Лейф понимал, что то, что он собирается сделать, повлечет за собой опасные последствия не только для него и может больно ударить по всем тем, кто сейчас находится в крепости. С тем же успехом он мог отрубить себе правую руку перед обедом. Но даже сознавая все это, он знал, что не изменит своего решения. Он вспомнил, что чувствовал что-то подобное, перед тем как убил Дилену. Только сейчас к этому примешивались желание отомстить и совсем неуместное сожаление. Пожалуй, прежде у него такого не было.

Генерал Луупа шумно сглотнул. Лейф посмотрел на Нолу, которая стояла, сцепив руки у груди. Она выглядела спокойной и сосредоточенной. Но король не сомневался, что сейчас девушка прикидывает, как выхватить у него кинжал и убить.

– Это решение должен вынести суд, ваше величество, – произнесла Нола, и Лейф уловил в ее голосе надменность.

– Сомневаюсь, что предатель доживет до него, – глядя Ноле в глаза, сказал Лейф. Он смотрел на нее и просчитывал, насколько быстро она сможет отреагировать на его выпад. От волнения у него сбилось дыхание. Тянуть больше было нельзя.

Лейф перехватил кинжал поудобней и ударил генерала Луупу в грудь. Все произошло молниеносно, тот не успел ни отшатнуться, ни попытаться защититься. Клинок легко вошел в плоть по самую рукоять. Король резким движением вытянул лезвие назад. На пол упало несколько красных капель. Генерал непонимающе посмотрел на короля, словно не веря в произошедшее. Уголки его губ потемнели от подступившей к ним крови, и он пошатнулся.

– Нет! – крикнула Нола.

Она хотела броситься к отцу, но Лейф не дал ей этого сделать. Заломил ей руку за спину и, притянув к себе, приставал к горлу окровавленный кинжал.

– И такая участь ждет каждого предателя, – наклоняясь к ней, прошептал Лейф. Нола попыталась вырваться, но он сдавил ее руку еще сильнее, и она охнула. – Ты ведь все понимаешь, да? Ты ведь умная девушка, Нола.

Лейфу хотелось видеть ее лицо, но это мимолетное желание могло дать ей преимущество, и он решил, что обойдется без этого сентиментального момента.

– Ты ведь знаешь, что это неправда, – сказала Нола, вцепившись холодными пальцами ему в запястье. – Он не был предателем!

Лейф промолчал. Ему предстояло самое сложное – закончить казнь. Он чувствовал, как бьется сердце Нолы, тепло ее тела сквозь тонкую ткань платья. Ее волосы пахли все так же чудесно, как и в тот день, когда он понял, что влюбился в эту женщину. Только теперь ничего из этого не имело значения.

* * *

Дверь открылась так внезапно, что Лейф вздрогнул. Он не слышал шагов в коридоре, хотя ему казалось, что он настороже и ловит каждый звук. Дор возник на пороге, как что-то зловещее. Окинул быстрым взглядом библиотеку, на секунду задержал его на теле генерала и тут же перевел на короля. Лейф заметил, что герцог плотно сжал губы, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на досаду. Короля порадовало, что это не было призрением или страхом.

– Что тебе? – раздраженно бросил Лейф и пожалел, что дверь не была закрыта на ключ.

– Кое-что произошло, – мрачно сказал Дор. Посмотрел на Нолу и тут же отвел глаза. – Нужно обсудить.

– Прямо сейчас? – спросил Лейф.

– Да. Это срочно! – бросил Дор и развернулся, чтобы уйти.

Тон, которым с ним говорил Дор, не оставлял у Лейфа сомнений в том, что все серьезно. Но как не вовремя!

– Герцог де Брата! – прозвенел голос Нолы. Тот замер на пороге. – Дор, проводите меня на свежий воздух!

Лейф невольно прикусил губу в ожидании, что ответит брат.

– Думаю, его величество справится с этим лучше, чем я, – глухо ответил Дор, даже не обернувшись. Лейф подумал, что если бы тот взглянул на Нолу, то не смог бы этого сказать. Его вдруг охватили двойственные чувства – разочарования и благодарности. Но даже себе он не хотел признаваться в том, что первого было больше.

