Мариан, конечно, чувствовал, что все может пойти не так, но не ожидал, что настолько. Лейф и Дор сбежали из дворца, бросив Аталаксию на произвол судьбы, потому что правление Оскара и при его, Мариана, содействии, означало именно это. Молодой барон был растерян не меньше него. Он метался по комнате, то и дело проводил пальцами по волосам, словно это движение могло пробудить его ум. Эта беготня продолжалась до тех пор, пока не пришел слуга, и не доложил, что господа из Эленгарда желают встречи с его величеством.

Оскар замер и, как показалось Мариану, даже перестал дышать.

– Проводите их в зал для аудиенций, – неожиданно холодно произнес Оскар и твердым шагом двинулся к выходу. Мариан пошел следом. Ему было любопытно, как дальше будут развиваться события. Кассиопей, не без интереса наблюдавший за этим, тихо усмехнулся.

* * *

Оскар уверенно вошел в зал и окинул взглядом присутствующих – трех мужчин в гражданской одежде и двух в военной форме.

– Господа, – проговорил Оскар, задержав взгляд на военных, – чем обязан вам визитом?

Двое гражданских обменялись взглядами, и тот, что был старше, что-то шепнул соседу на ухо.

– Мы хотим видеть Его Величество короля Дамьяна из династии Дронтов, – с почтением проговорил мужчина в бордовом камзоле и таком же плаще.

– Дамьян уехал, и теперь все срочные вопросы вам придется решать со мной.

– А когда он вернется?

– Ничего не могу сказать, – ответил Оскар. – Все будет зависеть от обстоятельств, с которыми он должен разобраться.

– Что ж, значит, нам придется оставить здесь своих наблюдателей, – кивнув в сторону военных, сказал мужчина в бордовом плаще. – И они доставят Дамяьна Дронта в Эленгард, как только он вернется во дворец.

– Это незаконно, – спокойно сказал Оскар. – Вы не можете оставить здесь наблюдателей, так как уведомление об обвинении и приглашение в суд не вручены лично обвиняемому. Понимаю, вам не хочется ехать сюда еще раз, но, увы, я, как защитник Его Величества, мастер права и закона, не могу допустить подобного.

– Мастер, значит, – пробормотал Мариан, заложив руки за спину. На него никто не обращал внимания, словно он был предметом интерьера.

– Подобное не распространяется на высший эленгардский…

– Арка закона сто тринадцать, пункт два, – сказал Оскар. – говорит об обратном. Вы сейчас же покинете дворец и повторите свой визит позже. Возможно, тогда бог справедливости будет на вашей стороне.

Визитеры переглянулись и, не прощаясь, лишь едва заметно поклонившись, направились к двери. Глядя им вслед, Мариан подавил вздох облегчения.

– А если бы ты позволил остаться наблюдателям, можно было бы оспорить обвинение, ссылаясь на то, что они сами его нарушили, – сказал Мариан, подходя к барону.

– Как вариант, но тогда бы Дамьяну предъявили еще одно обвинение, что он игнорирует волю высшего суда, – устало проговорил Оскар. – А это куда серьезней.

– Пожалуй, и возразить нечего, – признал Мариан.

Оскар подошел к нему вплотную и посмотрел в глаза.

– А теперь признавайся, что вы заставили меня подписать, – сурово произнес Оскар и, схватив Мариана за лацканы камзола, хорошенько встряхнул. – Я жду!

– Боюсь, тебе это не понравится, – вздохнул Мариан, чувствуя, как возле его ног суетятся скорпионы, готовые в любой момент вцепиться в Оскара и нейтрализовать его.

– А вот с этим я уже сам как-то разберусь! – рявкнул Оскар, продолжая буравить чародея взглядом. От лжи на скорую руку Мариана спас появившийся в дверях капитан гвардейцев. Он выглядел немного в замешательстве и с надеждой посмотрел на чародея.

– Мы изловили преступника, что прятался в покоях Его Величества, – помявшись, доложил капитан и опустил взгляд в пол.

– Почему-то мне кажется, что за всем этим последует глубокомысленное «но», – поправляя камзол, проворчал Мариан.

– Но ему удалось сбежать, – признался капитан.

Оскар с любопытством посмотрел на капитана и подошел ближе.

– А теперь давайте-ка все по порядку, – миролюбиво предложил он.

Капитан шумно сглотнул и начал рассказывать.

