Лейф удобно устроился в старом кресле. Вытянув ноги, он положил их на небольшой пуфик, местами продавленный, с протертой тканью. Чувствовал он себя еще паршиво, даже глубокий вдох причинял муку, и без целебных отваров Мариана он бы точно сошел с ума от боли. Лейф хотел как можно скорее избавиться от нее и в то же время желал снова ощущать ее: ведь она напоминала ему, что он жив и граф Локк не одолел его и больше никогда не унизит и не заставит страдать. Понимание этого пьянило, и только нотка горечи, что графа убил не он, не давала полностью радоваться чужой смерти.

Сделав пару глотков противного отвара, Лейф поставил чашу на колени. Дом, в котором они остановились, был небольшим. Они решили не афишировать, кто они есть на самом деле, прикинувшись пережившими нападения разбойников дворянами. И если Кордию поселили в отдельной комнате, то Лейфу и двум его спутникам отвели одно небольшое помещение с грязным окном, из которого так дуло, что Мариану пришлось его заделывать, чтобы они не простудились. Постелями им служили матрасы, набитые соломой, а одеялами – старые дерюги. Лейфа это не смущало: ведь большую часть жизни он провел в бедности.

Дор закашлялся, выдернув Лейфа из размышлений. Герцог попытался дотянуться до стакана с водой, но не смог. Мариан куда-то ушел: этот чародей никогда не говорил о своих планах и делал, что ему вздумается, чем сильно раздражал короля. Вот и сейчас он остался наедине с герцогом. Где этот лекарь, когда он так нужен?

Увидев, как Дор снова пытается дотянуться до стакана и терпит поражение, Лейф не выдержал, покинул свое уютное место и, сев рядом с герцогом, помог тому напиться.

– Спасибо, – прохрипел Дор. Он был бледен, под глазами пролегли черные тени. Он все еще был очень плох, но Мариан запретил говорить об этом Кордии. Глядя на него, Лейф думал, будет ли он рад, если герцог умрет, и насколько выгодно для него это окажется. Или все-таки живым он ему нужнее? Ответа не нашлось.

– Чем быстрее ты поправишься, тем скорее мы займемся делами, – важно проговорил Лейф и вернулся в свое кресло.

– А без меня ты что, не можешь ими заняться? – с трудом проговорил Дор, пытаясь удобней устроиться на подушках.

– Могу, но зачем? – пожал плечами Лейф и тут же поморщился от боли.

– Ну, чтобы проблем поменьше стало, что ли, – тихо простонал Дор и бросил попытки улечься. Повязка на его груди стала алой от крови.

– Тебя вроде в грудь ранили, а не в голову, – хмыкнул Лейф и допил отвар, приготовленный Марианом. – К тому же, в отличие от меня ты владеешь более свежей информацией. Расскажи, что было в крепости.

– Прямо сейчас? – растерялся Дор, еле ворочая языком. – Ты издеваешься?

– Мне скучно, – признался Лейф. А еще ему хотелось, чтобы его отвлекли от того ада, что кипел сейчас у него в голове.

– Если хочешь меня убить, сделай это без дурацкой прелюдии, – прокряхтел Дор. Лейф подавил смешок.

– Да ладно, тебе это нравится!

– Это отвратительно, – Дор снова закашлялся. – О делах ты можешь поговорить с Марианом, он знает, столько же, сколько и я.

– Нет, Дор, он не в курсе, о чем ты говорил с Йоном, вожаком дикарей. Чего хотел этот человек?

– Ах, это! – Дор беспокойно заерзал на постели. – Йона пришел, чтобы предложить услуги своих людей в обмен на твое покровительство.

– И что ты ему сказал? – напрягся Лейф. Он не хотел, чтобы герцог решил что-то в обход его.

– Что мне нужно поговорить с тобой. Через неделю я должен дать ему ответ. То есть, через три дня, – устало проговорил Дор и стал еще бледнее.

– Дать тебе еще воды?

– Хорошо бы, – еле слышно проговорил герцог.

Прежде, чем Лейф успел налить ему стакан воды, Дор потерял сознание.

– Ну, твою же мать! Нельзя было попозже? – с досадой бросил Лейф. Какое-то время он смотрел на Дора, размышляя, спасать его или нет. В том, что однажды он станет опасным противником, король не сомневался. Но прежде он должен ввести в игры политиков и научить его играть по их правилам.

