В Истрате Лейфу не нравилось. Слишком жарко, ветрено, песок летит в глаза, мошкара странная, да и люди тоже. Впрочем, людей он одинаково не любил в любом месте. Он легко находил с ними общий язык, даже несмотря на разность культур, ему ничего не стоило задурить голову любому, и в какой-то мере он этим даже гордился. Но за каждым он видел черную тень пороков и корысти и невольно ждал, что это обратится против него.

Вытряхнув очередную порцию песка из платка, закрывающего лицо, Лейф прокашлялся. Солнце пекло нещадно. Похоже, до приезда сюда он не знал, настоящей жары. А до дома, где жила волшебница, надо было ехать еще несколько часов. На какой-то миг он пожалел, что не взял с собой Дора, возможно, вдвоем с ним поездка была бы веселее. Лейф опасался, что в случае принятия спорного решения Дор струсит и все испортит. Никто не знает, что может потребовать эта волшебница. Рассказы о ней были по-настоящему жуткими.

А Дор… Он вечно старается быть правильным. Порой это, конечно, даже забавляет, но разве в этом есть практичность? Лейф тут же обругал себя за то, что так быстро привык к нему и, стыдно признаться, нуждался в нем. С этим нужно было что-то делать, но никаких идей не приходило. Ладно, он подумает об этом, когда они вернутся в Аталаксию.

Люди, с которыми он добирался до места, где жила волшебница, были шумные и очень разговорчивые. По одиночке через Бешеные пески путешествовать было нельзя, поэтому проводник ждал, когда соберется больше десяти человек, чтобы отправиться в путь. Лейфу, можно сказать, просто повезло попасть в этот список так быстро.

Чтобы не стать жертвами демонов, его спутники били в барабаны и голосили песни. Он до боли закусил губу, чтобы не потребовать прекратить это немедленно, так хотелось посидеть в тишине и подумать. У него были сомнения в том, что ему дали верную информацию, а не отправили в ловушку. Ведь он чужак, а с чужаками обычно не церемонятся.

Когда Бешеные Пески остались позади, спутники Лейфа угомонились, кто-то даже уснул.

– Ты ведь к волшебнице едешь, да? – спросил его парень, сидящий напротив. Глаза у него были пронзительного зеленого цвета, который казался фальшивым.

– А тебе-то что?

– Интересно, ведь, не каждый настолько отчаивается, чтобы идти к ней.

«Ладно, по крайне мере, волшебница настоящая», – успокоил себя Лейф.

– Она такая страшная? – спросил Лейф.

– Так ты о ней ничего не знаешь? – оживился парень и заерзал на скамейке.

– Знаю немного, – ответил Лейф, не желая показаться идиотом.

– Не все могут вынести ту плату, что она назначает, – потянувшись к нему, поделился собеседник Лейфа. – А если ее не сделать, то человека ждет скорая гибель. Вот и стоит он перед выбором: стать монстром и исполнить свое желание или струсить и умереть.

– А ты, значит, к ней ходил, раз все знаешь?

– Нет, я человек маленький, и желания у меня простые, – улыбнулся парень. – Мне такого не надо. Да и Богу я верю больше, чем волшебнице. Хотя, говорят, что к ней ходил сам правитель Истраты! Вот знать бы, смог он заплатить ей и сделать выбор или нет.

От упоминания об Артее Лейф помрачнел. Он напомнил себе, что речь идет о его жене, королеве, ждущей ребенка, и никакой выбор, никакая цена не должны его ни напугать, ни остановить. Какую бы цену ни назвала эта проклятая волшебница, он заплатит. Это дело принципа. Он никому не позволит забрать то, что принадлежит ему.

– Должно быть, смог, – хмуро проговорил Лейф, вспомнив о том, что Артей увез тело погибшей возлюбленной и теперь оно всегда в его спальне. Лейфа даже передернуло, когда он представил себе это в красках.

– А мне кажется, нет. Иначе бы война не началась, – возразил зеленоглазый парень. – Это его плата за желание.

