Дор чувствовал себя смертельно уставшим. Он едва держался на ногах, но не мог позволить себе отдохнуть, ведь вся ответственность за крепость и людей в ней, была на нем. Он смотрел на огромный костер, огонь которого пожирал тела его врагов, но облегчения не ощущал. На душе было тяжело. Да, они смогли отстоять крепость и не дать касталийцам дойти до столицы, но до победы еще было очень далеко. Да и Артей быстро продвигался со своим войском к Шиоронии, сжигая все на своем пути. Людей чтобы остановить его, не хватало, и Аталаксия превращалась в пепелище.

К нему подошел встревоженный Оскар.

– Смотровой сказал, что по дороге к крепости идет отряд, – сказал он. – Деталей разобрать не смог из-за дыма. Но, похоже, у нас гости.

– Люди Артея? – выпалил Дор. Оскар лишь пожал плечами.

– Сомневаюсь, – подойдя к ним, произнес Бальтазар. – Да и что они тут забыли? Им для торжества хватит занять Шиоронию.

– Ладно, – пробормотал Дор.

– Ты ведь знаешь, что случилось с Гретой? – осторожно проговорил Бальтазар. Дор кивнул. – Я должен найти ее и вернуть.

– Понимаю, но как только мы разберемся с гостями, – сказал Дор. – Не думаю, что тот тип, который ее украл, причинит ей вред.

– Неважно, она не должна быть с ним! – горячо произнес Бальтазар, и Дор мог его понять. Каждую минуту, свободную от дел, он думал о Кордии. Страх за нее сжимал его сердце стальными тисками, даже дышать полной грудью не получалось. Он поручил Мариану искать ее при помощи магии, но тот не смог выйти на ее след. Шар возможностей молчал. Королева словно исчезла из этого мира, и Дор видел этому только одно объяснение, в которое ему не хотелось верить: Кордия умерла.

* * *

Мариан суетился, выстраивая вокруг крепости защиту и ловушки для непрошеных гостей. Сабола давал ему советы, но сам принять участие в процессе не мог: он еще не восстановился после магической атаки. Графиня Локк повсюду следовала за ним, словно боялась, упустив из виду, потерять его навсегда.

Дор подавил зевок. Он обвел взглядом полупустую крепость, стены которой впитали в себя пары яда и едкий дым от костров. Каких-то четыре месяца назад она была полна людьми, и эти холодные камни навсегда впитали в себя звук их голосов, которые больше никто не услышит.

– Приближаются! – крикнул Оскар. – Похоже, это дикари!

– Как-то они не вовремя, – зевнул Дор, вспомнив послание от Севера. Еще один ход с двойным дном от короля варваров?

– Думаешь, у них есть предложение для нас?

– Вопрос в том, какова цена этого предложения, – хмуро проговорил Дор, направляясь к воротам. Оскар и Бальтазар последовали за ним. Мариан уже ждал их возле крепости.

* * *

Всадники приближались. Глядя на них, Дор ощутил тревогу. Все они были хорошо вооружены, и, если нападут, то вряд ли их горстка людей сможет от них отбиться. Герцог никогда не имел дел с дикарями и не знал, чего от них ожидать. И если они похожи на варваров, от которых они откололись, то хорошего ждать не стоит.

Их вожак, мужчина лет сорока в зеленом плаще, сделал знак рукой, и отряд остановился. Он спрыгнул с коня, и два человека из его сопровождения сделали то же самое, а затем, осмотревшись, двинулись навстречу герцогу и его друзьям.

– Идем! – скомандовал Дор и пошел навстречу гостям.

* * *

На середине пути хозяева и визитеры одновременно остановились. Их разделяло не больше семи шагов. Вожак вышел чуть перед и поклонился Дору, который поступил так же.

– Меня зовут Йон, – представился гость, разглядывая герцога. Говорил он чуть вальяжно, с легкой небрежностью, но в рамках приличия. – Я правая рука нашего короля Климента и пришел просить встречи с его величеством королем Дамьяном из рода Дронтов.