И Лейф пошел искать Мариана.

* * *

О своем разговоре с Йоном Дор смог рассказать Лейфу только через сутки, когда его состояние перестало внушать Мариану опасения и тот разрешил герцогу разговаривать. Чародею пришлось быть и лекарем, и служанкой, и при этом улаживать дела, связанные с уходом людей из крепости. Он выглядел задерганным, отвечал резко, и Лейф здраво рассудил, что лучше не лезть ему под руку. Король попросил раздобыть ему бумагу и чернила и сел в гостиной писать письма, на которые у него раньше не было времени. Письмо матери оказалось самым сложным: он переписал его четырежды. Нужные слова не находились, предложения получались корявыми и глупыми. В итоге Лейф сухо сообщил ей, что граф Локк мертв, она теперь вдова и переживать больше не о чем.

Поздно вечером Дор сам позвал его для разговора. Он уже мог самостоятельно сидеть и не выглядел, как покойник, однако в рассказе делал долгие паузы, чтобы перевести дыхание. Лейф внимательно слушал его и наделся, что герцог не видит его смятения. А чтобы скрыть волнение, спрятал руки под ткань пледа, которым укрыл ноги.

– Как думаешь, какие последствия может иметь гибель этого Климента? – спросил Лейф. То, что охотник, который хотел принести его в жертву – брат короля Севера, не укладывалось у него в голове. Он инстинктивно дотронулся до метки раба, которую тот выжег у него на шее. Заметил ли ее Мариан, когда лечил его и, если да, понял ли, что она означает? Нужно во чтобы то ни стало избавиться от нее!

– Для нас, я думаю, никаких, – ответил Дор и посмотрел Лейфу в лицо. – Это ведь не ты же его убил?

– Нет, с чего бы мне это делать? – пожал плечами Лейф. Дор нахмурился и у короля возникло ощущение, что ему не поверили.

– Лейф, скажи правду. – Голос Дора прозвучал покровительственно, и это задело Лейфа за живое. – Йон будет докапываться, кто это сделал, чтобы предъявить обвинение Северу, и, если там как-то всплывет твое участие, это будет неловко.

– Я его не убивал! – с раздражением бросил Лейф. Хотя, если бы судьба дала ему такой шанс, он сделал бы это с особой жестокостью, заставив Климента заплатить за каждую минуту его боли и отчаяния. Вот только кто-то это уже сотворил за него. Дор скользнул внимательным взглядом по лицу Лейфа, словно оценивая его слова, задержался на его шее, на том самом месте, где горела метка раба, и щеки Лейфа запылали от прилившей к ним крови. Он подумал, что должен сказать герцогу какую-то правду, чтобы тот поверил ему. – Да, мы пересеклись в лесу, я принял его за охотника. Мы повздорили, но я не имею никакого отношения к его смерти!

– Повздорили, значит, – задумчиво протянул Дор, поглаживая подбородок. – Кордия к этому как-то причастна?

– Нет, она ни при чем, – быстро проговорил Лейф, хотя сам сомневался в ее непричастности. Она вполне могла это сделать, и у нее было железное оправдание: этот человек хотел их смерти.

– Может, ты видел или слышал кого-то, кто мог это сделать? – продолжил допытываться Дор, и Лейфу захотелось, чтобы тот умер прямо сейчас, только бы отстал от него! Не в силах отвечать, король лишь покачал головой. Лицо и шея его пылали так, будто он выпил бочку вина.

– Если только граф Локк, – сказал Лейф. От звука этого имени его замутило. Он никогда не сможет простить этого человека. Никогда. – Ему нравилось ссориться с людьми.

По лицу Дора пробежала тревога, и он поджал губы.

– Ладно, допустим все так и было, – сквозь зубы проговорил он.

– Мне не нужно твое снисхождение, герцог, – ледяным тоном проговорил Лейф.

– Лично мне абсолютно все равно, убил ты его или нет. Климент, как, впрочем, и его брат, взрастили достаточное количество врагов. При желании можно составить большой список тех, кто мог хотеть его смерти и привести идею в исполнение. Я просто не хочу сюрпризов. Пойми, нам нужны люди Йона, чтобы выиграть войну, чтобы не дать растащить Аталаксию на кусочки.