Лейф хотел с ним поспорить, но быстро передумал. Слишком жарко для пустой болтовни.

– Приехали! – бодро сообщил проводник и тронул Лейфа за плечо. – Слезай!

Тот спрыгнул с повозки и поднял небольшое облако пыли. Чихнул, провожая взглядом удаляющуюся колымагу, и огляделся по сторонам. Вдалеке виднелась крыша дома. Судя по всему, именно там и живет волшебница.

* * *

Чтобы дойти до дома волшебницы, Лейфу пришлось преодолеть настоящий душевный бунт. Каждая клеточка тела была против наносить этот визит. Его ломало, словно он шел на смерть, но упрямство победило, и бунтующая часть его души, а может быть, здравый смысл, неохотно приняли его решение.

Откашлявшись, Лейф постучал. Не прошло и секунды, как дверь распахнулась. Его ждали. Он поднял глаза и посмотрел на хозяйку. Ему еще никогда не доводилось видеть настолько уродливых людей. Стоило больших усилий не показать своего отвращения, но, судя по кривой усмешке волшебницы, она легко это считала. А может, не он один так на нее реагировал.

– Ты ведь знаешь, что, если переступишь порог, уйдешь отсюда не тем, каким вошел? – спросила волшебница, демонстрируя кривые зубы.

– Вот ты меня и предупредила, – сказал Лейф. Инстинкты вопили ему, чтобы он бежал, но он храбро вошел в жилище волшебницы. – Как тебя зовут?

– Имя мое тебе ничего не даст, – ответила женщина. Лейф гадал, сколько ей лет. Восемьдесят? Сто? Выглядела она очень древней. Левая часть лица высохла, словно ее иссушили на палящем солнце, глаз был закрыт. Даже не так, он был зашит грубыми стежками, будто сделанными наспех. Правая часть лица была, как у юной девушки – кожа нежная и румяная, глаз ясный, небесного цвета. Фигура была такой же странной, как и лицо. Левая часть старческая, кривая, на спине горб, а правая молодая и здоровая.

«Как она вообще живет с этим?», – подумал Лейф.

– Значит, знакомиться не будем.

– Я и так знаю, кто ты, – глядя на него, сказала волшебница. – Или думаешь, тебя не видно?

– Не знаю, я не волшебник, – пожал плечами Лейф и огляделся по сторонам. На полках, которыми здесь были завешаны все стены, стояло бесконечное количество склянок разных размеров. В каких-то были зародыши животных, в каких-то человеческие, и все они плавали в мутной жидкости. В других были травы, в третьих метались существа, похожие на червей. Лейф решил, что лучше не вглядываться: так будет спокойней.

– Долг или любовь? – спросила его волшебница.

– Долг, – не задумываясь, ответил Лейф. – Дело в том, что мою жену…

– Я знаю, – оборвала его волшебница. – Принеси мне ребенка, которого родила мертвая колдунья, и твоя жена станет свободна от кровавого долга.

– Ребенка? – переспросил Лейф, удивляясь.

– А ты как хотел? Одна жизнь за другую.

– Хорошо, – согласился Лейф. – Сколько у меня времени?

– У тебя его нет, – холодно ответила волшебница, разглядывая что-то в мутном зеркале, которое так и хотелось протереть.

– Понял, – сказал Лейф и попятился назад. Ему до смерти хотелось сбежать из этого места и никогда сюда не возвращаться, но он знал, что не может позволить себе такой роскоши.

* * *

Как и где искать ребенка мертвой колдуньи, Лейф представлял плохо. Равно как ему одному выбраться через Бешенные Пески, чтобы вернуться в город. Он стоял один под палящим солнцем, стирал с губ золотые песчинки и ненавидел судьбу за такое приключение. Он покрутился на месте, желая понять, в какую сторону ему двигаться. Кругом были холмы из песка и горизонт. Тьма, надо было хотя бы купить карту! На миг у него даже возникло желание вернуться в дом волшебницы и спросить, как выбраться отсюда, но он тут же одернул себя – сам справится.

