Кордия несколько раз моргнула, стараясь осмыслить услышанное. У границ Драммара поднялась Тьма. То, что когда-то казалось лишь легендой, теперь стало реальностью, и страшно предположить, какие последствия могут быть. Ей было сложно представить, что такое драммарская Тьма. Воображение рисовало темную и вязкую энергию, похожую на плотный черный дым и грязь одновременно. Но, скорее всего, все было не так. Королева посмотрела на руку, обтянутую перчаткой. Вспомнила ночь ритуала, и ей стало не по себе. В ушах эхом отозвались визгливые крики нечисти, которая требовала от Греты плату за проклятие.

– Это не шутка? – на всякий случай спросила Кордия. Бальтазар трагично усмехнулся. Оскар обиженно вздернул подбородок и исподлобья посмотрел на сестру. Нахождение в крепости действовало на него угнетающе. Он потерял весь свой прежний лоск и выглядел измотанным. Кожа потускнела, а волосы стали похожи на солому.

– Разумеется, нет, – мрачно сказал Оскар.

Кордия медленно прошлась, соображая, как скоро Тьма доберется до них и сотрет с лица земли. Сила, которую так долго сдерживали, вряд ли окажется милосердной. Она снова потерла левую руку, и ей показалось, что в центре ладони пульсирует огонь.

– Лейф уже знает? – спросил Бальтазар.

– Да. Он сам об этом сказал, – понуро ответил Оскар. – Нас обложили со всех сторон, наверное, мы тут сдохнем…

– Но только после того, когда сделаем все возможное, чтобы спастись, – твердо сказала Кордия, хотя никакой уверенности у нее не было. Ей было страшно, но королева всегда должна знать, что делать, и никогда не показывать своих чувств.

– Да что тут сделаешь? – пожал плечами Оскар. – Лучше сразу не питать надежд. Тут и дураку понятно, что все плохо.

– Ты что-то совсем раскис, – положив ему руку на плечо, сказал Бальтазар. – Соберись. Если король Драммара однажды смог подчинить Тьму, значит, и у нас есть шанс.

Оскар сбросил руку друга и пробормотал что-то злое. Похоже, он слишком близко к сердцу воспринял новость, и говорить с ним сейчас бесполезно: пусть переживет это, подумала Кордия.

– Отведи меня к Делоре, – сказала она, повернувшись к Бальтазару. Тот слегка поклонился ей и пошел вперед. Кордия двинулась следом, оставляя брата в одиночестве.

* * *

Делора была закована в цепи. На скуле алел след от удара, на руках зеленые пятна от железа и чьих-то тисков. Она старалась держаться, во взгляде была все та же дерзость, что и прежде. Глядя на нее, Кордии стало нехорошо. Она словно вернулась в прошлое, и сама стала заключенной. Боль горячей волной понеслась по нервам, и там, где палачи оставили шрамы, снова стало жечь.

– Ваше величество, – проговорила Делора, стараясь поклониться. Получилось плохо, и по тому, как сдвинулись ее брови, королева поняла, что этот жест причинил ей сильную боль.

– Мариан верит в твою невиновность, – сказала Кордия.

– Он хороший человек, – Делора чуть заметно улыбнулась, и взгляд стал теплее. Похоже, у нее были чувства к чародею.

– Я хочу, чтобы ты была честна со мной, – строго произнесла Кордия и взглянула в бумагу, что дал ей Бальтазар. – Грета сказала, что видела тебя выходящей из обеденной за несколько минут до того, как на крепость обрушился черный дождь. На стене она увидела магическую надпись, которая является ключом, снимающим защиту. Что ты мне на это ответишь?

– Я не делала этого, – с достоинством ответила Делора. – Я бы никогда не предала свою землю.

– Но ты наполовину драммарка, – заметила Кордия. – Что, если кто-то из чародеев воззвал к твоей крови? Подчинил тебя своей воле?

