Мариан вошел к себе в лабораторию и, задернув шторы, опустился в кресло. Он положил на стол кольцо, переданное ему Бальтазаром. Было в этом украшении что-то такое, от чего ему стало не по себе. Оно мерцало белым светом, словно им был наполнен металл. В том, что его сделал сильный чародей, сомнений не было. Обычному ювелиру такое не под силу.

Мариан потер пальцами переносицу. Ворон издал хриплое «Карр» и бросил ему карту с той стороны. Чародей неохотно взял ее в руки: хороших новостей не предвиделось, а получать снова плохие не хотелось. Мертвая ведьма. И в его случае, эта карта может означать, кого угодно. Нужно было уточнение, и он потянулся к колоде Таро. Достав карту, даже не нашел в себе сил удивиться, ему снова выпала мертвая ведьма. Неужели Кордия умерла? От этого предположения по спине Мариана пробежал холодок. Он ощутил свою вину, что не решился принести Оскара в жертву и тем самым помешать кровавой плате. Но убийство барона казалось ему неправильным, и он старался оттянуть этот момент, попутно ища другие варианты. Он сделал расклад с вопросом, поможет ли жертва Кордии, и ему выпала смерть. Шар возможностей тоже не обнадежил – Артей в нем все равно убивал королеву. Обсудив это с Саболой, Мариан решил, что пока ничего не будет делать. Оскару он так и не озвучил, что значит пункт в договоре, который тот подписал.

В памяти всплыл разговор с Бальтазаром и его тревога за Грету. Что ж, если она поехала вслед за Кордией, и правда, надо узнать, как у нее дела. Надо было это сделать сразу, как только он об этом узнал, но спасение бывшего разбойника от смерти отняло у него много сил, и он забыл про целительницу.

Достав мешочек с лавандовым порошком, он бросил щепотку в огонь. Столб дыма взметнулся вверх, и у Мариана защипало глаза. Он подвинул к себе шар возможностей и стал внимательно в него вглядываться. Долго ничего не происходило, он уже даже начал сомневаться в том, что сейчас подходящее время, как в шаре вспыхнул яркий свет, и чародей увидел Грету, лежащей на каменной площадке. Ее глаза смотрели в пустоту, вокруг головы алым нимбом растекалась кровь.

Мариан вздрогнул: не это он ожидал увидеть. Уже хотел отпрянуть, как рядом с телом ведьмы нарисовался силуэт и через миг превратился в Талику. В том, что она торжествовала, сомнений не было: Мариан слишком хорошо знал это выражение лица. Его охватила бессильная ярость. Ненависть к Талике была настолько огромной, что, казалось, разорвет ему сердце. Он со злостью смахнул со стола шар возможностей и несколько склянок. Они с грохотом упали на пол, одна из них разбилась, и в помещении запахло жасмином. Легче от этого не стало, и Мариан схватил стол за края и отшвырнул его в сторону. Его дыхание сбилось, сердце колотилось как бешеное. Все, чего ему хотелось – крушить все подряд, чтобы хотя бы так уничтожить боль, причиненную ему Таликой. Если бы он понял раньше, что за тварь рядом с ним! Если бы понял! Рядом послышался смех, и из черного дыма вышла Талика. Она подошла к Мариану и обвила его руками за шею.

– Милый мой, ну почему ты меня все время недооцениваешь? – капризно проговорила она, проведя пальцем по его щеке. Из его горла вырвался рык, и он с силой толкнул девушку. Та деланно закачалась и театрально приземлилась на пол.

– Грета-то тебе чем помешала? – повысил голос Мариан. Его так трясло от негодования, что, будь Талика жива, он бы ее убил.

– Она угрожала помешать моему чудесному плану, – мгновенно оказавшись на ногах, ответила Талика. – Да и соперниц в любви, как ты помнишь, я не жалую.

– Не помню, чтобы я был влюблен в Грету, – тяжело дыша, проговорил Мариан.

– Так и ты не любовь всей моей жизни, – усмехнулась Талика. – Ты для меня больше ничего не значишь, Мариан, твоя роль для меня отыграна.

– Тогда зачем ты пришла? – выдохнул Мариан и в один прыжок оказался рядом с Таликой. Схватил ее за горло и поднял над полом. Она попыталась засмеяться, но тут же захрипела. Он не чувствовал, чтобы ее сердце билось, но Талика была уже почти человеком, не призраком.