До ближайшего поселения Лейф смог добраться через два дня и счел настоящим чудом, что на пути он не умер от перегрева и жажды и его не сожрали гигантские змеи, живущие в песках, а ночами он не замерз насмерть. Словно кто-то хранил его, чтобы он мог исполнить задуманное. И ему это не понравилось. Впрочем, размышлять об этом ему тоже было некогда. От усталости он еле волочил ноги и единственным желанием было поесть и вздремнуть.

Войдя в первый попавшийся на пути трактир, Лейф с удивлением увидел несколько человек из той повозки, в которой он ехал. Зеленоглазый парень там тоже был. Увидев Лейфа, он приподнял кружку и улыбнулся.

– Ты выжил, – довольно проговорил он.

– Вроде бы, – садясь рядом с ним на скамейку, устало ответил Лейф. Он был так рад этой встрече, словно перед ним был лучший друг, которого у него никогда не было. Да уже и не будет, наверное. – Кстати, а ты зачем сюда приехал?

– Работать. Стройка идет большая, платят хорошие деньги, – понизив голос, сказал парень. – Опасно, конечно, в любой момент можно разбудить змею и стать обедом, но, если повезет, потом можно хорошо пожить самому! Мир посмотреть. А ты откуда, кстати?

– Из Аталаксии, – ответил Лейф и, подозвав трактирщика, заказал себе ужин.

– Для чужеземца ты неплохо говоришь на истрати, – похвалил его зеленоглазый. – Надолго сюда?

– Пока не знаю, – придвигая к себе тарелку, ответил Лейф. – Кстати, а что за история, мол, мертвая женщина родила ребенка?

Двое мужчин, услышав это, сразу повернулись к Лейфу. Его собеседник тяжело вздохнул.

– Жуткая история, – вздохнул Зеленоглазый. – Она родила, уже лежа на погребальном жертвеннике, ее вот-вот должны были сжечь, и вдруг…

– Но как это возможно?

– Ну, магия, наверное, – пожал плечами Зеленоглазый. – По-другому это вряд ли бы произошло.

– И что сейчас с ребенком? – спросил Лейф и подумал о Кордии. Вдруг это она? На миг ему стало так страшно, что он не смог дышать. Он попытался посчитать, на каком она сейчас месяце беременности. Вроде должна быть на седьмом. На таком сроке рожают живых детей? Он совсем в этом не разбирался.

– Да ничего, лежит, орет. Прикасаться к нему никто не хочет: ждут, когда это адское отродье заберут боги, – небрежно проговорил Зеленоглазый.

– Но почему? Это всего лишь ребенок, – пожал плечами Лейф.

– Адское отродье, говорю же, – раздраженно бросил Зеленоглазый. – Проклятый. Да на него просто посмотреть опасно может быть.

– А где он сейчас? – спросил Лейф.

– На задворках дворца Артея, рядом с жертвенником. Только не говори, что собираешься туда!

– Как туда добраться? – быстро доедая жаркое, спросил Лейф.

– Ты сумасшедший, – заключил Зеленоглазый.

– А с его матерью что?

– Сожгли, что же еще, – развел руками Зеленоглазый.

– А как она умерла? – продолжил допытываться Лейф. Ему было необходимо убедиться в том, что это не Кордия. Пусть это будет кто угодно, только не она.

– Разбилась, – сообщил незнакомый низкий голос, и Лейф обернулся на сказавшего. Это был пожилой мужчина с седой бородой, смуглый, с белой чалмой на голове. – Воровкой была, чужачка. Приехала из Аталаксии, как и ты. Нанялась во дворец и пыталась что-то украсть, за то и убили.

Эти слова еще больше усилили тревогу Лейфа. Не может быть таких совпадений!

– Откуда знаешь так подробно? – спросил Зеленоглазый.

– Служу там, – неохотно ответил мужчина в чалме. – Сюда приехал брату помочь, завтра с утра возвращаюсь обратно.