– Дор… – прошептала Нола, и это слово больше походило на дуновение ветра. Она чуть обмякла, словно потеряла опору. Но Лейф не поверил в эту слабость.

Дверь за герцогом закрылась.

* * *

Выйдя в коридор, Лейф увидел Дора, сидящего на полу. Герцог снял шляпу, и она лежала у него на коленях. Распущенные волосы закрывали его лицо, словно он хотел спрятаться ото всех.

– Ты быстро, – даже не взглянув на Лейфа, произнес Дор.

– Надеюсь, твоя новость стоит того, – надменно произнес Лейф. Ему не хотелось думать о бесчувственной Ноле, которую он оставил лежать на полу библиотеки.

– Кордия при смерти, – сказал Дор, и его голос дрогнул.

Лейф несколько раз моргнул, стараясь осознать услышанное.

– Как это случилось?

– Касталийские чародеи устроили ловушку нашим, решив уничтожить их во время ритуала, – сказал Дор и впервые за время их беседы, посмотрел на короля. – Что с остальными, не знаю, но Кордию сильно задело. С нею сейчас Сабола.

– Где она?

– У себя в комнате, – ответил Дор. Он оперся на палку, которая стояла возле стены, и стал подниматься.

Лейф старательно обошел его и быстрым шагом направился к жене.

* * *

Король сомневался, что смерть Кордии расстроит его. В конце концов, он никогда не был к ней привязан. Но эта потеря сейчас будет очень не к месту с точки зрения политики. Как бы ни складывались дела, Кордия все еще оставалась дочерью первого лорда, а значит, и наследницей власти. Если им удастся выстоять и не сдать крепость, то потом можно отправиться в Кассию и предъявить права на трон. Тогда бы Кордия стала Первой леди, и это дало бы им преимущество в борьбе с войсками Артея и его сообщников. А если она умрет, ничего не получится. Оскара, конечно, тоже можно будет использовать, но он такой болван, что от него будет больше проблем, чем пользы.

С каждым шагом досада Лейфа на обстоятельства становилась все сильнее, и когда он вошел в комнату жены, раздражение уже рвалось наружу, и ему хотелось выместить на ком-нибудь это неприятное чувство, чтобы его отпустило.

Увидеть Кордию едва живой, в одежде, залитой непонятной черной жижей, оказалось тяжело. Нет, ему не было ее жаль: он не знал, куда деться от отвращения. Лейф только и смог процедить сквозь зубы – «Что с ней?», а потом обрадоваться, когда Сабола отослал его к матери за отваром. Выскочив в коридор, он едва не столкнулся с Дором, который, как ему показалось, подслушивал под дверью. Он смерил герцога презрительным взглядом, позволяя тому отступить назад.

– Ты хотел мне что-то сказать? – холодно произнес Лейф.

– Нет, – ответил Дор, надевая шляпу. Он был медлительным, будто хотел спать или мечтал о чем-то далеком и жалел, что его вырвали из иллюзорного плена.

– А зря. Я надеялся, что у тебя есть новые сведения от заговорщиков.

– Не успел допросить их, – хмуро ответил Дор, поправляя перчатки. – Неужели генерал Луупа оказался тем самым шестнадцатым?

– Нет, – Лейф удивился, как трудно ему далось это короткое слово. Он ждал реакции Дора, но тот молчал. – Мне нравится, как быстро ты деградируешь.

– Не надейся, что мы однажды окажемся на одном уровне.

– Конечно, ведь я не допущу этого, – вздернув подбородок, сказал Лейф.

Послышались тяжелые шаги, и в коридоре показался Бальтазар. Он шатался, словный пьяный, одежда на нем была порвана. Бросив на Лейфа взгляд, полный ненависти, он тут же переключился на герцога.

– Августин сбежал, – выдохнул Бальтазар и уперся рукой в стену. – И дочка генерала тоже.

– Как? – строго спросил Дор, который словно проснулся от этой новости.