– Я Дор де Брата, двоюродный брат его величества и его правая рука, – сказал Дор, внимательно наблюдая за приехавшими. Он ждал подвоха и не мог отделаться от ощущения, что этот визит не принесет ничего хорошего. – Все, что вы хотите обсудить с ним, прежде должен услышать я.

– Получается, вы в няньках у короля, герцог де Брата? – улыбнулся Йон. Он очень старался демонстрировать дружелюбие, и это казалось Дору еще более подозрительным.

– Если вы не можете обсудить ваше дело лично со мной, значит, оно не нужно и моему королю, – спокойно ответил Дор.

– Большая редкость, когда два брата королевской крови так дружны, – заметил Йон.

– Да, я наслышан об истории Севера и Климента, – сказал Дор.

– И это одна из причин, по которой я и мои люди приехали сюда, – понизив голос, осторожно проговорил Йон и бросил подозрительный взгляд на Бальтазара.

– Пройдемтесь, Йон, – предложил Дор и, заложив руки за спину, двинулся в сторону леса. Сегодня он уже мог ходить, не опираясь на трость.

Йон, помедлив, пошел следом за ним. Отойдя от своих людей, они пошли рядом, каждый сосредоточенный на своих мыслях.

– Итак, мы наедине, и я вас слушаю, – сурово произнес Дор, глядя в светлые, словно бумага, глаза Йона.

– Климент сам собирался встретиться с вами и просить о поддержке, – снимая перчатку и разминая пальцы, сказал тот. – Север не простил его и делает все, чтобы испортить жизнь ему и его людям. Они встречались и вроде бы договорились, что каждый пойдет своей дорогой, но Север не выполнил своих обещаний.

– Что произошло?

– Семья Климента была жестоко убита.

– Соболезную, – сказал Дор и с трудом протолкнул ком в горле. Перед глазами встала кровавая пелена, звук чужих шагов и крики тех, ближе которых у него никого не было.

– Исполнителей нашли и наказали, – глядя вдаль, продолжил Йон. – Но они не признались, кто их послал, хотя и так было понятно, что их смерть очень выгодна Северу.

– Но, может быть, и не только ему, – задумчиво сказал Дор.

– Никто не исключает такой возможности, но факты против Севера слишком очевидны. – В тоне Йона прозвучала категоричность. Он уже вынес приговор, и иного виновного ему не надо. Дор решил, что нет смысла сейчас это обсуждать. Север, и правда, мог приказать убить семью брата.

– Где сейчас Климент?

Йон отвел взгляд в сторону и прошелся взад-вперед.

– Предположу, что в рай его не пустили.

– Значит, он мертв, – задумчиво проговорил Дор. – И, как я понимаю, умер он не по собственному желанию. Как это произошло?

– Он ушел в лес, – Йон махнул рукой в сторону деревьев. – Климент и раньше так делал, проводил ритуалы, общался с богами. Ему нужно было уединиться, чтобы принять решение, как поступить с Севром. В назначенный день он не вернулся. Мы подождали двое суток и пошли его искать, но нашли только полуобглоданный труп. Кто-то сперва попытался проломить ему череп, а когда не помогло, вонзил стрелу в глаз. Мы дошли до дома, где он жил, когда совершал свои вылазки в лес, там были окровавленные вещи других людей, но их самих там не оказалось. Надо бы сжечь этот домишко к тьме земной, но нас оттуда словно сила какая-то вытолкала. Мы забрали тело Климента и ушли.

– Для наемного убийцы это как-то грубо выглядит, – сказал Дор, не зная, как справиться с беспокойством, нахлынувшим на него. Это могла быть Кордия! И она использовала магию, поэтому дикари не смогли войти в тот дом… Ему хотелось бросить все и бежать туда сломя голову, лишь бы увидеть ее, убедиться, что она жива, и отвести в безопасное место.