– Я с тобой, – тут же оживился Лейф, радуясь, что ему не придется тащиться туда одному.

– Но я тебе не приглашал, – возразил мужчина в чалме.

– Ну, ты можешь сделать вид, что не знаешь меня, – великодушно предложил Лейф. – Я просто рядом пойду.

– И дался тебе этот ребенок, – вздохнул Зеленоглазый. – Он помрет уже к тому времени, как ты доберешься.

– Помрет так помрет, – спокойно ответил Лейф, устраиваясь поудобней. Он хотел вздремнуть хотя бы полчаса, чтобы проследить потом за мужчиной в чалме и не позволить ему уехать одному.

* * *

Светиться в собственном образе возле дворца Артея Лейфу не хотелось, поэтому он купил себе чалму и маску, защищающую от песка. Ему хотелось смешаться с толпой, стать одним из местных. Он сомневался, что Артей знает его в лицо, но и к такому повороту событий нужно быть готовым. Проводник забрал их рано утром, и Лейф порадовался, что может поспать в повозке: ночью он так и не сомкнул глаз. Радость была недолгой – если ночью ему мешала спать тревога, то сейчас неистовая жара. К дворцу он приехал злым и очень уставшим.

Мужчина в чалме, который так и не назвал своего имени, и правда делал вид, что не знает Лейфа. Они шли чуть поодаль друг от друга, но не выпуская из поля зрения. Лейф внимательно смотрел по сторонам, запоминал, где находится охрана, комнаты для слуг и запасные выходы. Он подумал, что эта возможность – настоящий подарок провести разведку, и не будь этого странного ребенка, вряд ли бы ему так повезло.

Миновав стражу, которая особенно интересовалась личностью Лейфа и заставила мужчину в чалме хорошо понервничать, они спустились по лестнице и оказались в полутемном дворе. До слуха короля донесся тихий плач ребенка.

– Живучий какой, – проговори спутник Лейфа, – Точно демон какой-то.

– Ага, и потом проклянет всех тех, кто ему не помог, – усмехнулся Лейф, глядя на пустой жертвенник.

– Дальше я с тобой не пойду, – махнув рукой, сказал мужчина в чалме. – Как ты отсюда выберешься – вообще не моя забота. Ну, может, твой маленький демон тебе поможет.

Лейф в благодарность ему чуть поклонился, и тот торопливыми шагами двинулся по лестнице. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что за ним никто не наблюдает, Лейф двинулся к жертвеннику, у подножья которого на грязной тряпке, прежде бывшей женской юбкой, лежал младенец.

Подойдя к нему, Лейф медленно склонился над мальчиком. Он был маленьким, худым и страшненьким. Пряди огненно-рыжих волос прилипли к влажному лбу, глаза казались черными, а личико то ли от крика, то ли от какой-то болезни – малиновым. И что в нем такого, что он понадобился волшебнице? Ведь ей был нужен не любой ребенок, а именно этот.

Лейф осторожно взял его на руки и плотнее замотал в грязную ткань. Ребенок всхлипнул и тут же затих, Лейф даже испугался, что он умер, поспешил проверить и успокоился, ощутив, как на шее бьется маленькая венка. Теперь было нужно как-то выбраться отсюда, не привлекая к себе внимания. Он подумал, как было бы здорово, обладай он магией! Можно было бы сделать заклинание невидимости или еще что-то полезное. И как так вышло, что он не унаследовал этот дар от матери?

* * *

Лейф поднялся по ступенькам и выглянул в коридор. Без сопровождающего, которого тут знали, и с чужим младенцем на руках выйти отсюда будет не так-то просто. Он вздохнул и спокойным шагом, словно ничего важного не происходит, двинулся к стражам.

– Что, так быстро помог всем? – поддел его один из стражей.

– Да вот поручение дали – отнести младенца, – сделав брезгливое выражение лица, мол, не мужское дело этим заниматься, сказал Лейф.

– А… этого, – поморщился другой страж, глянув на ребенка. – Проходи быстрее.

