План Лейфа Дору не нравился, но он понимал, что других вариантов нет. Они были зажаты со всех сторон. Даже если они откинут назад касталийцев, вряд ли у них хватит сил противостоять армии Артея и его сообщников, которые уже активно наступают. Вряд ли Артей, захватив Аталаксию, оставит кого-то из них в живых. Впрочем, на то, что кто-то из соседей окажет им помощь, Дор не надеялся. Дамьян успел испортить отношения со многими. С кем-то по глупости, а с кем-то мирно договориться не получилось. При всей трусоватости и тревожности, Дамьян не мог совладать со своим гонором и сдержаться, когда это было нужно.

Дор снова вспомнил Альбу. Чем она сейчас занимается? Не сожгла ли его замок в благодарность за помощь? Или пустила туда мятежников и устроила им хорошую жизнь? Что ж, что бы там не случилось плохого, он сам виноват в этом, нельзя быть таким наивным дураком.

Граф Рейский шел очень бодро, иногда даже казалось, что при ходьбе он чуть подпрыгивал. Дор едва поспевал за ним. От боли у него уже темнело в глазах, но он не мог себе позволить жаловаться. Сейчас выдастся минутка, доберется до своей комнаты и сделает перевязку. Наверняка это поможет. О том, что сказал Сабола про других раненых в ту ночь, он старался не думать.

– Неужели вы идете гулять? – спросила Нола, вынырнув из библиотеки. Бледная, в светлом платье и такой же шали, она была похожа на привиденье.

– Подышать воздухом перед сном очень полезно! – сказал граф. – И цвет лица улучшает.

– Для герцога это особенно актуально, – заметила Нола, задержав взгляд на Доре.

– Вот! И непогода так вовремя закончилась, – улыбнулся граф. – Прямо в одну минуту, словно по приказу.

– Не понимаю, что вас удивляет, – пожала плечами Нола.

– Меня много чего удивляет, леди, – сказал граф. – И, если вы будете внимательным, с вами это тоже будет происходить. Вообще уметь удивляться, значит, чувствовать себя живым.

– Да вы философ, господин граф, – мило улыбнулась Нола.

Дор от нетерпения закусил губу. Ему хотелось, чтобы эти двое наконец заткнулись, и он мог обсудить с графом то, ради чего он его позвал, а потом пойти к себе и полежать хотя бы десять минут. Он привалился плечом к каменной стене, вслушиваясь, как трещит огонь факела. Ему вдруг захотелось спать, и он подавил зевок.

Граф наконец закончил флиртовать с Нолой и пошел к выходу. Дор спохватился и двинулся следом. Они вышли на крыльцо. В лицо ударил теплый воздух, наполненный запахом сырой земли и мокрой древесины. От утренних сугробов уже почти ничего не осталось, огромные лужи блестели, словно старые зеркала.

– Знаешь что-нибудь про Альбу? – спросил Дор. – Она жива?

– Даже не интересовался, – ответил граф, спускаясь по ступенькам. – Ты можешь на меня обидеться, но я более, чем уверен, что у этой женщины беда с головой. А сумасшедшие это не мой конек.

– Кстати, а на что ты поспорил с Дамьяном? – спросил Дор. Едва он сошел со ступенек, нога по щиколотку оказалась в воде.

– Это он тебя попросил узнать? – с усмешкой спросил граф. – Наш Дамьян?

– Мне самому интересно, – признался Дор.

– Порой любопытство – самое настоящее зло. Тебе не станет легче, если я тебе расскажу об этом, поэтому предпочту оставить этот секрет при себе. Тебе придется с этим смириться. Да и твоему королю тоже, – сказал граф. – Но я по другой причине вытащил тебя на улицу.

– Хочешь рассказать мне про заговор против короля? – спросил Дор и замедлил шаг. Граф остановился и повернулся к Дору.

– Я понимаю, что каждый человек для другого – тень, укутанная в кожу, – сказал граф, глядя Дору в глаза. – Всегда проще думать о другом плохо: ведь мы такие слабые и так падки на искушения! Вероятность в этом ошибиться меньше, как и прослыть наивным идиотом, поверив в чью-то невиновность.

– Хочешь сказать, что история с заговором – это клевета?

– И я даже знаю, кто ее автор. Дор, меня просто хотели отдалить от Дамьяна, потому что им не нравилось то влияние, которое я оказывал на него. Я мешал им, и от меня избавились, как от досадной помехи! – проговорил Рейский.