– А как же предложение Севера? – спросил Лейф. – Ведь, как я понял, они с Йоной враги…

– Мы пока не знаем, чего хочет Север, – ответил Дор и потянулся к столику, на котором стояла вода. Сегодня он справился с этим сам без затруднений. – В одном я уверен: цена за его помощь будет очень высокой, и если мы не договоримся, и он встанет на сторону наших врагов, нам не выжить, даже с людьми Йона.

– Но, если мы возьмем на службу людей Йона, Север не захочет с нами говорить, – сказал Лейф, все еще не совсем улавливая оттенки отношений между этой троицей. Дор кивнул. – Тогда я не понимаю!

– План прост: я беру под покровительство людей Йона, а ты ведешь переговоры с Севером. У нас с тобой конфликт, ты опасаешься за свою жизнь, и дружишь с Севером, стараясь понять его душу и планы.

Лейф рассмеялся.

– Ты же играешь против себя, Дор! Вдруг я войду во вкус?

– Вопрос в том, за кого ты будешь играть, Лейф, – медленно проговорил Дор. – И сколько готов заплатить, чтобы остаться королем Аталаксии.

– Не боишься, что я предам тебя по-настоящему? – спросил Лейф.

– Если это та цена, которая поможет мне спасти мою землю, – я готов к ней, – просто сказал Дор, но в этом было столько благородства, что Лейф поморщился.

Король медленно прошелся по комнате. Ему нужно было все обдумать, возможно, посоветоваться с Кордией, но, вспомнив, как она рвалась спасти Дора, передумал: скорее всего, она будет на стороне герцога. А что, если это сговор и эти двое интригуют против него? Он повернулся и посмотрел на Дора. Ему очень хотелось забраться к нему в голову и прочитать его мысли. Если бы Мариан был его другом… или у него был человек, с которым он мог поговорить. Лейф снова ощутил себя очень одиноким.

Он снова подошел к постели Дора и сел на край.

– Прежде, чем обсуждать дела, скажи: что ты чувствуешь, убив того кто, уничтожил твою семью и сломал тебе жизнь? – спросил Лейф, глядя Дору в глаза.

– Будто я хорошо помыл руки после того, как возился в дерьме, – медленно проговорил Дор. – Они вроде чистые, но флер остался.

– Тебе стало легче?

– Нет. Но я рад, что этот человек мертв и больше никому не причинит боли, – спокойно произнес Дор, однако Лейф заметил, как его пальцы нервно сжали ткань рубашки. – Это все?

Лейф кивнул, взял с тумбочки стакан с водой и допил ее.

– Расскажи мне про короля Севера. Что меня может сблизить с ним? – попросил Лейф. Дор едва заметно улыбнулся и начал рассказывать.

* * *

Лейф искал что-то похожее на зеркало, чтобы можно было посмотреть, что за знак у него на шее, который оставил Климент, и как хорошо его видно. Если Дор и Мариан не в курсе, что значит его метка, то Йона точно все поймет. А это будет полным провалом! Король, которого сделали рабом… Лейф нервно дернул плечами, стараясь не думать о произошедшем. Боль тут же напомнила о себе, и он стиснул зубы, чтобы не застонать.

Блюдо, которое более или менее походило на зеркало, было очень мутным, и разглядеть в нем что-либо оказалось нереально. Лейф раздосадованно отшвырнул его в сторону и, только когда раздался грохот, пожалел об этом. Сейчас прибегут дочки хозяйки, будут тут кудахтать! Он невзлюбил их сразу, как увидел, да и, в принципе, меньше всего на свете ему сейчас хотелось видеть других людей.

Но на шум пришли не хозяйские девочки. Обернувшись, Лейф увидел Мариана. Тот с любопытством наблюдал за ним, спрятав руки за спину. Ворон сонно покачивался у него на плече.

– Неужто ты решил испечь пирог? – с издевкой произнес чародей.

– С начинкой из твоих мозгов, это было бы идеально! – огрызнулся Лейф и толкнул Мариана в плечо, желая уйти с маленькой кухни, где ему вдруг стало тяжело дышать.

– Предположу, что это все равно не решит твоих проблем, – сказал Мариан. Как показалось Лейфу, его слова не задели чародея.

– С чего такая забота? – задержавшись на пороге, спросил Лейф.

– Единственный человек, о котором я хочу заботиться – это Дор, – сказал Мариан. – И моя забота переходит на тебя только потому, что ты рядом с ним. Не хочу, чтобы у него были неприятности из-за тебя.