Лейф не стал медлить: ведь благоприятные возможности скоротечны. Он почти бежал к выходу, зная, что его никто сейчас не видит, и тут же переходил на шаг, едва ощущал чужое приближение. Король еще никогда не был столь чуток к происходящему, словно силы, о которых он никогда не знал, проснулись в нем. Или все дело в том, кого он держит на руках? Верить в то, что этот ребенок – демон все равно не хотелось, и Лейф отогнал от себя эти мысли.

Выбравшись во двор, Лейф осторожно стал вглядываться в окна – за каким-то из них могла быть Кордия. Он сейчас, как никогда, близок к ней, и все равно ничего о ней не знает и помочь не может. По крайней мере, пока. Пройдя последний пост, Лейф выдохнул с облегчением.

* * *

Он добрался до ближайшей деревни, купил у местной жительницы ребенку молока и попросил его покормить и переодеть, что та и сделала, даже не подозревая, какая драма окружала судьбу этого малыша. О том, что его ждет дальше, Лейфу думать не хотелось.

Ехать в этот раз к волшебнице Лейф решил самостоятельно, без проводника. Он уже понял, каким путем тот ехал, запомнил важные точки этого путешествия и теперь был уверен, что справится сам. Купив повозку и еды для себя и ребенка, он на рассвете отправился в дорогу.

Впервые за все эти дни он вспомнил о Доре. Интересно, чем он там занимается? По идее, должен контролировать их друзей и ждать появления Кассиопея с его людьми. Если тот, конечно, не обманул их. Лейф не верил этому чародею и не собирался себя за это ругать. Да, он помог им, но ведь кто-то подослал лазутчика в его спальню, и в том, что эта встреча для него закончилась бы плохо, король не сомневался. И это вызывало у него опасения, что при встрече с Артеем, он окажет им настоящую поддержку, а не загонит в ловушку.

К дому волшебницы Лейф подъехал, когда солнце медленно садилось. От жары было больно дышать, глаза болели от песка, который то и дело попадал в них из-за сильного ветра. Лейф вспомнил, как в его последнюю поездку с проводником, тот обсуждал с местными, что ожидается песчаный шторм и лучше поездки отменить.

Выбравшись из повозки, Лейф взял на руки ребенка, большую часть поездки спящего в подобии колыбели, которую он соорудил для него из тряпок. Возле двери, королю стало не по себе. Ноги потяжелели, по телу разлился ледяной холод, хотя мгновение назад он едва не плавился от жары. Лейф напомнил себе – пути назад нет, и он вряд ли сможет иначе спасти Кордию, учитывая, что ее жизнь – плата за преступление отца. Но его душа бунтовала против того, что он хотел сделать. Прежде он бы прислушался к себе и отменил все, но сейчас не мог позволить такую слабость. Лейф поднял руку и заставил себя постучать.

* * *

Волшебница шла открывать долго, словно давала ему время на размышление. Ребенок проснулся и начал тихо плакать. Лейф шикнул на него, хотя понимал, что это бесполезно. Наконец, дверь открылась.

– Проходи, – коротко бросила волшебница, пропуская короля внутрь.

На огне шипело варево, истощающее жуткую вонь. На столе лежали инструменты, похожие на орудия пыток. Лейфа замутило.

– Я принес ребенка, что дальше? – хрипло спросил он и закашлялся. Вонь, казалось, разъедала ему легкие.

– Положи его на стол, – ответила волшебница, помешивая варево.

– Почему именно он?

– Потому что это плата, – обернувшись к Лейфу, проговорила волшебница. – В магии должен быть баланс и жертва, иначе она не работает. Уж ты это должен знать.

– С чего ты решила? – опуская ребенка на стол, спросил Лейф.

– Ты сам соткан из магии, просто она тебя пока не признала. Иногда этот дар открывается сразу после рождения, иногда до этого нужно дорасти, чтобы получить ее милость, – пояснила волшебница.