– А чего ему там было опасться? Что его выдадут волки? – пожал плечами Йон. – Климент мертв, мои люди теперь на распутье. У нас нет такого лидера, который смог бы выдержать натиск Севера, сейчас мы перед ним как дети. Дети, которые отреклись от своего отца, и он жаждет наказать их.

Дор хмыкнул, стараясь не рассмеяться от такого наивного сравнения. Он не до конца верил тому, что говорил Йон, но не мог понять причину, по которой тот стал бы ему лгать.

– Так чего вы хотите от Дамьяна? – спросил Дор. Йон перестал шагать туда-сюда и вздохнул.

– Перейти под его покровительство. Стать его подданными. Будь Климент жив, мы бы продолжили бороться, но сейчас для нас нет иного выхода.

Дор меланхолично потер подбородок, размышляя над услышанным. Дикари были лучшими бойцами, отчаянными и порой жестоким сверх меры. От них старались держаться подальше и не спешили брать их в наемники. Во время битвы мужчины становились неуправляемыми и превращались в монстров.

– Что взамен? – спросил Дор, глядя на Йона.

– Служба верой и правдой. Вы сейчас находитесь в затруднительной ситуации, и вам нужны люди, умеющие воевать. У нас есть навык убивать и сражаться лучше, чем кто-либо. Вы даете нам реализовать себя через вашу войну, а мы защищаем вас ценой своих жизней и получаем поддержку короля, – деловито проговорил Йон, но тревога в глазах выдала его неуверенность. – Я считаю, это выгодно для обеих сторон.

– Я должен обсудить это с братом, – сказал Дор, прикидывая, что бы на это все ответил Лейф, и, тут же одернул себя. А сам бы он что решил? Смог бы взять ответственность за такое решение на себя? – Помимо службы вы еще приносите нам свой конфликт с Севером.

– В сладких словах всегда есть горечь, – улыбнулся Йона.

– Звучит красиво, – сказал Дор, думая, что делать, если он никогда не увидит Лейфа. – Но сейчас речь не о поэзии, а человеческих жизнях.

– От касталийцев вы благополучно отбились, – напомнил Йона. – Крепость больше не осаждают, но ее некому защищать. А значит, у врага снова есть шанс.

– Если король не сможет согласиться на ваше великодушие, что вы станете делать? – спросил Дор. Йона вздохнул.

– Нам придется принять того, кто согласится, и, тогда, скорее всего, мы станем врагами. Я бы этого не хотел.

– Сколько вы готовы ждать наш ответ?

– Неделю, это самое большое.

– Я думаю, это хороший срок, – согласился Дор.

Первая договоренность была достигнута, и Йона пошел к своим к своим людям. Дор проводил его взглядом и, сделав знак Оскару и Бальтазару, направился в крепость.

* * *

Мариан сидел в круге из тридцати семи свечей. Перед ним стоял шар возможностей и лежала карта, поверх которой были брошены мешочки с порошком для гаданий. Сам чародей сидел, скрестив ноги и закрыв глаза. Разноцветные волосы мягкими волнами струились по его плечам. Красный камзол в огне свечей выглядел особенно угнетающе. Чуть поодаль сидел Сабола с графиней Локк, и они держались за руки, глядя в чан с водой, куда были брошены травы, по запаху напоминавшие гнилое мясо.

Дор, опираясь на влажный после дождя ствол дерева, смотрел на эти ритуалы с ноткой раздражения, считая, что это отнимает у него время, которое он мог бы потратить на поиски Кордии. Он жил среди магии и так часто сталкивался с ее силой, но все же понять до конца не мог. Хотя в последнее время он и за собой замечал странности, когда видел возле людей словно сгустки света разных оттенков. Он ни с кем не говорил об этом, но подобное его настораживало. Чтобы успокоиться, он убеждал себя, что дело в проклятии, которое лежит на нем. Это оно дает такой результат.