– Я бы почувствовала, – сказала Делора, но в ее голосе прозвучало сомнение. – На мне стоит защита от чужого воздействия.

– Ты помнишь, где была перед тем, как начался черный дождь?

– Да, я сидела возле вас. Потом раздался чей-то стон, словно кто-то звал на помощь, – задумчиво проговорила Делора. – Я выглянула посмотреть, а потом… Я поднялась на башню и присоединилась к другим чародеям, чтобы остановить стихию.

– То есть ты не была в обеденной?

– Я…я не помню, – понуро ответила Делора и опустила голову. – Но думаю, что нет. Я не ходила туда.

Кордия откинулась на спинку стула и задумалась. У нее не было причин не верить Грете, впрочем, как и у той оговаривать драммарскую ведьму. Она вязала Делору за руку, желая понять, врет девушка или нет. Когда ладонь в перчатке коснулась запястья Делоры, та дернулась, словно в нее ударила молния, и издала короткий рык, отчего Кордия невольно отшатнулась. Отдернула руку и увидела, как по коже ведьмы расплывается след от ожога. Ее же ладонь по-прежнему была холодной.

– Что…что это значит? – испуганно спросила Кордия.

– Тьма, – сквозь зубы прошептала Делора, извиваясь от боли. Железные наручники впивались ей в кожу, оставляя следы. – Тьма…

– Ты должна мне рассказать о драммарской магии все, что знаешь, – сказала Кордия и, взяв ее за подбородок, посмотрела в глаза. – Сейчас же.

Делора закатила глаза, и из ее рта выскочило небольшое облачко пара. Девушка обмякла и лишилась чувств. Из ее носа выбрался паук и побежал по щеке, оставляя кровавые следы тонкими лапками, а за ним еще один. Кордия закричала и шарахнулась в сторону. Дверь тут же открылась, и в комнату влетел Бальтазар. Непонимающе уставился сперва на Делору, а потом перевел взгляд на Кордию, которая вжалась в стену, не сводя глаз с пауков, которые спрыгнули вниз и разгуливали по полу становясь, все больше.

– Убей их! – звонко прошептала Кордия, боясь шевельнуться. Пауки росли на глазах, превращаясь в монстров. Бальтазар в нерешительности двинулся в их сторону. Пауки сияли, словно покрытые алмазной крошкой. Над ними появилась розовая аура, в которой мерцали мелкие бисеринки. Кордия бросилась к бывшему разбойнику, схватила за локоть и потянула назад. – Не смей! Я сама!

Бальтазар что-то буркнул, вжимая Кордию в стене. Она попыталась вырваться, вытянула шею, выглядывая из-за своего защитника. Делора по- прежнему была без чувств, из ее носа ручьем текла кровь, а по телу пробегали мелкие судороги. Пауки уже были размером со стол и продолжали набирать силу.

– Пусти! – потребовала Кордия. Бальтазар нахмурился, не спеша выполнять ее требование. Она толкнула его и, вскинув вперед левую руку с меткой, направила на пауков силу своей магии. Послышался срежет, похожий, на стоны, что вряд ли могли принадлежать живому существу. Тонкие лапки пауков охватило золотым пламенем. На миг Кордии показалось что в огне мелькнул чей-то образ, но она не смогла понять, кому он принадлежит. Пауки побежали к ней выбивая лапками искры. Кордия начала читать заклинание уничтожения, но оно не подействовало. И тогда она сконцентрировалась на метке, через которую прошла Тьма. Она тут же раскрылась, словно лианой оплетая ее ладонь. Магия полыхнула ярким светом, и в нем, с глухим визгом, пауки стали горсткой серебристого пепла.

Тяжело дыша, Кордия опустилась на пол. Ее лихорадило, она обхватила себя руками, чтобы скрыть дрожь. Бальтазар подошел к ней сзади и, присев, обнял за плечи.

– Делора невиновна, – тихо сказала Кордия, накрыв руку Бальтазара своей. – Ее использовали. Кто это сделал – другой вопрос.