– Тебе не понравится, – ответил Бальтазар и шумно сглотнул. Провел рукой по лицу, будто хотел стереть с него усталость.

– Да отвечай ты уже, тьма тебя дери! – проорал герцог, с яростью стукнув по полу палкой, на которую опирался.

Бальтазар посмотрел на Лейфа и тому не понравился этот взгляд. Слишком уж много тьмы в нем было.

– Кто-то принес Пилар Монро ключ и лекарство, – облизав губы, сказал Бальтазар. – Она исцелилась и выпустила касталийского птенчика из клетки.

– Вот, значит, как… – протянул Лейф, и они с Дором переглянулись. Король неспешно прошелся по коридору, заложив руки за спину. Потом обернулся и посмотрел на Бальтазара. – И, как я понимаю, ты не смог их остановить. Или не захотел?

– Не успел. – Голос Бальтазара прозвучал виновато.

– Исправляйся. Я хочу видеть этого гаденыша мертвым, – властно произнес Лейф. Бальтазар дернулся от его слов, как от удара. – Где Оскар?

– Зачем он тебе? – спросил Дор.

– Не хочу, чтобы им воспользовались, как приманкой. Кордия любит этого придурка и может сделать глупость, – сказал Лейф. – Пусть Мариан и Джулиан создадут защиту для королевы, а также ловушки, чтобы поймать Августина и Пилар. Бальтазар, займись этим и найди Оскара. Дор, сходи к графине Локк и попроси ее сделать отвар от воспаления и обезвоживания для моей жены.

Отдав распоряжение, Лейф ощутил прилив адреналина. Он нутром чуял, что решающий момент близок. Точка, после которой больше никогда не будет, как прежде.

* * *

Лейф тихо открыл дверь и вернулся в комнату жены. Кордия лежала на постели без одежды. Ее тело покрывали то ли ожоги, то ли язвы, Лейф не стал рассматривать и отвернулся: слишком уж безобразными они были. Вокруг девушки суетился Сабола. Он был бледен, как снег. Светлые волосы прилипли ко лбу, рубашка потемнела от пота. Он опустил в тазик тряпку, перепачканную черной жижей и кровью, и тщательно прополоскав, и продолжил врачевать раны королевы.

– Кто твой сообщник? – зло произнес Лейф.

– О чем ты? – спросил Сабола, и в его глазах промелькнуло беспокойство.

– Ну, как же! – с издевкой проговорил Лейф. – Неужели ты забыл о своем чудесном предложении расколоть девку Монро? Мощное снадобье, которое легко развяжет ей язык. Я поверил тебе.

Сабола несколько секунд непонимающе смотрел на Лейфа, а потом подавил вздох и отвернулся. Король схватил чародея за плечо и развернул к себе. Он чувствовал себя обманутым и использованным, и ему хотелось за это поквитаться.

– Я плохо помню, что произошло, – признался Сабола. – Мне очень жаль, если моими руками совершили преступление.

– Тебе жаль! – рассерженно бросил Лейф. – Всего-то! Ты подставил меня, своего короля, ты подставил других людей! Теперь Пилар на свободе, а вместе с ней и Августин! Кто твой сообщник? Говори!

– У меня нет сообщника, – тихо ответил Сабола, сжимая в руках тряпку. – И я бы никогда не пошел на то, в чем ты меня обвиняешь.

– Врешь! – выпалил Лейф и с размаху ударил Саболу кулаком в лицо. Тот попятился, уронил тазик с водой и каким-то чудом все же удержался на ногах. На его щеке появилась тонкая красная полоска: видимо, кольцо с камнем, что было на пальце Лейфа содрало ему кожу. Король хотел ударить его еще раз, но в этот момент скрипнула дверь, и кто-то перехватил его руку.

– Прекрати сейчас же! – донесся до него голос матери. Она встала между ним и Саболой, готовая защитить его от любых нападок. На миг Лейфа обожгла ревность. Вот если бы она так заступалась за него перед отцом! – Ты – король, а не трактирщик!

– Ты защищаешь своего любовника, даже не зная, что он натворил! – повысил голос Лейф.