* * *

Кассиопей с бокалом вина стоял на балконе и смотрел, как солнце садится за горизонт. Серебристые волосы были распущены и тяжелыми прядями струились по спине. Жемчужного цвета камзол небрежно наброшен на плечи. Пальцы, украшенные тяжелыми перстнями с белыми камнями, переливались холодным блеском. Он выглядел, как настоящий аристократ, и никому никогда не пришло в голову, что он родился на улице и жил в нищете. Мариан встал рядом с ним, гадая, насколько хорошо он знает этого человека, которого считает другом.

– О чем думаешь? – спросил его Мариан, не зная, как начать этот сложный разговор.

– Погода такая приятная, что думать совсем не хочется, – ответил Кассиопей, не отрывая взгляда от горизонта.

– Правда? – усомнился Мариан.

– И о чем же, по-твоему, я могу размышлять? – повернувшись к Мариану, спокойно проговорил Кассиопей. Взгляды чародеев встретились.

– Например, о своем плане с двойным дном, – медленно проговорил Мариан. – Ты ведь приехал сюда не как друг, Кассиопей, а как захватчик.

– Ты преувеличиваешь мое коварство, – улыбнулся Кассиопей.

– Я высоко оцениваю тебя как политика и чародея, – сказал Мариан. – Хотя мне бы также хотелось считать тебя настоящим другом.

– Мариан, я всегда считал тебя лучшим другом и хотел бы, чтобы политика никогда не вмешивалась в нашу дружбу, жаль, что это невозможно, – вздохнул Кассиопей.

– Ты ведь понимаешь, что я не имею права скрывать такие вещи от короля? – хмуро спросил Мариан.

– Неужели ты так предан этому самозванцу? – удивленно вскинул брови Кассиопей. – У меня не было сомнений в том, что ты разделишь мой план, если я поделюсь им с тобой.

– Если, – с горечью усмехнулся Мариан. – Это ключевое. Твоя помощь Дамьяну в спасении Кордии – ловушка?

– Нет, мне нужна Кордия, я хочу видеть ее живой, – просто сказал Кассиопей. – И готов помочь любому, кто готов действовать.

– Ты привез сюда Августина, чтобы тот убил Лейфа, – поделился своей осведомленностью Мариан. Кассиопей вздохнул.

– Так было бы лучше для всех, – сказал он. – Самозванец на троне – это всегда угроза как для страны, так и для королевы. Так Кордия бы стала вдовой, и это бы освободило ее от этого бремени. Она дочь Первого лорда, у нее уже есть статус, и даже такое неприглядное прошлое ее мужа не задело бы ее.

– А еще удобно, что правительницами мать и дочь – соседки, а ты, как мудрый кукловод, можешь руководить их действиями и таким образом, управлять их территориями в своих интересах, – ехидно заметил Мариан. – Мало ли какие несчастья с ними потом могут случиться. А до этого момента можно объединить страны, чтобы потом стать вдовцом-императором. Я люблю Кордию, и я верен своему королю, даже если ты знаешь его настоящее имя, поэтому прежде тебе придется уничтожить меня, потому что я буду их защищать.

– Какой я, право, злодей, – усмехнулся Кассиопей. – Мне даже нравится.

– Почему ты выбрал Августина на роль убийцы?

– Хотел уничтожить две проблемы одной стрелой, – неохотно ответил Кассиопей. – Я знал, что мальчишку здесь ждет смерть, он ведь Омари и должен умереть от руки своего брата или сестры, а это время уже близко. Мне показалось это удачным сочетанием, но, кажется, я ошибся.

– Августин будет очень зол, когда узнает.

– Я не Омари, мне все равно, – издал короткий смешок Кассиопей. – Он мне ничего не сделает.

– Будешь доводить до конца план с убийством Лейфа?

– Ты же понимаешь, что я не могу ответить тебе на этот вопрос честно, это не в моих интересах, – осторожно проговорил Кассиопей. – Впрочем, как и терять твою дружбу.

– Мне сложно тебе верить.

– Я был честен с тобой, насколько возможно.

– Помощь с твоими друзьями из Истраты – правда?

– Да, и завтра я сам выезжаю туда.

По шее Мариана пробежал легкий сквозняк, и он обернулся. Ему показалось, что за балконной дверью промелькнула тень, и он вышел посмотреть, кто подслушивал их разговор. Коридор был пуст. Чародей не верил, что чужое присутствие ему показалось: у их беседы с Кассиопеем был свидетель, и вряд ли этот человек на их стороне, иначе с чего бы ему подслушивать?