– О ком ты говоришь?

– О Бернарде и его шайке, конечно! – ответил граф и двинулся вперед. – Ты считал его другом, самым надежным, но он плел интриги у тебя за спиной и хотел устранить.

– Он мертв, ему нечего тебе возразить, – заметил Дор, которому было неприятно такое слышать. – Даже если у тебя есть доказательства.

– Я все больше уверяюсь, что благородство – удел идиотов. Или умалишенных, что вряд ли лучше, – проворчал Рейский. – Доказательства есть, только сомневаюсь, что я успею тебе их показать. Придется тебе поверить мне на слово.

– Допустим, но…

– Ты жив только потому, что его убили, – глухо произнес Рейский. – Со мной он наигрался вдоволь. И продолжает это делать даже сейчас.

– Что происходит, Николас? – строго спросил Дор.

Граф усмехнулся и опустил голову. Погонял воду в луже носком сапога и повернулся к Дору.

– Завтра эту крепость сдадут, – сказал он, глядя герцогу в глаза. – К этому уже все готово, я сам проверял. Всех, кто находится в крепости, отравят за завтраком. Повар об этом уже позаботился. Короля убьют, а королеву отправят в подарок Артею: он будет очень рад новой игрушке. Августин станет правит Касталией и Аталаксией, номинально, конечно. Не думаю, что долго, но пока план таков.

– Кто? – Дор не услышал собственного голоса. Он вспомнил рассказ Кордии о том, что Артей убьет ее и земля качнулась у него под ногами. – Кто за этим стоит?

– Не думай, что это один человек, Дор, – сказал граф.

– Почему ты говоришь мне об этом? – ошарашенно произнес герцог.

– Не хочу умереть предателем, – криво усмехнувшись, сказал граф. – Считай это моим посмертным покаянием. Возможно, ты сумеешь как-то воспользоваться этим. Считай, что я делаю это в память о Дамьяне и его королеве.

– Скажи, кто всем этим управляет? – прохрипел Дор. – Николас, ты же не думаешь, что после такого заявления я оставлю тебя в покое?!

– Генерал Луупа…

Тихий свист оборвал говорящего на полуслове. За ним – звук рвущейся ткани. Стрела попала графу в шею с одной стороны и вышла с другой. Он захрипел, потянул руки к горлу и, пошатнувшись, упал на землю. Дор черной тенью тут же навис над ним.

– Николас, кто предатель? Назови имя! – потребовал он, глядя на умирающего друга. Тот беспомощно хватал губами воздух.

– О…о, – только и смог произнести тот. Его глаза закатились, и он затих, лишь по телу пробежала легкая дрожь.

Дор в испуге обернулся, ища убийцу. Вокруг было пусто и тихо, только часовые несут свои посты. Он попытался прикинуть, откуда стреляли. Липкий страх, словно кокон опутал его с головы до ног. В воображении его тело уже пронзили десятки стрел.

– Сюда! Скорее! – прокричал герцог. – Графа убили!

Его голос раскатом прокатился по вечерней крепости и эхом отлетел от ее стен. А через мгновение к нему уже спешили солдаты, выбежавшие из казармы.

– Отнесите его в Алую башню, – приказал Дор. Он больше не мог терпеть боль, ему казалось, что она выжигает его изнутри. Прижимая руку к ране, он доковылял до крыльца, на котором они еще несколько минут назад говорили с графом.

* * *

Каждый подъем на ступеньку был равносилен подвигу. Он знал, что ему никто не поможет. Если он упадет, то так и останется лежать, ведь протянуть ему руку означает подписать себе смертный приговор. Никому не придет в голову так рисковать, и герцога это радовало. Он не хотел быть причиной чьей-то смерти.

– Где королева? – спросил он у кого-то из слуг, что спешил узнать, что случилось.

– У себя в комнате, господин, – быстро ответил слуга, которому не терпелось увидеть, кого это там несут солдаты.

Цепляясь за стену, Дор добрался до комнаты Кордии и, толкнув дверь, упал на колени. Кто-то взвизгнул, но голос принадлежал не Кордии. Герцог поднял голову и увидел Делору. Королева, стоящая у окна с рубашкой в руках, ошарашенно уставилась на него.