– Я уверена, что он не сделал бы ничего плохого! – твердо сказала графиня Локк и, обернувшись, посмотрела на Саболу. Тот отвел взгляд в сторону.

– Я действительно виноват, – признался он. – Меня подчинили, подселили какую-то сущность, которая управляла моим телом, и я не смог с нею справиться. А потом уже было поздно.

– Как ты чувствуешь себя сейчас? – спросила Саболу графиня Локк. Она смотрела на него с такой заботой, что Лейфа замутило. Он не понимал, почему ему так больно сейчас, ведь прошло столько времени. Да и Сабола не его отчим. Но то, что мать могла встать на сторону другого человека и это снова был не он, вызвало настоящую бурю в его душе. Он не мог отделаться от ощущения, что его снова предали.

– Не знаю… Наверное, я в порядке… – неуверенно проговорил Сабола.

– Ты ведь понимаешь, что я не могу оставить это просто так? – холодно произнес Лейф. Он изо всех сил старался подавить свою боль, чтобы никто не заметил, в каком он смятении, и решил, что он слабый: ведь слабыми так легко управлять.

– Давай обсудим это после того, как Кордии станет лучше, – сказала графиня Локк, посмотрев на девушку. – Пойду приготовлю отвар.

– Не рассчитывай на удачу, Сабола, – проговорил Лейф, когда графиня покинула комнату. Он старался не смотреть на Кордию: ему физически было больно видеть ее изуродованной. Для него была важна красота, изящество женского тела и чистота кожи. Сейчас он видел то, что вызывало в нем отвращение. Если она выживет, сможет ли он смотреть на нее, как прежде? Прикасаться, забыв о том, что он видел?

Сабола промолчал и снова вернулся к врачеванию. Лейф почувствовал себя ненужным и собрался уйти, как вдруг его рука, на которой была брачная метка, неприятно заныла. Он стащил перчатку и увидел, что контуры сакральных знаков переливаются розовым светом.

– Что это значит? – обращаясь к Саболе, спросил Лейф. Чародей бросил взгляд на его запястье, а потом посмотрел на руку Кордии, брачная метка которой ярко сияла перламутром.

– Ей нужна твоя помощь, – чуть помедлив, ответил Сабола. – Возьми ее за руку.

– И что это даст? – насторожился Лейф. Метка начала сиять еще ярче, причиняя боль.

– Полагаю, это может помочь сохранить ей жизнь, – сказал Сабола, уступая ему место возле кровати. – Хочешь ты этого или нет, но вы связаны.

– А если она заберет мою? – с сомнением произнес Лейф, не сдвинувшись с места. Сабола усмехнулся, но ничего не сказал. Достал из комода простыню и укрыл ею Кордию.

– Трусить – значит, заранее праздновать свое поражение, – видя его нерешительность, произнес Сабола и скрылся за дверью.

– Ну, твою же мать! – с ненавистью прошептал Лейф, и, словно реагируя на его слова, одна из свечей зашипела, ее пламя рванулось вверх и тут же осыпалось искрами.

Лейф заставил себя подойти к Кордии и сел на край постели. Прикасаться к ней не хотелось. Он положил руку рядом с ее ладонью и подавил досадливый вздох. На белой простыне стали проступать кровавые разводы. «Пожалуй, не стоит затягивать с преодолением себя, – решил король. – В конце концов, не такая уж это высокая цена за возможность создать империю. К тому же, рука уже болит нестерпимо.» Он осторожно прикоснулся к ладони Кордии: она была холодной и тонкой, словно лист бумаги. Свечение усилилось, и глазам стало неприятно смотреть.

Едва их руки соединились, Лейфа словно ударило молнией. Разряд прошелся под ребрами и разошелся по всему телу. Он испугался, хотел отдернуть ладонь, но не смог. Рисунки брачных меток слились в единый узор и теперь мерцали золотом. Он чувствовал, как силы уходят из него, дышать становится труднее. По телу Кордии пробежали судороги, и она, распахнув глаза, невидящим взглядом уставилась в потолок. По их меткам пробежал разряд, и Лейф ощутил, что его больше ничто не удерживает. Он с облегчением выдохнул – минута благотворительности закончилась. На миг он даже испытал моральное удовлетворение. Натянув перчатку, Лейф поднялся.