* * *

Утром Кассиопей вместе с несколькими людьми из свиты выдвинулся в Истрату. Мариан проводил его, и прощание вышло теплым и дружеским, но он все еще сомневался в искренности друга. Раданелла осталась на правах гостьи во дворце, и Мариан распорядился приставить к ней охрану. Он не сомневался, что Августин захочет отомстить, и Первая леди была идеальной мишенью. Несмотря на усилии гвардейцев, его так и не удалось найти. Мариана не оставляла мысль, что у него есть сообщник, одному бы ему не выпутаться. Но кто им мог быть, оставалось загадкой.

Известие об исчезновении леди Сильваны, навело чародея на мысль, что это она могла помочь Августину и сбежали они вместе, но так и не понял, где бы эти двое могли прежде пересечься. Он объявил гувернантку юной герцогини в розыск, а у жены Дора усилил стражу. У него была мысль отправить Южану подальше отсюда, где до нее не сможет добраться Север, если решит провернуть какую-нибудь интригу. Не зная, как решить эту дилемму, Мариан воспользовался магией и подчинил девчонку. Теперь он мог ее контролировать, воля Южаны была еще не настолько сильной, чтобы сопротивляться его силе, но долго продолжаться это, конечно же, не могло.

* * *

Прошла неделя – новостей от Лейфа и Дора не было. Мариан нервничал, но старался этого не показывать. Ему снились кошмары, после которых он просыпался измученным и больным, словно злые духи или демоны пытались забрать его силы, питались им. Ловушки, выставленные для них, оказались пустыми. А значит, дело было в нем самом.

Мариан раскладывал карты, когда слуга доложил чародею, что некая девушка хочет его видеть. Мол, он пытался прогнать ее, но она оказалась очень настойчивой, и он подумал, что это может быть что-то важное. Чародей вздохнул: он не любил, когда магические практики прерывались. Бросил взгляд на карту, что выпала первой из колоды. Прошлое. Достал еще одну. Любовь. Только этого не хватало! Он даже зубами скрипнул, вспомнив про Талику, и тут же напомнил себе, что это никогда не было любовью, а всего лишь приворотом.

– Пусть ждет меня в зале для аудиенций, – распорядился Мариан, натягивая камзол. Настроение у него было паршивое. Скорпионы суетливо крутились возле его ног, натыкаясь друг на друга, они всегда остро реагировали на его душевное состояние.

Войдя в зал для аудиенций, Мариан увидел молодую девушку. Она была чуть сутулой, одетой в простую, сильно поношенную одежду. Русые волосы заплетены в тугую косу, серые глаза смотрят с тревогой и затаенным страхом. На скуле темное пятно, похожее на синяк. Среди дворцовой роскоши эта гостья казалось особенно неуместной.

– Чего хотела? – резко спросил ее Мариан. Она задрожала еще сильнее и неуклюже сделала реверанс.

– Вы чародей Мариан? – срывающимся голосом произнесла она и окинула его взглядом, словно хотела свериться с невидимом списком его примет.

– Да, и у меня мало времени, – холодно ответил чародей.

– Его величество Дамьян просил передать вам это письмо, – сделав шаг к Мариану и протянув ему небольшой конверт, сказала девушка. Тот с недоверием взял послание, гадая, где король мог пересечься с этой девицей и что такого могло произойти, что она стала его посланницей?

Быстро сломав печать и убедившись, что письмо заверено дыханием Лейфа, Мариан стал внимательно читать. Дочитав до конца, он покосился на девушку, которая стояла, теребя в руках дорожный узелок.

– Он очень дурно с тобой обращался? – спросил Мариан, еще раз перечитав последние строчки письма.

– Нет! – торопливо ответила девушка, но в ее голосе Мариан уловил испуг. – С чего вы взяли?

– Он просит о тебе позаботиться: – дать работу во дворце или пристроить куда, – растерянно проговорил Мариан. – И на него это очень непохоже. Я даже боюсь предположить, что он мог сделать.

– Ничего не надо! – гордо вскинув подбородок, ответила девушка, и на ее скулах вступил румянец. – Господа дали мне камни, я справлюсь.

– Как тебя зовут?

– Георгина, господин.

– И что ты собираешься делать, Георгина? – спросил Мариан, невольно ощутив интерес к этой девушке.

– Открою пекарню, буду продавать хлеб, – ответила Георгина, и Мариан вздрогнул от ее слов.

– Почему именно пекарню?