– Надеюсь, ты не считаешь меня злодеем, – тихо проговорил Бальтазар.

– Любой может ошибиться. Главное, вовремя остановиться и сделать шаг назад, – ответила Кордия. Делора тихо застонала и, открыв глаза, посмотрела на королеву. Бальтазар помог ей подняться и, поддерживая за талию, вывел из комнаты для допросов.

* * *

Кордия была расстроена, что казнь Августина перенесли. С одной стороны, ей хотелось, чтобы брат жил, с другой это напряжение от ожидания становилось невыносимым. Она не сомневалась, что Дор и Лейф что-то скрывают от нее, но не могла понять, почему. Не доверяют? Считают, что она не способна оценить их план? Это задевало ее и раздражало. У нее есть право знать! Ведь это касается ее жизни и королевства, которое теперь принадлежит и ей.

Бальтазар проводил Кордию в комнату. Снял с нее тяжелый плащ Лейфа и помог устроиться на кровати. Ее все еще трясло, но она уже не чувствовала себя обессиленной. Когда за Бальтом закрылась дверь, она выдохнула с облегчением и сползла с постели. Шатаясь, добралась до стола, на котором стояли флаконы с маслами и лежали мешочки с травами. Ее взгляд упал на шар возможностей. Она прислушалась к себе: есть ли у нее силы заглянуть в будущее? Огонек любопытства тут же вспыхнул, и она потянулась к шару. Провела по его прохладной поверхности и, бросив розовый порошок в огонь, стала ждать. Видение не заставило себя ждать и сформировалось мгновенно, словно то, что предлагали увидеть Кордии, происходило в данный момент в реальности.

Первым она увидела Кассиопея. Он восседал на лошади, вглядываясь вдаль. Одетый в черное, с мечом за спиной, чародей выглядел суровым и сосредоточенным. Картинка рассеялась и тут же собралась в другое изображение. На нем Кассиопей целовал руку Раданелле. Кордия впилась взглядом с лицо матери. Та чуть улыбалась тонкими губами, вокруг глаз пролегли морщинки. Она выглядела чуть старше, чем три года назад, когда они виделись в последний раз, но все равно не на свой возраст. Раданелла с такой нежностью смотрела на Кассиопея, что усомниться в том, что между этими двумя нет чувств, было невозможно.

Кордия попыталась разглядеть обстановку, понять, где они находятся, но не смогла. Никаких опознавательных достопримечательностей: несколько деревьев за спиной Кассиопея – и все. Раданелла потянулась к своему спутнику, и изображение тут же рассыпалось.

– Вот тьма! – с досадой пробормотала Кордия. В прошлый раз она тоже видела мать и Кассиопея вместе, только тогда они находились в кабинете ее отца. А теперь вот… Что бы все это значило? Кассиопей смог вызволить маму из Дома света? И где они сейчас? Королева закрыла лицо руками, стараясь унять волнение. Ей очень хотелось верить, что с мамой все в порядке. Но ей нужно было подтверждение этого: она не хотела верить вслепую. Даже если это показал ей шар возможностей.

Взяв в руки колоду карт, Кордия медленно их перетасовала. Ей было немного страшно делать расклад: она чувствовала, как мир сжимается вокруг них, что враги окружили их повсюду и бежать им некуда. Ей не хотелось в этом признаваться, но она уже потеряла надежду на то, что они справятся. Главное, чтобы никто другой об этом не догадался. Ей не хотелось, чтобы ее считали слабой. Кому нужна духовно хилая королева?

Первая карта легла на стол, и Кордия осторожно перевернула ее. Любовники. Мужчина и женщина занимались любовью с цветущем саду. Чья это карта? Ее мамы и Кассиопея? Лейфа и его Нолы? Хоть любви к мужу больше не было, понимать, что у мужа есть другая женщина, было неприятно. Еще больше ее волновало, что Нола может забеременеть. Что, если она родит ему мальчика? Будь у них уже наследник, это было бы не так страшно. Но вдруг у нее с Лейфом так и не будет детей? С бездетной королевой обычно разводятся… А развод точно не входил в ее планы.