– Дор, тебе плохо? – бросившись к нему, спросила Кордия. Он вскинул руку вперед, желая ее остановить. Она замерла в полушаге от него.

– Делора, выйди вон и проследи, чтобы никто не подслушивал, – отдал приказ Дор. Схватившись за стул, медленно поднялся на ноги, которые казались ватными. Кордия стояла, вытянувшись, как струнка, и не сводила с него глаз.

– Раздевайся, – сурово произнесла Кордия.

– Что? – Дор сам не понял, почему так растерялся. От жара, лавой растекающегося по венам, кружилась голова.

– Снимай одежду, я хочу осмотреть твою рану, – закатывая рукава, повторила Кордия. Налила из кувшина воды в маленький тазик и добавила туда несколько капель какого-то раствора, от запаха которого у герцога защекотало в носу. – Это приказ, Дор.

Герцог не шевельнулся. Кордия шагнула к нему, и он попятился назад. Приложился спиной о дверь и замер.

– Я не буду до тебя дотрагиваться, – спокойно сказала Кордия. – Разве я похожа на самоубийцу?

– От человека, пытавшегося открыть ад, эти слова не вызывают доверия, – дрожа, прошептал Дор. У него темнело в глазах, кости ломило, как при лихорадке. – Кордия…Ты должна знать… Завтра крепость сдадут. Людей отравят, а тебя…

– Откуда ты это знаешь?

– Граф Рейский сказал.

– Как он об этом узнал? – вкинув брови, спросила Кордия. Дору показалось, что она подошла ближе. – Я все еще жду, когда снимешь плащ. Или мне сделать это самой?

Дор мотнул головой. Он понял, что Кордия от него не отстанет и, если он не согласится, сделает что-нибудь опасное. Дрожащими пальцами он стал развязывать завязки плаща. Через несколько секунд он тяжелым вздохом упал на пол.

– Не знаю, кто ему сообщил…Но после этого его убили, – стуча зубами, сказал Дор, расстегивая мокрую от крови рубашку. Стянув ее с себя, бросил ее вниз. Кордия впилась взглядом ему в живот, и ее глаза расширились от ужаса. Он опустил глаза и охнул, увидев черную слизь, сочащуюся сквозь шов.

– Режь нитки, – положив ножницы рядом с ним, хрипло произнесла Кордия. Она была напугана и изо всех сил старалась это скрыть. Он послушно взял ножницы липкими пальцами. Металл скользил, рука то и дело срывалась. Ему стало трудно дышать, легкие горели. У него не было сомнений в том, что он умирает, но страха не было.

Ножницы с грохотом упали на пол. Он не смог с ними справиться. А наклониться и поднять ему не давала боль.

– Мне жаль… – пробормотал Дор, сползая вниз. Он хотел, чтобы Кордия поняла, что он сожалеет, что у него нет сил бороться и нет возможности ее защитить. Жаль, что никогда не сможет коснуться ее и просто радоваться, случайно поймав ее улыбку. Он прощался с ней так, как мог. Моргнув, он вдруг с удивлением понял, что Кордия склонилась над ним и режет ножницами нитки на ране. Хотел закричать, приказать ей отойти, но из горла вырвался только глухой рык, как у загнанного в клетку хищника.

– Постарайся не шевелиться, – сказала Кордия. – И, пожалуйста, молчи.

Когда Дор ощутил тепло пальцев королевы, он перестал дышать. Его сковал ужас оттого, что Кордия сейчас умрет мучительной смертью. Паника парализовала его, и время, кажется, остановилось. Даже боль перестала иметь для него значение. Все, что он делал – ждал, что она закричит от смертельных ожогов.

– Нет, – прошептал он, и глаза стали влажными от слез. – Нет…

За дверью послышался шум и чьи-то голоса слов Дор не разобрал. Да и ему было все равно. Он не сводил глаз с Кордии, которая вскрыла рану и вычищала из нее черноту.

– Да что у вас там происходит? – проорал Бальтазар из-за двери.

– Я думаю, пока он твердит «нет», беспокоиться не о чем, – прозвучал голос Оскара.

– Да заткнитесь вы! – рявкнула Кордия. Она раскраснелась, волосы выбились из косы. На губах дрожали капельки крови. Дор сморгнул влагу с ресниц и вдруг понял, что ему стало легче. Боль все еще пульсировала в каждой клеточке тела, но тьма, поглощавшая его несколько минут назад, отступила.