Воспоминание о проклятии снова вернуло его к тому, что Пилар Монро обронила тогда: граф Локк с касталийцами. Он рядом, убийца его семьи поблизости, и у него наконец есть шанс с ним поквитаться! Это волновало его так сильно, что сердце пускалось вскачь и руки становились влажными. Среди погибших его не нашли – графиня Локк сама проверила это. Впрочем, как она сказала тогда, у нее были сильные сомнения в том, что ее супруг настолько храбр, чтобы пойти в атаку. Да и умереть он должен иначе. И после этих слов она очень внимательно посмотрела на Дора, будто напоминая о том, что он ей когда-то обещал, словно о таком вообще можно забыть!

– Ты уверен, что хочешь пойти только с Марианом? – тихо спросил Оскар.

– Да. Нас двоих вполне хватит. Нет смысла идти всем вместе, – сухо сказал Дор. – У тебя другие заботы, не отвлекайся от них.

– Кордия – моя сестра, и я имею право быть рядом с вами! – обиженно проворчал Оскар.

– Ты должен позаботиться о других людях, это важно. Найти безопасное место и разместить их там, пока мы не вернемся в Шиоронию.

– Этим мог бы заняться и Сабола, – недовольно сказал Оскар. – Он теперь все равно ничего не делает, после того как потерял магию.

– Я поручил это тебе и остальное обсуждению не подлежит, – спокойно проговорил Дор.

– Думаешь, Лейф с ней?

– Надеюсь, что да, – помолчав, сказал Дор. Лейф, конечно, тот еще подлец, но Кордия много значила для него как политическая фигура. И уж лучше быть в лесу с ним, чем одной, если он, конечно, и правда, пошел ее спасать, и они не придумали себе его благородство. Может быть, он просто струсил и сбежал. Хотя нет, трусом Дор его не считал.

– Я не могу достучаться до Кордии, – растерянно проговорил Мариан, выходя из состояния транса. – Она не чувствует меня, не слышит.

– Но она жива? – Дору показалось, что его сердце престало биться.

– Да, но она словно между мирами…Или в обмороке, – задумчиво проговорил Мариан, бросая в огонь порошок. – Возможно, обессилена.

От одной мысли, что Кордии могли причинить вред, кровь Дора вскипела.

– А Лейф? – хрипло спросил он.

Услышав имя сына, графиня Локк подняла глаза на Дора. Наверное, она подумала, что он тревожится за брата, и ему стало не по себе, от того, что это не так.

– Жизненной силы почти не осталось, – не сводя глаз с шара возможностей, ответил Мариан. – Не знаю, сколько он продержится.

Графиня Локк поднялась на ноги и выпрямилась.

– Мой сын справится, – твердо сказала она. Сабола, подойдя к ней, обнял за плечи. – Он не может сейчас умереть!

– Мы найдем его, – сказал Дор. – Мариан, а что с тем домом Климента?

– Если он и есть, то скрыт магией, – ответил Мариан, и по его тревожному взгляду Дор понял: чего-то он не договаривает, и это, скорее всего, касается Лейфа, просто он не хочет расстроить графиню Локк. Дор с удивлением подумал, как они все сблизились за последнее время и из врагов стали друзьями. – Ты готов, Дор?

– Да, – быстро ответил герцог, которому не терпелось отправиться на поиски Кордии. – Выдвигаемся?

Мариан кивнул и стал методично гасить свечи.

* * *

Лес был недоволен их визитом. Он шумел, словно хотел таким образом выставить из своих владений, птицы галдели на разные голоса, создавая хаос из звуков. Земля, влажная после дождя, была скользкой, как тонкий лед. Деревья будто нарочно вырастали на их пути, желая защитить свою территорию.

– Здесь что, магическая защита стоит? – продираясь сквозь ветки, проворчал Дор. Он уже несколько раз терял шляпу, и ее чуть не унесла к себе ворона, видимо, сочтя ее за вполне удобное гнездо.

– У каждого леса свой хозяин, и он не обязан быть добродушным, – сказал Мариан.