В глазах резко потемнело и он, покачнувшись, обо что-то ударился. Ноги подкосились, и король рухнул на колени. От чувства беспомощности у него защипало в носу. Ему показалось, что он умирает. Стало очень холодно, и только сердце билось, как сумасшедшее. Он попытался встать, но не смог – не хватило сил. Хотел позвать на помощь, но язык не слушался.

До слуха донеслось, как дверь отворилась и кто-то вбежал в комнату. Его подхватили под руки и усадили. К губам поднесли чашу и заставили сделать несколько глотков.

– Все будет хорошо, – прозвучал голос матери. – Тебе нужно немного отдохнуть, и силы вернутся.

– Я в порядке, – с трудом выговорил Лейф. Он чувствовал прикосновения матери – легкие и теплые – и ему хотелось провалиться сквозь землю. – Не надо суетиться.

– Мне приятно позаботиться о тебе, – тихо произнесла графиня Локк, взяв его за руки. Он порадовался, что в перчатках и тепло ее ладоней не так сильно ощущается.

– Только мне это уже не нужно, – произнес Лейф. Зрение начало возвращаться, и он уже мог различать контуры предметов. – Можешь не стараться.

– Я люблю тебя.

Лейф нервно рассмеялся. Пальцы графини Локк сильнее сжали его ладони. Он вдруг четко увидел ее лицо: морщинки возле губ, глаза, в которых было серьезное выражение и в то же время нежность. Ему вдруг захотелось узнать, похож ли он на отца? С матерью у него было немного общего, а вот каким был герцог де Брата, Лейф даже не представлял.

– Больше никогда мне этого не говори! – Его слова прозвучали резко и немного капризно. Последнее Лейфу не понравилось, но он уже ничего не мог исправить.

Лейф заставил себя подняться и направился к двери. Вернулся Сабола и снова занялся Кордией. К нему присоединилась Делора, то и дело причитая:

– Госпожа! Моя бедная госпожа!

Справившись с головокружением, Лейф вышел из комнаты. Его ждало еще одно незаконченное дело.

* * *

Дверь в библиотеку, которую Лейф запер на ключ, была чуть-чуть приоткрыта, так что, если не присматриваться, то и не заметишь. Король замер и осторожно вытащил кинжал из ножен. Прислушался. Ничего подозрительного не услышал. В том, что Нолы в библиотеки нет, сомнений не было.

Затаив дыхание, Лейф толкнул дверь и, вытянув шею, попытался вглядеться в полумрак. Большая часть свечей погасла, а те, что светили, не рассеивали мрак в должной мере. Мышцы горели от напряжения: он ждал, что в любой момент его могут атаковать. Едва он переступил порог, как в лицо ударил сквозняк. Окно было распахнуто настежь. Несколько листов подхватил воздушный поток, и они закружились по комнате, а потом упали на мертвого генерала.

Лейф остановился посреди помещения. Он смотрел на открытое окно и понимал, что это сделано для отвлечения внимания. Там, внизу, ров, и уйти через него невозможно – если с целью разбиться насмерть, но он сомневался в том, что Нола может хотеть своей гибели. У него был только один вариант – кто-то выпустил ее отсюда. Возможно, сбежавший Августин, а возможно, кто-то еще, чьего имени в списке заговорщиков не было.

Позади раздался шорох, и Лейф резко обернулся. По полу важно вышагивала небольшая птица. Он не смог вспомнить ее название, лишь знал, что некоторые используют их в качестве почтальонов. На шее у птицы был небольшой шнурок со сломанной печатью.

Не без труда поймав пернатую, Лейф внимательно осмотрел часть сломанной печати. Она показалась ему знакомой, но уверенности в том, что она принадлежит действительно тому человеку, о котором он подумал, у него не было. Тьма, ему снова нужна помощь Дора!