– Напомнить тебе, что ты сейчас должен быть на пути в Истрату, – прохрипела Талика. – Иначе всем, кто тебе близок, несдобровать. Я доберусь до каждого.

– Тварь! – проорал ей в лицо Мариан и швырнул Талику в стену. Та ударилась спиной и, коротко выдохнув, снова оказалась перед чародеем.

– Твоя судьба уже написана, ты не можешь сопротивляться, – холодно сказала Талика. – Если тебе наплевать на себя, подумай о своих друзьях. Или о тех, кого ты считаешь своими друзьями, так будет правильней.

– Я уничтожу тебя! – прорычал Мариан. – Поверь, я найду способ это сделать!

Талика рассмеялась, бросила ему в лицо то ли песок, то ли пыль и, пока Мариан пытался проморгаться, исчезла. Он громко выкрикнул ругательство и, схватив стул, швырнул его в стену. Скорпионы в ужасе разбежались, шурша осколками склянок.

Дверь резко открылась, и на пороге возник встревоженный Сабола. Он окинул взглядом комнату и задержал его на Мариане, по щекам которого текли кровавые слезы.

– Дай догадаюсь – тебя навестила моя сестра, – с горечью произнес Сабола, подходя к Мариану.

– Она убила Грету!

– А что с ее ребенком? – насторожился Сабола. – Она успела его родить?

Мариан мотнул головой. Сабола осторожно приподнял ему левое веко и заглянув в глаз, досадливо хмыкнул.

– Не трогай! – рявкнул Мариан, вырываясь. Боль была невыносимой, казалось, что в глазах пылает огонь. Прикрыв их рукой, он попытался вспомнить, где стоит графин с водой.

– Умывание не поможет, – заметил Сабола, ставя стол на место.

– Что это за дерьмо? – зло спросил Мариан;

– Адский прах, – спокойно ответил Сабола, продолжая поднимать вещи с пола. Мариан подумал, что его это успокаивает.

– Избавиться от этого как? – простонал Мариан, не зная, как избавиться от боли. Он уже прочитал заклинание очищения, но оно не сработало.

– Никак. Тебя отпустит, если ты выполнишь поручение. Если не подчинишься – умрешь.

– Какие радужные перспективы!

– Так что там с ребенком Греты?

– Тебя почему это так волнует? Из-за того, что он внук графини Локк? – поддел Саболу Мариан.

– Да, – спокойно ответил тот. – Учитывая события, я бы хотел стать ему отцом.

– Графиня Локк была любовью всей твоей жизни? – не удержался от вопроса Мариан.

Сабола помолчал, прежде чем ответить, словно решал, достоин ли Мариан такого доверия.

– Нет, – наконец проговорил он. – Но рядом с ней я обрел себя, стал цельным. Она спасла меня, и я увидел, что такое жить по-настоящему. Ближе, чем она, у меня больше никого не будет.

– Прости, тебе, наверное, больно сейчас об этом говорить… – спохватился Мариан.

– Я ищу в себе силы смириться, – тихо сказал Сабола. – Найти для себя новый смысл.

– Понимаю.

Они снова замолчали. Сабола продолжил убираться, а Марина искал заклинание, способное снять боль в глазах. Попытки оказались безуспешны, и он начал злиться. Из этого состояния его вывел ледяной голос Саболы.

– Откуда это у тебя? – спросил он. Мариан приоткрыл глаза и увидел, что чародей держит в руках кольцо, переданное ему бывшим разбойником.

– Бальтазар просил узнать, кому оно принадлежало, – небрежно ответил Мариан и снова прикрыл ладонями глаза. – Тьма! Как же больно!

– Бальтазар, значит, – эхом отозвался Сабола и прошелся по лаборатории, превращая сапогами осколки в крошки. – Откуда оно у него?

– Понятия не имею. Но, судя по твоим вопросом, ты о нем знаешь намного больше, чем я, – заметил Мариан. Он все-таки нашел графин с водой, но Сабола оказался прав, это ему не помогло.

– Это кольцо я сделал для своей жены, – сказал Сабола и привалился спиной к стене. Мариан удивленно посмотрел на него. – Да, я был женат. Много лет назад моя жена исчезла, и я не смог ее найти, словно ее стерли из этой реальности.

– И виной всему была Талика, – догадался Мариан.

– Надия ждала ребенка, и Талика опасалась конкуренции. Я старался защитить жену, место, в которое ее отправил, было надежно сокрыто магией, но она туда так и не доехала.