– О чем ты? – насторожился Лейф.

Мариан вплотную подошел к нему и коснулся пальцем его метки на шее. Лейф дернулся от этого прикосновения, как от удара молнии.

– Метка раба, – медленно проговори Мариан. – Как ты думаешь, через какое время Йон заметит ее и все поймет?

– Хочешь помочь мне ее скрыть? – Лейфу показалось, что у него есть надежда.

– Ее невозможно удалить или замаскировать, – вздохнул Мариан. – Ты от нее никогда не избавишься. Рабы у дикарей особенные: их мало, но их должен видеть каждый, и…

Мариан замолчал, словно засомневался, что Лейф сможет принять правду.

– Их приносят в жертву богам?

– И это тоже, – выдохнул Мариан. – Там есть свои особенности. Я изготовил для тебя порошок, который сможет спрятать метку на несколько часов. На встречу с Йона, думаю, хватит.

Мариан протянул ему небольшой стеклянный флакон, и Лейф нерешительно взял его. Не дожидаясь благодарности, чародей ушел, оставив после себя запах трав и мокрых перьев.

Лейф устало опустился на стул. Как ему теперь завоевывать дружбу с Севером? Как скрыть то, что не желает быть невидимым? У него не было ответов на эти вопросы, но он знал, что найдет их во что бы то ни стало: ведь от этого зависит его жизнь.

На встречу с Йоной Дор и Лейф решили ехать без Кордии. Она никак не могла прийти в себя после произошедшего и много спала. Прежде Лейф хотел, чтобы она принимала участие во всех государственных делах, потому что, когда настоящая принцесса по крови находилась рядом с ним, он ощущал себя самозванцем в меньшей степени, чем обычно. К тому же он считал, что Кордия разбирается в политике лучше него, ведь у нее в отличии от него было хорошее образование. Сейчас же ему хотелось отправить ее куда-нибудь в безопасное место, где она могла бы находиться до рождения наследника.

– Во время войны нет безопасных мест, – мрачно ответил Дор, когда Лейф поделился с ним своими мыслями о жене. – А наследник трона Аталаксии не может быть рожден в другом королевстве. Но ты можешь приставить к ней охрану. Хотя я не уверен, что ей понравится это решение.

Мысленно Лейф с ним согласился. Впрочем, Кордия не в том положении, чтобы упрямиться. Он очень надеялся, что она понимает это. Он прикрыл глаза, привалившись виском к стенке кареты. Ему хотелось спать, от тряски болели не до конца зажившие раны. Сквозь ресницы он посмотрел на Дора, который держался уверенно и расслабленно, словно это не он умирал пару дней назад. Даже благородной бледности на лице не осталось. Мариан хорошо постарался для своего друга, получше, чем для своего короля. Это больно задело самолюбие Лейфа, и ему захотелось поставить этого чародея на место. Он провел пальцами по шее, где была метка раба. Порошок скрыл ее, образовав на коже белесую пленку, которая слегка испачкала ему воротник.

– Без свиты мы выглядим как-то не солидно, – заметил Лейф.

– Для нынешних переговоров нам свита не нужна, – зевнув, сказал Дор, и, отодвинув занавеску, выглянул в окно. – Скоро уже будем на месте.

Выбравшись из кареты, они пересели на лошадей. Дор посчитал, что будет лучше, если на встречу они приедут верхом. Лейф с трудом забрался в седло, бросил на Мариана завистливый взгляд: тот оставался ждать их в карете. Ему совсем не хотелось трястись в седле.

* * *

Йон в сопровождении двух человек ждал их на небольшой лужайке, на которой пробивалась свежая трава. Дор быстро спешился, и Лейф последовал его примеру. Осторожно проверил, замаскирована ли метка – по ощущениям там все было в порядке. Он смахнул с камзола невидимые пылинки и гордо вскинул подбородок. Волосы попали за воротник, щекоча шею.

– Ваше величество, – Йон приложил руку к груди и опустился на одно колено в знак почтения. – Приветствую вас! Долгих лет и доброго солнца!

– И вам хороших дождей и благополучного урожая! – ответил Лейф.