– Что ж, это было бы удобно, – сказал Лейф, пытаясь унять дрожь во всем теле. Волшебница расхохоталась и снова вернулась к своему вареву. Он посмотрел на окно, по которому оранжевым светом стекал закат. Времени, чтобы вернуться засветло, не осталось.

– Давай, вынимай его из тряпья, – приказала волшебница, снимая варево с огня. – Сейчас начнем.

– Я что-то должен буду делать? – удивился Лейф, раздевая задремавшего ребенка.

– Да, снимешь с него кожу, остальное я сделаю сама.

– Что? – опешил Лейф.

Волшебница вплотную подошла к нему, и он попятился, желая спрятаться от ее уродства.

– Ты хочешь спасти свою жену и не желаешь за это заплатить, так не бывает, – сурово произнесла она, глядя ему в лицо. – Чтобы получить одно, ты должен отдать другое. Сделать это можешь только ты, я всего лишь проводник. Врата открыты, пути назад нет.

– Но ты не говорила, что я должен содрать кожу с ребенка!

– Я спросила, на что ты готов, и ты сказал на все, – пожала плечами волшебница. – Так что приступай.

– С живого?

– Да, – спокойно ответила волшебница.

Лейфа прошиб холодный пот, желудок стянуло узлом. Он заставил себя подумать о Кордии, но вместо воодушевления это принесло обратный результат: она никогда не простит ему такой жертвы, если узнает. И не то, чтобы ему было важно ее прощение, больше он опасался, что она не сможет с этим жить. Он перевел взгляд на ребенка и подумал: а что ждет в жизни его? Без семьи, без поддержки, разве он сможет выжить? Не лучше ли закончить все сейчас и… Он тут же оборвал себя, понимая, что ищет оправдание там, где его быть не может.

– Нет.

– Если бы ты не знал, что это придется сделать тебе, ты бы просто оставил здесь это проклятое дитя и ушел по своим делам, – усмехнулась волшебница. – Тебе было бы плевать на него.

– Пожалуй, – не стал лукавить Лейф.

– Но даже тогда ответственность лежала бы на тебе.

– Тогда я просто мог придумать себе удобную ложь и жить спокойно.

Волшебница снова рассмеялась и, подойдя к столу, склонилась над младенцем. Сердце Лейфа забилось быстрее.

– А нельзя это сделать как-то по-другому? – тяжело сглотнув, спросил Лейф.

– Нет. Он должен страдать, и ты вместе с ним, иначе ничего не получится, и твоя жена умрет, – сказала волшебница и, подняв голову, улыбнулась. Лейфа передернуло от отвращения. – Давай, начинай. У тебя нет других вариантов.

– Хорошо, – медленно проговорил Лейф и вытер ладонью вспотевшее лицо. – Хорошо.

Он взял со стола нож и посмотрел на младенца. Тот спокойно лежал, даже не догадываясь, какая тьма вокруг него сгущалась. Волшебница начала петь песню, и все в доме завибрировало, какие-то склянки с грохотом рухнули с полок, но хозяйка дома даже не обернулась, чтобы посмотреть, что именно упало. Ее песня подчиняла себе Лейфа, вводила в состояние экстаза, душу наполняла какая-то сумасшедшая радость, и все казалось мелким и незначительным. Ритм слов уводил его от действительности, перед глазами кружились разноцветные искры. Он крепко сжал нож, и лезвие случайно порезало ему кожу, разрывая надвое дурман, которым он был окутан. По стенам дома танцевали черные языки пламени, вокруг ног волшебницы вихрем кружила тьма, становясь с каждой секундой выше. Возле стола, шипя, тянули голову змеи с переливающимися от красного в синеву глазами. Казалось, открылся сам ад, позволяя его тварям вырваться наружу. Лейфа охватила паника.

– Они ждут его, – замогильным голосом произнесла волшебница. – Они пришли за своей жертвой.