Сабола снял с пальца кольцо и соединил его с тем, что принес Бальтазар. В один миг они стали единым целым, ослепительно засияв.

– Я не знал, что ты был женат, – сказал Мариан. Сабола пожал плечами, не сводя глаз с украшения.

– Слишком больно вспоминать.

– Мне жаль.

Сабола кивнул. Он еще несколько секунд смотрел на кольцо, а потом спрятал его в кулак, не желая больше ни с кем делиться его сиянием.

– Что от тебя хотела Талика? – спросил Сабола.

– Чтобы я поехал в Истрату, – вздохнул Мариан, садясь на пол.

– Видимо, тебе придется это сделать, – направляясь к двери, задумчиво произнес Сабола. – Или…

– Да я уже понял, что дело – дрянь! – раздраженно бросил Мариан. – Но Талика не должна получить ребенка Кордии ни при каких условиях!

– Мы сделаем все, чтобы этого не случилось, – твердо сказал Сабола. – Только вот…

Не договорив, он вышел.

* * *

Едва Сабола ушел, в лабораторию вбежала Люси. Всплеснула руками, увидев беспорядок, и тут же принялась убираться.

– Шли бы вы отсюда, – попросила она, после того как второй раз едва не смела скорпионов в совок. – Только грязь притягиваете!

Мариану хотелось ответить ей что-нибудь злое, но боль отвлекала от придумывания колких и глубоких фраз, поэтому он надменно промолчал. Услышав недовольный вздох Люси, решил, что покинуть лабораторию будет все-таки хорошей идеей.

– Получается, ты мой отец? – донесся до него взволнованный голос Бальтазара. Мариан уже забыл, что поселил его у себя в покоях, чтобы следить за его состоянием. Парень был очень плох, и чародею пришлось немало потрудиться, чтобы вернуть его к жизни.

– Возможно, – сдержано ответил Сабола.

– Выходит, мы братья? – вынырнув из-за портьеры, спросил Оскар, растерянно глядя на Бальтазара. Похоже, эта новость его не порадовала. Мариан предположил, что все дело в проклятии родной крови, ведь есть опасность, что эти двое могут убить друг друга.

– Несомненно, между всеми нами есть родство, мы все идем от одного предка, но не настолько близкое, чтобы вы могли считать себя братьями.

– Неожиданно, – пробормотал Бальтазар, и на его посеревшем лице выступили красные пятна.

– Как только ты поправишься, я хочу, чтобы ты отвез меня в тот дом, где ты вырос, – сказал ему Сабола и, оглянувшись, посмотрел на Мариана. – Подслушиваешь?

– Вы вообще-то в моих покоях, – напомнил Мариан.

– Ты можешь переехать ко мне, – предложил Сабола, не сводя глаз с раненного. Неужели бывший разбойник и правда его сын? Мариану в это почему-то с трудом верилось.

– Я бы предпочел вернуться к себе, – устало сказал Бальтазар.

– Как только тебе стает лучше, – возразил Мариан, с беспокойством наблюдая за своим пациентом. Жизненные силы утекали из него, и чародей не понимал, как это можно исправить. В памяти тут же всплыли слова Талики, и почти сразу раздался ее переливчатый смех, но никто, кроме Мариана, его не услышал.

* * *

Мариан в который раз попытался сосредоточиться на магии, но не смог. Он был взвинчен и зол, и виной его состояния была Талика. Ему было жаль Грету: он всегда хорошо относился к этой девушке, и чародею было больно, что ее жизнь закончилась так. А еще он вдруг испытал сожаление, что был так несправедлив к Саболе, сейчас бы он сам отдал любые деньги, чтобы уничтожить Талику, лишь бы больше никто не пострадал.

– Да твою же мать! – проорал Мариан в пустоту и снова потер глаза. Жжение в них усиливалось, и ему уже казалось, что там бушует самое настоящее пламя.

Хлопнула дверь, и в лабораторию вошел Оскар. Исполняя обязанности Лейфа, он был занять целыми днями и почти не выходил из зала для аудиенций, то встречаясь с приближенными, то отвечая на письма, то принимая жалобы. Но несмотря на синяки под глазами и бледность, он выглядел очень довольным и воодушевленным.

– Ничего не хочешь мне рассказать? – строго спросил Оскар, присев на край подоконника.

– О чем именно? – потерев виски, устало спросил Мариан. Ему очень хотелось, чтобы все оставили его в покое.