– Может, скажешь ему пару ласковых? – устало предложил Дор. – Нам еще тьма знает сколько идти. Не хочу, чтобы он нас возненавидел.

– Ладно, – нехотя ответил Мариан и, сняв с плеча котомку, начал раскладывать на земле магические принадлежности.

– Эй, я не думал, что будет так долго! – вскинулся Дор.

– Я хочу еще раз попробовать достучаться до Кордии, – откликнулся Мариан, крутя в руках карты Таро. – Так что терпи.

Им пришлось еще трижды остановиться, прежде чем Кордия откликнулась на магию Мариана. Она общалась с ним урывками, словно ей что-то мешало это сделать, но, когда у нее получилось передать им образы и свое впечатление от того места, где она находится, Мариан вскочил на ноги и побежал, не обращая внимания на ветки и скользкую землю. Дор поспешил следом.

Он едва держался на ногах, когда перед ними вырос небольшой домик. Не о нем ли говорил Йона? Дор согнулся, стараясь отдышаться. В боку кололо, словно там забыли кинжал. Мариан опередил его и, рассыпав в воздухе голубой порошок, рванул дверь на себя. Герцог ощутил терпкий запах железа и сладости. Забыв о боли, он рванул следом за чародеем, на ходу доставая меч.

Первое, что он увидел, ворвавшись в дом, Лейфа, подвешенного за руки на крюке. Он улыбнулся ему окровавленными губами, получилось похоже на оскал. Он не успел повернуться, как мимо него пролетел мужчина с разбитым лицом и приземлился на задницу.

– Убей эту тварь! – прохрипел Лейф. – Отомсти за всех нас!

– Где Кордия? – крикнул Дор, крутя головой. Тут же увидел Мариана, который снимал с себя камзол. В этот момент мужчина, которому чародей от души врезал, вскочил на ноги и бросился бежать.

– Она в порядке! – не давая ему взглянуть на девушку, крикнул Мариан.

– Догони его! – прорычал Лейф. – Это граф Локк! Убийца твоей семьи!

– Я должен убедиться… – вытянув шею, чтобы взглянуть на Кордию начал Дор.

– Не теряй время! – продолжая прикрывать Кордию, проорал Мариан.

Дору вдруг стало душно. Ему показалось, что он снова лежит в луже крови, и она кажется ему очень холодной. Неужели в ней снег? До слуха долетает смех и крики людей, которых настигли убийцы.

Виновник всего этого здесь, рядом. У него есть шанс покарать это чудовище. Стереть его с лица земли так же, как тот стер всех, кого он любил.

Дор до боли в пальцах стиснул рукоять меча, чтобы унять душевную муку.

– Отведи их в безопасное место, – бросил он Мариану и выбежал из дома.

* * *

Дор чувствовал себя ищейкой. Он старался замечать любые мелочи, которые могли помочь ему обнаружить графа. Первая растерянность сменилась злостью и волнением. Он столько лет хотел отомстить тому, кто лишил его семьи, и ему казалось, что, едва он выйдет на след этого ублюдка, это будет грандиозное ощущение, как встреча с божественным, например. Но сейчас он испытывал вполне земные и уже знакомые эмоции гнева, досады и усталости.

Герцог совсем не знал этот лес, и отчаяние при мысли о том, что не сможет найти этого проклятого графа, то и дело пыталось взять верх над крохотной надеждой, что он справится. Выбившись из сил, он остановился, чтобы перевести дыхание. Привалился спиной к дереву и стал прислушиваться. Он сомневался, что граф смог далеко уйти, скорее, искусно прятался: ведь у него было достаточно времени, чтобы изучить местность.

Краем глаза заметив легкое покачивание ветки, Дор медленно двинулся в сторону этого движения. Резкая боль тут же ударила ему в грудь, и он запоздало сообразил, что попал в ловушку. Его отбросило назад, и он понял, что летит вниз. В последний момент успел ухватиться за край и повиснуть. Перчатка скользила по влажной земле, и он рисковал оказаться на дне ямы, предназначенной для хищников. Хватка слабела, он старался что есть сил подтянуться и опереться хотя бы локтями, но его все больше тянуло вниз. Лицо под маской стало влажным от пота. Он пытался найти опору ногами, но они тут же соскальзывали вниз.

