч были жестким и топорщились. Взгляд темных глаз, таких больших, что они казались чуть на выкате, был тяжелым.

Едва двери за ними захлопнулись, в помещении повисла тишина. Артей окинул взглядом гостей и задержался на Лейфе. Лицо правителя Истраты исказила гримаса ненависти. Он поставил локоть на подлокотник и небрежно подпер голову ладонью. Светских правил он решил не соблюдать, и такое начало не сулило ничего хорошего. Дор подумал, что речь, которую он так долго сочинял, может и не понадобиться.

– Я рассчитывал на твою дерзость, и мне приятно, что я не ошибся, – сказал Артей, и его голос, словно металлический шар, прокатился по залу.

– Я пришел за своей женой, – выйдя на пару шагов вперед, сказал Лейф. Он тоже воздержался от вежливых церемоний, и воздухе повисло напряжение. Артей буравил его взглядом, перебирая пальцами золотые бусины, его люди застыли в ожидании приказа правителя. – Позови ее, я хочу убедиться, что с ней все в порядке.

– Судя по тому, что ты не сильно спешил, она не слишком нужна тебе.

– Прикажи привести королеву Никандру.

– Ты не в том положении, чтобы что-то требовать, – повысил голос Артей.

– Правда? А в каком же я положении? Я твой заложник? Раб? – сделав еще полшага к Артею, спокойно произнес Лейф. – Проясни это для меня и тех господ, что приехали со мной.

Лейф кивнул в сторону дипломатов, и Артей нахмурился.

– Никандра у меня, а значит, правила здесь устанавливаю я, – подаваясь вперед, произнес Артей. – Одно мое слово – и твоей королеве отрубят голову, предадут пыткам или публично изнасилуют. Ты в моей власти, Дамьян. Не забывайся.

Дор с трудом сдержался, чтобы не броситься на Артея и не убить его. Кассиопей кинул на него тревожный взгляд, и герцог прикусил щеку изнутри, чтобы приглушить бушующую ярость.

– Именно поэтому эти прекрасные господа приехали со мной, – с почтением произнес Лейф и, обернувшись, чуть склонил голову в знак уважения. – Ты похитил мою жену, держишь ее в заложницах, а значит, нарушил правила. Учитывая наше положение и предшествующие события, я хочу, чтобы мы попробовали решить это происшествие по закону.

– Мне плевать на закон! – с пренебрежением произнес Артей и поднялся. – Ты должен заплатить за убийство Дилены. И эту плату я могу получить только убив твою жену. И я знаю, что правда на моей стороне!

– Если вы так поступите, последствия для вас и Истраты могут быть плачевными, – подал голос один из дипломатов.

– Эленгардский суд не щадит даже королей, – сказал Лейф. – Тебе ли это не знать, Артей?

– Единственный преступник здесь – это ты, – глядя Лейфу в глаза, с напором произнес Артей.

– Мне все равно, кем ты меня считаешь. Я знаю, кто я есть, и мне этого достаточно, – спокойно проговорил Лейф. – Я пришел сюда за своей женой, все остальное меня не волнует.

– Даже если я скажу тебе, что она стала моей? Что стонала от наслаждения в моих объятиях? Тебя по-прежнему ничего не будет волновать? – с издевкой произнес Артей, и кто-то ахнул.

В зале повисла напряженная тишина. Казалось, воздух в одно мгновение раскалился до предела. Дор не знал, как справиться с вспыхнувшей яростью, рвущейся наружу. В глубине душе он понимал, что Артей нарочно провоцирует Лейфа, чтобы тот сорвался. То, что он говорил о королеве, было недопустимым, и такое оскорбление нельзя было оставить просто так. Это ставило под угрозу честь королевкой семьи, что могло сказаться на их будущем правлении и законности рожденных наследников.

Дор стиснул кулаки, и кожа на перчатках скрипнула. Он посмотрел на Лейфа. На скулах короля выступили красные пятна, но он продолжил сохранять самообладание. Зная вспыльчивый характер Лейфа, Дор не мог им не восхититься.

– Учитывая обстоятельства, у меня нет оснований тебе верить. Моя жена – твоя пленница и, если подыгрывать тебе – вопрос выживания как я могу ее осуждать? Это нормальное желание – спастись любой ценой, – сдержанно произнес Лейф. Но по его тону Дор понял, что он держится из последних сил. Еще одно подобное высказывания Артея, и вряд ли брат сможет удержать себя в руках.