– Мариан, не притворяйся идиотом!

– Я все еще не понимаю, о чем ты, – вздохнул чародей.

– Ты отправил Южану в какую-то глушь, – раздраженно бросил Оскар, и Мариан с удивлением посмотрел на него. – И сделал это, не посоветовавшись со мной!

– Ах, вот, в чем дело, – с облегчением протянул Мариан. – Да, я дал ей хорошую защиту и отправил в надежное место. Надеюсь, там Север не сможет найти ее. Хотелось бы верить, что предателей при этом не присутствовало.

– Но зачем? – нахмурился Оскар.

– Лейф опасается, что Север воспользуется ей и устроит переворот, – терпеливо пояснил Мариан. – Да и Южана готова поддержать план отца, лишь бы покинуть чужой ей двор.

– Откуда ты знаешь?

– Она мне много чего наговорила, когда я сообщил ей об отъезде, – усмехнулся Мариан, вспомнив полное негодования лицо молодой герцогини. – Это было дерзко и очень глупо.

– Дору все еще не везет в личной жизни, – не сдержал смешок Оскар.

– Пожалуй, – согласился Мариан. Он задержал взгляд на письме, которое теребил в руках Оскар. Бумага была исписана мелким, небрежным почерком, с частыми помарками. – Что-то еще?

– Почитай – поймешь, – протягивая Мариану письмо, холодно проговорил Оскар. Тот с недоверием взял свернутую вчетверо бумагу и неспешно ее развернул. Ему не понравился запах, что исходил от нее, чуть сладковатый, с незаметной горчинкой, намекающей на подвох. Так пахнет перебродившее вино из горных трав. Дешевое пойло, которое подают в кабаках на окраине.

– Знаешь, кто его написал? – пробегая по тексту, спросил Мариан.

– Догадываюсь, – сухо ответил Оскар.

Мариан кивнул и продолжил чтение. Ему вдруг стало хорошо, что барон знает о том, что его хотели принести в жертву. Он им, конечно, никогда этого не простит, но это уже не имеет значения.

– Значит, твой младший брат поблизости, – откладывая письмо в сторону, медленно проговорил Мариан. – И, написав это, рассчитывает получить твою поддержку.

– Я должен быть ему благодарен! – нервно усмехнувшись, сказал Оскар. – Ведь он открыл мне глаза на моих друзей! И я могу понять Лейфа: – он сволочь, ему всегда было плевать на других, а тут даже благородно – ведь речь идет о его беременной жене! Но ты и Дор – ведь вы мои друзья! Я верил вам!

– Не понимаю, почему ты жалуешься, если все еще жив, – пожал плечами Мариан. – Но, признаюсь, мы обдумывали такой вариант.

– Да как вы вообще даже думать могли о таком! – в сердцах крикнул Оскар, и Мариан вздохнул, полностью принимая его негодование.

– Ну извини, работа такая, – пожал плечами Мариан и снова перечитал послание Августина.

– А можно было прямо у меня спросить? – посмотрев Мариану в глаза, хрипло проговорил Оскар. – Вдруг я бы согласился?

– Ты серьезно? – удивленно вскинул брови Мариан.

– Нет. Наверное. Не знаю, ты ведь так и не спросил, – резко ответил Оскар. Он дрожал все сильнее, лицо покрылось красными пятнами. – Просто я хочу, чтобы моя жизнь имела смысл. А так я хотя бы спас сестру и ее сына.

– У тебя лихорадка? – спросил Мариан и ощутил странное покалывание на коже. Дурное предчувствие больно ударило в виски и разлилось жаром по всему телу.

– Нет, я просто пытаюсь быть… Быть сильным, – шумно сглотнув, сказал Оскар и покачнулся. Ухватился за штору, чтобы не упасть, и, удержавшись на ногах, закашлялся.

– Я не про жертвоприношение, – нахмурился Мариан. Взял со стола мешочек с порошком и, насыпал на бумагу, стал рассматривать очертание места, где запечатлелся текст. Вокруг был сумрак, и разобрать в каком помещении прятался мальчишка, было невозможно. Наверное, поэтому в тексте так много помарок. – Нам нужно как можно скорее найти твоего брата.

– Хочешь его принести в жертву вместо меня? – вырвалось у Оскара.

– Как вариант. Меня больше тревожит другое: что он может убить Первую леди Касталии, – признался Мариан и скомкав бумагу, прочитал заклинание поиска.