Он все-так не удержался и через мгновение неуклюже приземлился на земляной пол. Не до конца зажившая рана тут же отозвалась глухой болью. От запаха земли и корней Дору стало нехорошо. Он вспомнил, что, когда приходил на кладбище к родителям, там пахло так же. Подгоняемое страхом, сердце забилось чаще. Дор задрал голову, боясь, что увидит, как в яму летят комья земли, чтобы похоронить его тут заживо. Но над ним высились лишь кроны деревьев, сквозь которые виднелось вечернее звездное небо.

Пару мгновений спокойствия прервала мысль, что тот, кто устроил ему эту ловушку, вернется чуть позже и начнет закапывать яму. Это лишь временная отсрочка. Герцог заметался. Яма была примерно четыре метра глубиной, из такой с разбегу не выбраться, даже несмотря на высокий рост.

– Мне надо отсюда выбраться! Мне надо выбраться! – пробормотал он, чувствуя, как паника нарастает. Она мешал ему думать и сбивала дыхание. Из горла вырывался свист, и он не мог отделаться от мысли, что сейчас умрет.

Стены давили на него и казалось, что воздух закончился. Ему хотелось одновременно бежать и замереть.

Несколько минут Дор стоял и старался просто дышать. Сознание начало проясняться, и он уже мог спокойно подумать. Темнота сгущалась, становилась плотнее, приближалась ночь, и ему совсем не хотелось оставаться в яме до утра. Что если к нему пожалует в гости хищник? Вдвоем они точно не уживутся на такой маленькой территории!

Достав кинжал, Дор начал копать землю в стене, делая что-то вроде лесенки. И если вначале это было сложно, то, чем выше он поднимался, тем тяжелее становилось. Пару раз она срывался и падал, но, смахнув с лица песок, снова продолжал делать выступы в стене ямы, чтобы подняться наверх. Сумерки перешли в ночь, и ему пришлось действовать на ощупь.

Дор уперся локтями в край ямы и заставил себя подтянуться. С первого раза не вышло: он слишком устал. Попытался еще, пугая себя тем, что, если у него не получится, ему придется еще раз пережить весь ужас быть похороненным заживо. Это помогло, и, оказавшись наверху, он отполз в сторону от ямы и привалился спиной к прохладному стволу дерева. Руки дрожали от тяжелой работы, и кинжал ходил ходуном. Он положил его на колени и подумал о графе Локк. Где он сейчас? Как собирается провести эту ночь? Пожалел, что рядом нет Мариана, тогда бы найти этого мерзавца было гораздо проще. Измученный, он сам не заметил, как провалился в сон.

* * *

Он не знал, где искать графа Локк. Навыки следопыта у него были поверхностные, больше для расширения кругозора, чем для настоящего поиска человека в лесу. А еще у него не было собаки, которая могла бы взять след. И чародея, который мог бы вычислить беглеца при помощи магии. Дор почувствовал себя беспомощным. Почти так же, как в тот день, когда убили его семью.

Дор остановился и закрыл глаза, проживая тот день заново. Перед его внутренним взором мелькнуло счастливое личико Меланьи, смех его отца и шуршание платья его матери, и ее запах, легкий, цветочный, похожий на самый теплый день лета. Под веками стало горячо, и слезы медленно потекли из-под ресниц. Он найдет этого проклятого графа Локк, где бы эта сволочь не прятался. Найдет и уничтожит, чтобы больше никогда не чувствовать себя беспомощным. Чтобы Меланья знала, что зло наказано и отправлено в ад.

Смахнув слезы, Дор отправился на поиски.