Кордия смочила в тазике бинт и приложила его к ране Дора. Он охнул и закусил губу.

– Ты справился, ты молодец, – устало сказала Кордия и поднялась на ноги.

– Как… как это возможно? – спросил Дор, все еще не веря, что с Кордией все в порядке.

– Тьма, – сказала она и, подняв левую руку над головой, помахала ей. – Я могу касаться тебя только ей. Правой повезло меньше. – Королева подняла другую руку, показав ему почерневшие кончики пальцев и синие разводы на ладони. – Так что можешь продолжать держаться от меня подальше.

– Ты сумасшедшая, – пробормотал Дор. Он вдруг осознал, что лежит на полу и ему холодно не от озноба. – Как тебе это только в голову пришло…

– Ну, я подумала, что раз я смогла коснуться раскаленного символа, застрявшего в груди графини Локк и не получить ожог, то, чем ты хуже? – сказала Кордия, что-то ища в большой шкатулке. – Зашивать рану не буду, подождем, пока все дерьмо выйдет.

– Кордия…

– Сабола запретил мне использовать магию, – шмыгнув носом, сказала девушка. – А я не могла смотреть, как ты умираешь.

Слезы покатились по ее щекам, и она быстрым движением смахнув их, отвернулась. Сердце Дора сжалось от боли.

– Вы там закончили? – с тревогой спросил Бальтазар.

– Ты им мешаешь своими дурацкими вопросами! – возмутился Оскар.

Дор уперся рукой в пол и заставил себя подняться. Голова кружилась, а в ушах шумело так, словно стоял под водопадом. Одной рукой прижимая к животу повязку, другой он попытался набросить на плечи плащ. Его мучила совесть, что из-за него Кордии пришлось рисковать жизнью, и в то же время его кожа все еще хранила прикосновение ее теплых пальцев, и он с трудом верил, что все было по-настоящему.

Кордия стояла к нему спиной, складывая в мешок свои магические штуки. Ее плечи подрагивали, и Дор понял, что она все еще плачет.

– Мне нужно идти, – сказала Кордия, упершись руками в край стола. – Пора выполнять план Лейфа.

– Посмотри на меня, – попросил Дор. Она не обернулась. – Пожалуйста.

Кордия снова проигнорировала его просьбу.

– Ты спасла мне жизнь, и я никогда этого не забуду.

– Уходи, Дор, – сипло проговорила Кордия. – Это и будет твоим спасибо.

Дор потоптался на месте, надеясь, что она передумает. Но потом вдруг до него дошло, что своим упрямством, он, возможно, причиняет ей боль. Он потянул на себя дверь и ощутил, как кто-то отскочил в сторону. Оскар, чтоб его! В памяти всплыл умирающий граф Рейский – имя или фамилия предателя начиналась на букву «о». Но имел ли он в виду брата королевы? Теперь его уже об этом не спросить.

– Дор, с тобой все в порядке? – спросил Бальтазар.

– Нет, – ответил герцог и, придерживаясь за стену, пошел в свою комнату. Друзья пошли следом за ним.

* * *

Дор не успел сесть в кресло, как в комнату с отваром вошла Делора. Поставила склянку на стол и, прихрамывая, удалилась. Герцог потянулся к посудине и, взяв в руки, испугался, что расплещет содержимое – его все еще трясло. Он неуклюже сел и постарался выровнять дыхание. Во рту все высохло и язык был как чужой.

– Что там с Рейским случилось? – спросил Бальтазар. – Ты ведь был с ним, когда его убили?

Дор кивнул. Спотыкаясь на каждом слове, рассказал о последних словах графа и впервые по-настоящему ужаснулся тому, что должно произойти. Судя по лицам его друзей, они пребывали в похожем настроении.

– Бальт, как думаешь, генерал Луупа может быть предателем? – спросил Дор.

– Хм…Не думаю, что ему это выгодно, – задумчиво проговорил Бальтазар.

– А если мы чего-то не знаем? – заметил Оскар. Он тревожно мерил комнату шагами, чем сильно раздражал герцога.

– Есть идеи, – глядя на Дора, спросил Бальтазар, – кто мог убить графа?

– Ни одной. Хотя… – Дор выразительно посмотрел на Оскара, и тот замер на месте. Вопросительно вскинул брови, указывая рукой на себя.