Йон выпрямился, по его губам скользнула едва заметная улыбка. Дор протянул ему руку, и они обменялись рукопожатиями. Двое спутников Йона никак не принимали участия в беседе. Их лица были наполовину скрыты черными масками. Лейфу это не понравилось. Он перевел взгляд на Дора. Тот не выказывал какого-либо беспокойства. В голове короля снова начало крутиться, что это ловушка и живым ему отсюда не уйти.

– Похоже, отстоять Драконьи зубы стоило вам немало, – задержав взгляд на лице Лейфа, заметил Йона.

– Дамьян был тяжело ранен, – сказал Дор. – Поэтому не смог встретиться с вами в прошлый раз.

– Понимаю. То, что вы отстояли крепость, – настоящее чудо.

– Всего лишь хороший стратегический план и верные люди, – скромно произнес Лейф, думая, когда уже этот обмен любезностями закончится и они перейдут к делу.

– И удача, – добавил Йон, глядя на Лейфа. – Без нее все остальное не работает.

– Что-то известно об убийстве Климента? – спросил Дор.

– Не много. Мы нашли свидетеля, беглеца, который скрывался в лесу, работаем с ним, – сухо ответил Йон и сложил руки на животе. Лейфа бросило в жар, хотя на улице было холодно и дул сильный ветер. Он вспомнил, что на поясе Климента не было сумки, значит, этот беглец оказался еще и воришкой. Хотя все логично: чего добру пропадать? Он бы поступил так же. Вопрос в том, что еще видел этот паршивец.

– Надеюсь, все прояснится, – сказал Дор. Йон кивнул. Лейф опустил глаза, рассматривая мыски своих сапог.

– Итак, господа, не будем красть друг у друга время, – потирая руки, сказал Йон. – Готовы ли вы принять наше предложение? Клянусь, мои люди лучшие, вы никогда не пожалеете о том, что такие воины встанут на вашу сторону.

– В преддверии переговоров с Севером, я не могу на это пойти, – сказал Лейф. – Ваших людей слишком мало, чтобы обеспечить нам победу.

– Вы серьезно, ваше величество? – Йон не смог скрыть растерянности.

– Я готов дать вам свое покровительство, – сказал Дор.

– Дор! – рявкнул Лейф.

– Мои отношения с Севером оставляют желать лучшего, – сказал Дор, глядя то на Лейфа, то Йона, – и я ни о чем с ним договариваться не собираюсь. И если вы готовы служить герцогу, а не королю, я дам вам защиту и поддержку.

– Дор, это опрометчивый поступок! – воскликнул Лейф. – Ты подставляешь меня!

– Опрометчиво верить словам Севера, дорогой брат, – чуть понизив голос, произнес Дор. – Уверен, ты скоро в этом сам убедишься!

Йон внимательно наблюдал за их спором и, как показалось Лейфу, впервые с момента их встречи занервничал. Это могло служить сигналом, что он может передумать. И правда, зачем ему становиться разменной монетой в конфликте двух братьев? Он бы на его месте пошел искать кого-то более надежного и здравомыслящего.

– Хорошо, – сказал Лейф с легким недовольством. – Йон, если вы готовы следовать за моим братом, я не буду препятствовать. Надеюсь, служить ему, будет для вас так же почетно, как и королю. С Севером я разберусь сам.

Йон внимательно посмотрел на Лейфа, а потом перевел взгляд на герцога. Тот едва заметно кивнул.

– Я и мои люди с верностью и отвагой готовы служить герцогу де Брата, – медленно проговорил Йон и коротко кивнул своим людям. Те подняли руки, и лес словно расступился, показывая хорошо замаскированное войско. Лейфа это впечатлило. – И готовы присягнуть в этом прямо сейчас.

– Хорошо, – сказал Дор, сжимая эфес меча. – Начнем.

Лейф ощутил себя лишним, когда войско Йона присягало на верность Дору. Он снова мучился: правильно ли поступил, согласившись на эту авантюру, дав Дору столько власти и возможность руководить таким войском? С таким могуществом тому ничего не стоит вонзить ему нож в спину.

«Он уже мог это сделать сотню раз, – проговорил внутренний голос. – А ты все еще жив.»

Лейф мотнул головой и тут же спохватился: держится ли еще порошок? На всякий случай поднял воротник плаща и втянул шею в плечи.

Приняв присягу, Дор отдал распоряжения и, вручив Йону несколько писем, попрощался с ним. Кивнул в сторону лошадей, мол, уезжаем. Лейф стиснув зубы, забрался в седло, и они поехали обратно.