– Мой дедушка был пекарем. И папа тоже, в молодости. Дела у них шли хорошо, а потом дедушку обвинили в том, что он устроил поджог, чтобы погубить своего соперника. Тот вместе со своей женой сгорел заживо.

– Где это произошло? – Мариан не узнал собственного голоса.

– Пекарня находилась на Плессарке, там за место лучшего пекаря надо было побороться, а дедушке просто повезло. И когда случилось то несчастье, он не смог оправдаться и его изгнали из города, – хрипло проговорила Георгина.

– Когда это случилось?

– Больше двадцати лет назад. Дедушка после этой истории сильно занемог и умер, – сказала Георгина, и ее глаза заблестели от слез.

– Это были мои родители, – тихо сказал Мариан, и у него возникло ощущение, что из него вынули душу.

– Мой дедушка не убивал их!

– Я знаю, это был другой человек, – проговорил Мариан, прижимая руку к груди, чтобы унять бешено бьющееся сердце.

– Если вы это знали, то почему позволили обвинить моего дедушку? – прошептала Георгина, и в ее глазах вспыхнул гнев.

– Я узнал об этом намного позже, чем должен был бы, – вздохнул Мариан. – Спустя много лет после их смерти, и я уже ничего не мог исправить.

Георгина смахнула со щек слезы и тихо шмыгнула носом. Мариан подумал, что она ему не поверила, но ему было все равно.

– Простите, господин чародей, я не думала, что наши жизни так столкнутся, – устало произнесла Георгина.

– Я тоже.

– Мне надо идти, – проговорила Георгина, но не двинулась с места.

– Пекарня, значит, – задумчиво проговорил Мариан, стараясь взять себя в руки. Он не верил в такие совпадения, знал, что это называется иначе.

– Хочу сделать это в память о дедушке и отце, – призналась Георгина. – Продолжить их дело. Тем более, у меня теперь есть такая возможность.

– Уверена, что справишься?

– Отец держал трактир и научил меня, как вести дела, – переминаясь с ноги на ногу, ответила Георгина. – Справлюсь.

– Хорошо, – кивнул Мариан, чувствуя, как от свинцовой усталости, навалившейся на него в один миг, подкашиваются ноги. – Можешь идти.

Георгина неуклюже поклонилась и направилась к двери. Когда ее шаги стихли, чародей опустился на стул и закрыл рукой глаза.

* * *

Мариан не знал, сколько он так просидел. Когда смог вынырнуть из воспоминаний о прошлом и снова видеть контуры предметов, за окнами уже стемнело. Тряхнул головой, желая вернуть себе привычное состояние, хотя знал, что, как прежде, уже не будет. Щелкнув пальцами, зажег свечи, и свет немного разогнал его тревогу. В коридоре послышались шаги, показавшиеся чародею знакомыми. Дверь тихо распахнулась, и порог переступил Бальтазар. Он был бледен, под глазами пролегли черные тени. Белокурые волосы спутались, одежда была грязной, с темными коричневыми подтеками, похожими на засохшую кровь. Он шел пошатываясь, волоча ногу и судорожно прижимая руку к груди.

Мариан вскочил и бросился ему навстречу.

– Что с тобой произошло? – усаживая его на стул, спросил чародей. Налил ему стакан воды и поднес к его рту. Тот сделал пару глотков и мотнул головой.

– Я видел Кордию в Аминаде, – переведя дыхание, сказал Бальтазар. – Она была с Артеем. Попытался отбить ее у этого гада, но, как видишь, проиграл. Грета поехала следом за ней. Скорее всего, они уже обе в Истрате.

Бальтазар выхватил у Мариана стакан с водой, и осушил его полностью.

– Тебя надо перевязать, – заметил Мариан, бросив взгляд на окровавленную рубашку Бальтазара.

– Только быстро. Я сейчас соберу своих людей и поеду, – с нетерпением проговорил Бальтазар.

– Боюсь, мне придется тебя расстроить, – медленно проговорил Мариан. Бальтазар вопросительно посмотрел на него. – Твоих людей больше нет: их убили мятежники. Помощь подоспела слишком поздно. Мне жаль.

– То есть я остался один, – вытирая губы, сказал Бальтазар. Его дыхание стало тяжелым, из горла вылетал свист, что насторожило Мариана. Состояние бывшего разбойника было хуже, чем ему показалось изначально.

– Ты можешь взять кого-то из людей Дора, – предложил Мариан.

– Хорошо, я так и сделаю, – поднимаясь, сказал Бальтазар. Его повело в сторону, и он, охнув, завалился на бок.