Вздохнув, королева вытащила еще одну карту. Пленница. Женщина стоит на коленях, она связана. Но если присмотреться внимательней, то можно увидеть, как она пытается разрезать веревки маленьким ножом. Легче не становилось. На третьей карте была изображена одинокая могила в лесу. Кордия достала еще одну карту, но на ней не было ничего. Колода выскользнула из ее пальцев, и карты рассыпались по полу. Значит, сказать они больше ничего не хотят.

Собрав карты, девушка положила их в бархатный мешочек с вышивкой. За дверью послышались шаги, и в комнату без стука вошел Лейф.

– Мне сказали, ты заболела, – окинув ее взглядом, проговорил он. С чего такая забота, тут же напряглась Кордия. Что ему от нее надо?

– Я уже пришла в себя, – поднимаясь ему навстречу, сказала Кордия. Она подошла к нему и положила руки на плечи. Ткань тулупа была влажной и холодной. Она подняла глаза и посмотрела на мужа. Снежинки медленно таяли на его волосах, делая их тяжелыми. Пальцы будто сами, без ее на то воли, коснулись его щеки, стирая мелкий капли. Потрескивая, догорели сразу две свечи, и в комнате стало темнее. Ветер за окном стал завывать громче. Он бился в стекло, желал выбить его рамы и радоваться его поражению.

– Завтра утром ты возвращаешься в Шиоронию, – тоном, не терпящим возражений, сказал Лейф. – Тебе нужно заняться дипломатическими отношениями с нашими союзниками. Здесь от тебя никакой пользы нет.

Кордия вспыхнула от негодования, ведь ее магия спасла их от нашествия чудовищ! Но предпочла не напоминать об этом.

– А ты?

– А я сделаю все, чтобы касталийцы не помешали тебе, – сказал Лейф. Кордия подумала, что за то время, что они в крепости, он стал старше. Он вообще стал ей казаться каким-то другим человеком, которого она прежде не знала. – Полагаю, тебе не надо объяснять, насколько все плохо.

Кордия кивнула. Посмотрела Лейфу в глаза. Раньше ей казалось, что в них скрыта особая сила, которой больше ни у кого нет. И тут же подумала о Грете, которая ждет от него ребенка. Эта мысль не давала ей покоя. Лейф так хочет наследника, что, когда узнает о ее беременности… Что если признает ее сына законным?

– Я соскучилась, – как можно искреннее соврала Кордия, обнимая Лейфа за шею. Правый уголок его губ едва заметно дернулся. Ей показалось, что не поверил.

– Да неужели, – насмешливо произнес Лейф.

– Мы так давно не были вместе… – продолжила Кордия, как можно соблазнительней. – А завтра мне уезжать…

– Чего от меня хочешь? – строго спросил Лейф. Кордия мысленно вздохнула, пожалев, что он слишком хорошо ее знает.

– Тебя, – прошептала Кордия, решив не сдаваться.

– Дорогая…

– Мне это нужно сейчас, – глядя Лейфу в глаза, сказала Кордия.

Она встала на цыпочки и заставила себя поцеловать Лейфа. Вспомнила, как они целовались впервые на конюшне отца, какое волнение она тогда испытывала и как часто билось ее сердце от его прикосновений. Ей вдруг даже стало жаль, что она больше никогда не испытает подобного.

Ладонь Лейфа скользнули ей в волосы и легла на затылок. Он ответил на ее поцелуй жадно, даже грубо и тут же перехватив инициативу, словно только и ждал все это время первый шаг от нее. Кордия с удовольствием уступила ему ведущую роль. Впрочем, как и раньше. Она всегда ему уступала. Сейчас она точно знала, ради чего это делала. Даже если Лейф погибнет, а она сможет удержать власть, то у королевы-матери всегда будет больше влияния, чем у бездетной. И ребенок, рожденный в браке, должен быть первым признан королем, тогда власть останется в семье.