* * *

Лейф смотрел на спящую Кордию. Они тряслись в карте большую часть дня, и почти все это время она спала. Сам он тоже иногда проваливался в сладкую дрему, но почти сразу же просыпался. Отодвинул занавеску и посмотрел на улицу – почти стемнело. Мариан, который управлял каретой вместо кучера, включил магию, и теперь во мраке мерцали сотни магических светлячков.

По пути к Северу они должны были остановиться в одном из домов, принадлежащих семье Дора и там подождать, пока графиня Локк и Оскар присоединяться к ним, чтобы привезти деньги и вещи, необходимые для путешествия. Появляться самим в Шиоронии сейчас Лейф счел небезопасным. Дор посмотрел на него осуждающе, но ничего не сказал. После встречи с Йоном они почти не разговаривали, что Лейфа вполне устраивало.

Дом, до которого они добрались спустя три дня пути, оказался старым замком с заросшим садом и комнатами, в которых было сыро и, несмотря на роскошь убранства, неуютно. Идя по коридору и вслушиваясь в эхо от своих шагов, Лейф подумал, что здесь жил его отец. Он так же ходил по этим каменным плитам и видел эти же стены. Может ли он сам считать, что сейчас находится дома? Привез бы его сюда отец, будь жив?

– Этот замок принадлежал нашему деду. Отец жил здесь до свадьбы с мамой, – послышался за спиной голос Дора, и Лейф обернулся. – Тогда они переехали в замок поближе ко дворцу. Там и их и убили.

– А здесь есть его вещи? – спросил Лейф.

– Да, что-то сохранилось.

– Можешь показать мне что-то из них…или, может быть, его комнату, – запинаясь, произнес Лейф. Дор посмотрел ему в глаза, словно оценивая, сколько он может запросить за выполнения этой просьбы. Видеть Дора без плаща и шляпы было все еще непривычно: он казался королю незнакомым человеком.

– Конечно, – помедлив, сказал Дор. – Пойдем.

Они молча прошли по коридору и спустились на первый этаж. Дор открыл тяжелую дверь, и Лейф ощутил запах старых книг и потертой кожи. Он зажал нос, чтобы не чихнуть. Герцог зажег несколько свечей и, подойдя к окну, раздвинул плотные шторы, от которых тут же взметнулось облачко пыли.

– Это кабинет и отца, и деда, – сказал Дор, прислонившись поясницей к столу. – Дед собрал все книги, что стоят здесь. Ему нравилось ездить по разным государствам, узнавать новое и делиться этим с другими. Он был очень начитанным, и к нему часто обращались за советом.

– А отец? – рассматривая мечи, висящие на стене, спросил Лейф.

– Он любил путешествовать, ему больше нравилось видеть все своими глазами, чем узнавать с чужих слов. Мы часто выбирались в гости как к соседям, так и в места, далекие от дома. Отец вел переписку с другими королями и с их окружением, и они приглашали его к себе. У него был талант располагать к себе людей.

– Это его портрет? – спросил Лейф, жадно вглядываясь в лицо темноволосого юноши, одетого в зеленый камзол и гордо восседающего на коне. Дор кивнул. – Сколько ему здесь лет?

– Четырнадцать. Он не сильно любил позировать.

Лейф попятился, чтобы лучше рассмотреть портрет. Ему было жаль, что он никогда не сможет поговорить с отцом, узнать, какой у него было голос. До этого момента он даже не понимал, как сильно ему этого не хватает. Он привык к тому, что ненавидел своего отца, а оказалось, ненавидел чужого человека, и теперь ему до дрожи хотелось узнать о тех, чья кровь в нем течет.

– Это его оружие? – спросил Лейф, указывая на ножны кинжала, украшенные драгоценными камнями.

– Меч принадлежал деду, он был с ним на войне. А кинжал – это его подарок отцу на совершеннолетие. Отец им почти не пользовался, считал излишне вычурным и даже вульгарным для себя.

– Ты по этой же причине не стал им пользоваться?

– Последний раз я был здесь, когда мне было двенадцать и отец был еще жив. А потом у меня не было никакого желания ехать сюда, – признался Дор.

– Я могу его подержать? – спросил Лейф и разозлился на себя за этот вопрос. Ведет себя, как дурак!