– Да ты с ума сошел, Дор! – прокричал он. – Зачем мне его убивать?

– И правда, – сказал Бальтазар. – Вряд ли это Оскар, мы весь вечер были вместе.

– Граф пытался назвать имя того, кто за этим стоит, – проговорил Дор. – И, возможно, оно начиналось на букву О. А еще он упомянул генерала Луупа, но я не понял, в каком контексте.

– Я не предатель! – тут же возмутился Оскар, хотя сейчас на него никто не обращал внимания.

– Да неужели? – с ехидством произнес Бальтазар, и молодые люди схлестнулись взглядами. Дор понял, что чего-то не знает, и ощутил досаду. Он поднес склянку ко рту и с третьего раза смог пригубить отвратительного вкуса жидкость, которая должна была поднять его на ноги. После первого глотка его едва не вырвало, но он заставил себя выпить все.

– Бальт, что там с Пилар? – спросил Дор.

– Ничего, – огрызнулся тот и нервно провел рукой по волосам. Неужели девчонка довела его? – Ваша волшебная микстура не подействовала.

– Что она тебе сказала?

– Да чушь несла всякую! – раздраженно бросил Бальтазар.

– Но, может, в ней было что-то важное? – с надеждой спросил Дор. Бывший разбойник шумно вздохнул.

– Нет, – отрезал он. – Правда, нет смысла пересказывать. Я не смог добиться от нее ничего толкового.

– Да что она тебе такое говорила? – раззадорился Оскар.

– Что я красавчик и она хочет со мной переспать, – хмуро ответил Бальт. Оскар расхохотался. – Доволен?

– Ну, надо было ей уступить, может, тогда она была бы сговорчивей! – со смехом сказал Оскар.

– Эта дрянь больше часа испытывала мое терпение, – со вздохом сказал Бальтазар. Дор потер рукой лоб. У него промелькнула важная мысль, которая многое объясняла, но он не успел осознать ее. – А я все ждал, когда это снадобье возымеет действие, хотя мне просто хотелось ее придушить!

– Оно не подействовало, не потому что у Пилар железный организм, – подаваясь вперед, сказал Дор. – Ей изначально дали пустышку. Это был хитрый маневр, на который мы купились.

– Что за маневр? – насторожился Оскар. Бальтазар бросил на него укоризненный взгляд.

– Отвлечение внимания, – сказал Дор и медленно поднялся. – Или что-то еще.

– Кто делал для Пилар снадобье? – спросил Бальтазар.

– Сабола. По крайней мере, так сказал Лейф.

– Получается, этот чародей – предатель? – в голосе Оскара прозвучала воинственные нотки.

– Учитывая все, я бы не торопился с выводами, – сказал Дор.

– И что нам теперь делать? – в голове Оскара звучало отчаянье. – До утра… Всего ничего.

– Расставить приоритеты, поговорить с Лейфом, действовать, – загибая пальцы в черных перчатках, сказал Дор.

– Сейчас главное – спасти людей, – произнес Бальтазар и посмотрел на герцога, словно ища поддержки. – Нужно избавиться от отравленной еды.

– Оскар, быстро найди чертежи замка! Я видел их в библиотеке. Где Лейф? – торопливо проговорил Дор.

– Беседовал с Нолой в обеденной, – с ненавистью сказал Бальтазар, сделав упор на первое слово, давая понять, что все не так, как он говорит. Дор хмыкнул. Подумал о Кордии, она ведь тоже это видит, не слепая же. И тут же вспомнил, какой счастливой она выглядела рядом с мужем. Возможно, ее это не тревожит. Или она смирилась, ведь выбора у нее не было. – Герцог, ты идти-то сможешь?

– А что, у меня есть другие варианты? – поднимаясь, сказал Дор. После отвара он чувствовал себя получше, словно у него открылось второе дыхание. Оскар открыл дверь и выскользнул в коридор. Он проводил его взглядом и приблизился к Бальтазару. – Августин должен умереть. И чем быстрее ты поможешь ему в этом, тем лучше. Заключенные часто умирают после пыток, ну, ты ведь знаешь, как это бывает. Сделай это тихо.

Бальтазар кивнул и вышел из комнаты. Дор постоял несколько секунд, убедился, что упасть не хочется, и пошел в сторону обеденной.