Стянув с Лейфа тулуп, Кордия вытащила его рубашку из штанов и нырнула руками под тонкую ткань. Пальцы тут же почувствовали рубцы, что остались на спине Лейфа после пыток. Ей вдруг стало интересно, как к ним относится Нола? Спрашивала ли она его о них? Ведь у настоящего короля их быть не должно.

– Они тебе нравятся? – хрипло спросил Лейф, и Кордия замерла.

– Это твоя история, – ответила Кордия и провела кончиком пальца по толстому рубцу между лопаток. – И я принимаю ее.

Лейф сорвал с нее рубашку, и по коже Кордии пробежал озноб. В комнате было холодно, и она сразу начала замерзать. Король развернул ее к себе спиной, и она ощутила, как его горячие пальцы рисуют на коже узоры, касаясь каждого шрама, оставшегося после пыток. Она не знала, что он чувствует, глядя на них, но в его прикосновениях была нежность. Он убрал в сторону ее волосы, наклонившись к ней, поцеловал в шею и шепнул:

– И твои шрамы – тоже часть моей истории.

– Они тебя заводят? – нервно рассмеялась Кордия.

Лейф повернул ее к себе и посмотрел в глаза.

– Я запомню каждый из них.

Он чуть приподнял ей подбородок и поцеловал в губы.

* * *

Кордия перевернулась на живот и потерлась лбом о подушку. Ей было холодно, но она не спешила вставать. Повернула голову и посмотрела на Лейфа, который неспешно одевался. Он выглядел задумчивым, даже отстраненным.

– Что ты задумал с Пилар? – спросила Кордия.

– Раз я тебе не сказал, значит, не считаю нужным.

– Но почему? Это ведь касается и меня тоже! – возмутилась Кордия. – ты не можешь держать меня в неведенье в таких важных вещах!

– А ты не убила Мариана, когда я тебя просил, – напомнил Лейф. – Тебе даже оружие дали, а ты струсила. Предала меня.

– Лейф…

– Дамьян. Запомни уже наконец!

– Так ты мне мстишь сейчас? – обескуражено протянула Кордия, глядя, как Лейф застегивает рубашку.

– Ну что ты, дорогая. Разве это похоже на месть? – мрачно усмехнулся Лейф. – Всего лишь раздражающее тебя обстоятельство. Но мне все равно приятно.

– Ты омерзителен! – швырнув в него подушкой, с досадой воскликнула Кордия.

– Да, я тоже без ума от себя, – поймав подушку, откликнулся Лейф. – Пойдем есть. Я ужасно голоден.

– Но еще рано… – проговорила Кордия, которой не хотелось вставать.

– Одевайся, – бросив Кордии рубашку, сказал Лейф. – Не хочу идти туда один.

Она лениво поднялась и встала босыми ногами на холодный пол. Ойкнула и начала спешно одеваться. Лейф, привалившись спиной к двери, молча наблюдал, как Кордия это делает. Изредка проводил рукой по волосам, а потом хмурил брови и прятал руку за спину.

– Надеюсь, Нола не будет тебя ревновать, – невинным голосом проговорила Кордия, застегивая жилет. – Ты ведь объяснишь ей, что у нас все несерьезно и она для тебя самая важная?

Лейф рассмеялся и, поймав ее за руку, притянул к себе.

– Родишь мне сына, и больше ни одна женщина не будет иметь для меня значения, – обнимая ее за талию, сказал Лейф. Кордии на миг показалось, что они самая обычная пара, которая мечтает о счастливом будущем. И тут же одернула себя – никакого счастливого будущего у них не предвидится.

– А если дочь?

– Ну, тогда уже не получится. Боюсь, она будет требовать моего внимания, и ты останешься ни с чем, – без тени шутки ответил Лейф.