– Хочешь оправдать ее, чтобы не было мучительно больно, что твоя женщина предала тебя? – усмехнулся Артей.

– Что бы ты ни сказал, Никандра останется мой супругой и королевой. И должна вернуться домой.

– Неужели ты готов простить ее? – продолжил наседать Артей, словно зная все самые болезненные точки Лейфа. Тот уже был похож на грозовую тучу, готовую разразиться непогодой.

– Ваше владычество, – попробовал вмешаться дипломат. – Это не конструктивный разговор!

– Заткнись!

– За то, что ты похитил ее и не оставил ей выбора? Ты серьезно? – пожал плечами король. Артей скривился, видимо поняв, что пробить броню самообладания Лейфа не получится. – Но я запомнил каждое твое слово, и тебе придется ответить за них. И мои свидетели поддержат меня.

Дор не сомневался, что Лейф хотел сказать совсем другое.

– Тварь! – прорычал Артей, вцепившись пальцами в подлокотники трона. – Эй, стража, взять его! И отвести в зверинец, пусть пообщается с родней. Убийца Дилены должен быть наказан! Даже если он чей-то король!

Стража замерла в нерешительности. Дипломаты тревожно переглянулись.

– Ты не меньше виновен в ее смерти, чем я, – сказал Лейф, вскинув подбородок. – В день ее свадьбы со мной, ты был там. Ты стоял возле храма и позволял своей любимой девушке выходить замуж за другого, с целью потом сделать ее вдовой и править вместе с ней. Люби ты ее по-настоящему, ты бы никогда не дал ей выйти за меня. А когда она умерла, забрал ее тело, чтобы хоть как-то избавиться от чувства вины.

– Заткнись! – взревел Артей.

– Правда не может оскорбить, разве нет?

– Взять эту мразь сейчас же! – проорал правитель Истраты.

Дипломаты преградили стражам дорогу.

– Вы не можете это сделать! – тут же подал голос законник.

– Я все могу! – взревел Артей.

– Ты убил Дилену, и ты первый, кто должен заплатить за ее гибель, потому что допустил ее, – Лейф говорил с такой верой и жаром, что приковал к себе внимание всех присутствующих.

– Ты сам понимаешь, что говоришь? – багровея, проорал Артей и, вскочив, спустился в зал. – Я сам видел, как ты вогнал ей кинжал в грудь по самую рукоятку!

Дор попытался вспомнить, видел ли он тогда в храме кого-то, похожего на Артея, и не смог.

– А ты мог просто не допустить этого, – сказал Лейф. – Если бы не поставил корысть выше любви.

– Думаешь, можешь одолеть меня? В моем же собственном доме? – с яростью проговорил Артей, вплотную приблизившись к Лейфу. Они стояли, едва не соприкасаясь друг с другом, и между ними полыхала ненависть. – Вы все слышали, что король Дамьян сам признался в том, что убил Дилену!

– В мой город вошли вражеские войска, и те, кто говорил о мире, предали меня. Дилена была одной их тех, кто являлся частью этого плана. У меня не было иного выбора, кроме как защищать то, что считал своим, – с достоинством проговорил Лейф. Дор подумал, что если бы не знал его так хорошо, то поверил бы в его искренность и благородство. – Своих людей и свою землю. Если на вас нападают враги, вы же обороняетесь, не так ли?

– Лжец! – это слово Артей выплюнул Лейфу в лицо. Тот даже не дернулся.

– Именно поэтому я приехал к тебе не один, а с людьми, представляющими закон, и своими союзниками, – продолжил Лейф. – Да, у меня было желание действовать, как варвар. Ворваться в твой дворец, забрать жену и убить тебя, но я думал не только себе, но и о том, насколько это будет правильно Аталаксии. Господа, – Лейф обернулся и посмотрел на своих спутников. – Представляю слово вам.

Артей метнул взгляд на Кассиопея, которого до этого игнорировал.

– Ты сумасшедший, если посмел заявиться сюда, – бросил ему Артей.

– Я здесь ради своего друга Дамьяна, – Кассиопей кивнул в сторону Лейфа. – Не хочу, чтобы его безопасности что-то угрожало, пока он в Истрате.