– Я не могу тебе этого запретить, – холодно сказал Дор, скрестив руки на груди.

– Но и не хочешь делиться со мной памятью об отце, – усмехнулся Лейф. Он подошел к стене, где висел кинжал, и осторожно снял его. Вытащил клинок из ножен и провел пальцем по холодной стали. Посмотрел на портрет отца, представив себе, как он держит этот клинок, и это получилось так ярко, что он вздрогнул, испугавшись своего воображения. – В любом случае ты всегда будешь превосходить меня в этом: ты знал отца лично, а я – нет, и у меня никогда не будет такого шанса.

– Я все еще не могу принять того, что ты – часть моей семьи, – глухо произнес Дор и направился к двери. Лейф продолжил любоваться кинжалом, радуясь, что остался в кабинете один и может хотя бы так представить, что он наедине с отцом.

* * *

Ужин был скромным. Мариан привел из ближайшей деревни несколько крестьян, которые занялись кухней и приведением замка в порядок. У них же он купил мясо и хлеб. Дор принес из погреба старое вино и, попробовав его, нашел его превосходным. Кордия, кутаясь в плащ, попросила посильнее разжечь камин: ей было холодно. Лейф молча наблюдал за остальными.

Стол им накрыли в просторной столовой, больше походившей на зал для танцев. Посреди стоял широкий дубовый стол, вместо стульев были лавки.

Мариан сам разлил им по бокалам вино.

– Пусть приумножится наша удача и будет верным благополучие! – торжественно произнес чародей, приподняв полный до краев бокал.

– Да будет так! – проговорили остальные, и раздался звук звон бокалов.

Лейф сделал несколько глотков и мысленно согласился с Дором: вино и правда было хорошее.

– Кстати, – нарезая мясо, проговорил Лейф. – Дор, ты так и не сказал, что у вас за конфликт с Севером.

Дор перестал жевать и отложил в сторону вилку. Проглотил еду и посмотрел на Лейфа.

– Он убил моего лучшего друга. И сделал это только для того, чтобы показать свое превосходство.

– Надеюсь, ты отомстил ему? – осведомился Лейф, продолжая есть.

– Мне было двенадцать, – медленно проговорил Дор. – Все, что я мог – лишь горько сожалеть о своей утрате. Север был старше на три года. Его отец уже передал ему власть и корону, он был тяжело болен и хотел научить сына всему, прежде чем умрет. В дело вмешался мой отец, и Север был вынужден принести извинения, но это была издевка: он ни о чем не сожалел даже для вида: ведь Ян был всего лишь сыном прислуги, для него он был пустым местом. А я вырос вместе с Яном, мы много времени проводили вместе.

– Дор, это ужасно, – воскликнула Кордия. – Мне очень жаль, что такое случилось.

– Какой тьмы мы тогда едем к этому уроду? – сказал Мариан, наливая себе еще вина. – Дор, ты ведь понимаешь, что он продолжит в том же духе?

– Понимаю.

– Мы можем поискать других союзников, – медленно проговорил Лейф. Герцог удивленно посмотрел на него.

– Вот только не нужно меня жалеть! – тут же вскипел Дор.

– Да какая тут жалость? – развел руками Лейф. – Север ненавидит тебя, мы потратим больше времени на разборки, чем на то, ради чего едем. Он не уступит тебе ни в чем, тем более узнав про людей Йона. Уверен, он был готов на многое, чтобы вернуть этих людей себе, а теперь они с тобой.

– Поддерживаю! – горячо проговорила Кордия.

– Север уже ждет нас, – вздохнул Дор, – и передумать теперь будет не вежливо. Мы можем хотя бы узнать, какое у него предложение.

– Клянусь, оно тебе не понравится! – постарался заверить его Лейф. – И ты будешь проклинать тот момент, когда тебе не хватило мужества передумать!

Ужин они закончили в молчании. Дор поднялся первым и ушел наверх. Лейф слышал, как тот поднимается по каменным ступенькам.

– Пойду спать, – вставая, сказала Кордия.

– Приятных снов, моя королева! – развязно улыбнулся ей Мариан и отсалютовал бокалом. Он был уже изрядно пьян, щеки покраснели, а глаза, черные, как тьма, лихорадочно блестели.