– Какие пугающие перспективы, – заставила себя улыбнуться Кордия.

– Идем уже, – с нетерпением сказал Лейф. Отпустил ее и, открыв дверь, пропустил королеву вперед.

* * *

Встретиться взглядом с Дором оказалось больно. Кордия сдержалась, чтобы не отвернуться слишком быстро, а потом порадовалась, что он ушел и у нее есть время привести свои чувства в порядок. То, что она любит его, не имеет никакого значения. У нее есть обязанности, которые она должна соблюдать, и они сейчас превыше всего остального. К тому же между ними всегда будет стоять его проклятье, а это значит, они не смогут никогда прикоснуться друг к другу. Попытка успокоить себя провалилась, и Кордия, вздохнув, стала плести заклинание защиты.

Закончив, посмотрела на Саболу. Что-то изменилось в его взгляде и Кордии это не понравилось. Он был сам не свой, будто его снедала тревога, от которой нет спасения, и это было очень личным.

– Тебе нужна помощь? – подойдя к нему, прямо спросила Кордия. Сабола растерянно улыбнулся и покачал головой.

– Но все равно спасибо, – наклонившись к ней, шепнул он. Кордия уловила исходящий от него запах трав и леса. Ей вдруг нестерпимо захотелось обнять его, и она не стала отказывать себе в этом. – Ты переживаешь за меня, это так приятно.

Сабола провел рукой по волосам Кордии и мягко отстранился. Она оглянулась и увидела, что Мариан внимательно наблюдает за ними. Ей показалось, что он знает о чем-то, что не знает она, и это тревожит его. Надо будет поговорить с ним позже, а заодно рассказать про Делору и ее пауков.

С картой вернулся Дор, и едва он переступил порог, Кордия опустила завесу, которая скрыла их от остальных. Нет, они не стали невидимыми, просто обеденная оказалась словно под покровом, и никому в голову не пришло бы туда заходить.

– Итак, господа, – разворачивая на столе карту, начал Лейф. Котенок, виляя задом, важно прошелся перед королем, задев ему нос хвостом. Тот поморщился и согнал его на пол. – Мы проигрываем и очень сильно. Помощь, даже если она появится, не успеет.

Кордия вдруг с удивлением поняла, что на их маленьком собрании нет никого из военных. Ну если не считать Джулиана. И в основном, кроме Оскара и Дора, здесь все чародеи. Ей на плечо сел ворон и, царапнув когтями, стал жевать ее прядь волос.

– И что ты предлагаешь? – подаваясь вперед, спросил Сабола. Кордии даже показалось, что он немного ожил.

– Кто-то из вас предложил создать армию фантомов и вытеснить ими касталийцев в топи и леса, – сказал Лейф, проведя пальцем по красной линии, сделанной карандашом.

– Это была идея Кордии, – уточнил Сабола. – Только вот магов осталось очень мало, и мы можем…

– Даже если это будет последний поступок в ваших жизнях, вы это сделаете, – перебил его Лейф. В голосе короля прозвучал металл. – Мы должны любой ценой заставить касталийцев отступить. Это ясно?

– Да, ваше величество, – за всех ответил Дор. Он стоял в дальнем углу обеденной и был похож на большую летучую мышь, закутавшуюся в крылья. – Мы все здесь готовы умереть за победу Аталаксии. Можете не сомневаться.

– Дальше, – сказал Лейф, снова глядя на карту. – Кордия, ты сказала Дору, что можешь как-то использовать тот яд, что принес твой брат…

– Да, могу, – сказала Кордия и покосилась на Мариана. – Но, возможно, с помощью более опытного чародея.

– Я бы предложил использовать яд в самом крайнем случае, – осторожно проговорил Джулиан. – Концентрация там большая и даже если мы переместим его на территорию врага, его может вернуть нам ветер, ведь никто толком не знает, как он работает.