Мои войска сравняли с землей шесть из восьми твоих крепостей и, если я до завтра не дам им знать, что с нами все в порядке, они придут сюда и превратят твой прекрасный дворец в пепелище.

– Ваше владычество, господин Артей, – начал один из законников Эленгарда. – Мы провели тщательное расследование, призвав независимых чародеев, и пришли к выводу, что Драммар был уничтожен вашими войсками, а королева убита вашей рукой. Вы так же обвиняетесь в истреблении местных жителей в период, не являющийся военным положением. В подстрекательстве к ненависти и развязывании войны. А так же в похищении королевы Никандры Андресы Дронт и насильственном удержании ее в своем дворце.

– Это все вранье! Неужели вы верите этому самозванцу?

– Это результаты независимого расследования, – с гордостью произнес законник. – Мы не преследуем личных выгод, а лишь хотим установить правду, в этом наша миссия.

– Засуньте ее себе, сами знаете куда! – разбушевался Артей. – Я не признаю этих обвинений! Проваливайте отсюда!

– В связи с этим, – продолжил законник, доставая из папки бумагу, – вы должны незамедлительно проследовать с нами в Эленгард, где состоится суд королей и вам предъявят плату за ваши преступления.

В зал один за другим вошли эленгардские солдаты, готовые сопроводить Артея в зал суда.

– Я никуда не поеду! А вас прикажу сжечь! – возвращаясь на трон, резко ответил Артей. В том, что он именно так и поступит, Дор не сомневался.

– Вы не можете этого сделать, – холодно сказал законник, но его губы дрогнули. – Мы здесь официально!

– И так же официально отправитесь на костер!

– Господа! Господа! – повысил голос Кассиопей. – Давайте держать себя в руках!

– Судить! Меня! – продолжил орать Артей. – Да я здесь пострадавший!

Дор облизал пересохшие губы, понимая, что весь их план катится в бездну, и остановить этот бодрый ком вряд ли получится. Артей швырнул в законника стул, и тот чудом увернулся. Спор вот-вот был готов перерасти в скандал и драку. Лейф порывался что-то сказать, но его тут же заглушали крики.

– Прошу тишины! – пророкотал Дор, теряя всякую надежду. Голоса один за другим стихли, и все уставились на него. – Ваше Величество Дамьян, говорите!

Лейф кашлянул и вышел на середину зала.

– Учитывая затруднительное положение, в котором мы все оказались, – громко проговорил Лейф. – Артей, я предлагаю тебе сделку. Мы устраиваем турнир справедливости, ну, ты знаешь, когда Боги выступают на стороне тех, кто прав. Только ты и я, наши навыки и сила. Никаких третьих лишних. Если я побеждаю, то забираю жену и отзываю свои обвинения, если выигрываешь ты, можешь озвучить список желаний. Все официально, при свидетелях, честно, и без хитрости.

Среди законников пробежал ропот, видимо, они не предполагали такое развитие событий. Кассиопей обернулся к ним, и они мгновенно замолчали. Дору стало интересно, какое влияние на них он имеет и как такое получилось.

– Похоже, ты слишком веришь в себя, Дамьян, – улыбнулся Артей. Дор подумал, что предложение Лейфа зажгло в нем азарт и остудило ярость. Может, шанс все-таки есть?

Герцог вытер рукой влажный от волнения лоб.

– Тебе тоже нет нужды сомневаться в себе, Артей, – проговорил Лейф.

– Я должен подумать! – сказал Артей и подозвал к себе пожилого мужчину. Дор предположил, что это советник.

– Надеюсь, вы сознаете все риски… – проговорил законник, с недоверием глядя на Лейфа.

– Разумеется.

– Мы не можем дать вам никаких гарантий! – продолжил говорить законник.

– Обойдусь без них, – сказал Лейф и посмотрел на Дора.

– Мы справимся, – произнес герцог.

– Я готов озвучит свое решение, – сообщил Артей. В зале повисла тишина. – Я согласен на турнир справедливости с Дамьяном. Мне все равно, как его убить. Так даже проще.

– Мы должны подготовить соответствующие бумаги! – тут же засуетился законник, и к нему присоединились дипломаты.

– Приведи Никандру, – повторил свое требование Лейф. – Хочу убедиться, что с ней все в порядке.

– С чего ты вообще решил, что она еще жива? – с усмешкой проговорил Артей.