* * *

Герцог выбрался к небольшому ручью и снял с себя маску и шляпу. Здесь не было людей, которые могли бы от него пострадать и можно было немного расслабиться. Он умылся и, утолив жажду, сел на камень. Ветер трепал ему волосы – давно забытое ощущение, он уже много лет не выходил из своей комнаты без шляпы. Стянув с рук перчатки, Дор положил их рядом, а затем скинул плащ. Солнце мягко согревало его отвыкшую от света бледную кожу.

Дор огляделся. Его внимание привлек небольшой кусочек ткани на сломанной ветке. Новая ловушка или же ошибка графа, который, сам того не желая, оставил след…? Или желая? Вытерев влажные руки, Дор взял меч и уверенно двинулся вперед. Он удивлялся тому состоянию, в котором пребывал, словно шел за внутренним зовом, обещавшим ему отвести его к убийце близких. Он шел тихо, словно хищник, видящий свою жертву, хотя графа нигде не было видно. Сливался с лесом и ветром, и его «я» будто растворялось в этом, а он становился всем.

* * *

Сперва он увидел золотистую прядь волос, сверкнувшую из-за темного ствола дерева. Это было всего лишь мгновение, но его вполне хватило, чтобы понять: до его цели рукой подать. Дор втянул носом весенний воздух: ему хотелось бежать вперед, чтобы быстрее покончить с самым ненавистными человеком в своей жизни, но он пересилил себя и заставил идти ровным шагом.

Граф Локк сидел, привалившись спиной к дереву и потягивал воду из фляги. Лицо у него отекло, словно его покусал рой пчел. Глаза заплыли и казались подслеповатыми. Белая кожа покрылась красными пятнами. Он сбросил с себя камзол и сидел в одной рубашке, на которой темнели засохшие пятна, похожие на кровь.

Дор смотрел на него, и в его душе с каждой секундой росло отвращение. Он вышел из-за дерева и встал напротив графа. Тот как раз подносил флягу ко рту, и его рука замерла в воздухе, а потом, дрогнув, пролила прозрачную жидкость ему на рубаху, как раз на те места, где темнели пятна.

– Я Дор де Брата, и я пришел убить тебя, – сказал Дор, глядя ему в глаза. Он представился, потому что подумал: вдруг Локк не признает его без маски? А ему было важно, чтобы граф знал, кто отправит его в ад.

– Надеюсь, ты не убьешь безоружного? – вальяжно произнес граф Локк, словно речь шла не о его жизни. Или он ощущал себя настолько неуязвимым?

– Это было бы справедливо, – глухо ответил Дор, и в горле встал ком. – Ведь у женщин и детей, которых ты приказал убить, не было оружия.

– Это неправда, я хотел уничтожить только твоего отца, – поднимаясь на ноги, сказал граф Локк.

– Поэтому нанял банду головорезов и приказали прикончить «любого, кто был в замке», – сказал Дор, вспоминая обрывки разговоров убийц.

Граф судорожно нащупывал на земле брошенный меч. Схватив его, он медленно выпрямился. Дор не сводил с него глаз. Все слова, которые ему хотелось бросить в лицо этому типу, рассеялись, как дым, оставив лишь легкую горечь. Ни его обвинения, ни его ненависть не вернули бы ему его близких.

– Если бы ты считал меня тварью, ты бы не стал драться со мной, – сказал граф Локк, удобнее прихватывая рукоять меча.

– Мне достаточно прикоснуться к тебе, и ты труп, – устало проговорил Дор. Ему хотелось как можно скорее закончить этот бесполезный диалог. – Помнишь проклятие, которое ты наслал на моего брата? Так вот, его получил я.

Граф Локк плотно сжал губы и, притворившись, что хочет обернуться, тут же сделал резкий выпад, желая ударить Дора клинком в живот. Герцог успел увернуться, но, поскользнувшись, едва смог удержать равновесие. Локк рассмеялся и снова пошел в атаку, демонстрируя свое превосходство. Он, и правда, был в хорошей форме и владел оружием легко, будто танцуя, и ему это ничего не стоило. Дор таким мастерством похвастаться не мог, хотя многие учителя его хвалили.