– Твоя правда, – сказал Лейф. – Но это единственный козырь, что у нас есть. А мы не в том положении…

– Я думаю, умереть мы всегда успеем, – подал голос Мариан. – Давайте обойдемся без чернявки пока.

Кордия закусила губу, чтобы сдержать вздох облегчения. Она боялась использовать яд, ее пугали возможные последствия.

– Джулиан, что ты там говорил про Тьму? – спросил Лейф.

– Я подумал, что можно было бы создать ее иллюзию… – робко проговорил тот. – Если их чародеи, конечно, не поймут сразу, что к чему…

– И обложить касталийцев со всех сторон! – с воодушевлением произнес Оскар, сжимая пальцы в кулак.

– Когда начнется паника, чародеи будут бессильны, – сказал Лейф откидываясь на спинку стула. – Хаотичный поток толпы будет мощнее любой магии. Чистое безумие.

– Почему здесь нет генерала Луупа? – спросила Кордия.

– Потому что это не его дело, – резко ответил Лейф. – Он ведь не чародей.

– Как я и Дор, – заметил Оскар. – Но мы же здесь.

Повисло неловкое молчание. Лейф плотно сжал губы, и Кордия испугалась, что у него случится вспышка гнева и ее брату достанется. Но король смог взять себя в руки. Гнев, вспыхнувший в его взгляде, улегся.

– Вернемся к тому, ради чего мы здесь собрались, – ровным голосом произнес Лейф.

– С чего ты хочешь, чтобы начали? – спросил Мариан.

– Я хочу, – Лейф сцепил руки и посмотрел перед собой. – Чтобы все случилось в один момент. И этот момент должен быть сегодня ночью.

Мариан и Сабола переглянулись. Джулиан устремил хмурый взгляд на Кордию, та лишь пожала плечами. Никто не посмел заикнуться, что может не справиться, хотя все понимали, что приказ из разряда невозможного.

– Нам нужна Делора, – сказала Кордия. – Ее драммарская кровь поможет нам создать Тьму и ввести в заблуждение чародеев.

– И Грета, – задумчиво добавил Мариан. – Ее новая сила нам очень пригодиться.

– Она еще слаба после… – начала Кордия и осеклась. Лейф бросил на нее ледяной взгляд, и она тут же пожалела о своих словах. Подошла к столу и склонилась над картой.

– И не забудь собрать вещи, Никандра, – сказал Лейф, поднимаясь из-за стола. – Все должны знать, что ты уезжаешь.

Кордия кивнула, все еще чувствуя себя пешкой в чужой игре. Она подняла голову и посмотрела на Дора. Он в отличие от нее знал правду, в этом она не сомневалась. Ей вдруг захотелось, чтобы у нее был навык проникать в чужие мысли, чтобы узнать, о чем Дор думает, какие образы всплывают перед его внутренним взором. И какую роль играет она в их с Лейфом дурацком плане!

Сняв защитное заклинание, Кордия собралась пойти к Грете, чтобы обсудить с ней предстоящую работу. Едва завеса спала, она увидела графа Рейского, стоящего возле входа в обеденную. Он слегка растерянно улыбнулся, но тут же вернул себе уверенный вид. Устремив взгляд на Дора, сказал:

– Дорогой герцог, могу я с вами поговорить несколько минут?

– Да, конечно, – откликнулся Дор и двинулся к графу. Кордия заметила, с каким трудом даются ему движения, словно он преодолевает каждый шаг. Ей захотелось помочь ему, как-то облегчить боль. Она собралась послать ему целительной энергии, но ей помешал Сабола.

– Не вздумай, – строго сказал он. – Дор сильный, он справиться, а ты, отдав ему магию, можешь погибнуть. Тем более, когда о милосердии тебя не просили.

– Такая мелочь ничего бы не изменила, – сказала Кордия, кусая губы.

– Все состоит из мелочей. Теряешь одну – теряешь картину целого.

Кордия вздохнула, понимая, что Сабола прав. За окном снова громыхнул раскат грома.