– Пойдем, я провожу тебя, – вызвался Лейф. Он хотел взять Кордию под локоть, но она отодвинулась, не спеша прошла вперед и, придерживая юбки, стала подниматься по ступенькам. Держась чуть поодаль, он проводил жену до ее комнаты. На пороге она задержалась и обернулась к нему.

– Ты что-то хотел? – спросила она, и Лейф уловил тревожные нотки в ее голосе.

– Пожелать тебе спокойной ночи, дорогая, – сказал Лейф и, подойдя к Кордии, поцеловал ее в лоб. Она ничего не ответила, нырнула в свою комнату и закрыла дверь на засов.

* * *

Лейф уловил ее запах, едва подойдя к своей спальне: мягкий, манящий, словно самое сокровенное желание. Он замер, чувствуя, как бешено бьется его сердце. Уняв дрожь в теле, прислушался. Где-то завывали сквозняки, извечные спутники старых замков. Кто-то пел на улице песню о несчастной любви, и было в этих звуках что-то опасное, колкое, как предупреждение о грядущем несчастье. Он верил подобным знакам, много раз они спасали ему жизнь, и для нынешних он не стал делать исключение.

Дверь пронзительно скрипнула, и Лейф осторожно переступил порог. Все его чувства обострились до предела. Он ощущал себя хищником, под пристальным взглядом охотника, готовым в любой момент ощутить тонкое лезвие кинжала, которое вонзится в его плоть. Стараясь двигаться непринужденно, он зажег свечи и притворился, что не заметил легкий шорох возле изголовья кровати. Намеренно повернувшись спиной, вытащил из ножен кинжал.

Когда обернулся, она бросилась на него, как дикая кошка. На долю секунды Лейф увидел, как в ее руке блеснуло лезвие ножа. Он успел увернуться от удара, второй раз ему повезло меньше. Резкая боль царапнула ему грудь, испортив новую рубашку.

– Я тоже очень рад тебя видеть, Нола, – проговорил Лейф, глядя на девушку. Она была одета во все черное, светлые волосы гладко зачесаны назад и убраны в пучок.

– Это ненадолго! – с уверенностью проговорила Нола. В ее глазах полыхал пожар ненависти. Она была готова пойти на все, лишь бы убить его. – Тебя заждались в аду, Дамьян!

– Туда я даже с тобой не готов отправиться, любовь моя, – насмешливо протянул Лейф. Лицо Нолы исказила брезгливая гримаса. Ну, конечно, его страсть для нее – сильнейшее оскорбление! – У меня еще дел по горло. Сходи одна как-нибудь.

Нола оказалась рядом в один момент, Лейф даже не понял, как. Его тело среагировало быстрее, чем разум. Он успел ударить девушку первым. Кинжал отца, который он прихватил из кабинета, легко вошел в грудь Нолы. Она охнула, и Лейф ощутил, как его пальцам стало горячо от ее крови. Он подхватил ее, не давая упасть на пол, поднял на руки и положил на постель. Она жадно старалась вдохнуть, на бледно-розовых губах появились алые капли крови. Лейф провел рукой по ее волосам, не сводя глаз с лица Нолы.

– Как ты нашла меня? – спросил он.

– Твои друзья тебе не друзья… – прохрипела Нола и закашлялась. Ее взгляд стал стеклянным, и грудь, опустившись, больше не поднялась.

– Нола, – тихо позвал ее Лейф. – Нола…

Он коснулся ее щеки, оставляя на белой коже алые следы. Мертвой, она была так же прекрасна, как и живая. Лейф не мог перестать на нее смотреть, понимая, что больше никогда не увидит ее.

– Я люблю тебя, – прижавшись щекой к ее холодной щеке, прошептал Лейф, зная, что она уже этого никогда не услышит.

Он поцеловал ее в лоб, а потом в последний раз приник губами к ее губам, понимая, что больше не позволит себе полюбить кого-то так же, как ее.

Стук в дверь заставил Лейфа вздрогнуть. Он вскочил на ноги и спешно задернул полог, скрывая Нолу. Ему не хотелось, чтобы о ночном происшествии узнала Кордия. Подойдя к двери, он чуть приоткрыл ее и увидел Дора.

– Я слышал голоса, – сказал герцог. – Неужели у тебя гости?

– Можно и так сказать, – жестом приглашая Дора войти, глухо ответил Лейф и отдернул полог, показывая герцогу Нолу. – И мне очень интересно, кто ее сюда пригласил.