Граф Локк выматывал его ложными выпадами и красиво уходил от его ударов. Он дразнил Дора, желая разозлить его и сделать более невнимательным. Герцог быстро понял это и искал момент, чтобы переломить ход сражения в свою пользу, только граф каждый раз оказывался еще ловчее и предусмотрительней.

Выбив у Дора меч, он торжествующе улыбнулся. Герцог вытащил из ножен кинжал. Легкий шорох заставил его посмотреть в сторону. Там, за деревьями, стояли три силуэта: Лейф, опирающийся на плечо Мариана и Кордия, которая, скрестив руки на груди, не сводила с него глаз. На миг он испугался за их безопасность: ведь на нем не было его магической защиты от проклятия! И этот страх едва не стоил ему жизни.

– Слева! – крикнул Лейф.

Дор успел поставить блок за миг до того, как лезвие пробило бы ему грудь. Его кинжал, хоть и был сделан самыми лучшими мастерами, все же плохо подходил для отражения ударов меча.

Увидев, что Лейф здесь, граф Локк не на шутку рассвирепел. В каждом ударе была обжигающая ярость, которая должна была бы напугать противника, а на деле истощала его самого. Он изредка бросал взгляды на Лейфа – тот с каменным лицом наблюдал за происходящем. Дор подумал, что ему надо доказать своему пасынку, что он победитель, что он лучше всех, иначе он не мог объяснить его поведения. Впрочем, это была всего лишь мимолетная мысль, после которой Дор выбил у Локка меч и ранил его в плечо ударом кинжала. Граф зарычал, прижимая руку к ране. Светлая ткань рубашки окрасилась в алый.

– Сукин сын! – сквозь зубы процедил он, буравя Дора взглядом, а потом стремительно нагнулся и, выхватив кинжал, швырнул его в герцога.

– Дор! – крик Кордии был полон отчаянья.

Боль медленно разливалась по грудной клетке. Словно во сне, Дор схватился за рукоятку и, вытащив кинжал, двинулся на графа. Тот попятился и, поскользнувшись, упал, но продолжил барахтаться, стараясь спастись от надвигающегося на него герцога.

Дор схватил графа за горло и приподнял над землей. Он знал, что это скорее всего, последнее, что он может сделать перед смертью. Кожа графа под его пальцами начала плавиться. От булькающих звуков, что он издавал, Дора замутило. Он чувствовал, как жизнь покидает его, и изо всех сил, вцепился в горло своему врагу, удивляясь, что его проклятие не действует на графа.

Внезапно тело Локка вспыхнуло огнем. Дора обдало жаром, и он отшатнулся, глядя, как белый огонь пожирает графа, словно бумагу. Его вопль, полный боли и отчаяния, казалось, заполнил все пространство.

Дор в изнеможении упал на землю. Он смотрел на небо, в котором сиял солнечный свет, и его веки становились свинцовыми. Вдруг сотни черных бабочек отделились от его тела. Взлетели вверх и тут же стали пеплом, который подхватил ветерок и понес прочь.

Тело стало воздушным, почти прозрачным. Он закрыл глаза и увидел, как к нему бежит маленькая Меланья. Он наклонился к ней, и она, обхватив его за шею, повисла на нем. Он поцеловал ее в макушку, вдыхая знакомое тепло. Как же он скучал по ней!

К ним подошел отец и обнял Дора.

– Ты справился, сын. Я горжусь тобой, – похлопав его по спине, сказал отец.

Дор посмотрел в его молодое лицо и подумал, как Лейф сильно похож на него. Даже больше, чем он. Но эта мысль не причинила ему боли.

– Милый, мы так скучали, – улыбаясь, сказала мама, и встав на цыпочки, поцеловала Дора в лоб. – Ты так вырос! Выше отца теперь.

– Пойдем, я тебе такое покажу! – крикнула Меланья и, схватив его за руку, потянула за собой.

Дор чуть помедлил и пошел следом.