– А что, если это так и задумано? – предположил Оскар. – Не понимаю, зачем вообще Раданелле оставаться здесь?

– Я и сам об этом не раз думал, – вглядываясь в очертания, возникающие над бумагой, задумчиво ответил Мариан. Он больше не мог верить Кассиопею, и от этого на душе было неспокойно.

– Мне кажется, – откидывая назад отросшие волосы, сказал Оскар. – Августин не стал бы подставляться просто так. Ну, узнал я, что вы хотели меня убить, и что дальше? Побегу благодарить его? Нет, здесь что-то другое.

– Возможно, ты прав, – хмуря лоб, сказал Мариан и бросил письмо в огонь. Послышалось шипение, и искры полетели в разные стороны. Чародей посмотрел на кончики пальцев: они слегка почернели. – Кто тебе передал послание?

– Нашел его у себя на столе, – потирая плечи, глухо ответил Оскар. – А что?

– Письмо было отравлено.

– Отравлено? – растеряно переспросил Оскар.

– Да. И, судя по всему, это быстрый яд. Возможно, из запасов Леона Бартона.

Оскар побледнел. Кровь, хлынувшая у него из носа, на фоне белой кожи казалась особенно алой.

– Проклятье родной крови добралось и до меня, – пробормотал он, зажимая нос. А через мгновение упал без чувств.

Мариан вздохнул. Времени было в обрез. Оскар дольше держал в руках это проклятое письмо, а значит, шансов выжить у него почти не осталось. Пульс у барона был слабый, кожа холодной. На лице проступили сосуды.

– Да твою же мать!

За спиной хлопнула дверь, и в лабораторию вбежала Люси. Увидев Оскара на полу, ахнула и прижала ладони к щекам.

– Быстро приведи Саболу! – бросаясь к комоду, приказал Мариан. Он начал чувствовать слабость, во рту появился странный привкус. Больше всего его смущало, что он не знает точно, что это за яд, и не может правильно выбрать противоядие. Ошибка может стоить слишком дорого. Он бросил взгляд на Оскара, по телу которого пробегали судороги. Изо рта пошла пена.

Пока чародей открывал ящики в поисках подходящего снадобья, Люси убежала за Саболой. Только бы он был во дворце! В последнее время он часто отправлялся на долгие прогулки, из которых возвращался грустным и отрешенным.

Состояние Мариана быстро ухудшалось. Он дрожал, по вискам струился пот. Гастон нервно кружил вокруг него, понимая, что и у него убывают силы. Вытащил из шкатулки белый порошок – нейтральный поглотитель ядов. Осталась одна доза. Он бросил взгляд на барона, который метался на полу. Пена изо рта окрасилась в красный. Запретив себе сомневаться, он решительным шагом подошел к Оскару и, склонившись над ним, стал вливать ему в рот раствор. Только бы успеть, только бы не выключиться прежде, чем Оскар окажется в безопасности!

– Не спасай меня… – отводя в сторону руку Мариана, прохрипел Оскар. – Лучше защити Кордию…

– У меня уже не получится, – тяжело дыша, ответил Мариан. – Сколько времени прошло с тех пор, как ты взял письмо?

– Не больше часа, – тихо ответил Оскар. Две слезы скатились по вискам и исчезли в волосах.

В лабораторию ворвался Сабола, сжимая в руках черный ларец, покрытый лаком. А следом за ним, прижимая руку к груди, вошел Бальтазар. Издав глухой стон, он тут же опустился рядом с Оскаром на колени.

– Ну ты чего? Как можно быть таким болваном? – проворчал бывший разбойник. – Где болит?

– Весь я, – ответил Оскар и, потянувшись к Бальтазару, схватил его за руку. – Хорошо, что ты здесь. Я рад, что смогу…

– Заткнулся бы ты лучше, – оборвал его Сабола. – Силы береги.

Мариан покачнулся и завалился на бок. Сабола бросил на него короткий взгляд и снова переключился на Оскара. Задрал ему рукав рубашки, перетянул жгутом руку и сделал кровопускание. Что-то смешал в чаше, налив туда жидкостей из трех склянок, и заставил барона выпить. Тот пытался сопротивляться, но надолго его не хватило.

Зрение тускнело. Мариан быстро терял силы и проваливался в темноту, из которой ему навстречу шагнула Талика и тут же заключила в холодные объятия.