– И они ее получат, – задыхаясь, проговорил Лейф. Он поднял руку, и несколько капель его крови упали на кожу ребенка. Король в один момент перепрыгнул через стол. Сердце билось так часто, что он едва не терял сознание. Он схватил волшебницу за волосы и полоснул по ее горлу кинжалом. Она завизжала, и этот звук был нечеловеческим, диким, оглушающим. Темная кровь, больше похожая на грязь, полилась на стол, заливая ребенка. – Я приношу тебя в жертву, я отдаю тебя тьме в обмен на выбранные мной жизни – моей жены, нашего ребенка и это мальчишки. Я приношу тебя в жертву, волшебница, и эта моя плата за то, что я пришел сюда! Я так решил, я так повелеваю, да будет так!

Лейф понятия не имел, как сочинять заклинания и приносить жертву, он действовал так, словно оказался в магическом потоке и просто знал, что нужно сделать именно так. Дом закружился, посуда продолжила с грохотом падать. Пол под ногами короля выгибался и шел волнами, от змей отлетали искры, будто кто-то провел по ним огнивом. От визга волшебницы у Лейфа заложило уши, и казалось, что голова вот-вот взорвется. Он несколько раз ударил волшебницу кинжалом в грудь, и она вдруг стала такой легкой, словно в миг истлела, а потом превратилась в пыль и рассыпалась по полу вокруг ног короля.

У Лейфа потемнело в глазах, и он, как подкошенный, рухнул на пол. Все тело гудело, словно твари, которых вызвала волшебница, перебрались ему под кожу. Он успокоил себя тем, что, если это действительно так, Мариан сможет всех выгнать обратно в ад. Лейф жадно дышал, а воздух, казалось, не может дойти до легких. Ребенок, перепуганный происходящим, заходился в рыданиях. Несмотря на творящийся вокруг хаос, он не пострадал, словно невидимая сила охраняла его.

Внезапно дверь распахнулась, и на фоне закатного солнца в проеме возник темный силуэт. Лейф моргнул, пытаясь разглядеть гостя, но не смог. Инстинктивно потянулся к кинжалу и стиснул рукоять пальцами. Силуэт стремительно приближался к нему, и в последний момент Лейф узнал в нем Дора.

– Что ты здесь делаешь? – потрескавшимися губами проговорил Лейф.

– Ищу своего безмозглого брата, – сурово проговорил герцог и, присев напротив него, посмотрел в глаза. – Ты хоть понимаешь, насколько безответственно действуешь?

– У тебя попить будет? – спросил Лейф.

Дор молча протянул ему флягу с водой. Лейф с трудом открутил крышку и начал пить, краем глаза, наблюдая, как герцог осматривается по сторонам.

– Что здесь произошло? – обернувшись к нему, спросил Дор.

– Похоже, я провалил попытку спасти Кордию, – признался Лейф и сделал еще один глоток. Он чувствовал себя уставшим и опустошенным, даже пальцем шевельнуть стоило огромных усилий. – А может, и нет.

– Я даже боюсь представить, в какую дрянь ты ввязался и что здесь произошло, – сказал Дор. Было видно, что ему не по себе тут находиться. – И какую цену ты за это заплатил.

– Это было неприятно, – признался Лейф и поморщился от боли.

– Чей это ребенок? – спросил Дор, остановившись возле стола и разглядывая младенца. – Ты украл его?

– Понятия не имею, – вздохнул Лейф. – Его мать умерла, так что, по сути, он ничей.

– Может, другие родственники?

– Не знаю, я нашел мальчишку на улице, – устав от вопросов, раздраженно бросил Лейф. – Мне он про свою родню ничего не говорил. Похоже, у него никого нет.

– Пристройство мальчишки можно отложить на потом. Сейчас есть дела поважнее, – сказал Дор. Поднял валяющийся стул и сел на него. – Люди Кассиопея прибыли, он сам будет сегодня-завтра. Как только он ступит на землю Истраты, мы отправимся во дворец Артея. К этому моменту ты уже должен быть в городе. И желательно, нормально выглядеть.

Лейф схватился за край стола и поднялся на ноги. Все, чего ему хотелось, спалить это кошмарное место и убраться отсюда навсегда.